Жанр: Детская
Тайна взорванного монастыря
... все кости переломает, когда до него доберется.
- Ну? - спросил отец. - Оттаиваешь помаленьку?
- Угу, - кивнул я. Такая вдруг волна пошла, что я не мог ни рукой, ни ногой
пошевелить.
- Оттаивай, оттаивай, - сказал отец. - Силы тебе ещё понадобятся, домой не
скоро доберемся.
Он так уверенно говорил про возвращение домой, что мне стало совсем спокойно.
А тут бандит в дверь стукнул и крикнул:
- Эй, вы что там делаете?
- Согреваемся, чтобы в сосульки не превратиться, - ответил отец. - Это ведь
можно?
Бандит буркнул что-то, и, похоже, отошел. Не стал орать, чтобы печку загасили. Да
ему и самому, небось, не интересно было, чтобы мы окоченели, ведь он нас обменять
собирался на всякие важные для него штуковины.
- А теперь, - сказал отец, опять подсаживаясь ко мне, - рассказывай, как у вас с
Гришкой было дело.
И я стал рассказывать, от и до. Отец слушал, не перебивал, только иногда головой
покачивал.
- Да уж, - сказал он, когда я закончил. - Что называется, "свинья грязи сыщет",
- отец часто поговорками объясняется, то, так сказать, нормальными, то смешными,
которые мы делаем из нормальных, "Под лежачий камень гром не грянет", например (это
у нас называется "игрой в перевертыши", и иногда мы целыми вечерами веселимся). - И
почему ты не остался? Ведь было ясно, что Гришка сунется туда, где тебе делать нечего!
- Вот потому и не остался! - сказал я. - Позволю я дурить себя, как маленького!
Отец поглядел на меня.
- М-да. Думаю, если б Гришка так не спешил, он бы обязательно одеяло откинул
и понял, какой подвох ты ему готовишь. Но видик у тебя, однако, в этой Гришкиной
амуниции!.. Прямо...
- Чучело гороховое, - подсказал я.
- Приблизительно, - отец прищурился. - Но скорей уж, смоляное чучелко. Ты и
прилипчив, как оно. Вон, как к Гришке прилип!.. А теперь запомни как следует. Многое
из того, что ты узнал от Гришки, нельзя рассказывать никому. Понял, никому! И про
этого... Пельменя... и про то, что ты насчет распятия слышал...
- Совсем никому? - спросил я. - Даже Борьке?
- Ну, Борьке можно, - согласился отец. - Но при этом предупреди его, чтобы он
держал язык за зубами.
- Так что же можно рассказывать - в смысле, милиции и прочим? - спросил я.
- Да лучше ничего, - ответил отец. - Вы с Гришкой играли в поход - и вдруг,
когда вы добрались до валунов, он занервничал и помчался назад. По пути ты подслушал
его разговор с Алексеем Николаевичем, что тебя лучше забрать, потому что назревает
нечто опасное. Что именно - ты не понял. Но ты обиделся на Гришку, да и любопытно
было узнать, что же происходит, вот ты и забрался в багажник, и сидел там, пока тебя не
обнаружили. Вот и все. Понял?
- Понял... - сказал я.
- Отлично. А теперь вытягивай ноги на лавке и отдохни. Нам ещё какое-то время
придется подождать.
Я думал, что мне глаз не сомкнуть, от страху и после всех волнений, а оказалось, я
очень даже могу уснуть, возле каменки отогревшись, и вообще. Я хочу сказать, отец так
спокойно говорил о том, что будет после, что я как-то совсем успокоился. Ну, раз он мне
что-то запрещал рассказывать милиции, а что-то разрешал рассказывать Борьке, то,
значит, он был уверен на все сто, что и с Борькой, и с милицией мы очень скоро
увидимся, так ведь получается? Ну, и ко мне эта уверенность перешла, и так она меня
согрела, не хуже тепла, которым обшивка бани пыхала, что я уснул без задних ног, и хоть
пушками надо мной стреляй - я бы все равно не проснулся. Вот как бывает, оказывается!
