Жанр: Детская
Ай-ай и я
...ды, это чудовищно.
- Мы подумали, не основать ли лагерь в какой-нибудь деревне у той
мощеной дороги,- сказал я.- Так, по крайней мере, легче будет ездить в город
за провиантом.
- Прекрасно,- согласился Ролан.- Лучше не придумаешь.
- Да вот беда - у телевизионной группы слишком мало времени,- продолжал
я.- Нам нужно добыть ай-ай, пока им не настало время ехать.
- Нет проблем,- мягко сказал Ролан.- У меня один уже есть.
- Как?! - вскрикнул я и неосторожно дернулся. Стул опрокинулся, увлекая
меня за собой, и я оказался на земле вверх ногами.
- Джерри, будь поосторожнее и побереги бедра,- проговорил Ролан,
помогая мне подняться. Он произнес это с еще большим придыханием, чем
обычно.
- Так у тебя действительно есть ай-ай? - переспросил я. Я был так
потрясен, что позабыл о боли в бедрах.
- Да, да, есть. Вы можете взять его для съемок, но потом попрошу
вернуть: я хочу выпустить его на остров к тому, которого уже там поселил.
Я передал новость телевизионщикам, и не нужно говорить, как это их
обрадовало. Представьте, что было бы, если бы нам не удалось поймать ай-ай!
Тащиться в такую даль и возвратиться ни с чем! Тут дело даже не столько в
огромных деньгах, выброшенных на ветер. Как было бы досадно, если бы так и
не удалось снять фильм об этом редчайшем и необычнейшем существе на земле!
- Так поедем скорей! - выпалил я.- Так хочется на него посмотреть!
- Предупреждаю, он вовсе не ручной,- сказал Ролан.- Тот, прежний, был
куда послушнее.
- Да хоть бы и людоед! Не важно, лишь бы снять фильм.
- Сказать по совести, я не запасся страховым полисом на случай встречи
с ай-ай-людоедом,- подумав, заявил Фрэнк.
- Так-то оно так,- возразил я.- Ну, а у него, по-твоему, есть страховка
на случай встречи с человеком?
- Я не трус,- сказал Фрэнк.- Просто я пообещал своей новой жене
вернуться домой как огурчик. А если оно поотгрызает мне руки-ноги, что
тогда?
- А ничего! Пусть поотгрызает тебе руки, ноги и... кое-что еще, но
фильм должен быть! - изрек Боб Эванс, которого Фрэнк по одним только ему
ведомым соображениям нарек Капитаном Бобом - видимо, чтобы польстить его
проворной, энергичной натуре.
- Давайте не будем об интимной жизни Фрэнка. Лучше отправимся в город и
посмотрим на зверя,- сказал я.
- А зверь попался крупный,- заметил Ролан.
- Вот и прекрасно,- продолжал я.- Значит, не ускользнет даже от такого
оператора, что нам достался.
Тим обиженно взглянул на меня.
- Бросьте трепаться! Болтушки! - сказала Ли.- В путь!
Мы забрались в пирогу и отправились на тот берег.
¶Глава седьмая. ВЕРИТИ ВЕЧЕРНИЙ§
Недалеко от отельчика на главной улице расположилась дощатая постройка.
В ней разместилась контора заповедника "Человек и биосфера". Здесь, под
крышей, в тени и прохладе, стояла коробка, откуда высовывались усы. Там
находилась самая крупная самка ай-ай, которую мне когда-либо доводилось
видеть. Она смотрела на нас мягким любопытным взором, словно любимая
хозяйская кошка, сидящая на подоконнике. Можно было подумать, что она и
родилась в неволе.
- По-моему, она старая,- сказал Ролан.- Если не старая, то уж в зрелом
возрасте точно.
- Ну, для фильма это не имеет значения,- заявил я.- Спасибо, Ролан, мы
перед тобой в неоплатном долгу.
- Нет проблем,- ответил тот.
