Жанр: Детская
Рассказы о Артемке
...азал:
- Вот я секвеструю1 ваш завод, тогда на практике проверим, чей метод
лучше. Бельгиец невозмутимо ответил:
- Не думаю, господин генерал, чтоб мое правительство отнеслось к этому
благосклонно. К тому же, генерал, я не вмешиваюсь, когда ваша контрразведка
выхватывает у меня подозрительных ей людей.
Этой фразой как бы опять была найдена основа для примирения, и два
человека, из которых каждый претендовал на роль фактического хозяина,
перешли в следующий цех.
Как ни прочно отделили конники рабочих от Деникина и его штаба, как ни
чуждо для русского уха звучали в цехе завода французские слова Клиснее, но
не прошло и четверти часа со времени отбытия высокопоставленных гостей, а за
столом уже все знали о короткой дискуссии, возникшей между представителем
иностранного капитала и главой русской белогвардейщины.
... Когда Кубышка выходил в толпе рабочих со двора завода, его дружески
похлопывали по плечу, угощали папиросами, совали в карман бумажные деньги.
Один подвыпивший парень, которого даже праздничный костюм не освободил от
запаха сырой кожи, крепко обнял артиста за шею и громко сказал:
- Правильный старик! Хрен редьки не слаще! Всех бы их... под Петрушкину
палку!
А Лясе уступали дорогу и смотрели ей вслед ласково, благодарно и немного
удивленно: трудно было понять, что заставляет эту девушку, хрупкую и такую
красивую, ходить с тяжелой гармошкой в самую гущу простого народа.
ЗАПИСКА
Утром, когда Кубышка опорожнил карманы пиджака, он в ворохе денег заметил
белую бумажку. Развернув вчетверо сложенный листок, видимо вырванный из
записной книжки, он прочитал:
"Вам и вашей дочери грозит опасность Будьте осторожны. Лучше всего бегите
из города. Записку порвите".
У старика сжалось сердце. Кто мог это написать? Во всяком случае, не
Герасим: на кожевенном заводе Герасима не было. Да и незачем ему в толпе
всовывать в карман записку, если он может все необходимое передать через
одноногого.
Кубышка опять прочитал записку. Безусловно, писал хорошо грамотный
человек: ни одной ошибки, почерк устоявшийся. Кто может знать об опасности и
что это за опасность, от которой надо бежать?
Кубышка крепко задумался. Да, конечно, вчерашнее представление было очень
рискованным: сказка не только намекала на то, что делается на заводе, но и
заключала в себе "рецепт" порчи кожи. Только дурак не догадался бы, кто
такие белые и серые мыши и кого под одобрительный хохот рабочих бил палкой
Петрушка. Но тогда почему не арестовали дерзких кукольников там же, на
заводе? Не хотели делать этого на виду у всех рабочих? Если так, то арестуют
этой ночью.
- Папка, о чем ты думаешь? - сдвинув брови, спросила Ляся.
- Вот... - смутился Кубышка. - Вот все думаю, какую бы разыграть новую
сказку. Знаешь, такую, чтобы...
- Неправда, - глядя в упор, прервала Ляся. - Я отлично вижу по твоему
лицу: что-то случилось. Говори. Кубышка помялся и протянул записку.
- Да, - сказала Ляся, прочитав три лаконические строчки, - это не может
быть шуткой. На нас надвигается беда. Но уходить не стоит, пока Василек не
вернется от калеки "Там" всё должны знать.
- Ляся, пойми, я старый... - с покрасневшими глазами начал было Кубышка,
но девушка опять прервала его:
- Знаю: "Я старый, мне умирать не страшно, а у тебя вся жизнь впереди".
Зачем ты это, папка, говоришь? Будем жить вместе, а придется - и умрем
вместе.
Василек вбежал запыхавшийся, но радостный, с влажным сиянием в своих чуть
раскосых глазах.
- Вот! - Он вытащил из-за пазухи тетрадь. - Одноногий сказал: "Ты малый
что надо. Дай срок - я тебе пару сизоплечих подарю". И еще сказал: "В случае
чего, листок проглоти, а обложку выбрось".
