Жанр: Детская
Семь дней чудес
...ря стал разглядывать его: плоская пластмассовая коробочка тёмно-синего
цвета. Узкая. На одной стороне толстое круглое стекло - чёрное и глубокое,
как глаз, а под ним что-то вроде пульта управле--ния - два ряда маленьких
белых кнопок с чёрными цифрами; ниже вмонтирован блестящий циферблат с
буквами: О, Ч, Д, М, Г, В и находилась короткая стрелка, уткнувшаяся своим
остриём в букву О (впрочем, она могла означать и ноль).
Под циферблатиком белела ещё одна крошечная кнопочка с крестиком, а ещё
ниже - какой-то рычажок.
Как же фонарик зажигается?
Боря нажал рычажок - света не было. Вернул в прежнее положение, и старик
в шляпе, сидевший в отдалении на скамье, уронил на землю газету, шляпа его
стала медленно приподниматься на голове, хотя он не касался её руками. Что
за чудо? Потом старик вскочил и огромными, совсем не стариковскими прыжками
бросился по аллее. Женщина с коляской у другой скамьи тоже вскочила, платок
на её голове полез вверх, а ребёнок в коляске заорал благим матом, и женщина
поспешно покатила коляску к Черёмуховому проспекту; коляска так сильно
раскачивалась и скрипела, и ребёнок в ней так орал, что Боря перепугался,
отвёл приборчик в сторону, и плач в коляске прекратился...
Что же это такое? Есть в этом фонарике лампочка?
Боря заглянул в стекло и никакой лампочки не заметил. Зато что-то
неведомое пронзило его тело ледяным ужасом. Боря отдёрнул голову и чуть не
уронил коробку с лайнером. И сбоку покосился на это стекло, чёрное и
глубокое, как глаз. И вдруг этот глаз показался Боре не стеклянным, а совсем
живым - таинственным, пристальным, зорким... И очень хитрым! Да, да -
хитрым! Он смотрел, слегка прищурясь, выжидательно и не то улыбался ему, не
то грозил... Да никакой это не фонарик! Это странный и непонятный приборчик,
который каким-то образом влияет этим живым Хитрым глазом на всё окружающее.
В небе, со стороны аэропорта, низко шёл пассажирский реактивный самолёт.
Шёл плавно и мягко, с мощным, уверенным и ровным свистом. Долго не думая,
Боря поймал самолёт Хитрым глазом.
Самолёт клюнул носом, вильнул в одну сторону, потом в другую. Рёв его
захлебнулся, стал прерывистым. Боря весь похолодел и отвёл Хитрый глаз -
самолёт выровнял курс, двигатели вошли в прежний, спокойный ритм, и он
плавно пошёл дальше.
Рука Бори, державшая приборчик, ослабела, и он выскользнул из пальцев.
Стоять не было сил.
Боря опустился на землю. Приборчик, придавив весенние травинки, лежал
Хитрым глазом к земле. Боря боялся даже коснуться его. Он знал: надо скорее
встать и уйти, убежать от него, пока не случилось чего-нибудь. Но ведь
тогда... Тогда кто-то Другой найдёт его и возьмёт себе!
Боря сидел и не знал, что делать.
Потом протянул к приборчику руку, с величайшей осторожностью поднял и
стал рассматривать, держа его так, чтоб никоим образом не попасть в поле
зрения Хитрого глаза. У нижней кромки приборчика было чётко оттиснуто:
"ЭМЧ-1", одна из кнопок была слегка утоплена - кнопка с тёмной цифрой "1".
МАЛЕНЬКАЯ И ГРОЗНАЯ
Боря встал и пошёл к дому Глеба. Липки и клёны были обрызганы яркой
мелкой листвой, и она блестела и липла к пальцам, как новая клеёнка, а внизу
под деревцами ещё валялись коричневые чешуйки от почек. Однако аллея была
пуста: ни души, и свежевыкрашенные В зелёный цвет чугунные ска мейки были
пусты.
И птицы не щебетали в кустах. Было очень тихо и одиноко.
Неужто Хитрый глаз всех разогнал?
Сквер кончился, за ним - дорога, дома и магазины. И вот там, впереди,
через дорогу мелькнуло что-то чёрное.
