Ярмарка в плундерсвейлерне

      Иоганн Вольфганг Гете
ЯРМАРКА В ПЛУНДЕРСВЕЙЛЕРНЕ Машкерадное действо
      _____________________________________________________________________________
Гете Иоганн Вольфганг Собрание сочинений. В 10-ти томах. Т. 5. Драмы в стихах. Эпические поэмы. Перевод с нем. под общ. ред. А. Аникста и Н. Вильмонта. Коммент. А. Аникста. М., "Худож. лит.", 1977. Сс. 111-135, 593-595. Перевод М. Лозинского.
      _____________________________________________________________________________ ЯРМАРКА В ПЛУНДЕРСВЕЙЛЕРНЕ Машкерадное действо
Ш а р л а т а н
По всей стране разнесу я весть, Что в Плундерсвейлерне доктор есть, Высокоученейший человек, Который не топит своих коллег. За разрешенье - спасибо вам! Надеюсь, и вы заглянете к нам, Когда мы сегодня ломаться будем, На поучение добрым людям. Посмеетесь и вы веселым шуткам; Играешь не сердцем, так желудком.
Д о к т о р
Да снизойдет на вас сегодня Градом платков благодать господня! Вам верная прибыль дается в руки. Ведь я же знаю секрет науки: Когда добиться нельзя поправки, Надежда лучше, чем все пиявки; И даже если совсем уж худо, С переменой врача наступает чудо. Какая нынче у вас комедия?
Ш а р л а т а н
Сударь, у нас идет трагедия, Вся на сладких речах и строгой морали, Сквернословье и ругань мы изгнали, С тех пор как всюду видим пример Безукоризненных манер.
Д о к т о р
Боюсь, что зрителей ждет зевота!
Ш а р л а т а н
Вот шут у меня хворает что-то. Уж этот, наверно бы, вас развлек, Потому что, я вижу, вы - знаток. Да только у нас не в чести потеха: Публика нынче стыдится смеха. А нравственный стих и пышную фразу Везде и всюду оценят сразу. Потому что, кто смотрит, тот убежден: И я, мол, могу быть таким, как он! А выйди мы к ним с такими речами, К которым они привыкли сами, То всякий бы тут же крикнул нам: Что за бесстыдство и что за срам! Мы хотим угодить честному люду, Поэтому лжем и льстим повсюду.
Д о к т о р
Невеселый труд, сказать неложно!

Ш а р л а т а н
Говорят, характер испортить можно, Если в притворстве искать барыши, Говорить и писать от чужой души, И что этак, мол, однажды начав, Можно вконец исказить свой нрав. Но - ax! - нередко мы хохочем, Меж тем как в сердце слезы точим, Швыряем тысячи пистолей, А из сапог торчат мозоли. Герои наши обычно робки, Иной кутила не нюхал пробки. Бываешь изверг и злодей, А сам - честнейший из людей.
Д о к т о р
Роль никого не обесславит.
Ш а р л а т а н
А свет в вину нам это ставит. Смотрите, в жизненных делах Все так разумны, что просто страх; Умеют всюду приспособиться, Где - приподняться, где - приспуститься, И достигают этим наживы. А мы от голода чуть живы.
Д о к т о р
Так ваши актеры - народ почтенный?
Ш а р л а т а н
Талант у них необыкновенный, И при хороших своих манерах Они не плошают и в высших сферах,
Д о к т о р
А ссоры случаются иногда?
Ш а р л а т а н
Ну, это еще не такая беда. Они не всегда умеют ладить, Рады друг другу порой подгадить. Я сторонюсь их военных планов; У них, что ни день, перемена станов. Не надо только терять терпенье. Вот с перевозкой бывает мученье. Я с вами прощусь, мне недосуг,
Д о к т о р
Ну, до свидания, старый друг!
С л у г а
Наша барышня вам поклоны шлют И просят зайти, коли вам не в труд, К госпоже исправнице вместе с нею, Как пойдете смотреть скоморошью затею.
Поднимается второй занавес, видна вся ярмарка. В глубине - подмостки шарлатана, налево - беседка перед исправничьим домом, в ней - стол и стулья. Во время музыки все перемешивается, но в таком порядке, что действующие лица
      встречаются на авансцене и затем теряются в глубине, уступая место другим.
Т и р о л е ц
Кто что берет, кто что берет? Есть всяческий товар! Шесть крейцеров - пустой расход, Задаром в руки вещь плывет. Кто что берет, кто что берет? Есть всяческий товар!

