Жанр: Детская
Тайна волжской атлантиды
...нас.
- Ребята, шли бы вы спать.
Нам, конечно, интересно было бы подольше посидеть, но у нас глаза слипались. И
потом, Ванька стал корчить мне и Фантику страшные рожи. Мы поняли: им овладела
какая-то идея, и чем скорее мы выступим громоотводами этой идеи, тем лучше. И мы,
поколебавшись немного (Серега как раз начал повествовать о здешних "разборках" и
выходках "крутых ребят"), отправились на яхту. Алик перевез нас и, прихватив
видеокамеру, вернулся к костру. Видно, он рассчитывал убедить новых знакомых, чтобы
они согласились быть заснятыми Сергеем, со всеми их местными рассказами. Ну и
славно, подумал я, потом, на пленке, мы увидим и услышим все байки, которые сейчас
пропустим.
- Ребята, вы поняли!?.. - напустился на нас мой братец, едва Алик с
видеокамерой отчалил назад к берегу.
- Что мы должны были понять? - спросил я.
- Эта черная тень, которую мы видели - это старик, который к чьей-то смерти
появляется, факт! Сами посудите, под водой, похоже на человека, но не человек!..
- Да брось ты! - сказал я. - Лучше было посидеть у костра и послушать истории
о правдивых, настоящих происшествиях, которые к тому же случаются в наше время, а не
о всяких, случившихся тьму-тьмущую лет назад! Вот это было бы дело, и о здешней жизни
узнали бы побольше! Будем надеяться, телевизионщики заснимут рассказы рыбаков на
видео, и мы не много потеряем...
- Да ну тебя! - отмахнулся Ванька. - Скажи, Фантик, разве я не прав?
- Вообще-то... - Фантик размышляла. - Вообще-то, похоже было... Но... - она
наморщила лоб. - Но тогда чью смерть он пророчит, а? - её голос упал до испуганного
шепота.
- Понятно, чью! - уверенно заявил Ванька. - Сергея, чью же еще? Ведь это он
был в воде! А может... - он сделал глубокий вдох, глубокий выдох и закончил, тоже
понизив голос. - А может, и всех нас! Может, мы, сунувшись в подводный город,
нарушили какое-нибудь древнее заклятие, и теперь...
Фантик вскрикнула, а я сердито перебил моего братца:
- Древнего заклятия на этом городе быть никак не может! Он был окончательно
затоплен меньше шестидесяти лет назад, ты ведь знаешь! А то, что было шестьдесят лет
назад, древностью никак не назовешь!
- Ну, если и не древнее заклятие, то все равно страшное! - настаивал Ванька. -
Недаром до нас никто сюда не совался...
- Откуда ты знаешь?
- Об этом было бы известно... Постой! - Ванька аж подскочил, осененный
новой мыслью. - А если кто совался, но об этом никому не известно - значит, те кто,
совался, так и сгинули тут без следа! Выходит, на них заклятие подействовало! И на нас
подействует, точно вам говорю! Страшные заклятия бывают и в наши дни! Одна эта
история про священника, который чуть своего убийцу за собой не утянул, чего стоит!
- Но не утянул ведь... - вставила Фантик.
- Так это... - мой братец несколько раз открыл и закрыл рот, потом продолжим
с торжеством. - Так это ж потому, что убитый как раз священником был, ему божеские
законы не позволяли совсем убить человека, ему можно было только напугать как
следует, чтобы этот вертухай о своей жизни задумался, и, может, исправился бы и
покаялся! Ведь церковь что должна делать? Исправлять грешников, а вовсе не казнить
людей! Вот священник и исправлял его на путь истинный!
- Наставлял на путь истинный, - ввернул я.
- Это все равно! - отмахнулся мой братец. - И потом... И потом, этот вертухай
все равно потом недолго протянул. Так очень быстро и помер... Видно, потому что не
исправился, - сделал он железный логический вывод. - А что мы призрак этого
утопшего старика видели, это я вам гарантирую. Давайте ещё раз пленку поглядим,
медленно, с остановкой кадров - и вы сами убедитесь!
- Предлагаю пленку поглядеть завтра, - сказал я. - Во-первых, я не рискну
самостоятельно возиться с их техникой. Конечно, вряд ли мы что-нибудь сломаем, а
вдруг... И потом, утро вечера мудренее. А сейчас у меня глаза слипаются и ноги
подкашиваются.
- У меня тоже, - Фантик широко зевнула.
- Да ну вас!.. - Ванька в очередной раз махнул рукой, но сам при этом зевнул.
И мы расползлись по нашим койкам, и как упали, так и уснули, без задних ног.