Андрей! В своей неизменной куртке.
Заметив Борю, он промчался вдоль продовольственного магазина и спрятался
за угол большого дома, того самого, в котором жил Глеб. Боря побежал за ним,
держа приборчик Хитрым глазом вперёд. Андрей выглядывал из-за угла. Боязливо
выглядывал: краешек кепки едва-едва виден.
Внезапно кепка упала на тротуар, из-за угла высунулась рука, схватила её
и исчезла...
Боря перешёл дорогу и услышал впереди, в тиши не узкой малолюдной улочки,
куда выходили двери дома, торопливый стук ног и увидел, как Андрей, с кепкой
в руке, прижав к бокам локти, изо всех сил удирает от него. Ну и времена
наступили!
Он ведь ничего не делал - ни запугивал словами, ни грозил кулаками...
Сами боятся!
И тут Боря вспомнил о маленьком парашютисте в кармане: не забыть бы
посадить его в лайнер, в пустующее креслице...
Сколько раз бегал Боря к Глебу, звонил в дверь и ждал, когда ему откроют!
Сколько раз замирало у него всё внутри, когда он трогал сверкающий руль
гоночной машины, чёрные ручки и разноцветные провода электроконструктора!
Сейчас его волновало другое: удастся ли обмен? Не передумал ли Глеб?
Боря нажал кнопку звонка.
Никто не открывал. Боря опять позвонил, и снова за дверью тишина. Он
припал ухом к скважине для ключа и уловил движение внутри квартиры: скрип
дверей, чей-то шёпот... Что они, не слышат?
Боря, переступая от нетерпения с ноги на ногу, опять надавил кнопку:
- Откройте!
- Вам кого? - пугливо спросил женский голое.
- Глеба... И не бойтесь, здесь не жулики! Это я, Боря Крутиков.
За дверью раздался быстрый шёпот.
И вдруг всё поняв, Боря отвёл Хитрый глаз приборчика. Неужели он
действует и через дверь?
Голоса стали погромче, посмелее. Послышались шаги. Лязгнул замок, дверь
приоткрылась, но не целиком, а на цепочку, и в образовавшейся щели появилось
большое бледное лицо матери Глеба.
- Это же я,-заспешил Боря, чтоб его впустили.- Не узнаёте? Я ведь был у
вас позавчера...
- Глеб, к тебе должен кто-то прийти? - спросила мать, часто моргая.
И Боря услышал из глубины квартиры слабый, полузнакомый голос:
- Вообще-то нет...
"Как же нет? - подумал Боря.- Он всё ещё не верит, что я могу выменять
этот лайнер?"
- Глеб, это я... Открой!
Наконец Борю впустили в коридор, в тот самый коридор, где пылился детский
гоночный велосипед, где висели совершенно новенькие, без единой царапинки
клеёные финские лыжи, которые так редко бывают в продаже и которые только
раза два касались снега, и где сиротливо жался в уголке свёрнутый чешский
экран в круглом футляре,- сколько раз затаённо проходил мимо всего этого
Боря! Мать Глеба, высокая и толстая, с прищуренными, как и у сына, глазами,
уже не вежливо, как всегда, а с недоверием и страхом смотрела на Борю, а из
дверей комнаты выглядывал сам Глеб. Вдруг мать вскрикнула, и её густые
каштановые волосы стали медленно приподыматься вверх, а Глеб юркнул в
комнату, захлопнув за собой дверь.
Боря случайно глянул на свою руку-Хитрый глаз в упор смотрел на мать
Глеба - и тотчас направил приборчик вниз. И к матери вернулся голос:
- Что ж ты, Боречка, стоишь в коридоре? - Она заулыбалась,- Заходи в
комнату, заходи...
И Боря вошёл. Глеб стоял у телевизора и напряжённо смотрел на Борю. С
лица Глеба исчезло выражение бодрости и превосходства, а появилось что-то
другое: полуучтивость, полуугодливость. И глаза чуть расширились. И
теперь-то, теперь-то стало отчётливо видно, какие они холодные и злые.
Боря даже испугался на миг: ещё не отдаст лодку... Вообще-то, говоря
честно, Боря до сих пор не мог понять, почему Глеб решил, что лайнер лучше
лодки... Ах, как захотелось ему иметь этот лайнер! Надо было действовать
решительно и сразу оглушить Глеба.