А когда я открыл глаза, то решил сперва, будто я начал сны видеть. Я ведь
вырубился так, будто словно провалился куда-то, и никаких сновидений не было, но я
достаточно соображал, чтобы помнить: уснул я на деревянной лавке в натопленной
баньке, а теперь тоже было тепло, но при этом мотор урчал и меня слегка встряхивало, и
лежал я на чем-то мягком, хотя до меня почти сразу дошло, что я лежу на заднем сидении
Гришкиного "москвичонка", а две темных головы передо мной - это сам Гришка и отец,
Гришка - на месте водителя, а отец - рядом. Было уже темно, но ведь зимой очень рано
темнеет, поэтому сейчас могло быть и пять вечера, и девять, и вообще полночь. Но я
подумал, что мне это неважно, раз я все равно сны вижу, я сам могу назначить, сколько
сейчас времени, вот и все.
Отец и Гришка сперва молчали, а потом отец сказал:
- Смотри-ка, что это там за огни впереди?
- Это ведь на выезде на шоссе, да? - уточнил Гришка. И усмехнулся. - Нас,
наверно, встречают, с иллюминацией.
- Точно, - проговорил отец. - Скорей всего, началась облава на бандитов.
- Я ж просил их подождать... - пробормотал Гришка.
- Видно, Ванькины вещи в твоем доме нашли - и переполошились, - заметил
отец. - Решили, что раз ещё и ребенок в лесу, то ждать не следует.
Я присел, чтобы поглядеть, что это за огни. И тут раздался голос в
громкоговоритель:
- Машина, выезжающая из заповедника! Остановитесь на обочине!
Гришка покорно затормозил, а потом он и отец выскочили из машины, размахивая
руками и крича:
- Это мы! Мы!
- Вы!.. Слава Богу!.. Живы!.. - к нам кинулись люди, и я разглядел и Мишу, и
Алексея Николаевича, и вообще полно ментов, и в форме, и в штатском. Там и эти были, в
камуфляже и с автоматами, которых на особо опасных преступников посылают.
- А Иван где? - спросил Миша.
- Здесь, - кивнул отец в сторону машины. - Как же мы без него?
А я и сам уже вылезал из "москвичка" на дорогу. Ну и вылупились все на меня!
- Ванька! Ну и видок у тебя! - ахнул Алексей Николаевич, а остальные, те, помоему,
просто отпали.
- Эй! - сказал я, потихоньку начиная соображать, что, кажется, я не сплю. -
Как мы сюда-то попали? В машину, то есть?
Все расхохотались.
- Я ж тебе говорил, я что угодно и кого угодно выкрасть могу! - оскалился
Гришка. - Вот я вас и выкрал, из-под самого носа у этого кретина!
- Выкрал? - я вытаращил на него глаза. - Как?
- Да вот так! В щелочку проскользнул - и улизнул вместе с вами!
- И выкуп за нас не отдавал, который он просил?
- Конечно, нет. Откуда я этот выкуп возьму?
Я совсем растерялся, пытаясь догадаться, как Гришка нас мог из бани вытащить. А
все вокруг слушали наш разговор с большим вниманием.
- Так где он? - спросил Миша.
- Вон там, в дальнем гостевом комплексе, - махнул рукой Гришка. - Так и
сидит, бдит, чтобы, если я вместе с милицией явлюсь, пленников в бане спалить. Он на
баню заранее бензином плеснул.
- В общем, брать его надо, пока не расчухал, - сделал вывод Алексей
Николаевич.
- Вы поосторожней с ним, - предостерег отец. - у него там целый арсенал.
Кроме собственного пистолета, он ружье Гришки захватил и мой карабин. И потом,
обидно будет, если он от отчаяния баню подожжет. Ведь пламя запросто на все другие
постройки перекинется - потом не восстановить.
- И, кроме того, к нему в любой момент Петько присоединится, - сказал
Гришка. - А вдвоем они вообще больших бед натворить могут...
- Петько не присоединится, - сказал Миша. - Петько мы взяли.
- Как? - вырвалось у Гришки. - Когда?
- Давно, уже несколько часов назад, - ответил Миша. - А как - это пусть
Борис вам расскажет. Он в этом поучаствовал.
- Ну и ну! - отец поглядел на меня, весело прищурившись. - Я вижу оба моих
сына отличились.