В листке сообщалось, что представление получилось на славу, но можно было
бы дать немного запутаннее, а то очень уж рискованно. И опять
рекомендовалось налегать на поговорки.
- Значит, "там" не знают, - опечаленно сказала Ляся. - Что же нам делать?
- Вот теперь и я скажу: давай пробираться в Москву, - решительно заявил
Кубышка. - Бросим тут и кукол и ширму - налегке двинемся.
- В Москву?.. - В памяти вспыхнул всеми своими огнями огромный, весь в
золоте и красном бархате, зал. Даже в груди защекотало - так захотелось всё
бросить и сейчас же, сию минуту пуститься в путь. - Вот какой ты у меня,
папка, умный! Конечно, в Москву! Сегодня же, папка, да? Сейчас же, да?
- Да, чем скорей, тем лучше. Собирайся, доченька. Возьмем самое
необходимое... Ох, к зиме дело идет, а у тебя даже пальтишка нет!.. Ну,
денег у нас теперь достаточно, купим по дороге. Только бы из города
выбраться...
Лицо девушки вдруг затуманилось.
- Подожди, папка, - сказала она, сдвигая, как всегда, когда ей приходила
в голову новая мысль, свои милые бровки, - только как же оно получается? Мы,
значит, убегаем и от "тех" и от "этих"?
- От "этих"? Что ты, доченька, не-ет!.. Да если б "эти" знали, они бы
сами нам приказали бежать. Мы пошлем им записку с Васильком... Василек,
снесешь, а?
- Снесу-у-у!.. - вдруг заревел мальчик; из глаз его светлыми горошинками
покатились слезы.
- Василек, милый мой Василек! - бросилась обнимать его Ляся. - Не плачь!
Ты же такой сильный, ты же такой храбрый! Ты ж, малый, что надо!.. Разве
мужчины плачут?
- Да-а, вас там поубива-ают!..
- Я сам всех поубиваю! - подмигнул Васильку Кубышка. - У меня за пазухой
бомба.
Но мальчик во всемогущество деда уже не верил: раз бежит, какая уж там
бомба!
Записка была написана, самое необходимое в рюкзаки уложено, и, когда,
прежде чем двинуться в путь, по старому обычаю присели. Ляся, о чем-то все
время размышлявшая, сказала:
- Знаешь, папка, мы, кажется, глупость делаем. Если нас в обычных местах
сегодня не увидят, то сразу догадаются и бросятся догонять. Давай сначала
покажемся с куклами на базаре.
Кубышка, который и сам об этом с тревогой думал, тотчас ответил:
- Доченька, на свете была еще только одна женщина, равная тебе по уму, -
твоя мать! Бери скорей гармошку!..
Ляся не все договаривала. Она думала: если тот, кто написал записку,
действительно что-то знает и хочет им добра, он попытается проверить,
остались они или уехали. Он будет искать их по городу, и, может быть, ей
удастся узнать, кто он и что им угрожает.
Пока шли к рынку, она еще и еще раз говорила:
- Только смотри, Василек, внимательней, у тебя такие зоркие глаза! Как
узнаешь кого-нибудь, кто вчера на заводе был, толкни меня.
И Ляся почувствовала толчок, едва они начали на рынке представление.
- Вон, - показал Василек глазами, - рыжий. Он и вчера все время на нас
смотрел.
- Да, я тоже заметила, - тихо сказала Ляся. - Василек, подойди к нему и
шепни, чтоб он в три часа пришел в "Дубки".
Мальчик отошел, пошнырял в толпе и с безразличным видом остановился около
худощавого юноши в потертой студенческой тужурке.
- Ну что? - спросила Ляся, когда Василек вернулся к ней.
- Сказал: "Приду".
- Ах, Василек, - шепнула Ляся, обдавая мальчика ласковым сиянием глаз, -
ты ж действительно парень что надо. Я только одного такого знала -
Артемку...