- Вот тебе лайнер,- Боря протянул коробку,- неси лодку...
- Достал? Нет, ты правда достал? - Лицо Глеба прямо-таки лоснилось,
блестело от восхищения... Ведь притворяется же!
- А ты что думал?
Глеб бросился в другую комнату и проворно принёс точно такую же синюю
коробку, какая была в руках у Бори.
- Вот...
Боря протянул к ней руки, но Глеб почему-то не отдавал.
- Ты что?-спросил Боря.-Давай... Ну?
- А твоя... с лайнером? Он там, да?
- А где ж ещё? - обиделся Боря и решил не пересаживать парашютиста из
кармана в лайнер - самому пригодится!
Боря присел на корточки и, положив приборчик рядом, стал открывать
коробку. Вот его пальцы коснулись гладкого металлического корпуса,
выкрашенного, как и все боевые подводные лодки, в темно-серый цвет, и от
радости щёки его загорелись. Ведь -сегодня, если разобраться, был самый
счастливый день в его жизни: у него теперь эта лодка-таин-ственная,
маленькая, грозная... Теперь она будет са мой главной, будет флагманом его
военно-морского флота!
- Сколько месяцев пропадала! Зачем держал?
- Она могла пригодиться мне.- Глаза Глеба стали быстро превращаться в
щёлки.-И пригодилась ведь.
"Не вышла ли она от долгого бездействия из строя?" - подумал Боря и так
расстроился, что даже забыл попросить Глеба показать новую кинокамеру.
- Что это у тебя? - Глеб кивнул на приборчик, лежавший на полу Хитрым
глазом вверх.
Борю бросило в жар:
- Ничего особенного... Скажи лучше, сколько времени?
- Пожалуйста! - Глеб мгновенно выкинул вперёд левую руку, запястье
выскочило из рукава и хвастливо блеснуло часиками.-Три часа пятнадцать
минут...
Боря сунул приборчик в карман, подхватил коробку и поскакал вниз.
Как бы сделать, чтоб никто не видел приборчик, а чтоб Боря мог
действовать им как хотел?
А что, если положить его в верхний карман куртки?
Боря отвёл в сторону "молнию" и втиснул при-борчик. Он прекрасно
вместился, точно карман специально был сшит для него. Теперь никто не
догадается!
Боря быстро шёл по улице. Просто не верилось: прибежит он сейчас домой,
пустит лодку для начала в ванну, она погрузится и притаится па дне. А потом
по его приказу всплывёт... Боря оглянулся. Может, ещё торчит где-нибудь
поблизости Андрей? Может, ещё надеется отобрать у него лайнер?
Нет у него лайнера, а если бы и был, не отобрал бы! Зато у него теперь
есть кое-что другое... Подступись теперь к нему!
Неожиданно Боря подумал: надо сейчас же сбегать к Андрею и сбить с него
спесь и спросить, возьмёт ли он его на экскурсию в аэропорт...
Он даже издали боялся сегодня Борю - как драпал! А что же будет вблизи?
Берегись, Андрей!
И Боря свернул к дому, где жил Андрей. Шёл быстро и вдруг не вытерпел -
побежал. Опять пересек шумный Черёмуховый проспект и зашагал к дому Андрея.
БЕРЕГИСЬ, АНДРЕЙ!
Но странное дело: чем ближе подходил Боря к его дому, тем медленнее
двигались ноги. Точно и не было у него Хитрого глаза. Как бы не стукнул, и
приборчик не отобрал, и лодку.
Боря в нерешительности походил возле его подъезда. Повздыхал. Постоял.
Опять походил, удаляясь и возвращаясь, набираясь смелости. Эх, будь что
будет!
Он судорожно, почти зажмурясь, шагнул в подъезд.
Лифт доставил его на девятый этаж. Став к двери так, чтоб Хитрый глаз не
смотрел на квартиру, Боря позвонил. Открыл сам Андрей.
- Ах, это ты! Сам пожаловал? Ну-ну, и даже с лайнером!
От его улыбки Боря почувствовал дрожь, он хотел уже броситься назад, но
сдержал себя: стоп! У него ведь есть Хитрый глаз.
