Жанр: Детская
Аты-баты
...ова может что-то знать.
— А как ее разыскать?
— Найти ее несложно. Но боюсь, что она не станет с вами разговаривать.
Она слишком потрясена гибелью мужа и никого не хочет видеть. Я могу
попытаться поговорить с ней и выяснить, что вас интересует...
— Право, я не решаюсь затруднять вас... — начал Патрик.
— Пустяки, — махнул рукой Исмаил, — я с удовольствием помогу вам,
тем более что дело касается Шаари...
— Спасибо, — искренне поблагодарил журналиста Ло и поднялся с тахты.
— А кофе? — спросил Исмаил.
— Если вы не очень обидитесь — в следующий раз. Я оставлю вам свой
телефон. Буду ждать звонка.
Патрик протянул Исмаилу свою визитную карточку.
— Вот вам на всякий случай и моя, — сказал журналист, взяв со стола
маленькую белую картонку и протягивая ее инспектору. — Звоните, заходите в
любое время. Рад бьш с вами познакомиться.
— Я тоже, — ответил Патрик.
У дверей он остановился и спросил:
— Скажите, господин Исмаил, вы провожали Латиффа на аэродром, когда он
улетал в Бангкок?
— Да, — ответил хозяин, — я бьш на аэродроме вместе с его женой.
— Еще раз благодарю за интересную информацию и жду звонка.
Дня через три Ло дал телеграмму своему знакомому из криминальной
полиции Таиланда инспектору Накону, в которой сообщал, что собирается
приехать в Бангкок, и просил встретить.
Они знали друг друга давно; несколько раз им приходилось вместе
заниматься контрабандистами, которые переправляли опиум из Золотого
треугольника через Таиланд и Сингапур на Запад.
Золотой треугольник — глухой и труднодоступный район на стыке границ
Бирмы, Таиланда и Лаоса — доставлял немало хлопот секретным службам стран
Юго-Восточной Азии и Интерполу. Там, на горных склонах и в долинах, местные
племена мео и яо выращивали опиумный мак. Жители из племени хау
специализировались на его транспортировке с гор. Но фактически маковые
плантации контролировались остатками бывших гоминьдановских солдат,
укрывавшихся там после второй мировой войны. Они по-прежнему носили свою
старую форму, которую без конца штопали и латали, были вооружены
американским оружием и терроризировали местное население, отбирая у него
почти всю выручку за проданный мак. Никакой власти в Золотом треугольнике не
существовало, да и го-миньдановцы зорко следили за тем, чтобы в округу не
проникали посторонние. Их стремление сохранить в своих руках Золотой
треугольник объяснялось огромной выгодой,, которую они извлекали: по
различным оценкам, там производилось около половины всего опиума,
сбывавшегося на черных рынках Европы и Америки. Во время войны в Индокитае
наркобизнес процветал там вовсю. Перекупкой наркотиков занимался чуть ли не
весь американский экспедиционный корпус во Вьетнаме — от солдат до высших
чинов, не говоря уже о чиновниках сайгонского режима во главе с президентом
Тхиеу, сбежавшим после освобождения Юга на Тайвань.
Ло не был уже в Таиланде года четыре и поэтому не знал, работает ли еще
Након в криминальной полиции. К великому удовлетворению инспектора,
буквально на следующий день из Бангкока пришел ответ от Накона. Тот
телеграфировал, что ждет Патрика тл готов оказать ему всяческую помощь. В
тот же вечер Патрик взял билет на самолет и собрал в дорогу небольшой
чемоданчик. Вдова Латиффа передала кое-какую информацию через Исмаила. Она
знала немного, но, во всяком случае, Ло примерно представлял, с какими
людьми мог встречаться Латифф в Бангкоке.
Утром, перед отлетом, Патрик позвонил Джун. Но разговора не получилось.
Джун сухо ответила, что не сможет проводить его: у нее тоже
"обстоятельства". Она явно не могла простить Патрику то, что он не поехал с
ней на Сентозу.
