Жанр: Детская
Необычайные приключения Робинзона Кукурузо
...ы вдруг, что хочу есть. Ты же
помнишь, я так волновался и спешил, что дома хороню и не позавтракал. Это
сразу привело меня в чувство. Харчей я решил пока что не трогать - кто
знает, что дальше будет. Решил наловить рыбы. Выбрал я подходящее место,
размотал удочки, наживил, закинул. Жду. Сижу, на поплавки смотрю и жду. Жду,
жду, жду... Поплавки даже не шелохнутся. Не клю„т. Я уж и плевал на
червяков, и менял их, и с места на место переходил - нет кл„ва. А голод меня
вс„ больше разбирает. Сижу я, слюни глотаю и шепчу: "Клюйте, рыбочки!
Клюйте, пожалуйста! Я же есть хочу". А поплавки, как гвозди из доски, торчат
себе просто из воды - и вс„. Нет рыбы. Плавает мой завтрак иод водой и никак
его не достанешь.
Нервничаю я, вс„ время удочки д„ргаю, да только червяков на крючках
вытаскиваю. Хоть самих червяков ешь. Тьфу!
Сам понимаю, что время неподходящее для ужения, что клю„т или рано утром,
или под вечер, но мне от этого не легче. Не ждать же до вечера живот так
подтянет, дойду совсем. Кончилось тем, что зацепил я крючком за корягу и
леску оборвал. Пропал крючок - один из лучших, что ты мне подарил.
Рассердился я, плюнул и пош„л к торбе - не мог больше терпеть. Как дорвался,
полторбы харчей съел. Л„г на поляне животом вверх, дремать начал и незаметно
уснул... Долго, должно быть, спал, проснулся, потому что почувствовал, что
печ„т. Солнце жарит! Притронулся рукой к лицу - щ„ки огн„м горят. Обж„гся я
на солнце. Пош„л водой умылся - печ„т. Мокрой земли приложил-печ„т. Вспомнил
- сметаной или кислым молоком нужно. Да где же е„ взять сметану! Вот тут я
впервые почувствовал, что необитаемый остров - это необитаемый остров, а не
наш колхоз "Светлая заря", где сметаны целые оз„ра. А мне бы сейчас хоть
ложку, хоть пол-ложки. Ох же и печ„т! Залез я в шалаш. Темно в н„м, холодок.
Полежал я немного, хоть и печ„т, да жить нужно. Нельзя же двадцать восемь
лет в шалаше пролежать. Вылез, взял топор, нож твой и пош„л вырезать
топорище.
Наш„л хороший сухой сук, вырезал топорище, начал обстругивать и вдруг
занозу в палец загнал. Да такую болезненную - под самый ноготь. Сразу палец
в рот. Сосу - не высасывается, зубами давлю - не выдавливается. Иголкой бы!
Иголкой бы сразу вынул... А где же иголка? В село за иголкой бежать надо.
"Беги, чего же ты не бежишь?" - сам себя спрашиваю.
Чуть не заплакал я от бессильной злости. Такую нужно вещь, как иголка,
забыл! Взял крючок рыболовный, начал ковырять. Но боюсь - ковыряю осторожно.
Там же на конце крючка зазубрина: как загонишь, то, мало того что с занозой,
ещ„ и с крючком в пальце ходить будешь. Ох и намучился я. Мокрый стал. А
занозу всю не вынул - маленький кончик остался. И потом долго болело. Хорошо
ещ„, что нарывать не стало.
Солнце начало садиться, и я снова почувствовал голод. На торбу даже
смотреть боялся - знал, что если подойду к торбе, то завтра прид„тся землю
грызть. Рыба, только рыба могла спасти меня от голода.
Я опять закинул удочки. И на этот раз мне повезло. Ох, Павлуша, как я
обрадовался, когда вытащил наконец первого пескаря! Был он маленький, с
палец, но для меня он был дороже полуметровой щуки, которую мы с тобой
поймали прошлым летом. Я даже поцеловал его, этого пескарика. Потом пошли
окунишки, красноп„рки, карасики... Я так увл„кся, что не заметил, как
перевернулась жестянка с червями. А когда увидел - они уже расползлись. Я
даже подскочил. Ой! Без червяков и рыбы не будет. Бросился я на колени, стал
ползать по берегу и собирать. Но большинство уже в землю позабирались,
попрятались. К тому же темнеть начало. Еле я четверть банки насобирал...