- Это как всегда, - отозвался Алексей Николаевич. - Отличаться - это у них в
привычку, что ли, вошло. И как вы, Леонид Семенович, с такими сорванцами до сих пор в
психушку не угодили?
- Наверно, потому, что в детстве сам таким был, - ответил отец. - Да, я ещё
хочу вас предупредить. Мой "Буран" там остался. Мы не стали его заводить, потому что
иначе этот, как его, Скрипицын, выскочил бы и открыл пальбу, а мы были бы перед ним
как на ладони. Так что он драпануть может на этом "Буране",если почует неладное, вы уж
учтите.
- И ещё он у тебя какой-то ценный крест отобрал, который вернуть нужно, да? -
обратился я к Гришке.
- Какой крест? - Миша почему-то так и впился глазами в Гришку. - Тот самый?
Резное распятие?
- Он думает, будто тот самый, - ответил Гришка. И добавил, слегка понизив
голос. - Я ведь неплохой столяр, так?
Миша ещё с минуту смотрел на Гришку - а потом расхохотался.
- Не хуже, чем вор! Только больше пользы людям приносишь! Так вот, значит, в
чем дело?.. Ладно, это все потом, - он поглядел на часы. - Давайте прикинем все в
последний раз - и надо начинать операцию.
- А можно мне поглядеть, как вы будете его брать? - спросил я.
Все взрослые вокруг так поперхнулись, будто червяка проглотили, даже эти, с
автоматами и в бронежилетах. А ведь я, вроде, ничего особенного не сказал.
- С тебя мало? - осведомился Алексей Николаевич.
Я понял, что тут лучше не спорить, и спросил:
- Но хоть подождать здесь можно, пока вы его возьмете, а?
- Это уж как отец решит, - ответил Алексей Николаевич.
Отец поглядел на часы.
- Вообще, нам бы домой двинуться, а то как бы наши волноваться не начали. Нам
ведь ещё к Григорию нужно заехать, чтобы Иван Леонидович переоделся и привел себя в
нормальный вид. А то мама в обморок упадет, если увидит это... это...
- Смоляное чучелко, - подсказал я.
- Вот именно, - кивнул отец.
А Миша положил руку мне на плечо.
- Не переживай. Я обязательно заеду и подробно расскажу, как все было. Но здесь
тебе делать нечего.
Нечего так нечего - не поспоришь. Я вздохнул, кивнул всем на прощание и побрел
к Гришкиной машине.
Когда мы уезжали, Миша и Алексей Николаевич давали всем последние указания,
а тут мимо нас подъехала большая черная машина, и я ещё успел заметить, как из неё
вылезает начальник милиции всего города - начальник самого Алексея Николаевича, то
есть. Словом, крутое дело намечалось, и жаль было такое пропускать. Но ничего не
поделаешь.
А когда мы отъехали, я ещё раз спросил:
- Так как ты все-таки выкрал нас, а?
- Очень просто, - ответил Гришка. - Если я тебе расскажу, тебе станет
неинтересно.
- Ну да, просто! - заспорил я. - Выкрасть людей из запертой бани без окон, где
единственную дверь бандит охраняет!..
- Так были бы окна - вы бы и сами выбрались, - хмыкнул Гришка.
- И все-таки!.. - настаивал я.
- А ты подумай. Или, если хочешь, считай, что я этот самый, как ты меня назвал,
вор-невидимка. Кольцо-невидимку на палец надел - и пожалуйста!..
- Точно, Гришка! - сказал я. - Ты самый настоящий хоббит, я всегда это знал!
- а потом кое-что сообразил и добавил. - Но ведь мы-то невидимками не были, даже
если ты был!
- А я и вас сделал невидимками! - ухмыльнулся Гришка. А отец - тот просто
уже хохотал.
- Но как? - хотел знать я.
- Подумай, говорю тебе, подумай.
И больше мне ничего не удалось из Гришки вытянуть. Ну, ничегошеньки! Эх, и
угораздило меня проспать все самое интересное!