- Как мы назовем ее? - спросила Ли.
- Верити! - твердо сказал я.
- Почему Верити? - заинтересовался Джон.
- А почему бы нет? Старинное красивое викторианское имя. И потом, Фрэнк
снискал себе славу своими "правдивыми фильмами".
- Хм,- пробурчал Фрэнк.- Надеюсь, вы не имеете в виду эпизод, когда я
пытался усадить Джина Отри на лошадь?
- Ничего, пусть называется Верити,- настоял я.
Быть посему - и мы сохранили за животным новое имя, даже когда открыли,
что это самец.
Теперь, когда у нас на вооружении был Профессор Нет Проблем, мы могли
приступать к более активным действиям. Как и всегда на Мадагаскаре, первое,
с чего мы начали,- нанесли визит президенту округа Мананара. Он оказался
милым и спокойным малым, однако под маской свойственного мальгашам
добродушия с трудом скрывалось его отношение к нам как к неисправимым
чудакам, сбежавшим неизвестно из какого сумасшедшего дома. Но поскольку мы
выглядели скорее блаженными, чем буйными, президент выразил свое восхищение
тем, что мы будем работать на подвластной ему территории, и радушно
приветствовал нас.
Оказав своим визитом честь главе местной администрации, мы двинулись по
мощеной "дороге предков" и доехали до деревни Антанамбаобе, где Ли приметила
место для базового лагеря. Понятно, вдоль дороги не осталось и намека на
настоящий лес, зато можно было попытаться порадоваться плодам человеческой
деятельности. Вот уголки буйной растительности, над которыми распростерли
свои веера пальмы равенала; вот небольшие поля риса в овражках, куда эрозией
нанесло немного плодородной грязи; они были похожи на пятна
изумрудно-зеленой акварели из детского набора красок. Деревенские дома
утопали в ухоженных садах, где росли личи с ярко-оранжевыми плодами и
гвоздичные деревья столь аккуратных удлиненных яйцеобразных форм, что их
можно было принять за чудо искусства стрижки деревьев.
Подвигаясь вперед, мы вдыхали самые разнообразные ароматы листьев, на
которых играло солнце, чудесный запах земли и прелой листвы, напоминавший
запах сливового пирога. Но вот въехали в деревню - и были очарованы
ароматами кофе, гвоздики, ванили, разложенных для просушки на тростниковых
подстилках. Высыхая на солнце, они наполняли воздух волшебными благовониями.
Антанамбаобе оказалась большой деревней в несколько тысяч душ; а с
первого взгляда не подумаешь - домики так разбросаны среди кокосовых и
гвоздичных плантаций, что, если бы не череда домов вдоль дороги, можно и не
узнать о таком скоплении населения. Здесь мы встретились с уполномоченным
провинции. Назначенные правительством чиновники, зачастую не из числа
исконных жителей, обычно (как мы скоро в этом убедились) находятся в
натянутых отношениях с местным населением. А как же иначе: назначенные
правительством, да к тому же не местные - целых два черных клейма!
"Уполномоченного" звали Жером. Его улыбка заставляла непроизвольно
хвататься за карман, чтобы убедиться, цел ли бумажник. Очевидно, Жером был
польщен, что мы выбрали для своей работы подвластную ему деревню, а на наши
перегруженные машины он смотрел восторженно, даже с восхищением.
Он широко улыбнулся, обнажив множество разрушенных, как у большинства
мальгашей, зубов. Любой дантист, который заглянет в этот благословенный
уголок, или навсегда потеряет покой и сон, потому что столько гниющих клыков
он не увидит даже в самом страшном кошмаре, или же решит обосноваться здесь
и сколотить состояние. По сравнению с крепкими, белыми зубами африканцев,
блестящими как надгробия из итальянского мрамора, во рту у мальгашей обычно
сталактиты и сталагмиты всех оттенков черного, желтого и зеленого, способные
вызвать шок. Впрочем, у Жерома среди останков выкрошившихся передних зубов,
словно солнце меж несущихся по небу грозовых облачков, сиял аккуратно
вставленный золотой зуб. Правда, автор сего блестящего украшения был или
дилетант, или так волновался за порученное ему ответственное дело, что в
итоге коронка зуба оказалась ненавязчиво нависающей над нижней губой Жерома.