Рыбу больше не ловил, решил червяков экономить.
Разж„г я кост„р, почистил ту мелюзгу, что поймал, взялся уху в старой
кастрюльке варить. Варю и замечаю, что очень быстро вода выкипает - вс„
время доливать приходится. И под дном что-то шипит. Присмотрелся я -
батюшки, да это же моя кастрюлька теч„т-протекает! И как же это я раньше не
заметил, что там дырки! Чуть не заплакал я от горя. Что же я теперь делать
буду! В такой кастрюле только глину месить, а не уху варить. Это же решето,
а не кастрюля. А другой у меня нет и взять негде. На необитаемом острове я.
Хорошо было Робинзону Крузо. Вс„ нужное выбрасывало ему на берег море
после кораблекрушений. Вс„ абсолютно, даже деньги.
Захотел двенадцать топоров - на тебе двенадцать топоров. Захотел ш„лковые
рубашки - на тебе ш„лковые рубашки... А мне хоть бы одну кастрюлечку. Хоть
бы махонькую. Да где там! Дожд„шься тут в плавнях кораблекрушения! Дудки!
Хоть сто лет жди! Только один раз тут было настоящее кораблекрушение. Это
когда киевский охотник Сидоренко ружь„ утопил, да какая мне польза от этого.
У меня своя берданка есть. Нет, на кораблекрушение мне нечего и надеяться!
Похлебал я с отвращением недоваренной ухи, пожевал полусырой рыбы и сижу.
Уже совсем стемнело. Даже зв„зд на небе не видно - облачно. Лишь угольки в
догорающем костре тлеют. В животе холодно стало, и оттуда в сердце страх
пробирается - скользкий и противный. Надо что-то делать, отвлечься. Полез я
в шалаш, нащупал фонарик, засветил. Наш„л тетрадь свою по языку (ты же
знаешь, я и тетради и грамматику взял, чтобы дед думал, будто я у т„тки
учить буду). Карандаш отыскал в торбе... Тебя это удивляет, правда - не
уроки ли я учить собрался? Нет! Да будет тебе известно, что Робинзон Крузо
па острове дневник в„л, записывал все события, которые с ним происходили.
Что же я - хуже его! Я же, как и он, на необитаемом острове. А на
необитаемом острове без дневника нельзя.
Ну, подряд вс„ писать - ты же знаешь - я не могу. Я не писатель. Даже
больше - я по письму переэкзаменовщик. Решил я коротенько записывать только
факты - хорошие и плохие. Пров„л я в тетради посредине линию, разделил таким
образом лист на две половины - левую и правую. В левой сверху написал
"Приключения" (это для меня, ты же знаешь, что ради этого я и на остров
высадился, без приключений моя жизнь - не жизнь, особенно на острове). В
правой половине написал вверху "Неприятности" (что ж поделаешь, и без них не
обойд„шься).
Долго я думал, долго грыз карандаш и наконец написал. Вот что у меня
получилось:
Приключения
Неприятности
1. Наловил рыбы и съел.
1. Обж„гся на солнце.
2. Загнал под ноготь занозу.
3. Потерял крючок (один из лучших).
4. Съел полторбы харчей.
5. Удрали почти все червяки.
6. Протекает кастрюля, и я не знаю, в ч„м уху варить (хоть в пригоршне
вари).
Как видишь, приключение одно и малюсенькое, как тот пескарик (да и то я
ею в приключения только но своей доброте записал). А неприятностей целых
шесть, и все здоровенные, как акулы.
Все это я писал, локтем прижимая тетрадь к колену и жикая себе над ухом
фонариком, потому что кост„р уже догорел, а разжигать его снова мне не
хотелось (только не думай, что из-за того, что за хворостом нужно было идти
в т„мные-прет„мные заросли!).
Фонарик твой действительно вечный. Спасибо тебе за него. Но это
жиканье... Жикаешь - есть свет. Не жикаешь нет света. Я жикал. Полчаса после
этого у меня в ушах жикало от одного воспоминания. И рука онемела. Написал я
и думал, что вс„, - день кончился и больше ничего не будет, никаких событий.
