Жанр: Детская
Аты-баты
... Ин. Полицейский,
который приходил в Си-ай-ю, сказал правду. Это подтвердилось анализом его
крови и экспертизой одного окурка "Данхилла", найденного на острове. И в
крови, и в окурке были обнаружены остатки сильнодействующего снотворного.
Однако наблюдение за Ко Ином не давало никаких результатов. Поведение
сержанта было таким, словно он понятия не имел, что произошло на
Блаканг-Мати в ночь с 12 на 13 января. Он аккуратно являлся на службу,
по-прежнему кричал на подчиненных, ни с какими подозрительными людьми не
встречался, а после работы отправлялся прямо домой.
Оставалось, как сказал Аланг, только ждать. Это бессмысленное ожидание
раздражало Патрика. Мысли неизменно возвращались к Блаканг-Мати, к Лиму, к
найденному у него в пиджаке билету на затонувшее судно, к имитации удушения
неизвестного мужчины, смысла которой Ло никак не мог уловить...
Он сидел у себя в кабинете, отрешенно уставившись в окно, когда вошел
референт из шифротдела.
— Инспектор, телеграмма из Бангкока.
— Наконец-то соизволили, — проворчал Патрик, забирая у вошедшего
небольшой листок бумаги с грифом "секретно".
Референт удалился. Ло пробежал текст глазами. Криминальная полиция
Таиланда сообщила, что пограничники банг-кокского порта опознали по
фотографии одного из пассажиров с "Тумасика", Лим Бан Лима. Второй труп
опознать не смогли и сообщили, что, по данным иммиграционных властей, на
борту не было мужчин в возрасте пятидесяти лет. К последнему замечанию
Патрик отнесся скептически, потому что знал: иммиграционные власти не
заносят в свои бумаги сведения о возрасте пассажиров. Это утверждение было
сделано, скорее всего, по памяти.
"Выходит, на судне до кораблекрушения столкнулись интересы "Триады" и
"Черного лотоса"? — подумал инспектор. — Если, конечно, таиландские
пограничники не ошиблись и Лим действительно плыл на "Тумасике". Но как он
оказался на Блаканг-Мати? Видимо, "Триада" на своих катерах совершила
нападение на судно. В таком случае должны были бы остаться следы этой
стычки... "
Патрик вышел из-за письменного стола и устроился в кресле у журнального
столика. Он всегда садился на это место, когда собирался что-нибудь
хорошенько обдумать.
"Да! Лим находился на борту "Тумасика". Возможно, "Триада" каким-то
образом проникла на судно, с ним расправилась. Первое было фактом, второе --
версией. Факт родил версию, а она, не прожив и нескольких минут, умерла.
Точнее, утонула вместе с "Тумасиком". И попробуй теперь вытащить со дна хотя
бы кончик... "
Размышления инспектора прервал появившийся в дверях Аланг.
— Патрик, добрый день, — весело сказал он с порога. — Вы считаете,
что два дня не появляться в кабинете шефа — в порядке вещей?
— Здравствуйте, Теон, — смущенно ответил Патрик, — извините, но мне
не с чем было идти к вам. Единственная новость — телеграмма из Бангкока. Ее
мне только что принесли. С Ко Ином — ничего нового. С "репортером" он не
встречался. Проверка землекопов тоже пока ничего не дала.
Аланг вошел в кабинет, бросил свой атташе-кейс на кресло и, засунув
руки в карманы, остановился перед инспектором.
— Могли бы для приличия зайти справиться о здоровье начальника. Многие
считают это немаловажным для своей карье-- ры. Вы не боитесь попасть в
немилость?
Патрик отрицательно покрутил головой.
— Ну и правильно. Что нового сообщает Бангкок?
— Пограничники опознали Лима.
— Хм, значит, он все-таки попал на Блаканг-Мати с "Тумасика". А что со
вторым?
— Ничего.
— Ну, и что вы собираетесь сейчас делать? — полюбопытствовал Аланг.