Ло отправился в аэропорт в плохом настроении. А когда ему сказали, что
вылет самолета откладывается, Патрик совершенно разозлился. Он с угрюмым
видом бродил по зданию аэропорта и курил одну сигарету за другой, пока его
внимание не привлекли пассажиры только что приземлившегося самолета из
Цюриха. Среди прилетевших он увидел нескольких лохматых парней и девиц в
вылинявших джинсах, застиранных майках, наполовину расстегнутых рубахах.
Судя по выговору, это были американцы. "Неужели хиппи еще в моде? " --
удивленно подумал Патрик и подошел ближе, зная наперед, какой разговор
состоится у молодых людей с пограничниками.
Пожилой низенький чиновник в форме, равнодушно скользнув взглядом по
одной из расстегнутых девиц, вежливо осведомился, не боится ли она
простудиться. Та ответила, что одета даже слишком тепло для тропиков, и
подмигнула чиновнику помоложе, который стоял рядом и украдкой посматривал на
ее грудь, появляющуюся из-под рубашки при каждом движении. Молодой офицер с
сожалением отвел глаза в сторону и заставил себя сухим тоном произнести
фразу о том, что Сингапур — страна высокой нравственности и поэтому каждый
приезжающий обязан соблюдать правила прилична. Он подышал на штамп, но
прежде, чем поставить в паспорт отметку о въезде, предложил девице
"поправить свой туалет". Та фыркнула, но застегнула одну пуговицу. Рука
офицера продолжала висеть в воздухе. Девица снова фыркнула и застегнула еще
одну пуговицу. Офицер проштамповал паспорт, вручил его девице и любезно
пожелал приятного пребывания в Син-гапуре.
— Заведите скафандры для всех приезжающих, — съязви-ла девица под
хохот своих спутников и прошла через турникет.
Чиновники занялись следующей нарушительницей нравст-венных правил
города-государства. Когда очередь дошла до парней, пожилой чиновник указал
на большую фотографию, ви-севшую на стене. На ней был изображен юноша с
аккуратной прической и графически показана максимальная длина волос для лиц
мужского пола, разрешенная сингапурскими властями. Волосы не должны были
закрывать уши, воротник рубаш-ки, опускаться ниже бровей.
Патрика всегда смешила эта несколько наивная мера властей, направленная
на ограничение западного влияния в стране и наплыва хиппующих бездельников.
Веселили Патрика и объявления в государственных учреждениях, гласившие, что
посетители мужского пола с длинными волосами обслуживаются в последнюю
очередь. Но он хорошо знал строгость иммиграционных властей и теперь с
интересом ожидал, как развернутся события дальше.
Указав на фотографию, чиновник коротко изложил суть Дела и предложил
молодым людям привести свои прически в соответствие с местными требованиями.
Сделать это можно было в парикмахерской, которая располагалась здесь же — в
зале для прибывающих.
Патрик посмотрел на лица парней и невольно засмеялся. Если бы в
качестве обязательного условия для въезда в Сингапур им предложили, скажем,
целый час квакать и прыгать полягушачьи вокруг турникета, это наверняка
вызвало бы у них менее бурную реакцию.
Чиновник терпеливо подождал, пока молодые люди перестанут захлебываться
от возмущения, и невозмутимым тоном повторил свое предложение. Те наотрез
отказались стричься и, обозвав чиновников идиотами, потребовали вернуть им
паспорта. Однако у турникета моментально появилось несколько дюжих
полицейских-индусов в чалмах во главе с сержантом. Сержант выяснил, в чем
дело, и предложил парням уплатить пятьсот долларов штрафа или провести месяц
в тюрьме — на выбор — за оскорбление должностного лица. Штраф пришлось
заплатить. Совершенно разозленные, парни заявили, что покидают Сингапур.
Девицы засуетились и потянулись назад, к турникету. Оба чиновника с
бесстрастными лицами вновь начали штемпелевать паспорта и учтиво желали
каждой приятного путешествия. Девицы демонстративно расстегнули рубашки и
побежали следом за своими спутниками.