Хотя в лицо мы называли его "месье Жером" (похоже, его самого удивляла
такая почтительность), за глаза он именовался не иначе как Гнилозубом. Мы
сказали ему, что не собираемся вмешиваться в жизнь деревни - просто разобьем
лагерь на песчаном пляже вниз по реке, а все, что нам надо,- немного тени
для себя и тех живых существ, что мы надеялись отловить. Ну а все
необходимое для самообеспечения у нас есть. Расставшись с месье Жеромом,
наша команда отправилась осматривать окрестности.
Тут произошло радостное событие: пока мы обсуждали все "за" и "против",
из кустов выползла большая блестящая змея и медленно и соблазнительно, точно
танцовщица с острова Бали, проскользила как раз через тот участок, где мы
собирались стать лагерем. Кью поймал ее, и мы ощутили в своих ладонях тепло
длинного, мягкого как шелк тела зеленой и коричневой с золотым отливом
раскраски, текшего меж пальцев словно вода. Мы отпустили ее, пожелав всего
самого доброго. Не будучи людьми суеверными, мы все же восприняли это как
доброе предзнаменование.
Местность и в самом деле радовала глаз. Широкая река медленно несла
свои бурые воды среди скал и песчаных дюн. С первого взгляда могло
показаться, что на противоположном берегу сохранился девственный лес, но это
впечатление создавали лишь несколько каким-то чудом уцелевших больших старых
деревьев. Вокруг их массивных стволов бурно расцвела молодая поросль футов
двадцать высотой, а из нее выстреливали группы кокосовых пальм и неизменных
пальм равенала.
Мы осторожно ступили на песок и расчертили площадку под будущий лагерь.
Вот здесь у нас будет столовая-гостиная, а вот тут построим помещение для
животных... Тем временем Гнилозуба окружила толпа сельчан. Все лезли с
советами, как делать то, как делать это. И бедняга окончательно вышел из
себя - ведь если все будут приставать с советами, того и гляди, забудут, кто
здесь начальник. По мере того как он выходил из терпения, все ярче сиял на
солнце его золотой зуб, словно кинжал. Еще бы, ведь событие могло оказаться
судьбоносным в жизни деревни! Когда еще такое случится, чтобы в деревне
Антанамбаобе остановилось сразу девять вазаха, да еще на четырех машинах,
напичканных несметными сокровищами! Тем более все знают, какие простаки эти
вазаха,- стоит их хорошенько потрясти, как денежки посыплются, БУДТО листья
с дерева! Тут местные жители хором принялись заверять нас, что бамбук для
опор и пальмовые листья для крыш будут заготовлены уже к утру, а постройка
начнется сию же минуту. Я сказал, что надо бы понаблюдать за началом работы
и убедиться, что вместо заказанного прямоугольного сооружения нам с
энтузиазмом не построят треугольного. Такое случается не только в тропиках,
но и в матушке-Европе: я сам убедился в этом. У меня были друзья, которые
строили дом в Греции и все доверили вкусу и опыту строителя. Когда же
вернулись, то с ужасом обнаружили, что фасад выходит не туда, куда они
заказывали. Строитель пытался оправдываться тем, что зимой в этом
направлении дуют ветры, но мои друзья-то не собирались жить там зимой; тогда
строитель упал духом и разразился слезами, и моим друзьям стоило немалых
усилий его утешить. Наученный горьким опытом, я не хотел повторения того же
в Антанамбаобе.