      Крестьянин задевает тирольца метлами и опрокидывает его товар. Между ними
      происходит спор, во время которого мальчик с сурком ворует разбросанные вещи.
К р е с т ь я н и н
Метлы кому, метлы кому? Густые, пушистые, Отборные, чистые, Бурые, белые, золотистые, Прямо из рощи нарезал, привез; Подметать полы, убирать навоз. Из свежих берез, из свежих берез!
Ярмарка продолжается.
Н ю р н б е р ж е ц
Покупайте, ребята, Продаю вразнос! Вот поросята, А вот барбос. Трубы, барабаны, Кони, шарабаны, Кегли, бирюльки, Ларчики, свистульки, Лодочки, люльки, Скакун с гусаром, Почти что даром. Заплочено, взято! Покупайте, ребята!
Б а р ы ш н я
Все так кричат, что больно слушать.
Д о к т о р
Им надо кушать.
Т и р о л ь к а
Угодно посмотреть новинки?
Б а р ы ш н я
А что у вас?
Т и р о л ь к а
Есть ленточки на все цвета, Легчайшие косынки - Просто мечта. Прелестные чепчики, выбирайте любой. Вот веера, полюбуйтесь резьбой. Какая красота!

      Д о к т о р во время осмотра товара заигрывает с тиролькой и делается все настойчивее.
Не всегда Так просто с молодой девицей Бывает, господа: Чуть станет вольничать дружок, Улитка мигом в свой домок И так ему... (Мажет доктора по губам.)
К о л о м а з ч и к
Вот! Вот! Коломазь, что мед! Чтобы ось не скрипела, Чтоб телега не пела, И-а! И-а! Вот мой осел и я!

Э к о н о м к а с п а т е р о м пробираются сквозь толпу, он останавливается у п р я н и ч н и ц ы. Экономка недовольна.
Э к о н о м к а
Вон доктор с барышней, оглянитесь. Ну, господин патер, поторопитесь!
П р я н и ч н и ц а
Ха-ха-ха! Купите пряников, нет греха! Лучшая сласть, вкусна, хороша, Съешь на два гроша, Веселеет душа. С перцем! Ха-ха-ха!
Э к о н о м к а
Господин патер, что же вы, ну? Или вы у нее в плену?
П а т е р
Как вам угодно.
Ц ы г а н с к и й а т а м а н с м о л о д ы м ц ы г а н о м.
Ц ы г а н с к и й а т а м а н
Ветошь и рвань, Куда ни глянь!
М о л о д о й ц ы г а н
Ах, пистолеты! Были б монеты!
Ц ы г а н с к и й а т а м а н
Не стоят ни черта! Дурацкие рожи Продают, что негоже, Галдят все вместе, Тысяча бестий! Хари, детишки, Коты, мартышки! Я всю их котому И даром не возьму! Эх, кабы мне на них!..
М о л о д о й ц ы г а н
Вот уж мы бы их!
Ц ы г а н с к и й а т а м а н
Дали бы взашей!
М о л о д о й ц ы г а н
Пощелкали бы вшей!
Ц ы г а н с к и й а т а м а н
С десятком молодцов Обчистил бы всех купцов!
М о л о д о й ц ы г а н
И стоило б того.
Б а р ы ш н я
Сударыня, вы извините...
И с п р а в н и ц а (выходит из дверей)

Прошу, войдите. Мы очень и очень рады вам..
Д о к т о р
Вот уж сегодня шум и гам!
Входит п е в е ц с ж е н о й и вывешивает картинку. Собирается народ.
П е в е ц
Любезный христианский люд, Когда ж мы лучше станем? Иначе нас тревоги ждут, В пучину бед мы канем. Порок - причина всяких зол. Счастлив, кто праведность обрел: Она лежит пред вами. Дальнейшие стихи - по желанию.
И с п р а в н и к
Он дельно поет.
М а л ь ч и к с с у р к о м
Я походил по всей стране Avecqe la marmotte*, И всюду есть давали мне Avecqe la marmotte, Avecqe si, avecqe la, Avecqe la marmotte. Я видел множество господ, Avecqe la marmotte, Которых к девицам влечет, Avecqe la marmotte, Avecqe si, avecqe la, Avecqe la mannotte. И видел многих девиц я, Avecqe la marmotte, Взиравших с лаской на меня, Avecqe la marmotte, Avecqe si, avecqe la, Avecqe la marmotte. Нельзя же так нас отпустить, Avecqe la marmotte, Мальчишки любят есть и пить, Avecqe la marmotte, Avecqe si, avecqe la, Avecqe la marmotte.
_____________________ * С сурком (франц.).