Ванька ещё что-то пробормотал, но совсем тихо. А я подумал, что, конечно, может и
лучше было бы лежать сейчас на берегу, у костра, и сквозь сон слушать страшные байки.
Но... Какая-то ещё идея забрезжила у меня в голове, но я её просто не додумал. Я
провалился куда-то, и весь мир для меня исчез.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
МОЯ БЕЗУМНАЯ ВЫЛАЗКА
Утром я проснулся рано. Наверно, и семи часов ещё не было. На яхте стояла полная
тишина. Я полежал немного, прислушиваясь к этой тишине и размышляя, стоит ли мне
встать или попробовать вздремнуть ещё немного. Я приподнял голову с подушки, тихотихо
повернул её. Ванька спал, на койке напротив меня, только нос высунув из-под
одеяла, а Фантик дрыхла на койке в дополнительной нише нашей каюты. Эту нишу можно
было задергивать занавеской, если хотелось уединения.
Я встал, подошел к иллюминатору, поглядел на берег. Рыбацкая лодка так и стояла,
наполовину вытащенная на песок, а вокруг погасшего костра виднелись пять силуэтов, то
ли в спальных мешках, то ли просто в одеяла укутанная. В спальных мешках-то особенной
необходимости не было: погода и по ночам ещё держалась теплая, а травка вокруг
кострища мягкая, приятная...
Надувная лодка тоже была не берегу, рядом с рыбацкой.
"Интересно, - подумал я, - неужели телевизионщики с рыбаками разгулялись
так, что и видеокамера ночевала на берегу?" После одного случая - мне доводилось
рассказывать о нем в другой вещи - когда телевизионщики едва не лишились своей
супердорогой и суперпрофессиональной камеры, ненадолго оставив её без присмотра,
они буквально тряслись над ней.
Я босиком выбрался в кают-компанию - и увидел, что камера лежит на своем
месте. Выходит, кто-то из телевизионщиков возвращался на яхту, когда они закончили
снимать, и аккуратно оставил камеру в безопасном месте, а потом вернулся назад. Что ж,
честь им и хвала, как сказал бы отец!
Судя по всему, все собирались спать ещё довольно долго. А у меня, после
нескольких движений в свежем и бодрящем утреннем воздухе, сна не было ни в одном
глазу. Наоборот, хотелось двигаться, что-то делать, не упускать такое прекрасное утро!
Я включил электрочайник, полез в холодильник, чтобы найти себе что-нибудь на
бутерброды - колбаски, сыра или творога - достал с полки хлеб, продолжая при этом
размышлять, чем бы мне заняться.
Меня осенило, когда я налил себе чаю, взял творога и сделал бутерброд с
помидором. Меньше двух часов народ не продрыхнет - ну, может, часа через полтора
шевелиться начнет. У меня вполне достаточно времени, чтобы совершить
самостоятельную подводную вылазку!
Расправившись с завтраком, я поднялся на палубу, поглядел на море, прикидывая
расстояния. До окраин Мологи не больше пятисот метров. Ну, может, с километр до
более-менее нормально сохранившихся зданий. Под водой, с аквалангом, я доберусь
минут за двадцать. Плаваю я отлично, чего не отнять, того не отнять. С аквалангом и в
гидрокостюме мне плавать не приходилось, но я не сомневался, что я справлюсь. К тому
же, по опыту плавания с маской, трубкой и ластами, а знал, что плавать под водой
намного легче, чем на поверхности. Итак, допустим... Двадцать минут туда, двадцать
минут обратно, четверть часа на ознакомительную прогулку по нескольким домам и
кварталам затопленного города, ещё какое-то время на то, чтобы облачиться... Шансов
восемьдесят из ста, что я вернусь до того, как хоть кто-нибудь проснется! А если кто и
проснется... В конце концов, не убьют же меня!
Я спустился в багажный отсек, где у нас было складировано все оборудование.
Гидрокостюмы и маски нам подобрали самых разных размеров, даже на Ваньку и
Фантика размеры нашлись - уж Степанов позаботился! Выбрать костюм нужного
размера, вытащить его на палубу, вместе с аквалангом, маской и ластами, и облачиться
оказалось делом очень быстрым. В комплект входили и подводные фонарики, и я взял
целых два: и на пояс пристегивающийся, и на лоб. Ведь мало ли что! И вот я смотрел на
мир сквозь стеклышко маски, трубка для дыхания была у меня во рту, и я, держась за
поручни, стал прикидывать, как бы мне получше и поудобней спуститься с палубы.