Я также расспросил о местных перемещениях стад зебу, потому что выйти
рано поутру из палатки и увязнуть в коровьей лепешке никак не входило в мои
планы. Разузнав обо всем, мы решили отправиться в путь, предварительно
повторив все наши инструкции от начала до конца. Жером слушал с большим
вниманием, кивал в знак согласия и в то же время самозабвенно ковырял в носу
- вероятно, чтобы внимательнее слушать. Наконец нам настало время двигаться,
и он соизволил прекратить развернутые археологические изыскания у себя в
носу и вынуть оттуда палец. Пожелав с сияющей улыбкой доброго пути, он пожал
всем руки. Я заметил, что был не единственным членом экспедиции, кто после
такого прощания тщательно вытер руки о штаны.
Когда мы выехали, небо было еще чистым - бледным, мягко-голубого цвета.
Но неожиданно налетели полчища грозных темно-серых туч, похожих на кочаны
цветной капусты. Они заслонили солнце, словно задули свечу; их набухшие
сосцы готовы были пролиться дождем. Тот, кто не был в тропиках, не может и
вообразить ту внезапность и ярость, с которой обрушивается на путника
тропический ливень. Когда мы добрались до отельчика, из-за грохога ливня по
крыше и по кронам пальм было невозможно разговаривать. Я видел, как от дождя
укрылась под листом красивая, алая с черным, бабочка; когда же ливень достиг
такой силы, что лист начал сгибаться и качаться, она сделала неразумную
попытку вылететь и поискать более надежное убежище и тут же была прибита
струями ливня к земле. Прежде чем я смог спасти ее, капли дождя вмазали ее в
почву. Когда такие капли бьют по голове и лицу, это довольно ощутимо. Шум
воды, стекающей с пальмовых листьев, напоминал шум гигантского водопада.
Дорога в считанные секунды превратилась в полосу жидкой грязи, изменив
окраску с цвета розовой карамели на почти алый; с крыши из рифленого железа
сыпались капли размером с алмазы в двадцать девять карат, но гораздо
красивее. Температура упала до десяти градусов Цельсия. Вдруг неожиданно
облака милостиво очистили небо, солнце застенчиво выглянуло, и от каждого
предмета повалил пар, как из чайника.
Этим вечером Ли накормила Верити согласно разработанной нами необычной
диете. Во-первых, в меню были включены личинки жуков длиной в три дюйма и
весом почти в унцию каждая. Они были чем-то похожи на дородных пожилых леди
в ночных халатах из бледного шелка и, вероятно, могли бы превратиться в
больших жуков, подобных тем, что нам доводилось видеть,- каждый размером со
спичечную коробку, с коричневым и черным отливом, будто отлакированный, и с
огромным, как у носорога, рогом на голове. Впрочем, Верити оказался начисто
лишенным воображения и набросился на угощение с таким энтузиазмом, с каким
ребенок накидывается на стаканчик мороженого. Излюбленным блюдом Верити были
также хлебные шарики, намазанные сырым яйцом и медом. Кроме того, чтобы у
него не слишком-то росли зубы, мы давали ему палки сахарного тростника, а
иногда и кокос. Словом, на этой диете наш питомец жил как у Христа за
пазухой и в несколько дней приучился брать пищу из рук Ли.
Когда мы вернулись с места будущего лагеря, Жулиан сказал, что хочет
выйти на ночную охоту, чтобы своими глазами убедиться, стоит ли возлагать
такие надежды на район вокруг Антанамбаобе. Мы отпустили его, уповая, что
поутру он расскажет о самом крупном из известных науке скоплений ай-ай как
раз в том месте, где мы заложили лагерь; правда, были некоторые сомнения.
Штука в том, что ай-ай как цыгане: нынче здесь, а завтра там. Найдут
подходящую ферму, устроят набег и, насытившись, соорудят гнездо для спанья.