Не знал я, что меня жд„т самое главное приключение, - даже не акула, а целый
кит.
Спать мне не хотелось - я дн„м выспался. Вышел я из шалаша, сел на
берегу, обхватил руками колени, а мысли разные в голове копошатся - про
село, про школу, про тебя (что-то ты там сейчас поделываешь - давно спишь,
должно быть)...
Молодой месяц из-за тучки вышел, как сабля казацкая, осветил пл„с
тускло-серебряным светом. Невидимые утки просвистели крыльями над головой -
и тихо. Ветра нет, и даже всегда шуршащие камыши молчат, не шепчутся между
собой. Я смотрю на плес и думаю.
И вдруг тень легла на пл„с, длинная-длинная. Из-за камышей выплыл ч„лн
без звука, без единого всплеска, как привидение. И это было самое страшное
(как во сне). В челне во весь рост стоял кто-то высокий и длинным веслом
правил. Я заморгал - не пригрезилось ли... Нет! Ч„лн плыл прямо к острову.
Увеличивался, увеличивался, как на экране в кино; у самого берега повернул и
исчез за прибрежными кустами.
Сердце мо„ забилось. Кто это? Водяной? Леший? Нечистая сила?.. Да что я!
Это же только старые неграмотные бабки верят во всю эту чертовщину. А я верю
в радио, в телевизор, в космические ракеты! Нет глупости, не надо бояться!..
И вдруг я вспомнил Гуньку... Того самого блаженненького, ненормального
Гуньку, который два года назад пропал, исчез в плавнях... Гунька! А что,
если это Гунька! Что, если он тоже, как и я, жив„т в плавнях на каком-то
необитаемом острове! Гунька! Он же не в себе, он же ничего не соображает. Он
может увидеть меня, подумать, что я какой-то злой дух (чего бы это,
спрашивается, обыкновенному, нормальному парню ночью делать в плавнях!), и
задушит. Задушит - и ничего ему не докажешь. Хоть кричи, хоть плачь, хоть
умоляй... Будто черви поползли у меня по спине - мокрые, скользкие и
холодные. И словно петлю кто-то затягивал на шее сдавило горло, дохнуть
трудно.
Я замер, прислушиваясь. Даже сердце, казалось, остановилось, чтобы я
лучше слышал. Из-за кустов дон„сся всплеск, что-то плюхнулось в воду будто
кого-то с лодки сбросили. Может, это Гунька прив„з кого-то и утопил... И
теперь моя очередь... Я не мог больше сидеть на месте. Сделал одеревеневшими
ногами несколько шагов в темноту к шалашу. И вдруг на кого-то наткнулся...
Кто-то огромный схватил меня цепкими руками за плечи. Я брыкнул ногами,
д„рнулся, упал. Кто-то навалился на меня, царапнул по лицу и...
Тут рассказ Робинзона Кукурузо обрывается, потому что Павлуша в этом
месте ахнул, перебил, и начался разговор, которого читатель не пойм„т, пока
не услышит о том, что случилось в тот день и в ту ночь с Павлушей
Завгородним.
ГЛАВА Х. ГЛАВА, КОТОРУЮ РАССКАЗЫВАЕТ ПАВЛУША ЗАВГОРОДНИЙ. О ТОМ, ЧТО ОН
ДЕЛАЛ В ТОТ ДЕНЬ И В ТУ НОЧЬ.
Оставил я, значит, Робинзона Кукурузо на острове и направился домой. Не
успел я проплыть полдороги, как произошло со мной приключение. Смотрю, в
лодке что-то очень много воды - почти половина. А волны нет, и бортом я не
зачерпывал. Что такое? Стал присматриваться, глядь - а в днище, как раз
посередине, дырка (три пальца всунуть можно), и вода оттуда хлещет, даже
булькает. Мы когда-то именно с этой дыркой больше всего и намучились,
бер„зовую затычку вгоняли, замазкой замазывали. И вот вылетела эта затычка и
неизвестно куда делась, вода хлещет, как из трубы, что в задачах по
арифметике - "через одну трубу вливается, из другой выливается". С той
только разницей, что тут только "вливается". И ответ у этой задачи один, и
очень для меня неприятный. Не пройд„т и пяти минут, набер„тся воды до кра„в
и... Без лодки до села не доплыву - очень далеко. Да и стебли кувшинок, и
водоросли такие, что вмиг ноги и руки опутают, и от меня останутся только
пузыри на воде. Зам„рзло у меня вс„ внутри, задрожало, а сверху пот
выступил. "Неужели конец? - думаю. - А я же только в шестой класс переш„л. Я
жить хочу. Я вырасти хочу. И л„тчиком стать... И на Гребенючке жениться
(если никого другого не встречу)". Нет. Ни в коем случае нельзя погибать.
