Жанр: Детская
Мы все из Бюллербю
...- Пусть спит с бантиком. Утром он его увидит и вспомнит, как весело мы
встречали Новый год, - сказал Лассе.
Праздник у тети Йенни
Мне очень понравилось встречать Новый год, но праздник у тети Йенни мне
понравился еще больше. Особенно потому, что мы там ночевали. Я ужасно люблю
ночевать в гостях. Но я расскажу вам все по порядку.
Тетя Йенни живет далеко от Бюллербю. Чтобы добраться до нее, надо
долго-долго ехать на санях. В этот день мама разбудила всех очень рано и тут
же стала напяливать на нас всякие кофты и платки. Я даже испугалась, что
задохнусь, не доехав до тети Йенни. А когда мама вдобавок ко всему стала
закутывать меня в большую шаль, я сказала, что лучше уж не поеду совсем, чем
таким чучелом.
Мы ехали первыми. Папа сидел на месте кучера и правил. За нами ехал
Улле, а за ним - Бритта и Анна. На сбруях громко звенели колокольчики. Нам
стало так весело, что мы запели. Но мама испугалась, что мы наглотаемся
холодного воздуха, и велела нам закрыть рты. Тогда мы стали перекрикиваться.
Мы кричали Улле, а он передавал все Бритте и Анне.
- Если нас будут кормить селедочным салатом, я уеду домой! - закричал
Лассе.
- Я тоже! - ответил ему Улле.
Потом Улле крикнул это Бритте и Анне. Потом он крикнул нам, что Бритта
и Анна тоже уедут домой, если нас станут угощать селедочным салатом.
Но домой никто не уехал, хотя селедочным салатом нас, конечно, угощали.
Просто, кроме селедочного салата, там было столько еды, что салат можно было
и не есть.
Вместе с тремя дочками тети Йенни на празднике было четырнадцать детей.
Целый день мы играли в большом зале на втором этаже. Время от времени нас
звали вниз и предлагали чего-нибудь съесть. Нам это даже надоело. Только мы
разыграемся, как приходит тетя Йенни и спрашивает, почему мы ничего не едим.
Ведь взрослые на праздниках только и делают, что едят.
Вечером, когда взрослые наконец наелись, они поднялись наверх, чтобы
поиграть с нами. Мы играли в жмурки. Водил дядя Нильс. Ему завязали глаза
большим клетчатым платком, и нам очень нравилось подбегать и дергать его за
пиджак.
Потом мы играли в фанты. Моим фантом было маленькое золотое сердечко.
Когда судили, моему фанту выпало три раза перекувырнуться через голову. Это
очень просто. Я перекувырнулась, и мне вернули мой фант. А Улле должен был
крикнуть в печку имя своей возлюбленной. Он подошел к печке и крикнул:
"Лизи!" Лассе так и покатился со смеху, а я чуть не сгорела от стыда. Улле с
презрением посмотрел на нас и сказал:
- Дураки! Я назвал мою маму, ведь ее тоже зовут Лизи!
Нашему папе выпало покаркать вороной. Но самое смешное задание получила
тетя Йенни. Она должна была залезть на стол и прокукарекать по-петушиному.
Правда, тетя Йенни отказалась влезать на стол.
- Чепуха! - заявила она. - Ни один стол не выдержит такую толстуху!
Наверно, она была права, потому что весила больше ста килограммов.
Наконец нас отправили спать. В зале на полу нам постелили соломенные
матрацы и дали каждому по одеялу. А когда мы легли, взрослые пришли
взглянуть на нас.
- Смотрите, вот лежит несколько метров молодой Швеции! - сказал мой
папа.
Взрослые думали, что мы сразу заснем. Но четырнадцать детей не могут
лежать молча, поэтому сразу не заснул никто. Нанна, старшая дочка тети
Йенни, рассказала нам об одном кладе, который какой-то рыцарь давным-давно
зарыл поблизости от их дома. Лассе решил тут же идти искать этот клад. Но
Нанна сказала, что его никто не может найти, потому что он заколдован. Не
знаю, может быть, Лассе все-таки ходил искать клад, я заснула.
