Жанр: Классика
Наш общий друг (книги 1-4)
...ана в пользу кого-то,
имевшего отдаленное отношение к торговле хересом и запомнившегося мистеру
Твемлоу в силу того замечательного обстоятельства, что у него имелась
продажная скрипка Страдивариуса и какая-то мадонна. За всем этим маячила
тень сурового Снигсворта, словно обеспечение в тумане, на которую издали
косились ростовщики и которая грозила мистеру Твемлоу баронским жезлом.
Все это мистер Фледжби выслушал со скромным и серьезным видом, как и
подобало внушающему доверие молодому человеку, который знал все это наперед,
и когда рассказ был окончен, он строго покачал головой.
- Мне это не нравится, мистер Твемлоу, - сказал Фледжби. - Мне не
нравится, что Райя потребовал основной капитал. Если уж он решил подать ко
взысканию, придется платить.
- Но предположим, сэр, что платить не из чего, - удрученно сказал
Твемлоу.
- Тогда, знаете ли, придется вам самому отправиться.
- Куда? - слабым голосом спросил Твемлоу.
- В тюрьму, - ответил Фледжби. Тут мистер Твемлоу склонил неповинную
голову на руку, испустив тихий стоя отчаяния и стыда.
- Тем не менее будем надеяться, что дело не так уж плохо, - заметил
Фледжби, делая вид, будто собирается с духом. - Если вы мне позволите, я
скажу Райе, когда он придет, кто вы такой, отрекомендую вас как своего друга
и изложу ему ваше дело, чтобы вам самому не говорить; быть может, у меня это
выйдет более по-деловому. Вы не сочтете это за вольность?
- Еще и еще раз благодарю вас, сэр, - сказал Твемлоу. - Мне очень и
очень не хотелось бы пользоваться вашим великодушием, но моя беспомощность
меня заставляет. Не могу же я не чувствовать, мягко выражаясь, что я ровно
ничего не сделал, чтобы его заслужить.
- Куда это он девался? - пробормотал Фледжби, опять глядя на часы. -
Зачем он ушел? Вы когда-нибудь видели его, мистер Твемлоу?
- Нет, никогда.
- Сущий Шейлок, как на него поглядишь, а в делах и еще того хуже. А
всего хуже, когда он смирный. Если он смирный, я это считаю очень дурным
знаком. Глядите хорошенько, когда он войдет, и, если он смирный, ни на что
не надейтесь. Вот и он! С виду он смирный.
С этими словами, которые сильно встревожили безобидного Твемлоу, мистер
Фледжби вернулся на прежнее место, а в контору вошел старик.
- Ну, Райя, я думал, вы пропали! - сказал Фледжби.
Старик, увидев постороннего, замер на месте. Он понял, что его хозяин
собирается дать ему приказания, и приготовился их выслушать.
- Я, право, думал, что вы пропали, мистер Райя, - повторил Фледжби с
расстановкой. - А теперь смотрю на вас - да нет, не могли вы этого сделать,
нет, не могли!
Стоя со шляпой в руках, старик поднял голову и с тревогой взглянул на
Фледжби, словно силясь понять, какое новое бремя тот хочет взвалить на него.
- Неужто вы убежали для того, чтобы опередить всех других и представить
ко взысканию закладную Лэмла? - спросил Фледжби. - Ведь вы этого не сделали,
скажите?
- Сделал, сэр, - тихим голосом ответил старик.
- Ох, чтоб вам! - воскликнул Фледжби. - Ну-ну-ну! Вот так так! Ну,
мистер Райя, мне было известно, что вы человек жестокий, но я все же не
думал, что до такой степени.
- Сэр, - ответил старик очень тревожно, - я делаю, как мне приказано. Я
тут не хозяин, я только служащий у другого лица, не имею никакой власти и
ничего не могу сделать.
- Будет вам, - возразил Фледжби, втайне торжествуя при виде того, как
старик простер вперед обе руки, словно защищаясь от обоих наблюдателей. -
Знаем мы вас и вашу песенку, мистер Райя. Вы вправе взыскивать с людей
долги, если уж решились на это, но только не прикидывайтесь овечкой, как вся
ваша братия любит прикидываться. По крайней мере передо мной. Да и к чему,
мистер Райя? Вам известно, что я вас наизусть знаю.