      Зрители бросают мальчикам мелкие деньги; мальчик с сурком подбирает все.
М а л ь ч и к с ц и т р о й
Ай! Ай! Мой крейцер! Он у меня мой крейцер отнял!
М а л ь ч и к с с у р к о м
Неправда, это мой.
Борются. Мальчик с сурком побеждает. Мальчик с цитрой плачет.
Музыка
Щ и к а л ь щ и к (одетый шутом, на подмостках)
Дозвольте просить разрешенья Начать представленье?

Ц ы г а н с к и й а т а м а н
Посмотри на эту ораву. Бегут покупать отраву!
П р о д а в е ц с в и н е й
Гоните свиней домой!
П р о д а в е ц б ы к о в
Быков, не спеша, на водопой! Мы придем погодя. Приятель, идем на заезжий двор, Выпьем. За стадом есть призор.
Ш у т
Вы небось думаете, я шут? На мне ворот его, штаны, рукава; Будь на мне его голова, Был бы сам шут перед вами тут, А похож, господа? Такая же борода! Вот, не угодно ли вам Эликсир, бальзам? Ведь я не менее шута Любитель омочить уста. Тащи платок!
Ш а р л а т а н
Много не наудишь, рано еще. Уважаемые дамы и господа, Вы пожаловали сюда На трагическое представление. Еще мгновение, - Занавес взовьется И спектакль начнется. Это - история Эсфири в лицах. Лучший из самоновейших образцов: Сплошная жуть и скрежет зубов. Одно обидно, Что солнце видно; Лучше было б совсем темно; Свеч у нас много запасено.
Занавес поднимается. В стороне виден трон, а в отдалении - виселица.
Музыка
К е с а р ь А г а с ф е р. А м а н.
А м а н (один)
Ты, что и день и ночь меня огнем сжигаешь, Объемлешь мысль мою и шаг мой направляешь, О месть, не отврати десницы от раба В последний этот миг! Решается судьба, Что мне высокий блеск, главу мою повивший? Что мне счастливый ветр, все дни мои жививший, И то, что целый мир я зрю у этих ног, Когда единого я ввергнуть в прах не мог? Что толку вознестись славней, чем всякий прочий, Когда мне иудей смотреть дерзает в очи? Хотя бы у него был пращур Авраам, Пусть помнит нашу мощь и сокрушенный храм! И как Ерусалим лежит, во прахе тлея, Так я сломлю их род, и первым Мардохея! О, лишь бы Агасфер взъяриться захотел! Но - ax! - для кесаря он слишком мягкотел.
А г а с ф е р (входит и говорит)

Как? Это ты, Аман?
А м а н
Я здесь давно, владыка.
А г а с ф е р
Нельзя ж так мало спать, мне это даже дико. (Садится.)
А м а н
Великий государь, раз ты, я вижу сам, И ныне, как всегда, ступаешь по цветам, Сколь громкую богам должны вознесть мы славу За твой счастливый дар легко нести державу! Тебе несчетные не в тягость племена, Какая мощь тебе всевышними дана! Так горную главу дубравы не тревожат, Когда свой буйный рост на ней без счета множат.
А г а с ф е р
Да, я всевышними избавлен от забот. Так жил и царствовал из века в век мой род. Никто из нас трудом не расширял владений И не сходил во гроб от лишних треволнений.
А м а н
Сколь тяжкой, государь, охвачен я тоской, Что нынче вынужден нарушить твой покой!
А г а с ф е р
Извольте говорить, но коротко и ясно.
А м а н
Как возвестить царю о том, что так ужасно?
А г а с ф е р
А что?
А м а н
Израильский ты ведаешь народ: Лишь бога своего владыкой он зовет. Ты дал ему простор по всей стране плодиться И по обычаю своих отцов кормиться; Ты сам их бог, с тех пор как прежний их забыл И город их и храм огнем испепелил. И все ж они в тебе спасителя не видят, Хулят твоих богов и скипетр ненавидят. Их счастьем соблазнен, твой подданный готов Взирать с сомнением на собственных богов, Вели издать закон, дабы держать их в страхе, А непослушливых предай огню и плахе.
А г а с ф е р
Мой друг, хвалю тебя, ты верный раб царю, Но только иначе на это я смотрю. Не все ли мне равно, что у кого за боги, Раз люди не шумят и платят мне налоги?
А м а н
Да, вседержавнейший, ты царством правишь сам, Высокой милостью подобен ты богам! Но я не все сказал: по иудейской вере Грабеж не у своих дозволен в полной мере; На подданных твоих простерта их рука. Не медли, государь, опасность велика.