Домой мы отправились только к концу второго дня. Было уже почти темно.
Мы больше ничего не кричали друг другу, потому что очень устали. Я лежала в
санях на спине и смотрела на звезды. Их было много-много, и все они были
страшно далеко. Я забралась поглубже под меховую полость и шепотом запела,
так, чтобы меня не услыхали Лассе и Боссе:
Где ты, звездочка, живешь?
Что ты ешь и что ты пьешь?
Мне очень хочется и в будущем году поехать на праздник к тете Йенни.
Прославленный фигурист из Бюллербю проваливается в прорубь
Если пересечь загон, где летом пасутся коровы Анны и Бритты, выйдешь
прямо к небольшому озеру. Зимой мы там катаемся на коньках. В этом году лед
на озере был особенно гладкий. Но мама запретила ходить на озеро, потому что
там сделали прорубь, когда рубили лед для нашего погреба. Я сказала маме:
- Да ведь ее оградили можжевельником, мы его увидим и не станем
подходить близко.
И мама нас отпустила.
Но на Лассе иногда находит дурь. Особенно, когда ему хочется, чтобы все
обратили на него внимание. Так было и на этот раз. Лассе стал кататься у
самой проруби.
- Смотрите на прославленного фигуриста из Бюллербю! - кричал он,
подъезжая к самой проруби и сворачивая в последнюю секунду.
- Осторожней, Лассе! - предупредил его Улле.
Мы стали ругать Лассе, но это не помогло. Он катался вокруг проруби и
выделывал всякие кренделя. Лассе умеет ездить даже задом наперед!
- Вот как мчится великий фигурист из Бюллербю! - крикнул он снова.
В самом деле Лассе мчался задом наперед, спиной к проруби. На этот раз
он не успел свернуть и плюхнулся в воду. Мы, конечно, заорали. И Лассе тоже,
даже еще громче, чем мы. Нам было очень страшно, что Лассе утонет. Но потом
мы легли на лед цепочкой и ухватили друг друга за ноги. Ближе всех к проруби
лежал Боссе, Улле держал его за ноги, а мы держали Улле. Боссе протянул
Лассе руку, помог ему выбраться на лед, и мы со всех ног пустились домой.
- А если бы ты сейчас был усопленником, как бы ты пришел домой? -
спросил Боссе.
- Дурак, не усопленником, а утопленником! - огрызнулся Лассе.
Но конечно, он был очень благодарен Боссе за то, что Боссе помог ему
выбраться из проруби. Иначе он ни за что не подарил бы ему всех своих
оловянных солдатиков.
Мама ужасно рассердилась на Лассе. Она заставила его лечь в постель и
выпить горячего молока. И не разрешила встать до самого вечера. "Пусть
полежит и подумает о своих грехах", - сказала мама. Вот после того как Лассе
полежал и подумал, он и подарил Боссе своих солдатиков.
А вечером, когда мы строили снежные крепости и бросались снежками,
Лассе был уже с нами. У нас с Бриттой и Анной была одна крепость, а у
мальчишек - другая. Но вообще-то мы не любим играть с мальчишками в снежки.
У них снежки слишком твердые, и бросают они их слишком сильно. Они ринулись
на нашу крепость, и Лассе орал во все горло:
- Смерть или победа! На вас идет Гроза Севера!
Бритта крикнула ему в ответ:
- Какая еще Гроза? А где же прославленный фигурист, который провалился
в прорубь?
И Лассе замолчал.
Но крепость нашу они захватили, нас взяли в плен и приказали нам весь
вечер лепить снежки, иначе нас ждет смерть.
- Зачем вам столько снежков? - спросила Анна.
- Запас на лето! Сама знаешь, летом снежков не достать, - ответил
Лассе.
- До лета ты еще сто раз провалишься в прорубь! - сказала Анна.
Но вскоре мы с Бриттой и Анной замерзли и побежали в хлев греться. Там
было тепло и уютно. Мы стали играть в чижа. Мальчишки тоже пришли в хлев.