Старик запахнул свободной рукой длинную полу своей одежды и печально
взглянул на Фледжби.
- И не будьте, пожалуйста не будьте так дьявольски кротки, мистер Райя,
- продолжал Фледжби, - потому что мне известно, что за этим последует.
Послушайте, Райя. Вот этот джентльмен - мистер Твемлоу.
Еврей повернулся к нему и поклонился. Бедная овечка тоже поклонилась в
ответ, учтиво и с испугом.
- Мне так не повезло, - продолжал Фледжби, - когда я просил вас сделать
уступку для моего друга Лэмла, что я уж и не надеюсь выпросить что-нибудь
для моего друга (и даже родственника) мистера Твемлоу. Думаю, однако, что
если вы и пойдете на уступку, то разве только для меня, так что я уж
постараюсь упросить вас, да кроме того я уже обещал это мистеру Твемлоу. Так
вот, мистер Райя, это мистер Твемлоу. Всегда аккуратно платит проценты,
всегда приходит вовремя и понемножку погашает свой долг. Так зачем же вам
прижимать мистера Твемлоу? Что вы имеете против мистера Твемлоу? Почему не
оказать снисхождения мистеру Твемлоу?
Старик заглянул в маленькие глазки Фледжби, ища в них разрешения не
прижимать мистера Твемлоу, но не нашел даже намека на это.
- Мистер Твемлоу вам не родня, - сказал Фледжби, - не станете же вы
мстить ему за то, что он всю свою жизнь был джентльменом и жил на средства
своих родственников. Если даже мистер Твемлоу презирает дельцов, вам-то что
до этого?
- Но простите, - прервала его кроткая жертва, - я их не презираю. Я
счел бы это высокомерием.
- Вот видите, мистер Райя! - сказал Фледжби. - Как это мило сказано, не
правда ли? Давайте договоримся о деле мистера Твемлоу.
Старик снова взглянул на него, ища позволения пощадить бедного
старичка. Но нет. Мистер Фледжби намерен был доконать его.
- Мне очень жаль, мистер Твемлоу, - сказал Райя. - Я получил приказания
и не могу уклониться от них. Деньги должны быть выплачены.
- Все сразу и наличными, вы хотите сказать, мистер Райя? - спросил
Фледжби для полной ясности.
- Полностью, сэр, и сразу, - ответил Райя.
Мистер Фледжби сокрушенно покачал головой, глядя на Твемлоу, и без слов
выразил свое мнение о почтенном старце, стоявшем перед ним с опущенными
глазами: "Вот изверг, этот еврей!"
- Мистер Райя! - начал Фледжби. Старик опять поднял глаза на Фледжби, в
надежде, что тот, быть может, еще подаст ему знак.
- Мистер Райя, не вижу, к чему об этом молчать. В деле мистера Твемлоу
замешано одно важное лицо, и вы это знаете.
- Знаю, - подтвердил старик.
- Так вот, мистер Райя, я просто указываю на это как на очень важное
обстоятельство в его деле. Вы твердо решили (указываю просто на
обстоятельство дела) требовать либо поручительства этого важного лица, либо
его деньги?
- Твердо решил, - отвечал Райя, поняв это по лицу своего хозяина.
- Нисколько не беспокоясь о том и даже радуясь тому, - продолжал
Фледжби елейным тоном, - какие ссоры и свары начнутся между мистером Твемлоу
и этим важным лицом?
Ответа не требовалось, да его и не последовало. Бедный Твемлоу,
переживавший жестокие душевные муки с тех пор, как в перспективе показался
его знатный родственник, вздохнул и поднялся с места, собираясь уходить.
- Очень вам благодарен, сэр, - сказал он, протягивая Фледжби сухую и
горячую руку. - Вы оказали мне большую услугу. Благодарю вас, благодарю.