В это время объявили посадку на бангкокский рейс, и Патрик направился к
выходу. Полтора часа полета прошли незаметно. Когда самолет замер на
взлетно-посадочной полосе, инспектор сразу же увидел в иллюминатор Накона.
Тот стоял в белом сафари, небрежно облокотясьна дверцу желтого "вокс-холла",
и Ло невольно залюбовался приятным сочетанием тонов.
— Обойдемся без формальностей, — сказал Након, пожимая руку
спустившемуся с трапа Патрику. — Давай паспорт.
Он взял паспорт инспектора и протянул его какому-то человеку в
штатском, стоявшему у трапа.
— Мы будем в баре.
— Хорошо, — кивнул тот. — Через десять минут все будет готово.
Након усадил Патрика в машину, сел за руль.
— Что привело тебя в Бангкок? Уж не могильник ли на Блаканг-Мати?
— Ты угадал.
— "Триада"?
— Да.
— А за какую ниточку ты хочешь здесь ухватиться? Ло в нескольких
словах рассказал про "Тумасик", про свой разговор с Исмаилом. Они поднялись
в бар.
— Два "Туборга", — бросил Након бармену. Тот засуетился у
холодильника.
— Сложная у тебя задача. Мало информации.
— Сам знаю. Но делать что-то надо. Попробую для начала хотя бы
выяснить, где останавливался Латифф, — отозвался Патрик.
— -- А я попытаюсь нащупать связи Тан Каки. Если они реально
существуют.
— Договорились. — Патрик отхлебнул холодного пива. — Ну, а как твои
успехи?
— Ты знаешь, — задумчиво произнес Након, — порой мне кажется, что мы
занимаемся бессмысленным делом: пытаемся вычерпать воду из колодца. А ее не
убавляется, сколько ни старайся.
— Откуда такой пессимизм, Након?
— Это не пессимизм. Это трезвый взгляд на вещи. Сколько времени
существуют тайные общества? Сколько лет против них ведется борьба?
Результат? Ноль.
— Ты не прав, Након, — мягко возразил Патрик. — Посчитай, скольких
гангстеров ты упрятал за решетку? Након скривил губы.
— Один попадает за решетку, а на его месте появляется другой.
Патрик пожал плечами.
— Это нормальное явление. Одни должны быть преступниками, другие — их
ловить. Часть людей будет постоянно пытаться прожить за счет другой части.
Если не в смысле денег, то в чем-то другом. В китайской философии есть
понятия инь и ян. Два противоположных начала, на которых держится все
развитие.
— Значит, мир никогда не станет лучше? — с грустью спросил Након.
— Не знаю, как тебе ответить, — отозвался Патрик. — Не знаю, что
такое "лучше". Просто в жизни, как в электричестве — есть плюс и есть
минус. Убери то или другое — света не будет.
— Ну хорошо хоть без работы не останемся, — засмеялся Након.
— Куда ты меня устроишь? — спросил Патрик. | — В "Ферст". Не
возражаешь? Есть бассейн и кафе с рус-| ским названием "Собрание".
— Что это означает?
— Что-то вроде конференции или ассамблеи в небольших масштабах. Там
продаются даже сигареты с таким названием.
— И кто это придумал?
— Владелец кафе. Кстати, мой знакомый. Он был в России туристом, и его
поразила способность русских по любому поводу устраивать собрания. Он
вернулся домой и переименовал свое кафе.
— Забавно, — улыбнулся Патрик.
— А что ты намерен делать по вечерам? — поинтересовался Након.
Патрик снова пожал плечами.
— Во всяком случае, сегодня ты ужинаешь у меня, — заявил Након. — Я
думаю, что до вечера ты не успеешь выйти на "Триаду".
— Видимо, нет, — согласился Патрик.
— Ну, а остальные вечера — как хочешь. Мы с женой всегда будем рады
видеть тебя. А вообще-то развлечений здесь больше чем достаточно. В отличие
от Сингапура у нас более свободные нравы.