Коровы смотрели на нас во все глаза. Наверно, они не понимали, зачем люди
играют в чижа. По очереди мы ударяли палкой по заостренному концу чурки,
стараясь попасть чуркой в круг. Но гораздо чаще чиж попадал в стойла к
коровам. Конечно, это не очень умная игра, но играть в нее весело.
А потом пришел папа и запретил нам шуметь. Он сказал, что одна корова
вот-вот отелится. Эту корову звали Лотта. Мы стали смотреть на Лотту. Когда
теленок родился, папа принял его на руки. Это был маленький хорошенький
бычок. Счастливая Лотта начала его облизывать. Папа попросил нас придумать
теленку имя.
- Гроза Севера! - тут же предложил Лассе, который признавал только
старинные имена.
Я сказала, что глупо давать такое имя хорошенькому теленочку.
- А может, он вырастет в злющего быка! - сказал Лассе.
Улле предложил назвать нашего теленка Петером, и папа согласился, что
такое имя теленку подходит гораздо больше.
- Тогда пусть его зовут Северный Петер, - попросил Лассе.
А потом было уже пора ложиться спать. Когда мы с Лассе и Боссе
поднялись на чердак и я собиралась уйти в свою комнату, Лассе сказал:
- А мне все-таки здорово повезло, что я не утонул!
- Смотри не провались еще раз! - сказал Боссе.
Как Бритта была учительницей и как мы обманули настоящую учительницу
первого апреля
Каникулы кончились, и мы снова пошли в школу. Вернее, не пошли, а
поехали. На финских санках. У нас трое финских санок. Иногда мы составляем
их вместе, и у нас получаются одни длинные санки с тремя сиденьями.
В школе было очень весело. Все переменки мы обменивались глянцевыми
картинками. Конечно, только девочки, а не мальчишки. Мальчишки на переменах
только и делают, что бросаются снежками. Это зимой. А весной они играют в
чижа. Когда им нечем заняться, они дерутся. И шумят на уроках. Шумят они в
любое время года. Учительница говорит, что у них руки так и чешутся, чтобы
напроказить. У нашего Лассе они наверняка чешутся сильнее, чем у всех.
Однажды он знаете что проделал! Боссе подарил ему резинового поросенка,
которого можно было надувать. Когда из поросенка выходил воздух, поросенок
громко пищал. Лассе принес поросенка в школу. Мы с Лассе учимся в разных
классах, но сидят все классы в одном помещении, потому что в школе всего
двадцать три ученика и всего одно помещение. И учительница тоже только одна.
У нашего класса было чтение. Это мой любимый предмет. Мы читали про
короля Густава Васу. Подошла моя очередь читать.
- "Тогда король разразился слезами", - прочла я, и тут же раздался
громкий печальный писк. Как будто заплакал сам Густав Васа. Это в парте у
Лассе пищал поросенок.
Дети засмеялись. Сперва нам показалось, что учительница тоже засмеется,
но она не засмеялась, а поставила Лассе в угол. Вместе с поросенком.
Но не только Лассе шалит на уроках. Все мальчишки шалят. Однажды нашей
учительнице нужно было уйти на совещание. Она велела нам самостоятельно
считать и рисовать. А Бритту попросила сесть за ее стол и быть за
учительницу. Это потому, что Бритта учится лучше всех.
Не успела учительница выйти за дверь, как мальчишки начали шуметь.
- Эй, учительница! Учительница! - кричали они Бритте и тянули вверх
руки.
- Чего вам? - спросила Бритта.
- Нам нужно выйти! - закричали они хором.
А Стиг поднял руку и спросил:
- Скажите, пожалуйста, сколько котлет получается из одной коровы?
А Боссе спросил:
- Вы, наверно, слышали, что в нынешнем году будет урожай на картошку?
- Да, слышала, - ответила Бритта.
- Какой у вас тонкий слух! - сказал Боссе.
Потом поднял руку Лассе и спросил, можно ли показать "учительнице" свой
рисунок. Он подошел к столу и показал лист бумаги, весь закрашенный черной
краской.
- Это что такое? - спросила Бритта.
- А это пять негров в темной комнате, - ответил Лассе.
Бритте ни капельки не понравилось быть учительницей. Она очень
обрадовалась, когда урок кончился. И учительнице она честно сказала, что
мальчишки ее не слушались.