Артемка! Сколько раз слышал Василек от Ляси это имя! Оказывается, здесь,
в этом самом городе, жил удивительный мальчишка. Он лучше всех сапожников
умел пристрочить к сапогу латку, глубже всех нырял в море, а уж бычков ловил
таких, каких теперь никто не ловит, - сладких, как мед! Главное ж, он был
великим артистом. Он мог изобразить и базарную торговку рыбой Дондышку, и
сына американского миллионера Джона. Сам черный великан Чемберс Пепс,
знаменитый чемпион мира по борьбе, дружил с ним. И вот этот мальчишка
сгинул. Сгинул, так и не сшив Лясе обещанных туфель, в каких и царевы дочки
не ходят. Чего б только ни сделал Василек, чтоб хоть краешком глаза
посмотреть на этого Артемку!
После двух представлений Кубышка направился с ширмой и сундучком в чайную
"горло попарить", Ляся пошла к крестьянским возам, а Василек с другими
ребятами полез по узенькой лестничке наверх, на дощатый пол, крутить
карусель: самый опытный шпион не сразу бы сообразил, за кем увязаться.
Час спустя Ляся и Василек уже были за городом, в дубовой роще. В степной
полосе южной России это было редкое место, где росли дубы столетнего
возраста. Здесь, в стороне от городской пыли и копоти заводов, промышленники
строили свои дачи, сюда, под густую листву деревьев-великанов, приходили
справлять маевки рабочие. Но теперь, в осеннюю пору, в роще было безлюдно и
так тихо, что слух улавливал даже слабый шорох, с каким ложились на землю
пожелтевшие листья
Девушка шла, опустив глаза к носочкам туфель, будто они только и
интересовали ее. Зато Василек оглядывал каждый куст.
В стороне из-за могучего, в три обхвата, ствола высунулась студенческая,
с голубым околышем, фуражка.
- Пришел! - шепнул Василек.
Ляся украдкой глянула по сторонам и направилась к каменной беседке, еще
не совсем сбросившей с себя багряную листву дикого винограда. В беседке
пусто; каменные диваны запушились уже тонким слоем мха; на цементном полу
беспокойно движутся тени шелестящей листвы.
Василек остался снаружи, притаился меж кустов акации. В случае чего он
каркнет вороной - недаром его обучал птичьему языку Кубышка, который умел
перекликаться со всеми пернатыми. Но это не всё: за пазухой у Василька
кухонный остро наточенный нож - и горе тому, кто хоть пальцем тронет Лясю!
Пусть нет с ней Артемки, зато на страже стоит недремлющий Василек.
Пока Ляся в ожидании стояла посредине беседки, сердце ее билось часто и
беспокойно. Но вот студент переступил порог, снял полинявшую на солнце
фуражку, негромко сказал: "Здравствуйте!" - и девушка сразу успокоилась:
таким он показался ей простым и домашним.
- Здравствуйте, - ответила она. Потом протянула руку и сердечно сказала:
- Спасибо. Вы, наверно, очень хороший человек.
От этих слов студент так смутился, что его светлые глаза даже блеснули
влагой.
- Что вы! Не-ет! Таких злодеев земля еще не рождала... - Он оглянулся и,
понизив голос, спросил: - Как вы узнали, что записку написал я?
- Вы так пристально смотрели, будто хотели что-то сказать... И лицо у вас
совсем... не злодейское. Так что же нам грозит? Какая опасность?
Студент помялся, но потом махнул рукой и сказал:
- Знаете что? Я вам все расскажу. Я уверен, что вы не предадите.
- Как странно, - озадаченно подняла на него глаза девушка, - вы уже
второй, кто так говорит, совершенно не зная нас.
- Второй? А первый кто? - настороженно спросил студент.
- Этого я сказать не вправе, - ответила Ляся.
- Ах, извините, я не подумал! Но это только подтверждает, что вам должно
всё доверять... Так вот, стою я как-то в толпе, смотрю вашего
презанимательного "Петрушку", вдруг кто-то берет меня за локоть: "Алеша,
ты?" Поворачиваюсь - Петька. Был у меня такой товарищ... То есть не товарищ,
а так, в одном классе учились. Противный парень! Ябеда, трус, наглец... Его
никто в гимназии не любил. Он даже гимназию не кончил, а из седьмого класса
в юнкерское училище подался.