— Хочу посидеть подумать. Что-то не сходится в этом треугольнике:
"Тумасик" — Лим — Блаканг-Мати. Непонятно, как Лим очутился на острове, в
ста милях от катастрофы.
— Вряд ли что-нибудь высидите. — Аланг снова взял свой атташе-кейс.
— Маловато информации. Не нужно понапрасну ломать себе голову. Тем более в
субботу.
— Действительно, сегодня суббота, — удивился Патрик.
— Поздравляю с открытием, — усмехнулся Аланг. — Надеюсь, вы не
забыли, что приглашены к нам на ужин? Патрик поднял на Аланга виноватый
взгляд.
— Забыл, — откровенно признался он.
— Ну, знаете ли, вашему легкомыслию нет предела! Во-первых, вас
приглашает к себе домой не кто-нибудь, а начальник. Понимаете? На-чальник.
Во-вторых, моя жена принимает столь живое участие в вашей судьбе, а вы... Я
просто не нахожу слов.
— А при чем здесь госпожа Лау? — Патрик непонимающе уставился на
шефа.
— Я догадываюсь, что сегодня вы увидите очередную кандидатуру в
спутницы жизни, — невинным тоном сообщил Аланг.
— А-а, вот вы о чем, — улыбнулся Ло. — Я ведь постоянно твержу
госпоже Лау, что не собираюсь жениться. Но она не принимает мои слова
всерьез.
— Патрик, будьте к ней снисходительны. У Лау никогда не было своих
детей, и она привязалась к вам, почти как к сыну.
Аланг хотел добавить, что и сам питает слабость к своему подчиненному,
но удержался. "Становлюсь сентиментальным, — отметил он про себя. --
Значит, старею".
— Так вы едете со мной или остаетесь?
— Еду.
— Вот и хорошо. Подумаем над вашей загадкой вместе, пока не приедет...
пока не приедут гости.
Инспектор снова улыбнулся и спрятал бумаги в сейф.
Аланг жил в большом шестнаддатиэтажном доме на окраине Сингапура. Он
приобрел здесь трехкомнатную квартиру в рассрочку у частной строительной
компании в надежде избежать шума и суеты центра. Аланг стремился проводить в
тишине свободное время, которого у него оставалось не так уж много. Но
власти задумали решить проблему перенаселения китайских кварталов города при
помощи бульдозеров, а сметливые бизнесмены наплодили на окраинах десятки
уныло-однообразных коробок для новых поселенцев. Аланг и его соседи
оказались в пожизненном окружении различных клерков, приказчиков, мелких
лавочников и их постоянно увеличивающегося потомства. Орды сопливых, чумазых
и нерасчесанных шалопаев с воем и гиканьем носились по всей округе, вызывая
бессильный гнев обитателей "приличного" дома. Целыми днями слышались
противный скрип колес передвижных харчевен и гортанные выкрики продавцов
китайского супа. Новые постройки с общими коридорами-балконами шокировали
старожилов разноцветным бельем, которое хозяйки сушили на длинных бамбуковых
шестах, торчавших прямо из окон.
Когда Аланг возвращался домой, у него портилось настроение. Он уже
давно подумывал о том, чтобы продать свою квартиру и осесть где-нибудь в
более тихом месте. Но покупателей не находилось. Людей его круга не
привлекал столь буйный квартал.
— У меня складывается впечатление, что китайцы не мыслят своей жизни
без этих идиотских бамбуковых шестов, — ворчливо заметил Аланг своему
спутнику, разгребая руками очередную ватагу чумазых китайчонков, выросшую
неизвестно откуда на их пути, — как будто нельзя найти другого способа
сушить свои тряпки. Скажите, Патрик, из вашего окна тоже торчит это дивное
украшение?
— А вы еще не приобрели себе кровать с набалдашниками? — парировал
инспектор, мгновенно вспомнив, что во многих малайских семьях традиционно
ценится уставленная ненужными украшениями большая деревянная кровать с
пологом на четырех столбиках, на которой обычно не спят, а приобретают ее
лишь для показа гостям.