Учительница выбранила мальчишек и оставила их на час после уроков
решать примеры. А на перемене Стиг обозвал Бритту ябедой и стукнул
портфелем. Нет, быть учительницей очень трудно.
В тот день мы плелись домой еле-еле, чтобы Лассе, Боссе и Улле успели
догнать нас. Ведь если бы они пришли на целый час позже, чем мы, наши мамы
сразу догадались бы, в чем дело, и наказали бы их еще раз. А мы решили, что
они уже достаточно наказаны.
Но однажды мы провинились целым классом. Это было первого апреля. Мы
обманули нашу учительницу. Конечно, так делать не следует, но первого апреля
за это никого не наказывают.
Обычно занятия у нас начинаются в восемь часов. А мы договорились, что
первого апреля придем в школу в шесть. После уроков Лассе прокрался в класс
и перевел стрелки классных часов на два часа вперед.
Первого апреля мы нарочно громко топали и шумели в сенях, чтобы
разбудить учительницу. Лассе побежал к ней наверх и постучал в дверь.
Учительница спросила сонным голосом:
- Кто там?
- Это Лассе! - ответил он. - А у нас будут сегодня занятия?
- Ой, дети, ведь я проспала! - воскликнула учительница. - Подождите
минутку, я сейчас приду!
У учительницы наверху есть другие часы, но она так спешила, что даже не
взглянула на них.
Учительница впустила нас в класс, когда часы на стене показывали
двадцать минут девятого.
- Ничего не понимаю, - сказал она. - Должно быть, мой будильник
испортился.
Мы с трудом удерживались от смеха. Первый урок у нас был арифметика. В
конце урока наверху у учительницы зазвенел будильник. Ведь по-настоящему
было только семь часов, хотя часы в классе показывали девять.
- Что это? - удивилась учительница.
Мы закричали:
Первого апреля
Никому не верю!
- Ах, дети, дети! - сказала учительница и покачала головой.
Но так обманывать учителей можно только первого апреля!
Когда кончились все уроки, какие были у нас по расписанию, мы, конечно,
собрались домой. Но учительница сказала:
Первого апреля
Расписанию не верю!
И оставила нас еще на один урок. Но это было не очень строгое
наказание, потому что весь урок она читала нам разные смешные рассказы.
По дороге домой Улле спросил у Лассе:
- Где это ты так штаны разорвал? Смотри, какая дыра!
Лассе чуть не свернул себе шею, чтобы увидеть эту дыру, а Улле
закричал:
Первого апреля
Никому не верю!
Улле страшно обрадовался, что ему удалось обмануть самого Лассе. Потом
мы встретили злого сапожника, и Улле захотелось обмануть и его.
- Господин сапожник, смотрите, там под кустом сидит лиса! - закричал
он.
Но сапожник даже не взглянул в ту сторону.
- Не вижу никого, кроме шести сопляков! - сказал он.
Тут уж захохотал Лассе.
А дома, после того как мы сделали уроки, Лассе побежал к Улле и сказал:
- Давай скорей! К Бритте и Анне пришел старьевщик. Он покупает камни.
- Какие камни? - спросил Улле, он совсем забыл про первое апреля.
- Обыкновенные, какие всюду валяются, - ответил Лассе.
Улле бросился собирать булыжники. Он собрал их столько, что с трудом
дотащил. На кухне у Бритты и Анны в самом деле сидел старьевщик, но скупал
он только пустые бутылки и тряпье.
- Дяденька, вот я вам камней притащил, - сказал запыхавшийся Улле и
показал на свой мешок.
- Каких еще камней? - удивился старьеевщик.
- Обыкновенных, - ответил Улле. - Булыжников. Я их у нас в саду набрал.
- Ах вот оно что! - сказал старьевщик. - Ну, дружок, на этот раз ты дал
маху.
Тогда Улле вспомнил про первое апреля. Он покраснел как рак, схватил
свой мешок и потащил его прочь. А Лассе стоял за изгородью и орал во всю
глотку:
Первого апреля
Никому не верю!