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
ТРИ ТОЧКИ НА КАРТЕ
Когда вернулись отец с Ванькой, я отчаянно рылся в нашей библиотеке, среди книг
по истории. Я приблизительно помнил, где и что нужно искать, но мне хотелось
убедиться. И я почти нашел, когда услышал, что они входят. Меня удивило, что я не
слышал перед этим рокота снегохода.
Маму это тоже удивило.
- Где вы были? - спросила она, выходя им навстречу. - Что стряслось? Почему
вы не на "Буране".
Ванька открыл рот, собираясь что-то сказать, но отец крепко стиснул его плечо.
- На "Буране" Миша приедет, - сообщил он. - Он приехал в заповедник на
машине, вместе с оперативниками, а вернется на нашем "Буране". Он им сейчас нужен.
- Нужен? - удивилась мама. - Зачем?
- Они в заповеднике беглого преступника ловят, кое в какие места на машине не
проникнешь.
Мама на секунду дар речи потеряла.
- Преступника? Вы были в заповеднике, а где-то рядом с вами блуждал
преступник?
- Не беспокойся! - рассмеялся отец. - Мы были под надежной охраной. А
задержаться пришлось, потому что мне им надо было кое-что показать и объяснить. Ведь
никто не знает заповедник так, как я... Но, я слышал, и вы здесь отличились? -
повернулся он ко мне.
- Если ты имеешь в виду, что Миша ботинки насквозь промочил... - начала
мама, но я перебил.
- Нет, папа имеет в виду, что второго преступника мы поймали! То есть, Топа!
- Гос-споди! - мама побледнела. - Час от часу не легче! А почему вы мне
ничего не рассказали?
- Как-то не довелось, - ответил я. - Миша был такой промокший, что надо было
его срочно сушить. Но я сейчас все расскажу, не волнуйтесь.
- Расскажешь, пока мы будем обедать, - сказал отец. - Мы умираем с голоду.
Иван, ступай мыть руки - и за стол!
За обедом (то есть, отец с Ванькой обедали, а мы с мамой только слегка
перекусили, за компанию) я рассказал, как мы поймали Петько, и вообще обо всем, что с
нами произошло, ну, может, лишь кое-что опуская. Мама ахала, отец внимательно слушал,
а у Ваньки глаза горели, и я видел, что ему не терпится поделиться собственными
приключениями - но пока, как я догадался, он этого сделать не может, потому что
обещал отцу не пугать сегодня маму. Вот он и не чаял, когда мы останемся с ним наедине.
- Да, интересно, - задумчиво проговорил отец. - Вся эта история с распятием...
- И со многим другим! - подхватил я. - Слушай, у нас ведь есть
крупномасштабная карта наших мест?
Отец нахмурил брови.
- Во-первых, моя полевая... И, во-вторых, в альбоме дана крупномасштабная
карта Города и окрестностей...
- Точно! - я хлопнул себя по лбу. Отец имел в виду красивый юбилейный
альбом, выпущенный к очень большой и крупной дате Города. У нас этих альбомов штук
пять скопилось (в одной из предыдущих повестей я рассказывал, как и почему). В нем
была карта, вклеенная с внутренней стороны обложки и разворачивающаяся вчетверо. И
все, что только можно, на ней было изображено: даже каждый дом в старой части города
обозначен, с указаниями, в каком веке он построен и чем знаменит, и чуть ли не валуны
на мысу затопленного монастыря на ней имелись - а если их и не было, то их легко было
нанести самому, масштаб позволял. И уж, конечно, были на ней оба маяка на нашем
острове, и новый, и старый. Я не помнил, есть ли на ней бомбардировщик - скорей
всего, нет, не такая это уж достопримечательность, но овраг, развороченный упавшим
бомбардировщиком, там должен был иметься, ведь это часть рельефа местности, какникак,
а рельеф местности там был в точности дан, на этой карте.
Но сперва мне надо было точно узнать, что случилось с Ванькой и Гришкой, и что
Гришка поведал моему братцу, вольно или невольно...
От этих размышлений я отвлекся только однажды, когда отец сказал:
- Я вот думаю. Поскольку воскресенье у вас обоих выдалось трудным, то завтра, в
понедельник, можете в школу не ходить. Отдохните маленько. Пойдете во вторник, а я
записку вам напишу, что вы пропустили один день по уважительной причине.