Аланг покосился в сторону своего подчиненного.
— Нет, Патрик, вы просто невыносимы.
Лифт доставил их на десятый этаж, и Аланг остановился у дверей своей
квартиры, отыскивая в общей увесистой связке нужный ключ.
В прихожую вышла жена Аланга — полная женщина лет пятидесяти. Она была
одета в прямую темно-красную юбку по щиколотки — саронг и желтую баджу
кебая — плотно прилегающую, открытую спереди блузу без воротника,
застегнутую на несколько красных пластмассовых брошей.
— Патрик, я так рада вас видеть! — воскликнула она. — Вы не заходили
к нам целую вечность! Ну что же вы стоите у порога? Проходите, проходите же.
Здравствуйте! Вы прекрасно выглядите. Ничего не скажешь, молодость!
— Добрый вечер, госпожа Лау, — едва успел заполнить секундную паузу
Ло, складывая по-малайски руки перед грудью.
Но женщина уже его не слушала. Она обрушила поток слов на мужа.
— Теон, как тебе не стыдно? Ты вечно загружаешь Патрика по горло
работой! Нельзя же так, в самом деле! Все равно вам не переловить этих
бандитов! А Патрику пора подумать о том, как устроить личную жизнь. Ему же
не восемнадцать лет!
— Почему же? — поинтересовался Ло.
— Что — "почему"? — не поняла госпожа Лау.
— Почему вы считаете, что мы не сможем справиться с тайными
обществами?
Госпожа Лау иронически усмехнулась.
— А сами вы не понимаете? Если этого не смогли сделать ваши
предшественники, то почему вы считаете, что окажетесь удачливее их? Ваши
тайные общества пустили такие корни, что вам в жизни до них не добраться. Да
и потом, у них денег больше, чем у вас.
— Теон, возьмите госпожу Лау к себе в консультантки. Кажется, с ней у
вас дела пойдут быстрее. Во всяком случае, от ненужных шагов она нас
убережет.
— Лау, с каких это пор ты стала интересоваться такими вещами? --
удивленно поднял брови Аланг.
— Я и сейчас ими не интересуюсь. Просто это общеизвестно: вы за слово
платите доллар, а они за молчание — пятьдесят. Я предпочла бы пятьдесят.
— Послушай, Лау, что ты говоришь! — всерьез рассердился Аланг. --
Откуда ты все это взяла?
— Из газет, — невозмутимо ответила женщина. — Они только и делают,
что пишут об этом ужасном могильнике и о том, что полиция бессильна что-либо
сделать. Послушай, Теон, может быть, ты пригласишь Патрика в гостиную!
Прихожая — это не приемная твоего кабинета, где люди могут дожидаться
аудиенции часами!
— Тебе не кажется, что сегодня ты настроена слишком агрессивно? Опять
подорожали продукты?
— С чего ты взял?
— Мы все-таки женаты не первый год. Я давно привык чувствовать себя
виноватым, когда цены растут...
— Ну, это тебя ожидает буквально завтра.
— Тогда почему ты нападаешь на меня сегодня?
— Я? Тебе показалось. Со своими гангстерами ты скоро будешь страдать
манией преследования.
Госпожа Лау снова повернулась к инспектору.
— Проходите в гостиную, Патрик. Вы знаете, я приготовила блюдо,
которое называется "плавающий лотос". Не знаю, удалось ли оно... Но уверена,
что вы не только никогда не пробовали его, но даже не знаете, что это такое.
— Не знаю, — смеясь ответил Патрик. — А что это такое?
— Вот этого я вам не скажу. Попробуйте потом догадаться. Извините, мне
еще нужно сделать кое-что. Теон, развлеки гостя.
С этими словами женщина скрылась в дверях кухни.
— Ну, как прикажете вас развлекать... гость? — полюбопытствовал
Аланг.