- Да, это я! - громко, даже с вызовом сказал Боря.- И знай: я больше не
боюсь тебя! Ни тебя и никого другого в классе! Андрей схватил его за плечи и
рывком втащил в комнату.
Боря ощутил железную хватку его рук и скривился от боли. И всё же он
крепился. И держался боком. И не поворачивался к Андрею карманом.
- Я тебя предупреждал! - сказал Андрей.- Это бесчестно - выменивать у
Вовы такие вещи...
Боря стиснул зубы - не трусь! - и ответил:
- А мне какое дело? Дуракам закон не писан...
- Сейчас мы пойдём к Вове, и ты вернёшь ему лайнер... Это ведь нечестно!
- А мне плевать!-И, приказывая себе: "Смелей!", и выбирая слова, чтоб
посильней отомстить за все свои страдания, добавил: - Не хочу возвращать!
Вова сам отдал мне его... И знаешь за что?
Андрей подозрительно смотрел ему в глаза. Конечно, он недоумевает: как
это он, Боря, который всегда ниже травы, тише воды, посмел явиться к нему и
так храбро держится в его же квартире!
- За что?
И, не дожидаясь ответа, Андрей провел его в смежную комнату - в первой за
столом что-то писал его отец, это было неприятной неожиданностью для Бори
-днём и дома! - но он и вида не показал, что боится.
- За дешёвенький мяч, за грошовую авторучку и... И ещё знаешь за что?
Андрей пристально смотрел на него.
- За псиный дух!-выпалил Боря и принуждённо засмеялся.
Андрей не спускал с него глаз.
- Да, да,-продолжал Боря, собирая все свои силы и всю свою обиду на
Андрея.- Я пообещал ему щенка добермана-пинчера, и он, дурачок, поверил...
Но странное дело - Андрей всё не взрывался.
- Сейчас же клади на стол лайнер,- спокойно сказал он.- И мы пойдём к
Вове.
- Никуда я не пойду,- бросил он, стоя по-прежнему чуть боком к Андрею.- И
не оскорбляй меня, а то возьму и стукну.
Андрей остолбенел.
- Ты... ты...- Он даже побледнел.
- Я! - отрезал Боря.
У Андрея прямо выпучились глаза:
- Ты?.. Меня?..
Андрей стремительно схватил его за грудки и так тряхнул, что зубы у Бори
громко клацнули. Андрей повернул его лицом к себе, и Боря почувствовал, что
в то же мгновение пальцы его разжались, на лице появились изумление и
растерянность, а зрачки медленно расширились. И волосы начали подниматься.
Андрей стал отступать от него, озираться, кусать губы. Потом плечи его
вздрогнули. Он моргнул.
- Ну и фрукт же ты! - выдавил Андрей, а сам всё отступал от стола.
- А кто боится фрукта? И ты знаешь, что в коробке уже лодка? Я выменял её
у Глеба...
- Уйди,- шепнул Андрей.
И всё же он вёл себя не так. Не так, как хотелось Боре. Он упрямо
сопротивлялся Хитрому глазу, словно тот и не был всемогущим.
- А я пойду на экскурсию в аэропорт? - спросил Боря, наступая на Андрея.
Ни слова.
И под Хитрым, под всесильным глазом Андрей молчал!
- Ты скажешь или нет?
- Уйди... Уйди отсюда,- шептал Андрей и с нелепо торчащими вверх волосами
все отступал от Бори.
- Что там происходит?-спросил из соседней комнаты, вставая и двигая
стулом, отец Андрея.
И вошёл к ним.
Он был громадный, в синей форме с золотыми галунами гражданского флота, с
такими же, как у сына, широкими, насупленными бровями. Из-под них смотрели
глаза. Светлые, смелые, весёлые... Вот кому подражал Андрей! И так же
хмурился, и так же медленно носил крепкие плечи, и даже превратил свои
весёлые глаза в холодные острые пули... Боря ни разу не видел его отца так
близко - он видел его в школе с первого ряда актового зала на торжественном
праздничном собрании, где отец Андрея был среди гостей и рассказывал о своём
последнем беспосадочном перелёте в Австралию - знойную кенгури-ную страну,-
а потом в пингвинью Антарктиду... Ох и интересно было, ох и хлопали ему!