Яичный пир
Наступила пасха. Папа с мамой были приглашены в гости в Большую
деревню, а нам разрешили устроить яичный пир и пригласить на него Бритту,
Анну и Улле. Ведь у мамы куриная ферма, так что яиц у нас достаточно.
Правда, Боссе считает, что почти все яйца несет его Альбертина, но он
ошибается.
- Тебе, наверно, кажется, что твоя Альбертина строчит яйцами, как
пулемеет? - спросил у него Лассе.
Пировать мы собирались на кухне. По случаю праздника стол был накрыт
синей скатертью, а мама разрешила нам взять красивые желтые тарелки. В вазе
стояли березовые ветки. И все яйца были выкрашены в красный, желтый и
зеленый цвет, потому что крашеные яйца гораздо вкуснее некрашеных. Мы даже
написали на яйцах стихи. Например:
Это яйцо предназначено Анне.
Съешь его вместо оладий в сметане.
Придумал это стихотворение, конечно, Лассе, но Боссе оно не
понравилось.
- При чем тут оладьи в сметане? - сказал он. - Нас и не собирались ими
кормить.
- А откуда ты знаешь, вместо чего мы будем есть эти яйца? - возразил
Лассе. - Но если хочешь, давай напишем иначе:
Это яйцо предназначено Анне
Съешь его вместо котлеты в сметане.
Боссе и это стихотворение не понравилось. Но больше мы ничего придумать
не успели. Пришли Анна, Бритта и Улле, и мы сели пировать. Нам было очень
весело. Мы соревновались, кто съест больше яиц. Я смогла съесть только три
яйца, а вот Улле съел шесть.
- Альбертина - незаменимая курица, чтобы мы без нее делали? - сказал
Боссе после пира.
Дома никого не было. Агда ушла куда-то с Оскаром. Мы погасили свет и
стали в темноте играть в прятки. Сперва мы посчитались -
эппель-пеппель-пирум-парум, - и водить выпало Боссе. Я спряталась очень
хорошо: в гостиной на подоконнике за занавеской. Боссе несколько раз прошел
мимо и ничего не заметил. Но оказалось, что Бритта спряталась еще лучше. У
нас в сенях стоят папины резиновые сапоги и над ними висит плащ, который
папа надевает по утрам, когда возит молоко в Большую деревню. Бритта влезла
в эти сапоги и прикрылась плащом. Боссе долго-долго не мог ее найти. В конце
концов мы даже зажгли свет и стали искать ее все вместе. Мы кричали:
"Бритта, выходи!", но она молчала и не выходила. А заглянуть за плащ никому
и в голову не пришло, он висел, как обычно.
- Наверно, она умерла и уже никогда не ответит, - сказал Улле.
Но тут из плаща раздался смех, и перед нами появилась живая Бритта в
папиных сапогах.
Бритта предложила нам играть в "Кота в сапогах", ей, конечно, хотелось
быть котом, но Анна сказала, что лучше пойти к дедушке и угостить его
гоголем-моголем. Мы взяли стаканы, яйца и сахарный песок и побежали к
дедушке. Он, как всегда, сидел в качалке перед печкой и очень нам
обрадовался. Мы уселись на полу и стали взбивать гоголь-моголь.
Как мы с Анной ходили за покупками
Лавка, где мы покупаем сахар, кофе и вообще все, что нужно, находится в
Большой деревне, рядом со школой. Мама часто просит меня зайти в лавку после
уроков. Но однажды она попросила меня сходить за покупками во время весенних
каникул.
День был солнечный, и я была не прочь прогуляться в Большую деревню. Я
спросила у мамы:
- А что нужно купить?
Мама хотела составить список, но мы не нашли карандаша, и я сказала:
- Подумаешь, я могу и так все запомнить!
И мама начала перечислять, что я должна купить: палочку дрожжей, кусок
самой лучшей телячьей колбасы, пакетик имбиря, банку анчоусов, сто граммов
сладкого миндаля и бутылку уксуса.
- Дрожжи, колбаса, имбирь, анчоусы, миндаль и уксус - все, я запомнила!
- сказала я маме.
В это время к нам прибежала Анна и спросила, не пойду ли я вместе с ней
в лавку.