— Я не любитель развлечений такого рода.
— В таком случае я покажу тебе Таиланд в миниатюре.
— А что это такое?
— За каких-нибудь пару часов увидишь тайский бокс, слонов на работе,
бой петухов. кормление змей, классические танцы. Европейцы толпами валят
туда.
— Но я-то не европеец.
— Значит, не хочешь?
— Нет.
В бар вошел человек, которому Након поручил уладить формальности. Он
приблизился к столику и протянул Патрику его паспорт.
— Все в порядке.
Након поблагодарил его, расплатился с барменом и через пару минут они
уже ехали в желтом "воксхолле" по тесным улицам города.
Машина остановилась у девятиэтажного здания цвета морской волны с
белыми бетонными перемычками на фасаде.
— Приехали, — сказал Након.
Они вошли в холл. Ло заполнил карточку, взял ключ от номера, затем
обменял доллары на баты [1] и вместе с Наконом отправился в
"Собрание" — выпить по чашечке кофе.
— Я тебя сейчас покину, — сказал Након. — Сам понимаешь — дела. Ты
сегодня же, естественно, займешься поисками нужных тебе людей?
— Конечно.
— Минут через тридцать я пришлю тебе машину и одного из моих людей. Он
будет в твоем распоряжении все дни. Вечером шофер привезет тебя ко мне.
Идет?
— Спасибо, — сказал Патрик. Они допили кофе и распрощались.
[1] Денежная единица Таиланда. Один доллар равен примерно
двадцати батам.
Через три дня Ло приехал к Накону в управление.
— Ну как твои дела? — поинтересовался тот. — Удалось что-нибудь
выяснить?
— Сначала я хочу послушать тебя.
— Что ж — меня, так меня. Значит, так. У Тан Каки здесь действительно
осталось много друзей. Часть из них имеет связи с Сингапуром. Прежде всего
это компании "Цзянь Юань" и "Ли Раббер компани". Обе продают каучук через
сингапурские фирмы.
— Это интересно, — заметил Патрик, — потому что мне удалось
установить, что Латифф встречался с кем-то из "Ли Раббер компани". Он
останавливался у своего друга, и тот дал мне кое-какую информацию. А с
какими нашими фирмами они связаны конкретно?
— С компаниями Ли Гунцзяна, Тан Лайси и Куан Чэна.
— Хм, занятно, — пробормотал Патрик, делая пометку в блокноте.
— Что именно?
— Я был у этого Куан Чэна именно в связи с "Тумаси-ком". Правда, в то
время я отрабатывал другую версию, но ее пришлось оставить.
— Связи "Цзянь Юань" и "Ли Раббер компани" с людьми, которых я тебе
назвал, — чисто торговые. Может быть, у них между собой есть какие-то
другие дела, но это политика, и туда я вмешиваться не хочу и тебе не
советую.
— Да я и сам знаю. Политика меня тоже не волнует. Меня интересует
лишь, кто из недругов Латиффа мог обратиться за помощью к "Триаде".
— Имя Чэна всплывает уже второй раз. Почему ты не хочешь предположить,
что он был заинтересован в смерти Латиффа?
— Понимаешь, есть одно обстоятельство. На "Тумасике" плыл сын Чэна...
— Ну и что? "Триада" могла об этом не знать, а Чэн не мог знать, каким
образом "Триада" выполнит задание.
— Пожалуй, ты прав. Да, ведь я забыл: Чэн не знал о том, что его сын
плыл из Бангкока на "Тумасике". Он мне сам об этом говорил.
— Ну вот видишь. Занимайся своим генеральным директором. Может, ты за
что-то и ухватишься.
— Если Чэн действительно замешан в этой истории, то он дорого заплатил
за смерть Латиффа, — проговорил Патрик.
— Это его личное дело, — заметил Након. — Но ты проверь на всякий
случай и остальных, с кем связана "Ли Раббер компани".