- Не стоит благодарности, - отвечал Фледжби. - Ведь пока что ничего не
вышло, но я еще останусь и попробую поговорить с мистером Райей.
- Не обманывайтесь, мистер Твемлоу, - сказал еврей, впервые обращаясь к
нему прямо. - Никакой надежды для вас нет. Не ждите снисхождения. Вам
придется уплатить все сполна и как можно скорее, иначе дело передадут в суд.
Не рассчитывайте на меня, сэр. Деньги, деньги и деньги.
Сказав это особенно выразительно, он отвесил низкий поклон в ответ на
вежливый кивок мистера Твемлоу, и достойный маленький джентльмен удалился в
большом унынии. Очаровательный Фледжби до того развеселился, что после его
ухода должен был отойти к окну, где долго стоял, облокотившись на ставень, и
беззвучно смеялся, повернувшись спиной к своему подчиненному. Успокоившись,
он снова повернулся к старику лицом и увидел, что тот стоит на прежнем
месте, а кукольная швея все так же сидит в уголку за дверью и лицо у нее
испуганное.
- Ого! - воскликнул мистер Фледжби, - вы совсем забыли про эту молодую
особу, мистер Райя, а она тоже давно вас ждет. Отпустите ей лоскутков,
только, пожалуйста, полной мерой, если можете расщедриться хоть раз в жизни.
Некоторое время он смотрел, как еврей наполняет ей корзиночку
лоскутками, какие она всегда покупала; но скоро его опять разобрало веселье,
и ему опять пришлось отвернуться к окну, прислониться к ставню.
- Ну, милая Золушка, теперь ваша корзинка полна, - сказал старик
шепотом и с расстроенным видом. - Господь с вами! Идите домой!
- Не зовите меня "милой Золушкой", - возразила мисс Рен. - Ах вы злая
крестная.
Она погрозила ему пальчиком и так серьезно и выразительно, как грозила
дома своему непослушному старому ребенку.
- Вы вовсе не крестная! - продолжала она. - Вы теперь Волк, серый Волк!
И если мою милую Лиззи предали и продали, я теперь буду знать, кто ее предал
и продал.
¶ГЛАВА XIV - Мистер Вегг собирается прищемить нос мистеру Боффину§
После того как мистер Венус побывал еще несколько раз на чтении
рассказов о скрягах, его присутствие на вечерах в "Приюте" стало почти
обязательным. Мистер Боффин, по-видимому, находил особенное удовольствие в
чудесах, которые демонстрировал Вегг, если при этом был еще один слушатель,
так сказать, еще один человек для подсчета золотых гиней в чайниках,
трубках, яслях, кормушках и прочих депозитных банках; Сайлас же Вегг,
который в обыкновенное время по своей завистливости непременно обиделся бы
на внимание, оказанное анатому, теперь при всяком удобном случае расхваливал
Венуса Боффину, советуя дорожить обществом такого человека, - настолько он
боялся, как бы Венус, оставшись без присмотра, не поддался искушению сыграть
какую-нибудь штуку с хранившимся у него драгоценным документом. И еще одну
дружескую услугу оказывал ему теперь мистер Вегг изо дня в день. После того
как кончалось чтение и благодетель уходил из "Приюта", Вегг неизменно
провожал домой мистера Венуса. Само собой разумеется, он так же неизменно
просил разрешения полюбоваться документом, которым они с Венусом владели
совместно, никогда, однако, не упуская случая заметить, что одно только
наслаждение поучительной беседой мистера Венуса снова заманило его до самого
Клеркенуэла, а уж раз он дошел до места, завлеченный светскими дарованиями
мистера В., то уж кстати попросит разрешения проделать ту пустяковую
формальность, так только, для порядка.
- Разве я не знаю, сэр, - прибавлял обычно мистер Вегг, - что человек с
вашей чувствительной душой всегда сам захочет, чтобы его проверили; не могу
же я не считаться с вашими чувствами.