- Ха-ха-ха! А я как раз собиралась позвать тебя! - сказала я.
На Анне была новая красная шапка с кисточкой, а в руке - корзинка. Я
тоже надела новую зеленую шапку с кисточкой и взяла в руки корзинку.
Анна должна была купить кусок мыла, пачку хрустящих хлебцев,
полкилограмма кофе, килограмм рафинада, два метра резины для продержки и
кусок самой лучшей телячьей колбасы, так же, как я. Списка у Анны тоже не
было.
Перед уходом мы поднялись к дедушке узнать, не нужно ли и ему
чего-нибудь в лавке. Дедушка попросил нас купить ему леденцов и баночку
камфарной мази.
Когда мы вышли за калитку, на крыльцо выбежала тетя Лизи, мама Улле.
- Вы в лавку? - крикнула она нам.
- Да! - ответили мы.
- Мне тоже кое-что надо, - сказал она.
- Пожалуйста, мы все купим! - сказали мы.
Тетя Лизи попросила купить ей катушку белых ниток No 40 и ванильного
сахара.
- И еще что-то мне было нужно, только никак не вспомню, - сказала она,
наморщив лоб.
- Наверно, кусок самой лучшей телячьей колбасы, - сказала я.
- Верно! - обрадовалась тетя Лизи. - А как ты догадалась?
И мы с Анной отправились в лавку.
Все-таки мы боялись чего-нибудь забыть и потому по нескольку раз
перечислили друг другу все, что нас просили купить. Мы шли, взявшись за
руки, и размахивали корзинками. Сверкало солнце, сладко, по-весеннему, пахли
деревья. "И телячьей колбасы, самой, самой лучшей!" - пели мы во все горло.
Так у нас получилась песня про колбасу. Мы пели ее на разные лады, даже на
мотив марша. А под конец мы придумали такую печальную мелодию, что чуть сами
не заплакали.
- Какая грустная колбаса! - сказала Анна. - Хорошо, что мы уже пришли.
В лавке было очень много народу, и нам пришлось бы долго стоять в
очереди, если б нас не выручил дядя Эмиль, наш лавочник. Ведь взрослые
считают, что детям спешить некуда, и норовят пролезть вперед. Но дядя Эмиль
нас хорошо знает, и ему было интересно, как поживают все обитатели Бюллербю,
сколько яиц мы съели на пасху и скоро ли мы с Анной выйдем замуж.
- Еще не скоро, - сказали мы.
- А что уважаемые барышни желают купить?
Он всегда шутит с нами и очень нам нравится. У него маленькие рыжие
усики и карандаш за ухом. И он всегда угощает нас леденцами из большой
банки.
Сперва Анна перечисляла все, что просили купить ее мама и дедушка, а
дядя Эмиль складывал покупки в корзину. Потом настал мой черед, и я сказала
дяде Эмилю все, что было нужно моей маме и тете Лизи. Нам казалось, что мы
ничего не забыли. На прощание дядя Эмиль угостил нас кислыми леденцами, и мы
зашагали домой.
Когда мы дошли до развилки, где дорога сворачивает на Бюллербю, я
спросили:
- Ты не помнишь, я купила дрожжи или нет?
Но Анна не помнила, купила ли я дрожжи, и мы стали ощупывать все пакеты
в моей корзине. Дрожжей там не оказалось. Пришлось вернуться в лавку. Дядя
Эмиль засмеялся, отпустил мне дрожжи и снова угостил нас кислыми леденцами.
И мы ушли.
Когда мы подошли к развилке, Анна воскликнула:
- А камфарная мазь для дедушки!
Мы опять вернулись в лавку. Дядя Эмиль посмеялся над нами, дал нам
камфарную мазь и снова угостил нас кислыми леденцами.
Когда мы в третий раз подошли к развилке, у Анны вдруг сделалось такое
лицо, что мне стало ее жалко.
- Лизи, - прошептала она, - а рафинад?
Мы перещупали все пакеты в наших корзинах, но рафинада там не было.
Дядя Эмиль чуть не упал за прилавок, когда увидел нас. Он дал нам
рафинаду и кислых леденцов.