А теперь он шёл прямо на Борю!
Коленки у Бори ослабли от страха, по спине побежали мурашки... Сейчас,
сейчас схватит он его за шиворот и выставит из квартиры! И, сам не понимая,
что он делает, думая лишь о том, чтоб не зареветь, Боря повернулся к нему, и
теперь отец вместе с сыном - это Боря понял чуть попозже - попали под Хитрый
глаз.
Отец Андрея остановился, плотные, чёрные с седыми искорками волосы его
встали копной. Он удивлённо поднял брови, провёл рукой по глазам, будто
пытался снять с них невидимую, мешавшую смотреть пелену. Потом усталым
движением прикрыл ладонью глаза, точно хотел защититься от ярких, беспощадно
прямых лучей солнца.
- Что здесь происходит?- опять спросил он.
- Н-н... ничего особенного!-даже стал заикаться Боря. Он мечтал об одном:
поскорей удрать отсюда.
- Нет, здесь что-то не так... И ты... ты чего весь трясёшься? - спросил у
него отец и осекся, и лицо его исказилось, словно ему стоило больших сил
бороться с чем-то огромным и цепким, навалившимся на него.
И вместе с Андреем он попятился в другую комнату, а Боря,
воспользовавшись замешательством, скользнул в переднюю и, крепко сжав под
мышкой коробку с лодкой, выбежал из квартиры.
МОРОЖЕНОЕ
Минут пять приходил Боря в себя. Зачем только сунулся к ним? Но когда он
отдышался и весь страх понемногу вышел из него, Боря уже не жалел. Ну, раз
Андрей с отцом слабее приборчика, теперь ему некого бояться. Утром ещё он
горевал от одиночества, обижался, что никто не понимает его, а теперь...
Не хотят -и не нужно! Он не будет больше крутиться возле них - Крутиков
не от слова "крутиться",-и кланяться им, и оправдываться. Он не замухрышка,
способная лишь чистить перышки Попугаю... Глеб ему больше не нужен. Лодка-у
него! И не только лодка!
Осмелится теперь Стасик рисовать на него на уроках карикатуры? А Вова
Цыпин со своим чудо-братом - будут они теперь иметь к нему претензии?
От волнений и яркого солнца Боря упарился. По пить бы где-нибудь.
Возле угла, рядом с газетным киоском и палатками с овощами и
кондитерскими изделиями, стояла тележка с мороженым. Эх, лизнуть бы сладкого
холодка! Боря сунул в карман руку. Нет, денег у него не хватит... "А что...
А что, если... А что, если попробовать?"-пришла к нему внезапно мысль,
ошеломила его, и от неё Борю вдруг стало знобить.
Он отошёл в сторонку. Нет, нельзя этого делать! Ни в коем случае! Это
похоже на воровство, на грабёж среди белого дня... Да, но в тележке так
много мороженого - всем хватит. И вообще, если всего бояться и думать, что
потом будет... Он ведь дал клятву...
Боря незаметно направил левый карман на мороженщицу в белом халате,
натянутом на куртку, и в такой же белой шапочке.
У мороженщицы сразу расширились глаза, верхняя с рыжими усиками губа
запрыгала, а шапочка вместе с волосами полезла вверх. Боря подошёл к ней и
робко сказал:
- Дайте, пожалуйста, "Ленинградское"...
- Бери... Бери... сколько хочешь...-Мороженщица открыла крышку и
протянула две порции.
- Спасибо! - Боря отошёл от неё, отвернул с конца обеих трубок бумагу и
вонзил в холодный шоколад зубы: сначала в одну, потом в другую. И сразу
исчез зной, и в пересохшее от бега и волнений горло потекла приятная
прохлада.
"Вот это да! - подумал Боря, глотая большие куски.-Ведь это потрясающе!
Теперь у меня всегда-всегда, когда захочу, будет мороженое!"
А может, удастся взять и книгу? Ну хотя бы вон в том киоске...
Боря подошёл к киоску, прозрачному, как аквариум, только вместо золотых
рыбок или меченосцев в нём сидел лысый мужчина в больших очках и байковой
куртке. Сидел в пёстром окружении газет, журналов и книг.