Надо немедленно к какому-то острову пристать, дырку заделать и воду
вычерпать. Нажал я на весло. А кругом сплошные камыши - землю не видно. А
вода вс„ прибывает и прибывает - уже под коленями мне щекочет. Я головой во
все стороны кручу - сушу, землю высматриваю. Наконец заметил островок и изо
всех сил - туда. Пристал как раз вовремя, потому что от лодки моей осталось
только сантиметра два над водой - такая себе рамочка из бортов плыв„т, - в
середине вода и снаружи вода, и уровень той воды одинаковый. А я в этой
рамочке как портрет. Ещ„ бы немного, и никто бы моего портрета больше не
увидел. Выскочил я, начал лодку тянуть - надо же воду вылить. Тяну, а она не
тянется. Тяну, а она не тянется. Будто гвоздями ко дну прибита. Что делать?
Неужели не вытяну никогда?! Что же это получается? Получается, что я тоже на
необитаемом острове. Ой-„й-„й! Я не хочу! Я домой хочу. У меня же нет ничего
с собой. Голый пуп под рубашкой. Даже ножика нет в кармане. Я же не
готовился совсем. Это Кукурузо готовился. У него вс„ есть. Еды целая торба,
фонарик, даже ружь„, не говоря уж об удочках и червяках. И остров он выбрал
хороший. А это разве остров! Это кизяк какой-то, а не остров. И по размеру,
и по качеству. Ни деревца, ни кустика. Даже суши настоящей нет. Сесть негде.
Сплошная грязь вонючая. Если жить на н„м, так только как аист, одну ногу
поджав. А я не аист. Я пятиклассник, в шестой переш„л. Я не могу жить на
этом острове. Помру я тут. Люди! Где вы?! Караул!
Ну да! Дозов„шься тут людей! Только лягушки квакают... Никто тут тебя не
спас„т, если сам не спас„шься, дорогой товарищ Завгородний! Надо, надо
спасаться.
Шл„паю я по грязи вокруг лодки, носом шмыгаю, что делать - ума не
приложу. Пробовал воду из лодки вычерпывать. Да где же е„ вычерпаешь, если
она снова через дырку набирается. Это вс„ равно что речку вычерпывать. А
что, если дырку чем-то заткнуть? Идея! Нарвал я пучок травы, которая одна
только на острове и росла, нащупал дырку, заткнул. Снова начал вычерпывать.
О! Пошло дело! Хоть помаленьку, но пошло. Сантиметр за сантиметром борта
лодки из-под воды вырастают. Уже и на берег тащить можно.
Кряхтя, потащил. Потащилась. Есть! Теперь надо наклонить лодку - воду
вылить, которая уже не вычерпывается. А ну-ну! Ох и трудно! Красные круги
перед глазами пошли. А ну ещ„ малость! А ну!.. Ф-фу! Наконец-то! Молодец,
Павлуша! Хлопец ты будь здоров! Ого-го-го! Стоголосым эхом покатилась в
плавнях радость моя безудержная... Затыкай теперь дырку получше, чтобы снова
ничего не случилось.
Помахал я острову, которому так и суждено было остаться на веки вечные
необитаемым, и поехал. До села добрался уже без происшествий. Только по
дороге вс„ время на дырку поглядывал (не теч„т ли) и несколько раз
останавливался, чтобы проверить. Немного воды, конечно, просачивалось, но
это не страшно.
Приехал я и сразу взялся лодку чинить. До обеда провозился, но все дырки
заново законопатил и хорошенько просмолил.