К этому времени в мистере Венусе стала заметна некоторая доза ржавчины,
и, сколько Вегг ни умасливал его елеем, при нажиме он повертывался на
шарнирах очень туго и со скрипом. Венус дошел до того, что, присутствуя на
литературных вечерах, раза два-три позволил себе поправить мистера Вегга,
когда тот уж очень перевирал какое-нибудь слово, а то и целый абзац, так что
Вегг стал заранее проверять свой курс еще днем, с тем чтобы вечером
благополучно обойти подводные камни и не сесть на них невзначай. Особенно он
боялся всего, что имело хоть малейшее отношение к анатомии, и если замечал
впереди какую-нибудь кость, то, приложив все усилия, обходил ее стороной,
лишь бы не произносить вслух названия.
Однажды вечером, по велению неблагосклонной судьбы, ладья мистера Вегга
оказалась окружена массой многосложных слов и запуталась в целом архипелаге
трудностей. Будучи вынужден ежеминутно делать промеры и подвигаться вперед с
величайшей осторожностью, мистер Вегг не мог уделять внимания ничему
другому. Мистер Венус воспользовался его трудным положением и, приложив
палец к губам, сунул клочок бумаги в руку мистеру Боффину.
Возвратившись вечером домой, мистер Боффин увидел, что в бумажке была
визитная карточка мистера Венуса с нацарапанными на ней словами: "Буду очень
рад, если окажете мне честь зайти по вашему собственному делу как-нибудь в
сумерки, пораньше вечером".
В следующий же вечер мистер Боффин остановился перед витриной мистера
Венуса, разглядывая лягушек в спирту, а Венус, бывший на страже, заметил его
в ту же минуту и кивком пригласил зайти в помещение. Мистер Боффин так и
сделал и, усевшись к огню на предложенный ему ящик с "человеческими костями,
разными", долго оглядывал лавку изумленным взором. Огонь то угасал, то
разгорался, сумерки уже сгустились, и все чучела в лавке мигали и моргали
обоими глазами, как и сам Венус. Французский джентльмен, хотя и без глаз,
ничуть не отставал от других, и при каждой вспышке огня его пустые глазницы,
казалось, открывались и закрывались так же равномерно, как стеклянные глаза
игрушечных собачек, уток и других птиц. Головастые младенцы не менее усердно
содействовали ему, усиливая общее впечатление уродливыми гримасами.
- Видите, мистер Венус, я времени не терял, - сказал мистер Боффин. -
Вот и я.
- Вот и вы, сэр, - согласился Венус.
- Не люблю никаких тайн, - продолжал мистер Боффин, - то есть, вообще
говоря, не люблю - надеюсь, однако, что вы мне сможете объяснить, для какой
надобности вы молчали до сих пор.
- Думаю, что смогу, сэр, - ответил Венус.
- Отлично, - сказал мистер Венус. - Надо полагать, вы не ждете сегодня
Вегга?
- Нет, сэр, никого не жду, кроме здесь присутствующих.
Мистер Боффин огляделся по сторонам, словно включая в это число и
французского джентльмена и то общество, в котором он не вращался, и
повторил:
- Здесь присутствующих.
- Сэр, - начал мистер Венус, - прежде чем приступить к делу, я попрошу,
чтобы вы дали слово и поручились честью, что все это останется в тайне.
- Погодим немножко, посмотрим сперва, что значит такое выражение, -
отвечал мистер Боффин. - Надолго ли в тайне?.. Навсегда, что ли?
- Понимаю ваш намек, сэр, - сказал Венус, - вы думаете, что дело, может
быть, окажется не такого рода, чтобы вы сочли удобным хранить его в тайне.
- Может быть, - сказал мистер Боффин, осторожно поглядывая по сторонам.
- Правильно, сэр. Что ж, сэр, - заметил Венус, вцепившись для
прояснения мыслей в свои пыльные волосы, - попробуем подойти с другой
стороны. Я начинаю с вами дело, а вы ручаетесь честью без моего ведома
ничего не предпринимать и не говорить, что я в нем участвую.
- Как будто правильно, - сказал мистер Боффин. - Я согласен.
- Вы даете слово и ручаетесь честью, сэр?