Гнезда же представляют собой объемистые сооружения из листьев и ползучих
растений с мягкой подстилкой внутри. В таких "коттеджах" они днем спят, а
ночью, словно пираты, отправляются на поиски другой фермы для разграбления.
Таким образом, добыть ай-ай можно, только застигнув его в гнезде в дневное
время. На нашу беду, сходные по внешнему виду и размерам гнезда строили
местные крысы, и определить, кому принадлежит гнездо, можно было, слазив на
самую верхотуру. Но взбираться на высоту пятидесяти - шестидесяти футов
(дело само по себе рискованное) только ради того, чтобы убедиться, что
гнездо принадлежит крысе,- занятие крайне раздражающее, не говоря уже о том,
что и бесполезная трата времени. Судя по всему (хотя мы и не были совершенно
уверены), ай-ай строили себе гнезда, спали там, а на следующий день строили
гнездо на новом месте. Следовательно, даже если ты с таким трудом и
добирался до гнезда, всегда был риск обнаружить его пустым. Еще одним
удручающим фактором служило то, что приехали мы, как полагали, в разгар
сезона размножения, но поскольку знания наши об ай-ай были скудны, нам было
неизвестно, остается ли самка в том же гнезде после рождения детеныша, пока
он не станет достаточно большим, чтобы следовать за нею, или же продолжает
прежний кочевой образ жизни, строя каждый день новое гнездо и таская за
собой беспомощного несмышленыша.
Приходилось жалеть о том, что мы так мало знаем об этом невероятном
животном. (А впрочем, много ли мы знаем о большинстве других Божьих
созданий?!) И все же у нас появилась надежда. Пару лет назад удалось поймать
несколько особей ай-ай (считавшихся тогда вообще последними) и перевезти их
на остров Нуси-Мангабе, где был устроен заповедник. Там для этих животных
оказался рай земной, и туда прибыла доблестная леди по имени Элеонора
Стирлинг. Она уже два года изучает живущих на этом острове ай-ай, и, когда
наконец опубликует свою докторскую диссертацию, посвященную этим животным,
мы надеемся, что большинство их секретов перестанут быть секретами.
На следующее утро возвратился беззаботный Жулиан и с радостной улыбкой
сообщил, что его миссия кончилась ничем. Хотя новость не явилась
неожиданной, она все-таки покоробила нас, и члены экспедиции в угрюмом
настроении отправились посмотреть, как идут дела на стройплощадке. Впрочем,
то, что мы там увидели, несколько придало нам бодрости. Работы на всех
заказанных объектах шли полным ходом - чудо, какое вряд ли еще где увидишь.
Гигантские стволы бамбука, каждый с блюдечко в диаметре, зеленые и желтые,
как старая слоновая кость, с черными штрихами, будто нанесенными кистью,
срезались на противоположном берегу реки и сплавлялись к месту стройки. В
связках они выглядели как огромные леденцы. Что и говорить, бамбук вообще
одно из самых удивительных и полезных творений природы. Срежьте одно только
звено, примерно в три фута длиной, удалите один конец - и вот вам прочный и
изящный сосуд: хотите - называйте кувшином, хотите - вазой. Разрежьте звено
пополам и удалите лишнее - и вот вам две отличные чаши; разрежьте в длину -
вот вам большая пепельница, а если угодно, карандашница, закладочница или
что хотите.
Мы осмотрели место, где сооружались кухня и жилые помещения. Работы
здесь начались в первую очередь, и мы пленились этим зрелищем. Сначала
лопатами выкапывались ямы для установки столбов. Вообще же лопата была
единственным применявшимся на этой стройке инструментом, если не считать
мачете. Этот последний - родня абордажной сабли, паранга, кри и ятагана, а
также старший брат опасной бритвы - в руках умелого воина или работника
становится едва ли не частью его тела, продолжением его руки. Он может легко
отрубить человеческую руку или расколоть надвое череп, а может и разрезать
надвое травинку.