А г а с ф е р
Но как же этак вдруг такой бы случай вышел? Я что-то про разбой и грабежи не слышал.
А м а н
Я, в сущности, веду и не об этом речь: Корыстен иудей, но рад себя беречь. Он с полной легкостью, под безопасной кровлей, Умеет богатеть и ростом и торговлей.
А г а с ф е р
Мой друг, я сам не слеп. Но иного ль в этом зла? У необрезанных такие же дела.
А м а н
Все рто можно бы и вытерпеть, с привычкой; Но деньгами сии владеют, как отмычкой, И в сердце ближнего читают, как в своем, У них для всякого особый есть прием. Там ссудой оплетут, тут связывает мена; Кто раз запутался, не вылезет из плена. Притом и с женами считаться мы должны: Те вечно без гроша, а деньги им нужны.
А г а с ф е р
Ха-ха! Вот рассмешил! Едва собой владею. Иль ты свою жену ревнуешь к иудею?
А м а н
О нет, всесильнейший. Но басенка права: Кто правит женами, тот и мужьям глава, И подлый сей народ, орудуя лукаво, Скупает должности, и собственность, и право.
А г а с ф е р
Ты заблуждаешься, милейший! Что за вздор! Хозяином всему лишь я был до сих пор.
А м а н
Я это знаю сам: с тобой никто не схож; Но много есть князей и всяческих вельмож, Которым тягостно под властию твоею. Они горды собой, но все в долгах но шею, Поэтому, о парь, выходит, что они Так или иначе Израилю сродни, А этот хитрый род па все дурное падок: Ему не по себе, пока в стране порядок, И всюду тайных смут растит он семена. Тут не оглянешься, как вспыхнет вся страна.
А г а с ф е р
Милейший, это все уже не раз бывало, Но наше счастие всегда торжествовало: Мы высылаем рать на поприще побед, А сами здесь сидим, так что войны и нет.
А м а н
Мятеж, пылающий недолгие мгновенья, Недолго и смирить посредством разуменья; Но если золотом и злобой вскормлен он, То может наконец заколебаться трон.
А г а с ф е р

Ну, этот будет цел, пока я восседаю! Все знают, как на нем громами я сверкаю. Помост из золота, из мрамора столпы. Он простоит века дивилищем толпы.
А м а н
Увы мне! Ах, зачем всю правду знать ты хочешь?
А г а с ф е р
Выкладывай скорей! Что ты меня морочишь? Я от таких бесед, признаться, устаю.
А м а н
О царь, они на жизнь умыслили твою.
А г а с ф е р (содрогаясь)
Как? Что ты?
А м а н
Я сказал. Излейтесь же, о пени! Где муж, у коего не задрожат колени? В гееннской пропасти задуман черный ков, И укрывает ночь преступных смельчаков. Тебя не оградит ни скипетр, ни корона: Лишишься царства ты, лишишься Вавилона! В убийственной ночи изменнический меч Нить твоего бытья готовится пресечь; Кровь, за которую лилось так много крови, Прольется на виссон монарших изголовий. Стон воет во дворце, стон в дальних городах. И тем, кто был тебе привержен, - стон и страх! Твой драгоценный труп, как падаль, вон выносят, А верных слуг твоих сплеча рядами косят! Затем, чтоб схоронить постыдные дела, Убийство, утолясь, сжигает все дотла.
А г а с ф е р
О, горе, что со мной? Мне дурно, худо мне! Я, кажется, умру! Поди, скажи жене! Я трепещу, как лист, на шее словно камень, На лбу холодный пот! Я вижу кровь и пламень.
А м а н
Мужайся, царь!
А г а с ф е р
Ах, ах!
А м а н
Конечно, грозен час, Но стража верная, как прежде, есть у нас. Первейшего слугу узнаешь ты по рвеныо.
А г а с ф е р
Чего ж вы медлите? Предайте их сожженыо!
А м а н
Зачем же так спешить? Тут нужен глаз да глаз.
А г а с ф е р
Меж тем они меня зарежут двадцать раз.