- Любезный, - возразил мистер Боффин, - слово я вам даю, а как можно
его дать, не ручаясь честью, я не знаю. На своем веку я просеял горы мусора,
но ни разу не видел, чтобы эти две вещи были в отдельных кучах.
Это замечание, казалось, несколько пристыдило мистера Венуса. Он
замялся и сказал:
- Совершенно верно, сэр, - и, прежде чем возобновить прерванную речь,
еще раз повторил, - совершенно верно, сэр. Мистер Боффин, если я сознаюсь
вам, что согласился участвовать в сговоре, жертвой которого должны были
стать вы, чего никак не должно было делать, то, быть может, вы позволите мне
упомянуть, что я был тогда в удрученном состоянии духа, и окажете мне
снисхождение. Золотой Мусорщик, сложив руки на набалдашнике толстой трости и
опершись на них подбородком, покосился на него с каким-то загадочным
выражением и сказал, кивнув головой:
- Разумеется, Венус.
- Этот сговор, сэр, клонился к тому, чтобы обмануть ваше доверие так
нагло, что мне сразу же надо было сообщить вам. Но я этого не сделал, мистер
Боффин, я соблазнился.
Не моргнув глазом, не шевельнув пальцем, мистер Боффин опять кивнул
головой и спокойно повторил:
- Вот именно, Венус.
- Не то чтобы я пошел на это с охотой, сэр, - продолжал кающийся
анатом, - или не упрекал себя за то, что свернул со стези науки на стезю...
- он собирался сказать "злодейства", но, не желая усугублять свою вину, с
большим подъемом переменил на "Вегга".
Мистер Боффин, глядя все так же спокойно и загадочно, ответил:
- Вот именно, Венус.
- А теперь, сэр, - продолжал Венус, - подготовив вас в общих чертах, я
вам препарирую все детали.
После краткого профессионального вступления он перешел к истории
дружеского договора и изложил ее правдиво. Можно было бы предполагать, что
его рассказ вызовет у мистера Боффина какие-нибудь признаки изумления, гнева
или других чувств, однако он не вызвал ничего кроме все того же замечания:
- Вот именно, Венус.
- Думаю, что я удивил вас, сэр? - с сомнением спросил мистер Венус.
Мистер Боффин ответил по-прежнему:
- Вот именно, Венус.
Теперь удивляться пришлось уже Венусу. Однако недолго. Ибо, когда Венус
перешел к находке Вегга, а от нее к тому, как мистер Боффин у них на глазах
откапывал голландскую флягу, последний изменился в лице, зашевелился,
забеспокоился и кончил тем (когда замолчал мистер Венус), что выказал явную
тревогу, волнение и замешательство.
- Так вот, сэр, - сказал Венус в заключение, - вам лучше знать, что
было в той голландской фляге и для чего вы ее откопали и унесли с собой. Я
не хочу знать об этой фляге больше того, что видел. Я знаю одно: что я
все-таки горжусь своим ремеслом (хотя с ним связан ужасный недостаток,
поразивший мое сердце и почти в той же мере - мой скелет) и намерен жить
только своим ремеслом. Говоря иными словами, я не намерен марать рук ни
единым пенни, нажитым на этом деле. Единственно тем я могу загладить свою
вину перед вами, что предостерегу вас насчет находки, сделанной Веггом. Мое
мнение такое, что молчание Вегга задешево не купишь, и потому я составил
такое мнение, что он начал распоряжаться вашим добром, как только понял свою
силу. Вы сами решите, стоит ли вам покупать его молчание любой ценой, сами и
примете меры, какие нужно. Что касается меня, то я никаких денег не возьму.
Потребуется когда-нибудь сказать правду, я скажу, но больше того, что я уже
сделал, мне делать не хочется, вот и все.
- Спасибо, Венус! - сказал мистер Боффин, крепко пожав ему руку. -
Спасибо, спасибо, Венус! - И в сильном волнении он стал прохаживаться взад и
вперед по лавчонке. - Послушайте, однако, Венус, - заговорил он, в волнении
садясь снова, - если придется подкупать Вегга, то это обойдется не дешевле,
чем подкупать вас обоих. Вместо того чтобы взять половину - уговор был,
кажется, делить пополам? Всю прибыль поровну?