Скорость и аккуратность, с которой местные жители работали этими
смертоносными орудиями, казалась невероятной. Следующим шагом за рытьем ям
являлась установка опорных столбов из бамбука, которые сначала очищались от
листьев и мелких веток. А вот за этим процессом нужен был глаз да глаз: мы
опасались, что малорослые мальгаши построят такой дом, в котором поместятся
разве что семь Белоснежкиных гномов,- ходить, постоянно стукаясь головой о
потолок, как в елизаветинском коттедже, нам совсем не хотелось. Определив
высоту конструкции, верхний конец бамбука расщепляли надвое, в виде римской
цифры пять, устанавливали в яму и засыпали, а землю хорошенько
утрамбовывали. Между тем другие рабочие тщательно сдирали прочную кору с
гигантского бамбука - из нее делалась надежная веревка для связывания
потолочных балок. Как только балки водрузили, началась заготовка пальмовых
листьев для крыши. Пальмовый лист надрезался вдоль, чтобы его можно было
сложить, как палатку. Потом, укладывали поверх балок и закрепляли на месте.
К обеду была готова базовая структура и половина крыши. Скорость работы
представлялась немыслимой. Когда мы вернулись с обеда, конструкция была
готова полностью. Ко времени же чаепития были установлены и палатки. Мы
разместили свою под хлебным деревом, телевизионщики же поставили свои
роскошные зеленые палатки в ряд, как в военном лагере, а Фрэнк воздвиг свой
расписанный оранжевыми и белыми полосами шатер прямо на песчаном берегу. Это
совершенно испортило вид из нашей палатки, но кто мы такие, чтобы спорить с
директором? Теперь осталась самая малость - "кабинеты задумчивости",
мусорная яма и прочие подобные мелочи. Мы выгрузили наше разномастное
оборудование и покидали в только что возведенный дом для сортировки. Что же
касается обитателей самой деревни, то настроение у них было такое, будто к
ним приехал цирк.
Пока в лихорадочном темпе велись работы, на холме чуть выше лагеря, где
строился домик для животных, собралась, кажется, вся детвора Антанамбаобе.
Осмелев, они спустились и обступили нас плотным кольцом человек в двенадцать
толщиной. Здешние дети, правда, спокойны и послушны, но по мере того как
распространялась весть о нашем появлении, детей сбегалось все больше и
больше и кольцо становилось все теснее и теснее. Даже при самом отличном их
поведении нам становилось все труднее сортировать поклажу и обустраиваться.
Кроме того, из-за присутствия такой массы человеческих тел температура
поднялась на целых пять градусов.
Детей, конечно, можно было понять - в их глазах мы были чем-то
совершенно не от мира сего. Даже пришельцы с летающей тарелки и те,
наверное, не произвели бы такого впечатления. Мы были одновременно цирком
Барнума и Бейли, выступлением лорд-мэра, сменой караула у королевского
дворца и фестивалем диснеевских фильмов, вместе взятыми. Было интересно
вглядываться в их изумленные лица, пытливые глаза, следившие за нами с
жадностью телемана, которого часами не оттащишь от голубого экрана. Наше
непостижимое оборудование было в их глазах примерно тем же, чем для нашего
брата является оснащение агента-007. Только когда мы начали доставать
понятные для них вещи - одежду, ламба, банки сардин и тушенку, блестящие
золотистые бутылки растительного масла, рис и печенье, по их рядам пронесся
шепот: мол, эти вещи нам знакомы. Дети следили за каждым нашим движением,
точно детективы из Скотланд-Ярда. От их сияющих глаз, похожих на тутовые
ягоды, не ускользнуло ничто - и все это конечно же будет рассказано
родителям сегодня же вечером. В свою очередь, я сам наблюдал за детьми,
порой невзначай наступая им на ноги.