А м а н
О нет, их происки мы вовремя заметим.
А г а с ф е р
А я-то мирно жил и верил им, как детям! Меня хотят убить! Как рта мысль гнетет!
А м а н
А мертвый человек не кушает, не пьет.
А г а с ф е р
Мне даже трудно казнь придумать этим гадам!
А м а н
Так рано, государь, почить с отцами рядом!
А г а с ф е р
Тьфу! тьфу! Могила мне тошнее всех смертей! Ах, мой достойный друг! Ну, вот я стал бодрей, Теперь пусть ужасы мой гнев вселенной явит! Наставить виселиц! Пусть десять тысяч ставят.
А м а н (падая на колени)
Непобедимейший! Молю тебя, умаль! Ведь жаль стольких людей, и леса тоже жаль.
А г а с ф е р
Встань! Ты велик душой и, как никто, беззлобен; Ты даже за врагов меня просить способен. Встань! Ты бы что хотел?
А м а н
Хоть много злых людей Меж ними сыщется, не всякий же злодей, И от невинных жертв твой меч да отвратится! Пусть наказует царь, но не как тигр ярится, Тысячелапое страшилище мертво, Когда мы головы отрубим у него.
А г а с ф е р
Ну, ладно! Вешайте без лишних церемоний! Так кесарь повелел, так сказано в законе, А кто они, скажи?
А м а н
Еще не знаю сам. Но правильней всего пройтись по богачам.
А г а с ф е р
О, я не пощажу проклятого отродья! Тебе же я дарю их домы и угодья.
А м а н
Печальный дар!
А г а с ф е р
Кого б назвал ты всех скорей?
А м а н

Всех хуже Мардохей, царицын лейб-еврей.
А г а с ф е р
Тогда и двух минут покоя мне не будет!
А м а н
Когда он будет мертв, она его забудет.
А г а с ф е р
Ну, вешай, а Эсфирь пускать не смей сюда.
А м а н
Она и не войдет без зова никогда.
А г а с ф е р
Эх, виселицы нет! Давно бы был удавлен!
А м а н
Великий государь, глаголь уже поставлен.
А г а с ф е р
И больше приставать ко мне не смейте вы, Решенье принято, и вон из головы. (Уходит.)
Ш у т
Сейчас был разыгран первый акт. За ним второй представлен будет.
Ш а р л а т а н
Дорогие друзья, добрые люди, В том, что, заботою влеком О вашем здравии плотском И долгоденствии, пешком Я из далекой пришел страны, Вы все, конечно, убеждены, В моем искусстве, господа, Вы можете каждый без труда Удостовериться наглядно; Притом же это не накладно, Не стану показывать вам аттестатов Императрицы народа русского, Фридриха, короля Прусского, И прочих европейских потентатов; К чему кичиться своими делами? Иные врачи, вы знаете сами, На деле оказывались хвастунами. Чтобы вы не думали, что и я таков, Я покажу вам, без лишних слов, Пакетик с лекарствами; хоть он и мал, Ему не требуется похвал. Против каких он служит болезней, Прочесть по-печатному всего полезней; А содержит в себе этот пакет Слабительное, которого лучше нет, Зубной порошок тончайшего вкуса И кольцо, помогающее от флюса. Цена - один батцен, не поверит никто: Придет нужда, отдал бы сто.
Ш у т
Тащи платок!
Зрители покупают у шарлатана.