Пока занят я был работой, то ещ„ ничего, а вот когда кончил, когда вышел
после обеда на улицу, когда глянул на высокий тополь за воротами, у которого
мы каждое утро встречались с Кукурузо, чтоб не расставаться уже до самого
вечера, то такая тоска меня охватила - хоть плачь. Такой пустой показалась
мне улица, вс„ село, весь мир - как остров необитаемый. Есть люди, и нет их,
потому что нет среди них друга моего лучшего. Слоняюсь я по селу, места себе
не нахожу. И каждый уголок, каждый кустик и деревце каждое о н„м мне
напоминают. Вот тут мы в цурки-палки всегда играли... В этих кустах
прятались, когда щеглов ловили... На этом дереве соревнования верхолазов
устраивали. Помнишь, как ещ„ тогда ветка подо мной обломилась и я вверх
ногами на сучке повис, а потом упал прямо на голову и думал, что голова моя
в плечи совсем влезла - дохнуть не мог, Ха-ха!
А впрочем, ты не смеялся, ты мне искусственное дыхание делал. Думаешь, я
это забуду!..
И на великую китайскую стену я не могу смотреть. Там, за стеною, наш
общий враг - Кныш, которого мне теперь прид„тся одному выслеживать и
выводить на чистую воду. Эх, как тоскливо заниматься таким интересным делом
одному!
А вон верба над речкой стоит. Найд„тся ли теперь кто-нибудь из ребят, кто
прыгнет с нее в воду. Нет, не найд„тся. Так и останется твой рекорд
непревзойд„нным навеки. Эх, друг мой, друг, сколько бы ещ„ ты мог установить
таких рекордов!
До позднего вечера бродил я в одиночестве по памятным для нас местам.
Наконец л„г спать.
Я лежу, и не спится мне. Я думаю. За окном темно - хоть глаз выколи. На
небе ни зв„здочки - облачно.
Что делает там, на необитаемом острове, друг мой Кукурузо? Спит ли?..
Вокруг никого. Догорел кост„р, и со всех сторон надвигаются ч„рные
причудливые страшные тени... А он один, не с кем словом перекинуться, только
слушает, как стучит его сердце...
А что, если случилось с ним что-нибудь? И кричит, и зов„т он на помощь, и
никто-никто не слышит, только пучеглазые жабы равнодушно квакают в ответ, да
утки в камышах крякают, да эхо стоголосое катится, катится плавнями и не
докатывается до людей, теряется в густых камышах. Кто ж поможет ему?
Я лежу, напрягся весь, затаил дыхание. И вдруг послышалось мне, что
где-то далеко-далеко пронеслось тонкое и тоскливое: "А-а-а-а-а!.." То ли еле
слышный гудок паровоза на дальнем полустанке, то ли действительно голос - не
разбер„шь... Но я почему-то уверен, что друг в беде. И никто, никто не
знает, где он. Кроме меня. И никто дороги туда не найд„т. Кроме меня. И
никто не поможет ему. Кроме меня...
Нет, не могу я спокойно спать, когда друг в беде. Не могу.
Мама, - говорю, - я пойду во двор спать. На сено. Душно очень.
- Иди, - спросонья говорит мать. Только одеяло возьми, укройся
хорошенько.
Я беру одеяло и выхожу из хаты. И сразу попадаю в густую и даже как будто
липкую темноту. Иду почти ощупью, как слепой. Чтоб невзначай не скрипнуть
калиткой, прокрадываюсь в сад и уже там перелезаю через забор. Иду по селу,
словно но лесу - темень и тишина. Лишь в одном месте мелькает огон„к. Это на
столбе у сельсовета горит фонарь. Ветер качает его, и круглое пятно света
скользит по земле, словно качели. А дальше снова темнота. Я дважды уже
спотыкался и чуть не упал. Вот и речка. Тут немного светлее. Тускло блестит
вода. Я сажусь в лодку, осторожно, чтобы не замочить, кладу на нос одеяло
(чего я его взял сам не знаю) и отправляюсь. Руки мои будто не мои. Гребут
механически - я их не чувствую. И вс„ тело - не мо„: какое-то деревянное.
Будто не в действительности вс„ происходит, а в бреду каком-то.