— Разумеется. Я сегодня же дам шефу телеграмму. Пусть начнет проверку.
— Ну а что нащупал ты? — спросил Након.
— Во-первых, то, что Латифф встречался с кем-то, из "Ли Раббер
компани", а во-вторых, он очень интересовался какой-то женщиной на улице
Яварай-роуд, — Ло с трудом выговорил сложное тайское название.
— Номер дома? Ло пожал плечами.
— Знакомый Латиффа не знает.
— Но не ходить же по всем женщинам Яварай-роуд, — сказал Након.
— Она — китаянка.
— Существенное замечание. Тем более что Яварай находится в китайском
квартале.
Патрик озадаченно почесал щеку.
— Н-да. Найти ее будет слвжновато.
— Ну ничего, над этим мы еще подумаем, — утешил его Након. — Больше
ты ничего не смог узнать?
— Вроде бы нет. Стоп! Я же на второй день был в порту... В твоем
управлении есть человек по имени Прадерм?
— Да. Он работает в другом отделе. А что?
— Его можно увидеть?
— Конечно.
Након нажал кнопку селектора.
— Да, — послышался голос.
— Прадерм, говорит Након. Зайди ко мне в гости.
— Сейчас.
Не прошло и нескольких секунд, как в кабинете появился приземистый таец
с коротко подстриженными волосами.
— Инспектор Ло из сингапурской Си-ай-ю — младший инспектор Прадерм,
— познакомил их Након. Ло перешел прямо к делу.
— Господин Прадерм, — сказал он, — у меня к вам один вопрос: в какой
связи вы интересовались "Тумасиком" недели три назад?
— Прадерм, отвечай честно, — засмеялся Након, — у инспектора Ло
железная хватка, и он тебя все равно раскрутит. Видишь, как он быстро вышел
на тебя. Говори — ты член "Триады"?
— Подожди, Након, — остановил его Патрик и, обращаясь к Прадерму,
пояснил: — Я занимаюсь "Тумасиком", потому что, по нашим сведениям,
кораблекрушение было имитировано. Вы, вероятно, слышали, что судно затонуло?
— Да, — кивнул Прадерм, — в газетах писали. А "Тумасиком" я
интересовался вот почему. Три недели назад мне в руки попало дело об
убийстве. Вы знаете, уголовная полиция всегда подсовывает нам дела, в
которых не в силах разобраться сама...
— Знакомое дело, — усмехнулся Патрик.
— Так вот, это убийство на Яварай-роуд было действительно странным.
Я...
— На Яварай-роуд?! — одновременно воскликнули Патрик и Након.
— Да, а что?
— Как тебе это нравится? — спросил Након у Ло.
— Любопытно, — отозвался Патрик и, обращаясь к Прадерму, сказал: --
Прошу вас, продолжайте.
— Я начал разыскивать родственников убитой. И узнал, что ее дочь
незадолго до того вышла замуж и уехала в Сингапур. Ее муж был вашим
соотечественником.
— Почему был?
— Они уехали в Сингапур на "Тумасике". Это я выяснил уже в судоходной
компании.
— Если Латифф встречался или хотел встретиться именно с этой женщиной,
тебе будет над чем поработать, — заметил Након.
— Нужно удостовериться...
Ло снова повернул голову к Прадерму.
— А почему вы сказали, что убийство было странным?
— Жертвой оказалась помешанная полуслепая женщина. Это во-первых.
Во-вторых, убийцы ничего не тронули в ее доме. Просто пришли, убили и
исчезли. Я не смог обнаружить никаких причин убийства. Причем она помешалась
уже после отъезда молодоженов.
— Вот видишь, — Након поднял кверху указательный палец, — сколько
загадочных обстоятельств. Ты близок к цели.
— Пока трудно сказать, — ответил Патрик. — Но покопаться стоит.
— Брось изображать из себя невозмутимого детектива. Я же вижу, как у
тебя загорелись глаза. Након посмотрел на Прадерма.
— Папка с материалами по этому делу у тебя?