Боря стал разглядывать книги. Что бы взять? Вон ту можно, толстую, с
павлинами на обложке.
Боря направил на киоскёра карман. Киоскёр нахмурился, ойкнул, недоуменно
завертел головой и стал крутиться на сиденье. Покупатели, бойко разбиравшие
газеты, сразу разбежались от киоска, и Боря подошёл к окошечку и попросил:
- Дайте, пожалуйста, книгу с павлинами на обложке !
Киоскёр подёргал плечами, схватил книгу и поспешно подал Боре.
- Спасибо.
Боря сунул книгу за пояс. Значит, и с книгами теперь у него всё в порядке
- любую бери!
И не успел он это подумать, как ему опять захотелось мороженого...
К своему дому Боря возвращался часа через три. Карманы его куртки сильно
оттопыривались.
Вот и их дом - громадный, десятиэтажный, двухкорпусный, в лентах длинных
балконов. Тётя Феня подметала перед домом тротуар. Заметив Борю, она
замерла, стала оглядываться и, наконец выронив своё основное холодное
оружие, юркнула в подъезд.
А думала, самая грозная!
Когда Боря подбегал к лифту, из него как раз выходила Александра
Александровна в своей неизменно ветхой шляпке, с тросточкой-зонтиком в одной
и с книгой в другой руке, конечно же иностранной, с синим обрезом...
Увидев его, старушка отпрянула назад, захлоп нула дверь кабины, и пальцы
её стали прыгать по доске с кнопками разных этажей... Что с ней?
Ах, опять приборчик? Боря мгновенно повернул ся боком.
- Простите... Я нечаянно...- Он густо покрас нел и - этого он раньше не
делал никогда - открыл перед ней металлическую дверь лифта.
Александра Александровна вышла из кабины, окинула его быстрым взглядом и
низким голосом спросила:
- А что это, Борис, капает из тебя?
- Из меня? Ничего! - Голос Бори слегка осип.
- А из кого же? Посмотри- Она показала глазами на пол.
Боря смутился:
- Ой, и правда! Это мороженое!
- Сколько проглотил? Десять порций или двадцать пять?
Боря прямо поразился: не один Гена волшебник в их доме!
- А вы откуда знаете? - Он вдруг испугался.- Ходили за мной? Видели?
- Не видела, а слышу... По голосу!
Боря встревожился: ну и слух у неё! Ещё подслушает, что он думает о ней!
И он изо всех сил старался как можно лучше думать о ней в эту минуту.
- А тряпку бы надо принести... Смотри, что с полом стало.
Боря молчал.
Старушка вздохнула:
- Не повезло тебе, Борис... Бедный, разнесчастный мальчик!
Боря угрюмо нахохлился:
- Почему?
- Потому, что я рядом живу... Злей ведь старухи на свете не бывает...
Правда?
Боря не крикнул "правда", хотя это было сущей правдой. Он нажал кнопку и
поехал на свой этаж. Она ошибалась, никакой он теперь не бедный и не
разнесчастный. Утром был таким, а сейчас-нет! Сейчас он самый счастливый! У
него лодка, и приборчик, и мороженое,-никогда так не везло!
Вот будет рад Костик - когда ещё ел столько! И Наташке, пожалуй, можно
дать. Чтоб отстала и не преследовала его по пятам... Жалко, что ли?
Наверно, мама не пришла ещё с работы, и хорошо: не будет ворчать, что во
всём надо знать меру. От двух десятков съеденных порций у Бори побаливало
горло, но это пустяк, пройдет.
Боря неслышно открыл дверь - брата, к счастью, в их комнатке не было,-
спрятал под кровать коробку и только тогда побежал на кухню и закричал:
- Кость, питайся!-и перед изумлёнными глазами брата начал вываливать на
стол из глубоких карманов куртки крепкие, мягкие и совсем жидкие эскимо,
трубки, стаканчики и пачки мороженого.
- Ого сколько! Кто дал? - Костик взял шоколадную трубку и стал
разворачивать, а Боря всё время старательно следил, чтобы Хитрый глаз
смотрел в сторону от него.
- Люди дали... Да ты ешь, ешь... Надо всё съесть до мамы, а то не
позволит...