— Ума не приложу, — сочувственно произнес Патрик. — Если только
хорошая сигарета... Или вы не разрешаете курить в вашей квартире даже
гостям?
— Гостям, — Аланг сделал на этом слове ударение, — разрешаю. Но,
аллах свидетель, Патрик, как вы однообразны! Скажу Лау, чтобы она больше вас
не приглашала. Отправляйтесь в мой кабинет. Он надежно изолирован от
спальни. Я, знаете ли, очень не люблю вставать по утрам с головной болью.
Надеюсь, вас не будет шокировать мое появление в домашней одежде?
— Ни в коей мере.
— В таком случае через несколько минут я — к вашим услугам.
Патрик прошел в небольшую комнату, которая называлась кабинетом только
потому, что здесь стоял секретер: Аланг работал исключительно в офисе.
Усевшись на диван, он достал сигареты, щелкнул зажигалкой. По комнате
поплыло серовато-синее облачко дыма. Появился Аланг в темно-сером саронге и
голубой клетчатой рубашке без воротника. Он подошел к окну и включил
кондиционер. Потом уселся в кресло напротив инспектора.
— Интересно, что это еще за "плавающий лотос"? — спросил он. — Лау
всегда что-нибудь выдумает. Но запах весьма аппетитный.
— "Плавающий лотос" — это нарезанные кусочками крабы и цыплята в
соусе из каштанов и с бульоном из молодых побегов бамбука, — невинным
голосом сообщил инспектор.
Аланг посмотрел на своего подчиненного с нескрываемым восхищением.
— Патрик, в вас пропадает талант актера.
— Почему бы не сделать человеку приятное?
— Но откуда вам известны такие кулинарные подробности?
— Это китайское блюдо. А я как-никак китаец. К тому же я вынужден
готовить себе сам.
— Но не такие деликатесы...
— == Вы полагаете? А когда ко мне приходят в гости красивые женщины --
прикажете их кормить консервами?
— И много красивых женщин к вам ходит? — поинтересовался Аланг,
прищурившись.
— Увы, не очень. Одна из моих черт — относительное постоянство. К
тому же мне жалко их бросать. И я жду, когда это сделают они.
— Долго приходится ждать?
— Не меньше года, — со вздохом отозвался Патрик. Они помолчали.
— Так вы успели что-нибудь сообразить насчет Лима? — спросил Аланг.
— Вы что-то упорно молчали в машине.
— Да.
— И к какому же выводу вы пришли?
— Мне совершенно непонятно, с какой целью люди из
"Триады" побывали на "Тумасике".
— Прекрасное начало, — усмехнулся Аланг.
— Сначала я предположил, что "Триада" хотела просто расправиться с
главарем конкурентной организации. Но если они знали, что Лим находится на
"Тумасике", то наверняка следили за ним еще в Бангкоке. Почему они в таком
случае не пристукнули его там? Или здесь, после его возвращения? Стоило ли
из-за одного Лима появляться на судне? И зачем они притащили его на остров?
— Но почему вы считаете, что они следили за Лимом? Давайте предположим
другое: "Триада" совершает очередное нападение на первое попавшееся судно в
открытом море. На борту случайно оказывается Лим, к которому она, по
известным причинам, особых симпатий не питает...
— В том-то все и дело, что нападения не было, — перебил шефа Ло. --
На судне все осталось цело. Они ничего не тронули. На "Тумасике", вероятно,
столкнулись интересы "Триады" и "Черного лотоса". Но нападения...
— А откуда вам это все известно?
— Я сегодня звонил в береговую полицию. Они по-прежнему считают, что
судно затонуло, попав на рифы.
— Вот как? Любопытно.
— Они ничего не тронули, и это странно. Непохоже на "Триаду". Она
своего не упустит.
— Да, на море они обычно действуют нагло, — согласился Аланг. — Да и
только ли на море? Непонятно, почему они поскромничали на этот раз? А может
быть, они пронюхали, что Лим вез какую-нибудь крупную контрабанду, и решили
перехватить ее поближе к Сингапуру? Отправили нескольких человек под видом
пассажиров, а те ночью прихватили Лима, его груз и смотались на корабельной
шлюпке. А где-нибудь неподалеку их могли ждать катера.