М о л о ч н и ц а
Купите яиц! Купите молока! Первый сорт, Цена не высока, Свежей не снится и во сне!
Ц ы г а н с к и й а т а м а н
А эта девчонка недурна лицом, Я бы к ней подъехал с оловянным кольцом.
М о л о д о й ц ы г а н
Авось она не так строга!
Ц ы г а н с к и й а т а м а н
Сперва хозяин, потом слуга.
О б а
Почем у тебя яйца?
М о л о ч н и ц а
Алтын три штуки, как полагается.
О б а
Пусть будет по твоей цене.
Она вырывается от них.
М о л о ч н и ц а
Купите яиц! Купите молока!
О б а (ловят ее)
Ну и девица! До чего дика!
М о л о ч н и ц а
Вот привязались Два чудака! Купите яиц, Купите молока! Тогда вы оба любы мне.
Д о к т о р
Ну, как вам понравилась драма?
И с п р а в н и к
Скандальная вещь, скажу вам прямо. Я велел просить антрепренера Соблюдать пристойность разговора.
Д о к т о р
И какой же последовал ответ?
И с п р а в н и к
Что дальше ничего такого нет И Аман в заключенье будет повешен, Чтобы зритель был устрашен и утешен.
Ш у т
Тащи платок!

Ш а р л а т а н
Прошу не расходиться собранье честное! Начинается действие второе. Тем временем обдумайте на покое, Не купит ли кто повторной дозы.
Ш у т
Берегитесь! У многих выступят слезы.
МУЗЫКА. Входят Э с ф и р ь и М а р д о х е й.
М а р д о х е й (плача и всхлипывая)
О, бедственный удел! О, гнусный произвол! О, скорбь, которую поведать я пришел! Сколь жалким пред тобой я предстаю, царица!
Э с ф и р ь
Ты толком расскажи, а плакать не годится.
М а р д о х е й
Хю-хю, моя душа, хю-хю, дрожит в груди!
Э с ф и р ь
Ступай, поплачь сперва, потом опять приди.
М а р д о х е й
Хю-хю, во мне весь дух, хю-хю, весь перевернут.
Э с ф и р ь
Да чем же?
М а р д о х е й
У-ху-ху, меня сегодня вздернут!
Э с ф и р ь
Да что ты, милый друг! Да ты откуда взял?
М а р д о х е й
Не все ль тебе равно? Ведь я не зря сказал: Кто может в счастии свою удачу славить? Кто может на скале надежный дом поставить? Я ль не был милостью твоею огражден? И вот я трепещу, к отверженцам причтен!
Э с ф и р ь
Кому же может быть нужда в твоей особе?
М а р д о х е й
Меня гордец Аман оговорил по злобе. И если ты сейчас, за жизнь мою моля, Но поспешишь к парю, я кончен, мне петля.
Э с ф и р ь
Мой милый, я всегда помочь тебе готова, Но пред лицо царя никто не вхож без зова. И если кто к нему непрошеный проник, Ты знаешь сам,- тот мертв! Ты пошутил, старик.

М а р д о х е й
О несравненная, тебе-то нет заботы: Никто не устоит, узрев твои красоты. А ежели закон наворотил угроз, Так это, чтоб к царю не все совали нос.
Э с ф и р ь
Пусть не казнят меня, но, друг мой, и доныне Все помнят хорошо падение Астини.
М а р д о х е й
Ужели же тебе не дороги друзья?
Э с ф и р ь
Какая польза в том? Погибнем ты и я.
М а р д о х е й
Спаси мой старый век, семейство, честь и злато!
Э с ф и р ь
И рада бы душой, да только страшновато.
М а р д о х е й
Я вижу - я стучусь в бесчувственную дверь. Так вот, как ты меня благодаришь теперь! Тебя я воспитал от самого рожденья, Наставил в тонкостях речей и обхожденья. Ты милостей царя лишилась бы давно И было б сердце в нем давно охлаждено, Тебя за резкий нрав сто раз бы он отставил, Когда б я не внушал тебе любовных правил. Твое могущество возникло чрез меня И мною держится до нынешнего дня.
Э с ф и р ь
Да, ты мне помогал во всем, всегда и всюду, И если ты умрешь, я это не забуду.
М а р д о х е й
О, если б умереть за край своих отцов! Но я же гибну зря от этих подлецов. И вот под солнышком, среди пустой равнины, Под снегом и дождем висят мои седины! И вот, как лакомство, чтоб коротать досуг, Бродяги-вороны клюют мой сладкий тук! И вот, иссохшие и голые, как трости, При всяком скворнячке побрякивают кости! Страшилище другим, стыд самому себе, Хула Израилю и что, скажи,- тебе?
Э с ф и р ь
Конечно, плач и скорбь! Но я найду уловки, Чтобы поменьше ты болтался на веревке; И, умастив твой труп, заботясь и любя, Я с должной честию похороню тебя.
М а р д о х е й
Напрасно будешь ты рыдать над верным другом! Уж он не явится, как встарь, к твоим услугам, С мошной, которую так жадно ты брала, На рынке или в зернь все промотав дотла, С жемчужной ниткою, с обновкой шелестящей Ты узришь дух пустой, тебе, для муки вящей, Несущий видимость сокровищ и монет. Ты хочешь их схватить, и вот уже их нет.