- До свидания, - сказала Анна. - Больше мы уже не придем!
Когда вдали показалась развилка, я сказала Анне:
- Давай пробежим мимо этого места, иначе мы опять что-нибудь вспомним.
И мы пробежали мимо развилки.
- Это ты хорошо придумала, - сказала Анна.
Наконец-то мы были уже недалеко от дома. Мы шли, взявшись за руки, и
размахивали корзинами. Но не очень сильно, чтобы ничего не потерять.
Сверкало солнце. В лесу пахло по-весеннему сладко.
- Давай споем про колбасу, - предложила Анна.
Нам так нравилась эта песня, что Анна решила обязательно спеть ее в
школе. Мы распевали во все горло, поднимаясь к Бюллербю: "И телячьей
колбасы, самой, самой вкусной!"
Вдруг Анна остановилась.
- Лизи! - с ужасом закричала она. - Мы забыли купить колбасу!
Мы опустились на обочину и долго-долго молчали. Наконец Анна сказала:
- Не понимаю, зачем люди придумали колбасу? Неужели нельзя есть вместо
колбасы картошку?
- Зря мы пробежали мимо развилки, - вздохнула я.
Пришлось нам повернуть обратно. Больше мы не пели. Мы шли, и шли, и
шли. Анна сказала, что песня про колбасу, пожалуй, не подходит для школы.
- Да, - согласилась я, - глупая песня. Она вообще никуда не годится.
Когда дядя Эмиль увидел нас, он схватился за голову и побежал за новой
банкой леденцов. Но мы от них отказались, мы больше даже смотреть на них не
могли.
- Три куска самой лучшей телячьей колбасы, - сказала я.
- Даже за самой лучшей телячьей колбасой не стоит столько ходить, -
проворчала Анна.
И мы поплелись домой. На развилке Анна оглянулась и сказала:
- А вон едет мельник Юхан на своей Буланке.
Мельница Юхана находится еще дальше, за Бюллербю.
- Пожалуйста, подвезите нас! - попросили мы Юхана, когда он поравнялся
с нами.
- Садитесь, - сказал Юхан.
Мы забрались в телегу позади Юхана и он довез нас до самого дома.
Я стала напевать песню про колбасу, но Анна сказала:
- Если ты сейчас же не замолчишь, я столкну тебя с телеги!
Когда я пришла домой, мама спросила:
- Почему вы ходили так долго?
- Столько колбасы быстро не купишь, - ответила я.
Мама выложила покупки на стол и похвалила меня:
- Вот молодчина, ничего не забыла!
В гостях у водяного
Проселочная дорога доходит только до Бюллербю. А дальше, к мельнице
Юхана, ведет узкая лесная дорожка. Сам Юхан - маленький смешной старичок. Он
живет совершенно один в старом домишке, затерянном в глухом лесу. Рядом с
домом стоит мельница. Она стоит на Ивовом ручье. Этот ручей нисколько не
похож на наш. Наш - тихий и спокойный, а Ивовый - бурный и стремительный.
Иначе на нем не поставили бы мельницу. Большое мельничное колесо не стало бы
вертеться, если бы Ивовый ручей не обрушивался на него с такой силой.
Мало народу мелет зерно у Юхана, только мы, из Бюллербю, да еще кое-кто
из-за леса. На мельнице всегда пустынно. Юхан - странный человек, он не
любит взрослых, он любит только детей. С нами он всегда разговаривает, а со
взрослыми молчит и лишь односложно отвечает на вопросы.
Однажды весной папа сказал, чтобы Лассе съездил на мельницу и смолол
там два мешка ржи.
- Вот хорошо, - сказали мы, - мы все поедем с Лассе.
У нас есть старая вороная кобыла, ее зовут Шведка. Она уже очень давно
живет у папы. Папа зовет ее Свахой. Потому что на ней он ездил свататься к
маме. Папа не боится, когда мы ездим на Шведке. Он говорит, что она умнее
всех детей из Бюллербю, взятых вместе.
Два мешка ржи да шестеро детей - груз не маленький. Шведка повернула
голову и с укором посмотрела на нас. Но Лассе щелк
...Закладка в соц.сетях