— Определенная логика есть, — согласился Ло, — но, по-моему, они не
склонны так все усложнять. Нападение — самый простой и верный путь. Не
такие они люди, чтобы стесняться. Хотя береговую полицию я запрошу --
осталась ли на месте корабельная шлюпка.
— В береговую полицию вам стоит сходить самому, — сказал Аланг. --
Нужно покопаться в документах, поговорить с людьми, которые осматривали
судно. Может быть, поначалу они на что-то не обратили внимание... Но с этой
стороны мы вряд ли подберемся к "Триаде". Судно затонуло, и ищи теперь
свидетелей. Второй труп, Ко Ин, "репортер", побывавший ночью на
Блаканг-Мати, — вот путь, по которому нужно двигаться.
В прихожей раздался звонок, Аланг поднялся.
— Быстро в гостиную. А то Лау будет дуться на меня целый вечер.
Кстати, дочь наших знакомых — очаровательное создание...
— Вы, кажется, начинаете проникаться идеей вашей супруги? — с иронией
покосился на шефа Ло.
— Нет, я просто констатирую факт. Могу добавить, что Джун прекрасно
играет в бридж.
— Что же вы раньше молчали, Теон! — всплеснул руками Патрик. — Это в
корне меняет дело.
Оба захохотали.
Когда они вышли в гостиную, там уже находилась пожилая чета и — Патрик
про себя отметил, что Аланг был действительно прав, — "очаровательное
создание", которое похлопало своими пушистыми ресницами и устремило на
Патрика взор, полный непосредственного любопытства.
— Впервые вижу так близко живого детектива, — кокетливо ответила
девушка на приветствие Ло.
Патрик собирался было парировать насмешку, но вмешался Аланг.
— А как же я, Джун, дорогая? — шутливо-обиженным тоном произнес он,
— Разве я не само воплощение всех лучших качеств супермена-сыщика из
американских боевиков? Разве тебя не пугает мой острый, проницательный
взгляд и не восхищает моя атлетическая фигура?
При этом Аланг прищурил глаза и комично поиграл своим тщедушным телом.
Все рассмеялись, а Джун громче всех, и гостиная словно наполнилась
мелодичным звоном рождественских колокольчиков.
— Ну, конечно же, дядя Теон, — произнесла девушка сквозь смех, — сам
Джеймс Бонд проиграл бы по всем пунктам, встань он рядом с вами. Но для меня
вы — только добрый дядя Теон. А детектив — это нечто сумрачное,
неразговорчивое, неостроумное...
Джун покосилась на Патрика.
— Ограниченное, — подсказал он.
— Не совсем, — возразила Джун.
— Благодарю за комплимент, — галантно раскланялся Ло.
— Не стоит. Люблю говорить людям приятные вещи.
— Да, это сразу чувствуется, — усмехнулся Ло.
— Джун! — укоризненно воскликнула ее мать.
— А что я особенного сказала? — удивилась Джун. — Ты боишься, что
мистер Ло обидится и раздумает на мне жениться?
— О, Джун! Что ты говоришь? Как только у тебя поворачивается язык!
— А разве вы решили познакомить нас не для этого? Джун снова
повернулась к Патрику.
— Что вам было сказано относительно сегодняшнего вечера?
— Что сегодня должна состояться наша помолвка, — невозмутимо
откликнулся Патрик.
— Аллах! — воскликнула госпожа Лау, хватаясь за голову. — Что они
говорят!
Она поспешно ретировалась на кухню, а за ней и мать Джун, увлекая за
руку своего супруга.
— Послушайте, как вам не стыдно? — принялся укорять Джун и Патрика
Аланг. — Вы испортили весь сегодняшний вечер.