- И ты помогай мне... А то растает... Может, ребят со двора позвать?
Давай позовём? Всем хватит!..
- Если сами не съедим - тогда,- сказал Боря и подумал: "Не хватало ещё...
Расскажут всем, и тогда объясняй маме с отцом, откуда взял... И Наташке
лучше не давать: тоже может проболтаться..."
Полчаса они жевали, глотали и лизали мороженое-сливочное, молочное,
фруктовое, шоколадное,- хрустели вафельными стаканчиками пломбира,
обсасывали палочки эскимо. Костик был в восторге. Он и не думал отказываться
и убегать. Не то что во время военных игр. Он участвовал почти во всех
наземных сражениях и морских баталиях в ванне, и Боря даже иногда присваивал
ему звание контр-адмирала и всегда выигрывал. Но однажды смышлёность брата
сильно огорчила Борю. Костик провёл хитроумную операцию и стал одерживать
верх, и тогда во избежание полного военного поражения пришлось срочно
разжаловать Костика в рядовые и отпустить щелчок в лоб - ведь на четыре года
моложе его. Даже в самых яростных сражениях не должен забывать он этого!
Костик, разумеется, заревел на весь дом и никогда больше не играл с ним, а
убегал...
- Только чтоб маме ни слова,- предупредил его Боря, когда было покончено
с последним мороженым.
- Понятно,- хитро улыбнулся брат, так хитро, что Боря на миг подумал: а
может, рассказать ему про подводную лодку и приборчик?
- "Понятно"!.. А у кого подбородок и нос в шоколаде? - И Боря стал
носовым платком вытирать лицо брата, потом подобрал мокрые обёртки и
палочки.
Нет, ни в коем случае нельзя рассказывать Костику о приборчике! И лодку
испытывать при нём нельзя... Ещё ляпнет кому-нибудь по доверчивости. Он
вроде и смышлёный мальчишка, вон как глаза светятся умом, да такие они
чистые, прозрачные, всё в них видно - и когда говорит правду, и когда при
вирает...
- Ну иди, иди погуляй,- сказал Боря. Сытый и довольный, Костик убежал во
двор, а Боря тут же нырнул под свою кровать и коснулся рукой синей коробки.
ДЕНЬГИ НА ПОДЗОРНУЮ ТРУБУ
Но в это время хлопнула наружная дверь - пришла мама, сняла у двери плащ
и, что-то напевая, понесла па кухню-в холодильник-покупки. Боря ещё глубже
задвинул коробку, выглянул из комнатки и пошёл за мамой.
Вдруг он услышал звон - у мамы что-то выпало из рук. Боря побежал на
кухню: на полу валялась разбитая банка со сметаной, а мама стояла у газовой
плиты - глаза закрыты, лицо посерело, волосы вздыбились - и держалась за
сердце.
Борю поразил её вид. Он испугался:
- Что с тобой?
- Сама не знаю, сынок,-сказала она, задыхаясь,-но мне... мне не по
себе... Я... я очень боюсь... С тобой ничего не случилось? Ничего? - Её
глаза пристально и жалобно смотрели на него.
- Мама, всё в порядке.
- А с Костиком? Где Костик? Скажи, где Костик!
- Ну что ты, мама... Он во дворе... Позвать?
- А папа? Как там папа?
Боря стал к ней боком, и мама слегка успокоилась.
"Раззява! Тупица! Бестолочь! Так ты следишь за приборчиком? - выругал
себя Боря.- Ты должен всегда помнить, что он у тебя, что мама-это не Глеб и
не Андрей!"
С тяжёлым сердцем смотрел Боря, как мама выбирает из густой лужи сметаны
острые осколки.
И тут в дверях звякнул ключ. Обычно Боря с Костиком, услышав это
звяканье, с шумом вылетали навстречу отцу, смеялись, прыгали, висли на его
руках, и, случалось, отец доставал что-нибудь из карма-па: новую книжку,
блестящий значок с космонавтом или шоколадки в ярких обёртках. Шоколадок он
обычно покупал не меньше трёх и первую всегда давал Костику: "Жуй, малыш
номер один!", вторую протягивал Боре и называл
...Закладка в соц.сетях