Э с ф и р ь
А знаешь что, мой друг? Ты должен на прощанье Попомнить и меня в духовном завещанье.
М а р д о х е й
Я так и сделал бы, как дань твоей красе! Но деньги у меня конфисковали все. Боюсь,- и с братьями моими то же будет! Кто на безденежье тебя деньгами ссудит? Торговля упадет, и все те лягут в гроб, Кто контрабандою снабжал твой гардероб. Не будут и рабынь прельщать твои новинки; Придется то носить, что есть на местном рынке. И превратишься ты, лишенная всего, В невольницу царя и челяди его!
Э с ф и р ь
Зачем так говорить? Ну, как тебе не стыдно! Когда придет беда, тогда и будет видно, (Плача.) И это будет так?
М а р д о х е й
Как я сказал, точь-в-точь!
Э с ф и р ь
Что ж делать?
М а р д о х е й
Нас спасти!
Э с ф и р ь
Ax, убирайся прочь! Нет, я хотела бы...
М а р д о х е й
Ты не договорила. Что ты хотела бы?
Э с ф и р ь
Чтоб все иначе было! (Уходит.)
М а р д о х е й (один)
Нет, нет! На доводы здесь нечего скупиться! Я не оставлю так, она должна решиться. (Уходит.)
Ш а р л а т а н
Сейчас бы выйти должны акробаты, Да стали вот дни коротковаты. Поэтому завтра поутру Мы здесь же продолжим нашу игру. А кому напоследок лекарства нужны, Тому мы уступим за полцены.
Р а е ш н и к (за сценой)
Трум, турурум! Тарарабум!

Д о к т о р
Позовем его, господа!
И с п р а в н и к
Принесите ширму сюда.
Д о к т о р
Потушите огни. Мы тут в своем кругу, одни. Не правда ль, хозяин, ведь мы же - мы?
И с п р а в н и к
Честные люди не боятся тьмы.
Р а е ш н и к
Трум, турурум! Тарарабум! Свечи долой! Только мой огонек! А то не выйдет ничего, Туда в темноту, mesdames.* ___________________ * Сударыни (франц.).
Д о к т о р
Весьма охотно.
Р а е ш н и к
Трум, турурум! Ах, какая всюду темень! Сплошь чернота, Неустроенна и пуста, Не видать ни неба, ни земли. Трум... Рече господь - "да будет свет", Как он сразу хлынул в ответ! Каким вдруг кубарем пошли Все четыре стихии! В шесть дней все было сотворено, Светила, деревья и звери лесные. Трум,турурум! Тарарабум! Вот стоит Адам в раю, Вот стоит Ева и слушает змею. Изгнаны из врат, Волчцы и терние, В болезнях рождают чад, Увы! Трум... От нее нечестивый народ По земле расплодился. Раньше он был не тот! Воспевал, молился! Больше не верит никаким богам, Поношение и срам! Вот дамы и кавалеры Подают дурные примеры! Предаются увеселенью Под всякой зеленой тенью, На всяком зеленом ложе. Доколе, господи боже? Трум, турурум! Тарарабум! Хлынул всемирный потоп; Жалостный вопль всех этих особ; Тонут в глубокой воде, Нет спасенья нигде! Трум... И вот, смотрите, по лазури Стремглав несется Меркурия. Ужасной беде полагает конец, Слава тебе, всеблагой творец! Трум, турурум! Тарарабум!