— Ничего подобного, дядя Теон, — весело отозвалась Джун. — Вечер
пройдет прекрасно, я вас уверяю. Правда, мистер инспектор?
— Не знаю, не знаю. Боюсь, что вытащить ваших родителей и госпожу Лау
из кухни вы сможете лишь в том случае, если назовете точную дату нашей
свадьбы. Они-то наверняка уверены, что я смертельно обижен и что вся их
затея провалилась.
Аланг махнул рукой и вышел из гостиной.
Джун виновато посмотрела на Патрика.
— Вы, пожалуйста, извините... Я-то думала, что это шутка. Вернее, я
знала, что мать... Я не придавала этому значения...
— О, нет, — сказал Патрик, — детектив — это нечто неостроумное, а
потому шуток не понимает. Я иду на кухню, сообщаю, что вы принесли мне свои
извинения, что я их принял и что помолвку можно начинать.
Ло сделал движение по направлению к двери.
— Патрик, я прошу вас, — остановила его Джун, — моя мать воспримет
все серьезно.
— Так я не шучу, — засмеялся Ло, — я согласен на вас жениться.
— А я не собираюсь выходить за вас замуж, — сердито отрезала Джун.
— Честно говоря, я уже передумал, — вздохнул Патрик. — Жена без
чувства юмора при неостроумном муже — что может быть тоскливее. Но я
полагаю, что наша несостоявшаяся помолвка — не повод для того, чтобы
отказываться от "плавающего лотоса". Я чертовски проголодался, пока пытался
устроить свою личную жизнь. А вы?
— Я тоже.
— В таком случае отправляйтесь на кухню и скажите им, что вам удалось
кое-как замять назревавший расовый конфликт, что вы будете вести себя
примерно и что вообще прекратите всяческие выпады против всех ваших будущих
женихов. Идите быстрей, а то "плавающий лотос" совсем остынет. А это, имейте
в виду, мое самое любимое блюдо.
— Почему я должна иметь это в виду?
— Потому что... Потому что помолвка еще может состояться. Не сегодня
— так в следующий раз. Ну, идите на кухню. А я пошел звать Аланга.
Ло взял со стола список мужчин, умерших от цирроза печени в этом
месяце. Данные поступили из всех государственных клиник, где имелись
терапевтические отделения, и из четырех частных больниц. Вооружившись
карандашом, Патрик начал отмечать в списке тех, кто подходил по возрасту.
Таких оказалось пятеро. Ло вытащил из сейфа фотографию трупа, взял газету за
четырнадцатое января, переписал в свой блокнот адреса клиник, где лечились
эти пятеро, и вышел из кабинета.
В машине Патрик назвал шоферу первый из адресов. "Плимут" плавно
тронулся с места.
Покрутившись немного на узких улочках центральной части города, шофер
свернул на широкую и прямую как стрела Букит-Тимах-роуд и прибавил газу. Ло
решил немного отвлечься от мыслей и стал бездумно глазеть в окно.
У одного из перекрестков машина уперлась в красный свет. К ней уже
подбежал мальчонка лет двенадцати с пачкой свежих газет.
— Господин, купите газету! — затараторил он. — Новые подробности о
"саде смерти"! Рассказ рыбака, который видел преступников.
— Везет же людям, — позавидовал Патрик.
Он протянул мальчику несколько мелких монет и взял газету. Заметка была
небольшой. Заголовок явно превосходил ее по размерам. Какой-то старик-рыбак
рассказал корреспонденту "Берита хариан", что несколько дней назад видел на
берегу четырех человек, показавшихся ему подозрительными. Они якобы
погрузили на моторный сампан большой сверток и направились в сторону
Блаканг-Мати. Часа через два он снова видел этих людей на берегу, но уже без
свертка. Автор заметки назвал все предыдущие версии собратьев по перу
"идиотским бредом" и без излишней скромности объявил, что он почти докопался
до тайны "сада смерти". Свой короткий опус журналист увенчал
туманно-многозначительной фразой, суть которой сводилась к тому, что в
полиции сидят одни кретины и что, если бы они были столь же расторопны, как
он, преступники уже давно оказались бы за решеткой.