В конце концов, я соскользнул в воду по якорному канату - и сразу же погрузился
в другой мир. Камни, водоросли, проплывающие мимо рыбы - все сделалось совсем
иным. Я не плыл, а, скорее, скользил под водой, любуясь тем, что вокруг. Если сначала
мне попадались только мелкие рыбешки, то потом и несколько крупных лещей
промелькнули, и сазан. Плыть оказалось настолько здорово, настолько увлекательно, что
я не заметил, как доплыл до города. Сперва я увидел только разрушенные по самые
фундаменты дома - там, где эти дома могли помешать судоходству, и потому их снесли.
А может, какие-то постройки и сами рухнули, от времени.
Остатки домов оказались совсем скользкими: даже под водой, где своего веса
почти не чувствуешь и где легко перемещаешься, едва касаясь дна, не так-то просто было
на них удерживаться. И я поплыл над ними, внимательно приглядываясь к любой
неровности, ведь любая неровность могла оказаться каким-нибудь безумно интересным
предметом, подернутым подводной зеленью и занесенной глиной и песком.
Так я добрался до места, где, в очередной раз коснувшись дна, ощутил твердую и
ровную поверхность. Я осторожно расчистил местечко на дне, увидел деревянный настил.
Сперва я решил, что это сохранившийся пол первого этажа какого-то дома, но потом
разобрался, что настил этот проходит между домами. Что это - деревянная мостовая? Я
читал, что во многих старых русских городах - на севере, особенно, там, где лесу было
навалом - делали деревянные мостовые, а уж деревянные тротуары встречались ещё
чаще. На высоком деревянном тротуаре одежду легче уберечь от весенней и осенней
слякоти, да и счищать с такого тротуара снег сподручней. Иногда мне хотелось увидеть
город со старинными деревянными мостовыми. Здорово, наверно, это выглядело!
Вися в воде, головой ко дну, и осторожно шевеля ластами, я стал ощупывать этот
деревянный настил. Довольно скоро я обнаружил, что в ширину он составляет метра два, а
дальше, по обе стороны - рука проваливается в рыхлое и вязкое дно. Тогда я понял, что
наткнулся на мост через небольшую речушку, или ручей, русло которой заносило и
заносило отложениями и илом до тех пор, пока оно не сравнялось с основным уровнем
дна. Ухватившись за край моста, чтобы меня не сносило - держаться было не очень
ловко, потому что хотя дерево было и крепким, но скользким до жути, и я с трудом
нащупал несколько мелких выбоинок, чтобы пальцы могли хоть как-то цепляться -
другой я стал шарить в этой густой взвеси, чтобы понять, насколько глубокой была
речушка. Внезапно моя рука наткнулась на какой-то выступ - настолько неожиданно это
было, что я резко отдернул! Тут я призадумался. Шарить рукой вслепую - это может не
очень хорошо кончиться. Можно и на осколок стекла нарваться, и невесть на что -
известное дело, мелкие речушки на окраине маленьких городков могли веками
накапливать всякую дрянь, которую в них или умышленно швыряли или просто роняли -
и так пораниться, что потом проблемой будет до берега дотянуть!
Я поискал глазами, нет ли рядом какой-нибудь удобной штуковины, чтобы ей
потыкать в иле. За несколько метров от моста я увидел что-то чернеющее у самого
фундамента разрушенного дома. Оторвавшись от края моста, я подплыл к этой черной
штуковине и осторожно её ощупал. Это оказался металлический крюк, соединенный с
узорчатыми металлическими штуковинами - гнутыми и прямыми. Немножко поскоблив
металл маленьким камешком, я понял, что передо мной - бронза. Поэтому изделие и не
проржавело в воде так, как могло бы проржаветь изделие из железа.
Повертев эту штуковину в руках, я понял, что, скорей всего, передо мной
бронзовый каркас старинной подвесной люстры, весь перекореженный и изломанный.
Кроме того, бронза покрылась не только патиной, но и ещё каким-то налетом, густым,
липким и неприятным, а местами металл был довольно значительно пострадал от воды.
Но, подумалось мне, если её почистить как следует и выправить изогнутое и изломанное
- она может оказаться ещё вполне ничего! А то и такой красивой, что любой
антикварный салон за неё ухватится!
Но таскать люстру с собой было довольно трудно. Я решил оставить её на мосту,
чтобы забрать на обратном пути, а пока что использовать её крюк как щуп. Вернувшись на
мост вместе с люстрой, я, опять-таки держась за край моста, стал шарить люстрой в
темной глубине под ним. Взвилось облачко ила и всякой пакости, стало медленно
расползаться, блекнуть и уходить прочь от меня, уносимое подводным течением. Люстра
оказалась довольно тяжелой, она так и норовила выскользнуть у меня из рук и исчезнуть
во впадине, да и держать её крюком вниз было не очень удобно. Но я справлялся,
напрягшись, и что-то мне зацепить удалось. Это "что-то" сперва поддавалось с трудом,
потом пошло легче и легче, и вот, покоясь на двух изгибах, крюка и завитушки с
расколотым фарфоровым патроном под лампу (люстра явно сперва служила под свечи, а
потом была переделана под электричество), из ила вынырнула старинная бутылка...