Д о к т о р
Ну, мы-то спаслись бы вместе с Ноем!
Б а р ы ш н я
Пора идти.
И с п р а в н и к
Завтра что-нибудь снова устроим?
Э к о н о м к а
Кажется, уж насмотрелись всего!
Д о к т о р
Довлеет дневи злоба его.
Р а е ш н и к
Трум, турурум! Тарарабум!
Комментарии
Фарс написан в 1773 году, напечатан в 1774-м в сборнике маленьких пьес под названием "Новооткрытое нравственно-политическое действо", включавшем "Земную жизнь художника" (т. 1), "Ярмарку в Плундерсвейлерне" и не вошедшее в настоящее Собрание сочинений "Масленичное действо о патере Брее". Начинался сборник "Прологом", написанным в духе вступительной речи к ярмарочному кукольному представлению, но весьма злободневному по смыслу, говорящему о всех сословиях современного общества. "Ярмарка в Плундерсвейлерне" была переработана в 1778 году и поставлена в любительском исполнении в Эттерсбурге, летней резиденции веймарской герцогини-матери Анны-Амалии. Музыку для спектакля сочинила сама Анна-Амалия; роли Шарлатана, Амана и Мардохея исполнял Гете; Эсфирь играла Корона Шретер. Подзаголовок фарса переведен М. Л. Лозинским как "машкерадное (маскарадное) действо" - стилизация в духе языка XVII-XVIII веков, когда именно так назывались в России подобные представления. Образ ярмарки очень давно становится в литературе аллегорией суетной мирской жизни. Особенно популярным стал этот образ благодаря английскому писателю Джону Беньяну (1628- 1688), в романе которого "Путь паломника" есть поразительная сатирическая картина "Ярмарки суеты" (в Других переводах - "Ярмарка тщеславия"). Ярмарка часто выступает в качестве символа в немецком театре XVII века, на что указывает уже упомянутый "Пролог". То, что там декларировано, в самом фарсе раскрыто в живых образах, представленных в традициях народного театра. Как и в других фарсах, Гете наполняет все речи злободневными намеками, часть которых не поддается расшифровке.
Стр. 111. Плундерсвейлерн. - Название городка придумано Гете; "Плундер" - по-немецки "хлам", "дрянь". За разрешенье - спасибо вам! - Для того чтобы давать представления, требовалось получить разрешение властей. Доктор раздобыл его для Шарлатана. Да снизойдет на вас сегодня // Градом платков благодать господня! - Ярмарочные представления давались на площади, всякий мог их смотреть, и зрители бросали плату за спектакль, завернув монеты в платок. Стр. 112. ...У нас не в чести потеха: // Публика нынче стыдится, смеха. - В начале XVIII в. Иоганн Кристоф Готшед (1700-1766) в "Опыте критической поэтики для немцев" (1730) провозгласил принципы реформы немецкого театра. Он выступил как против аристократической драмы, так и против народного театра, в особенности требуя изгнания со сцены неизменного участника представлений - шута Гансвурста. Фарсы Гете выражали стремление возродить традиции народного площадного театра, речь об утрате веселья имеет именно этот смысл и ратует за возрождение шутовства на сцене. Стр. 114. Тиролец. - На ярмарке собрались приезжие из разных мест: тиролец и тиролька, нюрнбержец; пришли сюда в представители разных профессий: коломазчик - смазывает оси колес дегтем; щикальщик - его специальность снимать нагар со свечей. Мальчик с сурком. - Дрессированный сурок обычно плясал под музыку. Песня мальчика с сурком была положена на музыку Бетховеном и приобрела самостоятельную популярность, независимо от фарса Гете. Стр. 119. Такая же борода! - Шуты на площадной сцене выступали в маске с бородой. Это - история // Эсфири в лицах.- Библейская история Эсфири - образец древнего "романа" - пользовалась большой популярностью и неоднократно обрабатывалась для сцены. Самая знаменитая трагедия на этот сюжет - "Эсфирь" Расина (1689). Гете, однако, пародирует не его пьесу, а "трагедию" Ганса Сакса. В первом варианте "Ярмарки" персонажи этой "пьесы в пьесе" были сатирически заострены против определенных лиц, в окончательном тексте Гете это сгладил. Стр. 127. ...И прочих европейских потентатов... - Потентат (лат.) - властитель. Стр. 133. Свечи долой! Только мой огонек! - Раешник показывает картины посредством волшебного фонаря, изобретенного в XVIII в.

Закладка в соц.сетях