- Он толстый? - прервала рассказ Ляся.
- Толстый. А вы откуда знаете?
- Это он был с вами на кожзаводе?
- Он. Так вы его знаете?
- Нет, но я догадливая. В цирке я одно время даже выступала в сеансе
отгадывания мыслей. Хотите, я расскажу, что было дальше?
- Интересно. Ну-ка, попробуйте.
- Он, наверно, подпоручик или даже поручик.
- Поручик.
- Во время войны служил в тылу.
- Да, в Самаре. Фронта он и не нюхал.
- Когда Юг захватили белые, поступил в контрразведку.
- Немыслимо! - поднял студент свои рыжие брови. - Послушайте, вы
ясновидящая?
- Но это ж так понятно! Куда еще может поступить ябеда, трус и наглец? К
тому же, наверно, и сын богача?
- Да, отец его рыбопромышленник.
- Вот видите! А дальше так: он заметил, что наше представление не совсем
обыкновенное, что Петрушка белых высмеивает, и стал следить за нами. Он
переоделся в штатское и пришел на завод. Там он посмотрел нашу сказку и
решил, что нас надо немедленно убрать.
- Вот в этом я не совсем уверен. То есть не уверен, что немедленно.
Видите, когда шла ваша сказка, он все время делал карандашом на манжете
какие-то пометки. И вдруг радостно засмеялся. Слышите, радостно? Я спросил:
"Чего ты?" А он мне: "Даю голову на отсечение, что кукольники подкуплены
большевиками!" И опять засмеялся.
Ляся задумалась. Студент не спускал глаз с ее лица: брови ее то
сходились, то опять расходились.
- Да, - сказала она наконец, - нас могут арестовать и сегодняшней ночью,
но могут еще и долго не трогать. Правильно?
- Правильно, - кивнул студент. - Они будут следить за вами, чтобы
обнаружить других. Но я боюсь за вас, Ляся, еще и по другой причине...
- Откуда вы знаете мое имя? - вскинула девушка голову.
И лицо студента залила краска.
- Я... мне... - замялся он. - Ну, считайте, что мне очень нравится ваше
искусство... Я ведь сам играл на сцене. Поэтому я так часто ротозейничал в
толпе. И, конечно, не раз слышал, как вас старик называл по имени... Вот...
- Он вытер лоб платком. - Фу, даже взмок весь!
- Так по какой же другой причине? - спросила Ляся помолчав.
- Видите, я должен буквально повторить то, что он сказал вчера, хоть это
и резанет ваш слух.
Он спросил:
"Как тебе нравится эта девочка?" Я ответил, что вы напоминаете мне Психею
Кановы. "Ах, вот как! - засмеялся он. - То-то я вижу, что ты ходишь за ними,
как привязанный. Но будь уверен, что первым буду я".
- Мерзавец! - вырвалось у девушки.
- Вот тогда-то я и написал вам записку. Ляся опять задумалась.
- Как же нам быть? Если мы опять... - Она не договорила: издали донеслось
карканье вороны. Ляся вскочила со скамьи: - Уходите! Не надо, чтобы вас со
мной видели.
- Ляся... - у студента дрогнули губы, - повидайтесь со мной еще раз, если
задержитесь в городе!
- Хорошо, - просто ответила девушка. - Мы увидимся здесь завтра в это же
время.
В ДОЖДЛИВЫЙ ДЕНЬ
Ночь кукольники провели тревожно: шаги на улице, топот лошадей, чей-то
далекий свист, шорох во дворе - все заставляло их поднимать голову и
прислушиваться. Только за полночь, когда наступила длительная тишина, им
удалось забыться.
Лясе снилось: яркий солнечный день, по обе стороны немощеной улицы шумят
тополя. Ляся, почему-то босая, идет, погружая ноги в бархатную теплую пыль.
Ах, как светло, какой золотистый воздух кругом, какое чистое небо! Но почему
же так тоскливо у нее на душе? Будто плачет в груди скрипка, тоненько и
однотонно. Зачем она плачет, зачем, когда вокруг так светло и зелено?