- По правде, я не хотел бы лишать этих детишек удовольствия,- сказал я
Ли.- Это явно самое большое событие в их коротких жизнях. Но лучше будет,
если они отойдут на несколько шагов, а то мы тут задохнемся. А еще лучше
будет, если они сейчас отправятся по домам, а придут завтра. Надо, чтобы
кто-нибудь сказал им, что мы пробудем здесь несколько недель и не испаримся
к ночи. Ты можешь пойти к месье Жерому и посоветоваться с ним, что делать?
Дай ему понять, что мы
любим детей, но всему же есть предел.
...Мы сидели за чаепитием - с плохо скрываемым отвращением пили
пахнущий дымом очень горький чай, чуть подслащенный сгущенкой, когда
вернулась радостная Ли.
- Ну как? - спросят я.- Повидала месье Жерома?
- Да,- сказала Ли.- И он нас понял. Он посоветовал учредить часы
посещений.
- Что? - недоверчиво вопросил Джон.
- Часы посещений.
- Это что, как в зоопарке? - полюбопытствовал я.
- Что-то вроде этого,- хмыкнула Ли.
- Ну вот, круг и замкнулся,- с облегчением сказал Фрэнк.- О чем бы ни
зашел разговор - мы все сведем к теме зоопарка.
- Я все-таки не совсем понимаю,- молвил я.
- А чего тут понимать? Мы отведем несколько часов, чтобы они могли
прийти и поглазеть на нас,- объяснила Ли.- Я предложила: с половины
одиннадцатого до половины двенадцатого. У нас как раз в это время завтрак, и
думаю, в это время они не будут нам так досаждать.
- А он что ответил?
- Он сказал, что дети в это время в школе. Договорились - с четырех до
половины шестого,- сказала Ли.- Так, по-моему, будет лучше всего.
- Значит, устроим им что-то вроде утренника? - спросил Капитан Боб с
тоской во взоре.- Помню, я так любил выступать на утренниках в юные годы!
- И что, по-вашему, нужно для них делать? - поинтересовался я.
- А зачем для них еще что-то делать? - сказала Ли.- Будем вести себя
естественно, и все.
- Ну нельзя же ничего не делать на глазах у аудитории в восемьсот
человек! - запротестовал я.- Что-то нам надо все-таки делать!
- Согласен,- сказал Микки, чьи рыжие волосы встопорщились во все
стороны, а усы яростно ощетинились.- Что-то надо делать. Я могу спеть для
них несколько старых песен. "Три поросенка" - пойдет?
- А я могу аккомпанировать на гребенке с папиросной бумагой, только вот
гребенку еще надо найти,- подхватил Тим.
- Я могу представить сцену с кинжалом из "Макбета",- сказал я.- Из меня
получится милый страшный Макбет.
- Тебе не надо быть Макбетом, чтобы быть страшным,- заметил Фрэнк.
- Ли может спеть что-нибудь по-французски,- продолжал я, сделав вид,
что пропустил его замечание мимо ушей.- У нее такой приятный голос!
-А я на что? - вмешался Джон.- Я тоже умею петь.
- Нет уж, извини,- решительно возразил я.- Я знаю тебя тридцать лет и
слышал, как ты поешь. Ни слов не помнишь, ни мелодии не выдерживаешь. Нет,
петь ты не умеешь.
- Правда? - заинтересованно спросил Грэм.- Я тоже не умею. Попробуем
дуэтом?
- Не дай Бог! Они от вашего пения как мухи передохнут. Помнишь, Джон,
как называли тебя детишки в Сьерра-Леоне? "Белый человек, у которого болит
живот".
Увы, все наши споры оказались напрасны. Мы честно ждали гостей к
четырем часам, но никто не пришел. Позже выяснилось, что родители устроили
детям такую головомойку, что напугали их до смерти. Более того, когда мы
подошли к месту, где стояли наши машины, то увидели пригвожденный к столбу
щит с надписью большими неровными буквами на мальгашском языке.
...Закладка в соц.сетях