- Уговор был пополам, сэр, - ответил Венус.
- А вместо того он теперь заберет все. Мне придется платить столько же,
если не больше. Вы же сами говорите, что совести у него нет, что он сущий
грабитель.
- Таков он и есть, - сказал Венус.
- Не думаете ли вы, Венус, - вкрадчиво спросил мистер Боффин, глядя в
огонь, - не кажется ли вам, что... вы могли бы прикинуться, будто участвуете
в деле, пока Вегг не будет подкуплен, а потом вы успокоили бы свою совесть,
вернув мне то, что взяли для виду?
- Нет, сэр, не кажется, - очень решительно возразил Венус.
- Даже чтобы искупить свою вину? - допытывался мистер Боффин.
- Нет, сэр. Мне кажется, по зрелом размышлении, для того чтоб
оправдаться и выйти из дела, всего лучше будет опять войти в дело.
- Гм! - задумался мистер Боффин. - Когда вы говорите "дело", это
значит...
- Это значит правое дело, - отвечал Венус кратко и решительно.
- Мне кажется, что право на моей стороне, если оно вообще есть, -
обиженно проворчал мистер Боффин, нагнувшись к огню. - У меня больше прав на
деньги старика, чем у казны. Что он видел от казны кроме налогов? А мы с
женой были для него решительно всем.
Мистер Венус, опустив голову на руки, погрузился в меланхолию при виде
такой скупости мистера Боффина и пробормотал для того только, чтобы еще
глубже насладиться своим меланхолическим настроением:
- Она не желала равнять себя ни с чем таким и не желала, чтобы ее
другие равняли.
- А чем же я буду жить, - спросил мистер Боффин жалобно, - если мне
придется подкупать разных молодчиков на свои гроши? И как за это взяться?
Когда нужно приготовить деньги? Когда предложить их? Вы же мне не сказали,
когда он собирается на меня наброситься?
Венус объяснил, по каким причинам и с какой целью нападение на мистера
Боффина отложено до тех пор, пока не будет вывезен мусор. Мистер Боффин
внимательно слушал.
- И неужели не может быть никаких сомнений в подлинности этого
проклятого завещания? - спросил он с надеждой в голосе.
- Решительно никаких, - ответил Венус.
- Где же оно находится теперь? - осторожно спросил мистер Боффин.
- Оно у меня, сэр.
- Неужели? - радостно воскликнул мистер Боффин. - Ну, а за хорошую
цену, Венус, не бросите ли вы эту бумагу в огонь?
- Нет, сэр, не брошу, - отрезал мистер Венус.
- И не передадите ее мне?
- Это было бы то же самое. Нет, сэр, - ответил мистер Венус.
Золотой Мусорщик собирался задать еще не один вопрос, как вдруг на
улице послышалось постукивание деревяшки, приближавшейся к дверям.
- Тише! Это Вегг, - сказал Венус. - Спрячьтесь вот за этого молодого
аллигатора в углу, мистер Боффин, и можете судить сами. Я не стану зажигать
свечку, пока он не уйдет; свет будет только от угольев. Вегг хорошо знаком с
аллигатором и не станет его особенно разглядывать. Уберите ноги, мистер
Боффин, а то я вижу башмаки из-за его хвоста. Голову спрячьте за его
улыбкой, мистер Боффин, места вам вполне хватит... вот так, и вам будет
очень удобно. Он немножко запылился, но очень подходит к вам по цвету.
Удобно ли вам, сэр?
Мистер Боффин едва успел ответить утвердительно, как вошел Вегг,
постукивая деревяшкой.
- Ну, приятель, как поживаете? - бодрым тоном осведомился Вегг.
- Так себе, - ответил мистер Венус. - Похвастаться нечем.
- Во-от как! - сказал Вегг. - Жаль, что вы так плохо поправляетесь:
душа-то у вас велика для тела, вот в чем суть. А как наш товарец? Крепче
запрешь, скорее найдешь, так, что ли?