— Нет, я ее уже сдал. Сейчас распоряжусь, чтобы принесли.
Он связался по селектору с отделом хранения документов.
— Говорит младший инспектор Прадерм. Мне нужны материалы по
расследованию убийства некой Лей Чжи. Что? Кажется, номер двести девяносто.
Спасибо. Я в кабинете инспектора Накона.
Через несколько минут дверь в кабинет открылась, и вошел молодой парень
в форме сержанта с папкой в руках.
— Кстати, эта женщина — Лей Чжи — переехала сюда из Сингапура, --
сказал Прадерм, передавая досье Патрику.
— Ну-у, считай, что "Триада" у тебя в руках, — засмеялся Након. --
Чувствует мое сердце, что это убийство выведет тебя на них.
— Посмотрим.
— Прошу прощения, господин Ло, — Прадерм посмотрел на часы, — у меня
дела. Я зайду минут через двадцать на тот случай, если у вас возникнут
какие-то вопросы.
— Хорошо.
Ло сел за стол и раскрыл досье. В этот момент зазвонил телефон. Након
снял трубку и, вежливо пообещав "сделать все возможное", швырнул ее на
рычаг.
— Черт! — выругался он. — Все-таки я уйду с этой дурацкой работы.
— Почему? — рассеянно поинтересовался Ло, уже углубившись в чтение.
— Застрелен какой-то крупный коммерсант. От комиссара звонят уже пятый
раз: требуют срочно найти убийц. Но ведь наш отдел этим не занимается. Я
объяснял им десятки раз: мы занимаемся только тайными обществами. Но как
только убивают кого-то покрупнее, звонят обязательно сюда.
Ло ничего не ответил и снова занялся материалом об убийстве Лей Чжи.
Убитой было пятьдесят лет. В Таиланд перебралась из Сингапура тридцать
лет назад. Вскоре после приезда у нее похитили четырехлетнего сына. Поиски
ни к чему не привели. Ее муж умер несколько лет тому назад. Последние годы
она держала небольшую галантерейную лавку и жила вместе с дочерью и
служанкой. Года четыре назад в Бангкок из Индонезии перебралась ее сестра...
Закончив • читать куцые биографические сведения о Лей Чжи, Патрик
перевернул страницу. Дальше шли протоколы опроса свидетелей. По словам
соседки, 20 января в лавку Лей Чжи около двенадцати часов дня вошли двое
мужчин. Через пятнадцать минут они вышли. Соседка приняла их за обычных
покупателей. Девушка, которая работала у Лей Чжи и после ее помешательства
практически вела все дела, в это время куда-то уходила. Она вернулась в
лавку, но через минуту выскочила с криком, что ее госпожа убита. Соседка
бросилась туда и увидела Лей Чжи лежащей на полу в задней комнате. Вызвали
полицию. Приехавший позже врач из уголовного управления констатировал смерть
от удушения. Девушка-работница ничего вразумительного по этому поводу
сказать не могла. Сестра Лей Чжи — тоже. Следствие зашло в тупик, и дело
передали в криминальную полицию. Здесь тоже не смогли ничего понять. Видимые
мотивы убийства отсутствовали, свидетельских показаний было недостаточно.
Дело пришлось закрыть.
Последними в тощей папке были подколоты результаты экспертизы трупа и
медицинская справка, подписанная психиатром. В заключении психиатра
говорилось, что Лей Чжи потеряла рассудок в результате сильного нервного
потрясения. Ло кончил читать и снова закурил.
— Ну что? — поинтересовался Након, оторвавшись от бумаг.
— На такой информации далеко не уедешь, — отозвался Патрик. — Нужно
еще раз поговорить с девушкой-работницей и с сестрой Лей Чжи. Попытаться
выяснить, ее ли разыскивал Латифф и с какой целью.
Он захлопнул папку и встал.
— Начну с сестры.
— Ты собирался дать телеграмму шефу в Сингапур, — напомнил Након.
— Да, да, сейчас я подготовлю ее.