Лишь бы не сбиться с пути, лишь бы не заблудиться!.. Первый плес.
Стружка. Второй пл„с. Теперь направо... Вон тот гнилой островок, на котором
я чуть не остался навсегда... Верно. Правильно я плыву. Из-за туч выглянул
месяц, и не только в плавнях, а и в душе моей сразу стало светлее и веселее.
Ещ„ немного, ещ„. Уже близко. Вот ещ„ эта стружка, потом поворот и будто из
узенькой улочки выехал я на большущую площадь. Широкий ровный пл„с отражал
рогатый месяц и серебряные кудри залитых сиянием облаков, и показалась мне
вдруг зел„ная громада острова гигантской сказочной горой среди бескрайнего
моря, и до горы той далеко-далеко, на горизонте она, а сам я
маленький-маленький, как букашка. Казалось мне, что я даже дивные города на
склонах горы с церквами, с дворцами, с высокими башнями (то причудливо
переплетались ивовые ветви) и всадников вижу, которые мчатся по извилистым
горным дорогам, и даже слышу цоканье копыт (это звенит у меня в ушах от
тишины)...
Вот ведь порой причудится.
И тем неправдоподобнее и фантастичнее показалось мне то, что я вдруг
увидел наяву. А увидел я огромную серую фигуру в лодке у самого берега -
будто Гулливер вторгся в страну лилипутов. Я вздрогнул от неожиданности. Кто
это? Кукурузо? Но у него же нет лодки! Рыбак какой-то? Но рыбаки никогда так
далеко не заплывают в плавни, да ещ„ ночью. Рыба и у самого села прекрасно
ловится...
Злодей? Пират?.. Сердце мо„ покатилось-покатилось куда-то вниз... Тем
временем лодка исчезла за прибрежными камышами. Мне так хотелось повернуть и
как можно скорее рвануть назад. Но я удержался.
Ведь там, на острове, Кукурузо, мой друг, совсем один. Я же плыву к нему
на помощь. И, может, как раз в эту минуту моя помощь ему нужнее всего. Ведь
у меня лодка. И если незнакомец, которого я только что видел, действительно
опасный злодей и хочет причинить моему другу зло, я спасу друга, мы удер„м
на лодке. Быстрее, быстрее! Я нал„г на весло и направил лодку к берегу.
Пристал, вылез и осторожно начал красться в глубь острова. Кукурузо,
наверное, в шалаше - скорее всего, спит и ничего не подозревает, - не слышно
ни звука. Звать его опасно - сразу привлеч„шь внимание незнакомца.
Ох, как темно, какие заросли! Ничего не видать... Внезапно, где-то там,
за камышами, где был незнакомец, что-то бултыхнулось в воду. Сердце мо„
остановилось. Что это?.. Что?.. Ой! А что, если это... если это он уже
утопил моего друга! Меня бросило в холодный пот. Прошла минута... вторая. Я
стоял в совершенной темноте, вытянув впер„д руки, и не мог шевельнуться. И
вдруг... вдруг на мои руки кто-то натолкнулся. Большущий, как медведь. Руки
мои сами собой сжались, вцепились в его грудь. В следующее мгновение я
почувствовал страшный удар по ногам и полетел на землю. Но почему-то не
назад, а впер„д, на него. Должно быть, он подбил меня и бросил на себя (есть
такой при„м в борьбе самбо, мы с Кукурузо его знаем). Я вскрикнул и бешено
замолотил руками и ногами, вырываясь. Царапнул по чему-то мягкому - кажется,
по лицу, изо всех сил рванулся, вскочил на ноги и бросился бежать. Я мчался
сквозь чащу, ломая ветки, спотыкаясь и наталкиваясь на деревья. Но я не
чувствовал боли ни от царапин, ни от ударов. С разгона я вскочил в лодку и,
схватив весло, стал отгребать от берега.