- Ура! - закричали мы с Ванькой.
В общем, как только обед закончился и отец отправился малость передохнуть, мы с
Ванькой рванули в нашу комнату, и я сказал ему:
- Рассказывай!
Его и упрашивать не надо было. Он стал взахлеб, размахивая руками, рассказывать
обо всем, что с ним приключилось, а я жадно впитывал каждое слово.
- И вот, - закончил Ванька, - я до сих пор ломаю голову, как же это Гришка
выкрал нас из-под самого носа у этого козла, а он ничего и не заметил? И я, главное, не
заметил! Спятить можно!
Мы погадали, как это могло быть, но так ничего не придумали, а потом и я
рассказал ему обо всем, о чем умолчал, отчитываясь родителям, а также показал мои
записи.
- Здорово! - восхитился Ванька. - Но ведь теперь ясно, что человек, который
мог рассказать Петько и Скрипицыну о распятии - это этот самый Пельмень, "учитель"
Гришки. И, получается, Гришка умыкнул распятие у своего учителя - может, впервые в
жизни его перехитрил - чтобы передать это распятие в надежные руки. Ну, тем людям,
которым это распятие должно по праву принадлежать. А на тот случай, когда эти
бандюги выйдут из тюрьмы, он сделал точную копию распятия, чтобы всучить им эту
копию и избавиться от них. Ведь только так можно понять его ответ Мише, что, мол,
Скрипицын думает, будто распятие то самое, но ведь столяр-то я классный!
- Совершенно верно, - сказал я. - Но тут возникают другие вопросы. Почему
Петько и Скрипицын ушли в бега сразу после смерти Пельменя? Где подлинное распятие?
Почему так много значил для них для всех рельеф местности вокруг взорванного
монастыря? Ну, и так далее. Но главное... Впрочем, давай возьмем карту из альбома. Мне
кажется, я кое о чем начинаю догадываться. Вот, смотри.
И, сбегав за альбомом и развернув карту, я стал ему показывать, дорисовывая
прямо по карте.
Вот, кстати, что у меня получилось, если интересно взглянуть.
- Во-первых, эта прямая линия, пронизывающая валуны, старый бомбардировщик
и новый маяк, идет строго на восток, - стал объяснять я. - Когда я смотрел вот от этих
валунов, с того берега, мне казалось, что линия идет немного на север, но я был не прав,
это был обман зрения. Во-вторых, валуны, от которых начинается эта линия, лежат над
самым высоким и крутым берегом мыса - и при этом самым спокойным, потому что
течение идет вот оттуда вот сюда, огибая мыс с севера, и поэтому с юга, где валуны лежат,
как бы заливчик благодаря мысу получается.
- Ну? - вопросил Ванька.
- А теперь вспомни еще, что монастырь был не просто монастырем, но ещё и
крепостью, которой надо было встречать нашествия врага.
- Это я помню.
- Так вот. В любой крепости были тайные ходы наружу. И чтобы лазутчиков
посылать, и чтобы добывать пресную воду, когда её запасы иссякали, и для всяких
подобных нужд.
- Погоди! - Ванька подскочил. - Ты хочешь сказать...
- Ну да! - торжествующе провозгласил я. - Я вспомнил, что читал в какой-то
книжке, как строились эти подземные ходы. И я нашел эту книжку, пока вас не было. Вот!
Тайный ход к воде делали со стороны самого высокого и крутого берега, и очень часто
размечали его строительство по солнцу - с востока на запад, или, если хочешь, с запада
на восток. Ну, как церкви на восток всегда строят. И ещё учти, что во времена, когда
существовал монастырь, мыс был намного длиннее и больше. Если продлить пунктиром,
то получится примерно вот так, - я пунктиром увеличил мыс, а вы и сами можете это
сделать. Он как бы совсем выдавался над островом, и на острове вполне могли быть
подсобные укрепления, с которыми надо было поддерживать связь. То есть, подземный
ход вполне мог идти под водой, с монастыря на остров, тем более, что здесь пролив не
очень глубокий, вполне можно было проложить прочный каменный ход под дном озера.
Древние мастера умельцами были, ещё и не на то способными.
- Здорово! - воскликнул Ванька. - Подземный ход, факт!