Ло взял чистый лист бумаги и быстро набросал несколько предложений.
В кабинет вошел Прадерм. Узнав, куда собирается ехать Ло, он вызвался
его сопровождать.
— Вы давно знакомы с Наконом? — спросил Прадерм в машине.
— Лет семь. Тайные общества представили нам возможность довольно
хорошо узнать друг друга.
— Я удивляюсь, как все детективы Юго-Восточной Азии еще не успели
перезнакомиться.
— Все впереди, — пообещал Патрик.
— Не сомневаюсь. Эти подонки всюду считают себя хозяевами и с каждым
днем становятся все наглее. А самое обидное — до них не добраться. Они
готовы перегрызть друг другу глотки, но, когда попадают к нам, молчат, как
камни. Страх перед своими собратьями делает их немыми.
— Иногда бывает наоборот, — заметил Патрик.
— Что вы имеете в виду? — не понял Прадерм.
Патрик рассказал ему о том, как он завербовал Ко Ина.
— Неплохо, — согласился Прадерм.
"Воксхолл" затормозил у китайского кафе. Ло и Прадерм вошли в широкий
проем, заменяющий двери и закрывающийся на ночь железными жалюзи. Вдоль
обеих стен длинного прямоугольного помещения стояло несколько складных
столиков без скатертей. Немногочисленные посетители были такими же
потрепанными, как и столы.
Едва Патрик со своим спутником уселись, как к ним подошел мальчик лет
десяти в коротких штанишках и майке. С деловым видом он поставил на стол
поднос с соусами, перцем и солью, положил два замусоленных меню и застыл в
ожидании заказа.
— Два пива, — бросил Прадерм по-тайски.
Мальчишка невозмутимо забрал поднос, карточки и молча направился к
стойке.
— Эй, — окликнул его Прадерм, — твоя мать дома?
Мальчонка вернулся к столику и, подняв на Прадерма свои черные глаза,
непонимающе заморгал. Очевидно, залапанное меню было его единственным
учебником тайского языка. Ло догадался, о чем спрашивает Прадерм, и повторил
вопрос по-китайски. Мальчик кивнул и юркнул в заднюю комнату. Оттуда вышла
полная седая женщина в черных сатиновых брюках и синей цветастой кофточке.
Она увидела Прадерма, и на ее лице мелькнуло что-то похожее на улыбку.
— Что угодно господам? — Женщина обратилась к Патрику, вероятно,
приняв его за переводчика.
— Извините, — ответил Ло, — мы хотели бы еще раз побеседовать с вами
о том печальном происшествии...
— Ее зовут Сюэ, — тихо подсказал Прадерм по-английски. Хозяйка кафе
смущенно теребила воротничок кофточки, не зная, как вести себя: то ли сесть,
то ли стоять.
— Посидите с нами немного, — помог ей Патрик. — Вы давно живете в
Таиланде?
— Года три. Нет, четыре. Я переехала сюда из Индонезии после того, как
муж попал в автомобильную катастрофу.
Госпожа Сюэ явно чувствовала себя неловко, в ее голосе ощущалось
напряжение. Ло решил разрядить обстановку.
— Ну и как, нравится вам здесь? — спросил он с улыбкой.
— Здесь лучше. В Индонезии у нас дела шли не очень хорошо.
Она перестала нервничать, скованность постепенно начала проходить.
— А в Индонезии вы жили долго?
— О, я уехала туда, когда была еще молодая. Вышла замуж и уехала. А
когда погиб муж, то мне стало тоскливо одной и я решила быть поближе к
сестре. Тем более что и у нее умер муж.
— Скажите, госпожа Сюэ, в каких отношениях вы были с сестрой?
Женщина наморщила лоб, не понимая вопроса.
— Ну... рассказывала ли она вам достаточно откровенно о своей жизни за
то время, пока вы не виделись?
— Мы столько времени не виделись, — грустно улыбнулась госпожа Сюэ.
— Разве все расскажешь?
— Не все -
...Закладка в соц.сетях