Вдруг кто-то сзади хватает Лясю за руку. Она оглядывается - Василек. Он
приподнимается на носки, чтоб достать губами до Лясиного уха, и что-то
шепчет. Но Ляся не может понять ни одного слова, и от этого ей делается еще
тоскливей, еще безысходней. "Боже мой, я ничего не понимаю! Василек, скажи
ясно!" И вдруг Василек шепчет так отчетливо, что Ляся слышит каждое слово в
отдельности; "Я нашел Артемкину будку. Иди за мной, только закрой лицо
шарфом". - "Нашел?! - вскрикивает Ляся. - Нашел?! Василек, милый, веди,
скорей веди меня!"
И вот они уже где-то за городом, на железнодорожных путях. Кругом бурьян,
заржавленные вагонные колеса, какие-то грязные тряпки, кучи бурого угля...
"Вот она, вот!" - показывает рукой Василек, и Ляся действительно видит
сапожную будку, ту самую, в которой жил когда-то Артемка, залатанную,
покосившуюся, со ржавой жестяной трубой. Кто же ее перенес сюда, в этот
пыльный бурьян, какой злой волшебник?.. Да, да, это сделал колдун, он усыпил
Артемку и в будке принес его сюда.
Ляся хватается за дверную ручку, но дверь не открывается. Василек стучит
тихонько в окошко, но в будке тихо, как в гробу. "Артемка, Артемка, - жарко
шепчет Ляся в щелочку, - проснись! Это я, Ляся!.. Проснись, Артемка,
проснись!.."
- Ляся, проснись, проснись, Ляся! - слышит она шепот и открывает глаза. -
Кто-то стучит, Ляся. Стучит кто-то, - шепчет в темноте над нею Кубышка. Ляся
приподнимает голову и прислушивается. Тишина такая, что в ушах звенит.
Слышно только, как прерывисто дышит старик. И вдруг: тук-тук-тук... Стучат в
дверь со двора, стучат тихо, осторожно... Да, пришли, пришли все-таки ..
Ляся ощупью находит платье, надевает и, босая, неслышно подходит к двери.
- Кто здесь? - спрашивает она ломким голосом.
- Это я, не бойтесь... Откройте, только не зажигайте света, - тихо
говорит за дверью знакомый голос.
- Герасим! - со вздохом облегчения шепнула Ляся Кубышке и быстро сдернула
с двери крючок. Кубышка потянул гостя за рукав:
- Признаться, струхнули... Идите за мной, тут топчан. Как же вы сами не
побоялись?
- Не так страшно: тут везде рабочие живут - в случае чего, в любой хате
спрячут... Так что же у вас случилось? Получил вашу записку, а понять не.
могу. Очень уж уж крепко вы ее зашифровали... - Зашифруешь тут! - вздохнул
Кубышка и принялся в темноте рассказывать, какая надвинулась беда на его и
Лясину головы.
- Да, дело серьезное... - озабоченно протянул Герасим, когда Ляся в свою
очередь рассказала о разговоре со студентом. - Знаю я этого Петра Крупникова
на всякую подлость способен. Значит, так: мальчугана больше к "калеке" не
посылайте, наладим другую связь. Это раз. Второе: из представлений все
"такое" повыбрасывайте, оставьте только старого, прадедовского "Петрушку>.
И, в-третьих, будьте готовы в любую минуту тронуться: вам тут климат больше
не подходит. Скоро отсюда отправляется в Бердянск баркас, мы и вас туда
посадим. Документы выправим такие, что ни один черт не придерется. Только о
наружности своей побеспокойтесь: вы, папаша, за мастера поедете, а вы, Ляся,
за браковщицу.
- Бердянск еще в их руках? - осторожно осведомился Кубышка.
- Покуда в их, но скоро и Бердянск освободят. Слыхали, как генерал Шкуро
хвастался на банкете в городском театре, что через месяц в Москве будет? А
его, да заодно и генерала Мамонтова, товарищ Буденный так чесанул под
Касторной, что костей не собрать. Верьте слову, и месяца не пройдет, как они
и тут смотают удочки.