- Желаете посмотреть? - спросил Венус.
- Будьте так любезны, - потирая руки, сказал Вегг. - Мне желательно
взглянуть на него совместно с вами. Или, как похоже сказано в стихах,
которые еще в старину были положены на музыку:
Твоими глазами смотрю на него *,
Клянусь не смотреть по-другому.
Повернувшись к нему спиной, Венус повернул ключ в замке и достал
документ, по обыкновению придерживая его за уголок. Мистер Вегг, придерживая
документ за другой уголок, стал его рассматривать, усевшись на место, только
что освобожденное мистером Боффином.
- Все в порядке, сэр, - не сразу и очень неохотно согласился он, не в
силах расстаться со своей добычей, - все в порядке.
И алчными глазами он так и следил за своим компаньоном, когда тот,
снова повернувшись к нему спиной, повернул ключ в замке.
- Новостей никаких, я полагаю? - спросил Венус, опять усаживаясь на
низенький табурет за прилавком.
- Кое-что есть, сэр, - ответил Вегг, - нынче утром случилось кое-что
новенькое. Эта старая лиса, этот скряга и захватчик...
- Мистер Боффин? - переспросил Венус, оглянувшись на улыбку аллигатора
длиной ярда в два.
- Какой он к черту мистер! - воскликнул Вегг, давая волю благородному
негодованию. - Боффин. Мусорный Боффин. Эта старая лиса, этот ругатель и
мучитель, нынче утром присылает на свалку своего лакея, молодого человека по
имени Хлюп, распоряжаться нашей собственностью. Ей-богу, я его спрашиваю:
"Что вам здесь нужно, молодой человек? Это частное владение", а он
вытаскивает бумагу от другого подлеца, того самого, из-за которого меня
обошли. "Настоящим Хлюп уполномачивается присматривать за вывозкой мусора".
Это уж слишком, как по-вашему, мистер Венус?
- Вспомните, что он еще не знает о наших правах, - остановил его Венус.
- Так надо ему намекнуть, - сказал Вегг, - да повнушительнее, чтоб он
набрался страху. А то дай только палец, он и всю руку заберет. Если спустить
на этот раз, мало ли что он вздумает проделать с нашей собственностью. Я вам
скажу, мистер Венус, вот до чего дошло: надо мне приструнить этого Боффина,
иначе я лопну. Никак не могу сдерживаться, когда гляжу на него. Каждый раз,
как он лезет к себе в карман, мне кажется, будто он ко мне в карман лезет.
Каждый раз, когда он бренчит своими деньгами, мне кажется, будто он
вольничает с моими деньгами. Живая плоть и кровь этого не стерпит. Нет, я
даже больше скажу, - в ожесточении прибавил мистер Вегг. - Деревяшка этого
не стерпит!
- Однако, мистер Вегг, - настаивал Венус, - ведь это была ваша мысль,
что надо отложить расправу с ним, пока весь мусор не вывезут.
- А это тоже была моя мысль, - возразил Вегг, - чтобы пригрозить ему,
если он явится вынюхивать и выслеживать насчет собственности, дать понять,
что он не имеет на нее никаких прав, сделать его нашим рабом. Разве это была
не моя мысль, мистер Венус?
- Разумеется, ваша, мистер Вегг.
- Разумеется, моя, как вы сами сказали, - подтвердил Вегг, несколько
смягченный такой готовностью соглашаться с ним. - Очень хорошо. Я считаю
выслеживаньем и вынюхиваньем то, что он прислал к нам во двор одного из
своих лакеев. И за это ему надо прищемить нос.
- Должен признать, что не по вашей вине ему удалось удрать с
голландской флягой в тот вечер, мистер Вегг, - сказал Венус.
- Как вы сами это честно признали, друг! Нет, не по моей вине. Я бы эту
флягу у него выцарапал. Можно ли было стерпеть, что он, как тать в нощи,
явился копаться в мусоре, да и не в своем, а ск
...Поділитися у соцмережах