- Но и это ещё не все, - продолжал я. - Я, кажется, понял, почему всех как
магнитом тянет к останкам бомбардировщика.
- Ну?
- Смотри. Упав, бомбардировщик прорезал глубокий овраг, метров в пять
глубины. Разумеется, в этом месте он должен был развалить и обнажить подземный ход!
И кто-то, после войны, из тех, кто смотрел, нельзя ли среди останков бомбардировщика
найти что-то полезное для хозяйства, наткнулся на этот вскрытый, как ножом консервную
банку вскрывают, засыпанный, наполовину обвалившийся подземный ход. И решил
замаскировать этот ход так, чтобы оставить только для себя.
- И мы знаем, кто это был! - подытожил Ванька. - Пельмень!
- Или Пельмень, или кто-то, кто потом рассказал Пельменю - и только ему. В те
времена монастырь ещё стоял, его взорвали лишь через несколько лет. Кое-что, конечно,
уже увезли в музеи, но кое-что в монастыре ещё хранилось. Так что можно было надеяться
на какую-то поживу, попав в монастырь через подземный ход.
- Погоди! - Ванька наморщил лоб. - Но ведь в те времена еще, вроде, не было
нового маяка.
- Вот! Сам ухватил! И мне сначала пришло в голову, что ведь линия проходит и
через старый маяк, почти обвалившийся сейчас, его за деревьями и не видно, и что,
возможно, это указание: подземный ход проходит точно под старым маяком...
- Так оно, конечно, и есть!
- Нет, такого быть не может. Маяки ставят на мощном фундаменте, глубоко
уходящем в землю. Если б маяк ставили прямо над подземным ходом, то строители
наткнулись бы на подземный ход, и он ни для кого не был бы тайной.
- Но ведь к новому маяку это ещё больше относится! - сказал Ванька. - Он ведь
намного новее, так? И если строители старого маяка так давно повымерли, что, может,
забыться успело, что они там нашли, то люди, которые строили новый маяк, ещё живы. И
если б строители нового маяка нашли подземный ход, копая фундамент, то про этот
подземный ход вся округа знала бы, и никакой тайны не было бы!
- Я к этому и веду, - сказал я. - Нет, подземного хода под новым маяком нет.
Скорей всего, он дотуда и не доходил - все-таки, расстояние слишком большое. Я думаю,
что новый маяк был выбран или как дополнительный ориентир, или...
- Или? - жадно переспросил Ванька.
- Смотри. Надо понимать, этот Пельмень - приблизительно одного возраста с
Виссарионом Севериновичем, а то и постарше.
- Ну?
- Виссарион Северинович просидел в лагере в конце сороковых - начале
пятидесятых годов. В это время и Пельмень, наверняка, отбывал очередные сроки...
Могли они встретиться в лагере?
- Могли! - подскочил Ванька. - И Пельмень рассказал Северинычу что-то
важное, без чего вход в подземелье с сокровищами не найдешь!
- Или Севериныч рассказал Пельменю, - уточнил я. - Он ведь, все-таки,
островной житель. Мог рассказать такое, важности чего сам не представлял. А мог - с
ним это не раз случалось - наврать так здорово, что вранье оказалось правдой,
неожиданно для него самого!
- В общем, - подытожил я. - Завтра нам надо проверить три точки на карте.
- Но, учти, Гришка сказал, что, мол, Петько зря старается, копаясь вокруг
бомбардировщика, ничего он там не найдет, - предупредил Ванька.
- Я это помню. Но навестить бомбардировщик все равно не мешает.
- Но прежде всего нам надо навестить Севериныча и выяснить, не встречался ли
он с Пельменем, а если да, то что он ему рассказывал или какую лапшу на уши вешал! -
решительно заявил Ванька.
- Да, с этого мы завтра и начнем, - сказал я. - А ещё надо будет все-таки
разобраться, при чем тут отец Василий и что за история с копией распятия.
- А что за история? - удивился Ванька. - Гришка быстренько сляпал копию
распятия, чтобы мозги им запарить, вот и все.