- Кому ж кукол оставить? Васильку, что ли? С самим Петром Ивановичем я не
расстанусь: он мне как брат родной... В карман засуну! - с грустной усмешкой
сказал Кубышка.
- Оставьте Лунину, студенту этому рыженькому, - посоветовал Герасим. -
Хороший парень, только...
- Что "только"? - спросила Ляся. Герасим усмехнулся:
- Умная голова, да дураку досталась... Ну, да это дело поправимое... Так
я пойду. - И, уже стоя на пороге, мягко сказал: - А на меня не обижайтесь,
что втянул вас в нашу работу.
Когда ночной гость ушел, Кубышка и Ляся попытались уснуть, но сон не
приходил.
- Папка, я Артемку сегодня во сне видела, - уныло сказала Ляся. - Как он
мне нехорошо снится! Каждый раз после этого у меня камень на душе.
- Дался тебе этот Артемка! - проворчал старик. - Слышишь, дождь
накрапывает? А под дождь всегда что-нибудь такое снится.
- Не потому... Он мне всю жизнь будет сниться... - Девушка порывисто
приподнялась в постели и со слезами в голосе сказала: - Зачем мы тогда не
взяли его с собой?!
На улице действительно шел мелкий осенний дождь. Тем не менее Кубышка и
Ляся опять отправились побродить с куклами по городу. На улицах военных
будто стало еще больше. На каждом перекрестке - проверка документов.
Крикливые плакаты "На Москву!", содранные ночью с тумб чьими-то бесстрашными
руками, валялись мокрыми клочьями по всем тротуарам, а новые что-то не
появлялись... Лязгая цепями, сотрясая землю, проехал огромный танк, на
котором стояло несколько офицеров с английским, в крагах, инструктором в
центре.
- По лицам видно, что дела на фронте плёвые, - злорадно шепнул Кубышка.
Дав одно представление, кукольники вернулись домой. А в назначенный час
Ляся с верным Васильком опять шла по мокрым аллеям рощи.
Студент уже ждал в беседке. Когда Ляся вошла, он с болезненной гримасой
сказал:
- Я здесь с утра... Который час, не знаю. Решил, что вы уже не придете...
- Почему? Думали, что нас забрали? - с улыбкой спросила девушка. - Могло
и это случиться... А могли и просто так не прийти... Мокро... "Унылая пора,
очей очарованье!.." Но какое же очарованье, когда... Ну да ладно! - прервал
он себя. - Спасибо, что пришли. А то сижу - только шорох дождя в листве.
Теперь и это приятно. "Приятна мне твоя прощальная краса..."
- Прочтите всё, - попросила Ляся и, когда студент взглянул на нее
удивленно, объяснила: - Я тоже знаю эти стихи наизусть, но мне интересно,
как читаете вы.
- Хорошо, - сказал он послушно и прочитал все стихотворение до конца, где
оно так неожиданно обрывается:
Так дремлет недвижим корабль в недвижной влаге,
Но, чу! - матросы вдруг кидаются, ползут
Вверх, вниз - и паруса надулись, ветра полны;
Громада двинулась и рассекает волны.
Плывет. Куда ж нам плыть?..
Читал он хорошо: просто, без ненужного пафоса. Но последнюю строчку
произнес с такой горестной ноткой, что Ляся взглянула на него с немым
вопросом.
- Да, да, - смутился он слегка, - я тут, кажется, перехватил... Как
всегда, вложил в чужие слова свой смысл. Но ведь никто не знает, о чем
спрашивал этими словами Пушкин. Может, и он о том же? Конечно, применительно
к своему времени.
- А вы о чем? - спросила Ляся, чувствуя за словами студента какую-то
драму.
- О чем?.. - студент задумался. - Если вы не поскучаете, я расскажу...