Никогда я не гр„б так отчаянно - лодка летела, как ракета. Вс„ время я
панически оглядывался - не гонится ли за мной он. Нет. Погони не было
видно... Опомнился я лишь тогда, когда пристал к берегу возле села. Я вс„
время дрожал от напряжения, от усталости, от страха. Но, несмотря на
усталость, по селу я тоже не ш„л, а почти всю дорогу бежал - в полной
безопасности я мог чувствовать себя только в сво„м дворе. Мокрый конец
одеяла (я вс„-таки замочил его) шл„пал меня по спине, словно подгонял... Как
бревно, упал я в сено у сарая и долго лежал не двигаясь, словно без
сознания, - приходил в себя. В голове одна за другой проносились картины
только что пережитого. Что же случилось?.. Кто это был?.. Неужели Кукурузо
погиб? Что делать?..
Может, разбудить отца, вс„ рассказать, собрать людей и - туда... А если
Кукурузо не погиб? Если моя стычка с незнакомцем (теперь я уже почти
гордился ею) разбудила его и дала возможность благополучно избежать встречи
со злодеем? Но я не был уверен в этом. И тогда, если я приведу людей, тайна
Кукурузо раскроется и выйдет, что я изменил... О нет! Изменить другу - ни за
что! Я никогда не пойду на измену. Вс„, что угодно, только не это. Но что
мне делать? Что же делать?.. Долго я мучился, но так ничего и не смог
придумать. Наконец усталость и сон одолели меня и я уснул...
Ночное приключение было такое неправдоподобное, что когда я утром
проснулся, то подумал - не приснилось ли это мне...
Но вот ко мне подошла мать, склонилась:
- Ну как спалось на дворе, сынок?.. О, чего это у тебя одеяло мокрое?
Разве ночью дождь был?
- Да это... это... я... воды захотелось, кружку сюда взял и разлил
нечаянно.
Хорошо, что мать спешила доить корову и не стала допытываться.
Ночное приключение вспомнилось мне во всех подробностях. Но теперь оно
почему-то не казалось мне таким ужасным, как ночью. Может, потому, что утро
было солнечное и вес„лое, а, как вы знаете, все ночные страхи проходят
утром. Ночью вс„ кажется страшнее от того, что темно и тихо и люди спят. А
утром светит солнце, щебечут птицы, гремят в„драми женщины у колодцев и
всюду люди. Я был бодр и полон энергии. На остров, немедленно на остров!
Узнать, как же там, живой ли...
Умывшись на скорую руку, я побежал в хлев. Мать ещ„ доила корову.
- Мама! - крикнул я. - Дайте молока, пожалуйста, скорее, потому что я
бегу.
- Куда это ты? Сейчас завтракать будем.
- Да я потом. Я не хочу. Я молока только. Я с ребятами договорился на
рыбалку.
- Ты хоть хлеба возьми.
Выпил я одним залпом стакан молока, отрезал большой кусок хлеба - за
пазуху и на улицу со всех ног. За ворота выбежал и с разгона прямо на деда
Вараву налетел - чуть с ног не сбил. Он даже пошатнулся.
- Тю на тебя! - буркнул сердито. - Ишь разогнался - как заяц с чужого
поля.
- Извините!.. Здравствуйте, диду!
- Здоров. Куда это тебя нес„т? Людей с ног сбиваешь. - Да я на речку, на
рыбалку с ребятами уговорился.
- Проспал? - уже сочувственно и вместе с тем укоризненно спросил дед.
- Ага!.. Так я побегу! Извините! - А сам думаю: "Эх, не знаете вы, ничего
не знаете, куда я спешу. Если бы знали, не то б запели".
С волнением подплывал я к острову. И чем ближе подплывал, тем сильнее
билось мо„ сердце: живой или неживой, живой или неживой...
И вдруг - ого-го-го-го-го!.. Я увидел Кукурузо. Живой и невредимый стоял
он на берегу, высунув из кустов голову, и радостно улыбался мне. Только нос
у него был облупившийся, и правую щ„ку наискось пересекала свежая царапина.
Но что такое царапина на щеке такого геройского хлопца, как Кукурузо? Ничто!
Когда я пристал к берегу, мне хотелось броситься и обнять его на радостях,
по я сдержался. Я лишь толкнул его в плечо и спросил:
- Ну как? Как ты тут?
- Ничего, - шл„пнул он меня по животу и сразу добавил, взявшись рукой за
щеку и покачивая головой: - Тут такое было-о-о...
- Что?! - спросил я как ни в ч„м не бывало, словно и не подозревал
ничего.
- Д
...Закладка в соц.сетях