Мысленно обругав газетчика самовлюбленным болваном, Ло снова пробежал
заметку глазами. Пожалуй, старик действительно что-то видел. Но кто-то из
них явно напутал — то ли он, то ли этот не в меру шустрый репортер. Судя по
рассказу полицейского, которого усыпили на острове, преступники могли что-то
увезти с Блаканг-Мати, а не наоборот. Не исключено, что это и была партия
крупной контрабанды, которую, по предположению Аланга, "Триада" перехватила
у Лима.
— Приехали, инспектор, — отвлек Патрика от размышлений шофер.
В госпитале Ло быстро нашел нужный ему кабинет и постучался.
— Входите, — раздался голос.
Патрик открыл дверь. За столом сидел мужчина средних лет и что-то
писал. Не поднимая головы, он указал рукой на кресло для пациентов.
— Я из полиции, доктор, — сказал Патрик.
— И... чем я могу быть вам полезен?
— Если не ошибаюсь, вы специалист по внутренним болезням?
— Проще говоря, терапевт. Но какое это имеет отношение к полиции?
— Непосредственно никакого. Просто я хотел выяснить, не лечился ли у
вас этот человек.
Инспектор вытащил из кармана фотографию второго трупа и протянул
собеседнику. Тот взглянул на снимок.
— Что-то не припоминаю. Хотя лицо знакомое... Подождите, да ведь этот
снимок был опубликован в газетах несколько дней тому назад! Блаканг-Мати,
да?
Ло кивнул.
— Почему он должен был у меня лечиться? Чем он болел?
— Цирроз печени. Он умер десять дней назад в возрасте около пятидесяти
лет. Я не утверждаю, что он должен был лечиться у вас. Просто я хотел бы это
выяснить.
— Постойте, постойте... У меня был один пациент, страдающий циррозом
печени, примерно такого возраста, — сказал врач, внимательно рассматривая
фотографию, — и умер он совсем недавно. Ну да, конечно, это он! Как это я
сразу не узнал? Мне и в газете его лицо показалось знакомым, но я не придал
этому значения. Думал — ошибся. Позвольте, но как он мог оказаться на этом
ужасном острове? Газеты писали, что это жертва преступников... Чепуха
какая-то. Никакая он не жертва, он умер сам. Или... я его путаю с кем-нибудь
другим?
Врач вопросительно посмотрел на инспектора, потом снова на фотографию.
— Да нет же, это он. Черты лица несколько изменились, поэтому он и
показался мне незнакомым. Он снова поднял голову.
— Я... не понимаю...
— Я — пока тоже, — отозвался Ло.
— Вы хотите получить об этом человеке какие-нибудь сведения?
— А вы можете сказать что-то? Врач замялся.
— Пожалуй, нет. Он был у меня на приеме два или три раза. Уже при
первом осмотре исход болезни не вызывал сомнений.
— Может быть, он что-то рассказывал о себе? Больные ведь любят
делиться с врачами подробностями из своей личной жизни.
Врач задумался на несколько секунд.
— Нет, он был молчун. Мне с трудом удавалось вытягивать из него
сведения о болезни. С ним приходила какая-то женщина. Наверное, экономка.
— А почему вы решили, что экономка? Почему не жена?
— Видите ли, между ними существовала какая-то разница во внешнем виде.
Он был одет весьма прилично, носил на руке дорогой перстень. А на ней была
одежда попроще. Ведь обычно супруги одеваются одинаково. Поэтому у меня и
мелькнула мысль, что это не жена.
— Где я смогу узнать его адрес? — спросил Патрик, поднимаясь.
— Картотека на первом этаже.
— Благодарю вас, доктор. Надеюсь, что разговор останется между нами.
До свидания.
— Конечно, конечно, — ответил тот, вставая со стула. — Всего
х
...Закладка в соц.сетях