тем более, что мне здесь не с кем поделиться, нет друзей. Я много читал, еще
до революции, и Маркса, и Каутского, а главное - Плеханова. Какой это
мыслитель! Маркс и он открыли мне целый мир. А когда началась революция и
Плеханов в своей газете "Единство" стал писать против взятия власти
пролетариатом, я растерялся. Сердцем я был с теми, кто штурмовал Зимний
дворец, а умом - с меньшевиками. Тут в город пожаловал сам Деникин. И
встречает его не кто-нибудь другой, а сам городской голова, меньшевистский
лидер Николаев. Встречает с хлебом-солью и с такой вот речью (я ее запомнил
назубок): "Ваше высокопревосходительство, мне выпала большая честь
приветствовать вас от имени городского самоуправления. Городское
самоуправление всегда стояло на страже закона и порядка и верит, ваше
высокопревосходительство, в вашу высокую и благородную миссию". А в это
время Добровольческая армия уже заливала землю народной кровью, порола
крестьян, вешала рабочих
Прочитал я в газете эту речь - и побежал в меньшевистский комитет.
Спрашиваю: "Можно мне присутствовать на заседании, когда будут исключать
Николаева?" - "За что?" - удивился секретарь "А за речь, сказанную на
вокзале". - "Вы, - говорит, - с ума сошли. Эту речь мы в комитете
составляли". Я постоял, постоял и побрел домой
А недавно попал мне в руки номер "Правды" с "Письмом к рабочим и
крестьянам" Ленина "Меньшевики и эсеры, все без изъятия, помогают заведомым
бандитам, всемирным империалистам, прикрашивая лжедемократическими лозунгами
их власть, их поход на Россию, их господство, их политику", - прочитал я
там. И до того стыдно стало! Стыдно и больно!.. Особенно, когда прочитал в
конце письма: "Долой колеблющихся, бесхарактерных..." Вот уж поистине не в
бровь, а в глаз мне!.. - Студент встал, прошелся по беседке и угрюмо сказал:
- Извините, что так подробно о себе... Наболело у меня.
- Нет, это интересно, - живо отозвалась Ляся. - Я таких людей еще не
встречала.
- Поверьте, я даже хотел махнуть на все рукой и пойти на сцену. Не все ли
равно, кто будет играть Гамлета - меньшевик или большевик! Но подумал и
решил: нет, искусство не обманешь, от жизни никуда не уйдешь, разве только в
могилу. Подумал и так позавидовал одному мальчишке, простому сапожнику, с
которым когда-то на любительской сцене подвизался. Уж он-то не знал бы
сомнений!..
- Какому... сапожнику?.. - насторожилась Ляся. - Как его звали?
- Мальчишку? Артемкой. А что?
- Артемкой?!
- Неужели вы его знали? - удивился студент. - Но откуда? Ведь это было
так давно, а вы только с лета здесь. Он пропал, исчез, как сквозь землю
провалился. Или вы его в другом месте встречали?
- Нет... - покачала Ляся головой. - Расскажите мне о нем все, что знаете.
И студент Алеша Лунин, не пропуская ни одной подробности, рассказал, как
пришел однажды к ним, гимназистам, босоногий мальчишка-сапожник, чтоб тоже
играть на сцене, как долго не давали ему роли и смеялись над ним, как
поразил потом он всех своей необыкновенной игрой, как великодушно взял на
себя "вину" гимназистов за "крамольную" пьесу и попал в каталажку и как,
наконец, исчез из города, не оставив и следа.
Ляся слушала, низко опустив голову. А когда подняла ее, Лунин в испуге
вскрикнул:
- Боже мой, у вас в глазах слезы!.. Но почему же, почему?
- Так, - сказала Ляся отворачиваясь, - просто день такой мокрый. Я
сегодня уже плакала раз.
ЕЩЕ ОДНОГО ПОВЕЛИ
Дождь не прекращался несколько дней. Немощеные улицы окраины утопали в
грязи. Кубышка и Ляся почти не выходили из дому. Даже в полдень в комнате
было сумрачно. Ляся томилась еще сильнее. Как ни далеки кукольные
представления от гармонического мира звуков и движений, но даже Петрушка был
отдушиной для артистической натуры девушки, особенно в последнее время.
Теперь же и Петрушка умолк, будто из него вынули неугомонную душу озорника и
пересмешника.
- Скорей бы отсюда! - с тоской говорила Ляся. - У меня здесь
...Закладка в соц.сетях