- Как же, "все"! - возразил я. - Копию большого резного распятия
"быстренько" не сляпаешь. По меньшей мере, месяц нужен , а то и больше. Распятие
было, в основном, готово Гришка мог быстро что-то доделывать, когда узнал о смерти
Пельменя и понял, что сейчас могут грянуть всякие неприятности... Постой! -
подскочил я. - А почему смерть Пельменя означала для Гришки начало неприятностей?
Ведь Петько и Скрипицыну ещё сидеть было и сидеть, как он мог предполагать, что они
тут же уйдут в бега - главное, что у них получится - и...
Но что "и", я договорить не успел. Послышался рокот мотора - это, значит, Миша
возвращался на отцовском "Буране". Мы помчались встречать Мишу и узнавать, чем
операция кончилась, оставив все наши рассуждения на потом. Но за мысль я все равно
уцепился - и все время вертел её в голове, додумывая до конца.
БАЙКА ПРО МОНАСТЫРСКИЙ СЫР
Но это был не Миша. "Буран" пригнал один из оперативников, оставил его и
сказал, что добежит через лед до остановки автобуса, а там уж доберется. Скрипицына
взяли, сообщил он, и гостевой комплекс не пострадал, ну, кроме...
- Кроме бани? - спросил отец.
- Ага! - разулыбился оперативник. - Но Михал Дмитрич завтра сам заедет,
расскажет вам, что и как. Там ещё есть интересное... Ну, ладно, я побежал, у нас сегодня
работы полно.
- Странно! - сказал я Ваньке, когда мы проводили оперативника, а отец пошел
загонять "Буран" в сарай. - После всех этих передряг, мне казалось, что они его не
должны поймать.
- Почему не должны? - не понял Ванька.
- Ну, так вроде бы полагается, по закону приключений. Ведь наша тайна ещё не
до конца раскрыта, значит, и преступник должен был ускользнуть в последний момент.
Вспомни, как во всех фильмах бывает, и вообще повсюду. Чтобы завтра мы пришли к
Северинычу, а он нас там ждет, при связанном Севериныче. И у нас произошла бы
последняя схватка.
- Нет уж, знаешь! - Ванька аж поперхнулся. - Пусть будет не по закону
приключений, но чтобы он за крепкой решеткой сидел. Я ни за что не соглашусь с ним
больше встретиться, хоть за миллион! Это только лучше, что его поймали, вот и все.
- Да разве ж я говорю, что хуже? - ответил я. - Я согласен, что так намного
лучше, и настоящие профессионалы никогда в такой ситуации преступника не упустят,
это только в фильмах бывает. Я просто говорю, что все-таки странно, что закон
приключений здесь не сработал. Какой-то не настоящий получается этот самый...
триллер или боевик, как хочешь.
- Для меня он был самым что ни на есть настоящим! - возразил Ванька. -
Особенно когда этот козел меня за горло держал. И больше никаких ни триллеров, ни
боевиков не надо. Я тебе скажу, детективное расследование тогда самое лучшее, когда
оно, как у Шерлока Холмса, безопасное, у горячего камина. Когда только думать надо и
трубку курить.
- Но ведь и у Шерлока Холмса была смертельная схватка с профессором
Мориарти, - напомнил я.
- Так то профессор - в черном плаще, и вообще, настоящий злодей, а то какой-то
ублюдок, который мне сперва чуть шею не сломал, а потом чуть нас в бане не спалил! -
парировал Ванька. - Неужели ты сам не чувствуешь разницу?
Я только собирался возразить ему, в свою очередь, что разницы особой нет, как
громко хлопнула входная дверь. Это вернулся отец, поставив "Буран".
- Эй, герои! - громко крикнул он. - Пошли ужинать! Время!
И в самом деле, пока мы с Ванькой все рассказывали друг другу, а потом
обсуждали, часа четыре незаметно пролетели.
Мы пошли ужинать, и за ужином я спросил:
- А когда Миша завтра приедет?
- Трудно сказать, - ответил отец. - Думаю, во второй половине дня. Не
терпится узнать, как все было?
- Ага, - кивнул я. Подумав при этом, что у нас с Ванькой есть полдня на
собственное расследование.
На следующий день мы с ним проснулись поздно, часов в девять, в
...Закладка в соц.сетях