У меня даже дух захватило! Может, эта бутылка запечатана, и я найду вино какогонибудь
драгоценного урожая - вино, за которое коллекционеры давятся! Я читал о таких
случаях. А может, в этой бутылке запечатано послание - кто-нибудь, покидая родной
дом, взял и оставил в ней документы или письмо потомкам, в расчете на вечность - мол,
может, хоть через тысячу лет, а кто-нибудь найдет!.. Обнаружить такое послание тоже
было бы безумно здорово.
Но бутылка оказалась пустой, да к тому же с треснувшим горлышком, хотя и
безумно красивой. Цвет её стекла было довольно сложно разглядеть, но, похоже, и цвет её
был благородный, синевато-зеленый, и даже ближе к синему. И поверхность у неё была не
гладкой, а покрытой литыми узорами и надписями. Наверно, название вина, подвала
виноторговца, и герб этого подвала. Я знал, что у лучших винных погребов Франции и
Рейна были свои гербы.
Я включил фонарик на лбу и попробовал рассмотреть бутылку получше. Да, её цвет
ближе к синему - и даже к синевато-коричневому. Герб и надписи сделались различимы,
хотя разглядеть их оставалось сложноватым, в колыхании мутной воды.
В общем, решил я, бутылка все равно нам пригодится. Из неё можно сделать
фантастический подсвечник, которому кто угодно из знаменитых пиратов позавидовал
бы, хоть Морган, хоть Флинт. А воск, натекая на горлышко бутылки, как раз закроет
трещинку, и бутылка вообще будет выглядеть как новенькая.
Я выключил фонарик, чтобы не тратить зря батарейки, и ещё раз внимательно
осмотрел бутылку и люстру, перед тем, как оставить их на мосту и двинуться дальше.
Эти бутылка и люстра - особенно бутылка - навели меня на новую идею, просто
замечательную.
Сперва я подумал о том, можно ли ещё найти такие бутылки, потом о том, что
бутылки держали в погребах, а потом просто чуть не заплясал - если бы в воде было так
же легко отплясывать, как и на воздухе. Конечно, погреба! В большинстве старых домов
имелись погреба и подвалы, где чего только не держали! И в не разрушенных до конца
домах доступ в эти подвалы должен сохраняться относительно свободным. Надо найти
только люк или дверцу, а дальше - одно из двух: либо доски люка сгнили, либо
окаменели. Если сгнили, то доступ в подвал будет свободен, хотя само пространство
подвала может оказаться сильно замусоренным донными отложениями, которые придется
разгребать очень осторожно, чтобы не пораниться. А если доски окаменели, то придется
повозиться, чтобы войти в подвал или погреб, зато можно будет гарантировать, что
внутри все будет чисто, без мусора и завалов.
В подвалах ведь некогда и клады прятали. В каком-нибудь подвале вода вполне
могла размыть землю так, чтобы обнажить глиняный кувшин со старинными монетами -
сбережения прапрадеда хозяев дома, о которых прапрадед никому не успел сказать перед
смертью. Или какой-нибудь сундук, который не было сил увозить во время быстрого
переселения - сундук, набитый тем, что владельцы считали барахлом, но что на самом
деле имеет огромную ценность! Словом, нас могут ждать самые невероятные
неожиданности - невероятные и великолепные!
Меня так и подмывало поскорее вернуться на яхту и поделиться со всеми своей
идеей, но я решил, что сперва стоит самому найти хоть один подвал и проникнуть в него
- убедиться, действительно ли моя идея так хороша. Ведь если подвалы забило так, что
там не пробьешься сквозь слои ила и земли, то и горячку пороть нечего.
И я поплыл к темному остову не до конца развалившегося дома. Во всяком случае,
первый этаж этого дома был практически цел, как и первые этажи трех-четырех соседних.
Я подплыл к самому оконному проему - и замер. Я уловил колыхание воды - и у
меня возникло четкое ощущение, что где-то неподалеку, надо мной, промелькнула
довольно большая тень, на секунду оказавшись между мной и солнцем, бледные лучи
которого пронизывали толщу воды.
Я прижался к стене, держась обеими руками за край оконного проема, и огляделся.
Почудилось мне или нет? Сразу припомнились все рассказы о черном старике и дурацкие
Ванькины фантазии. Может, это большая рыба была, щука какая-нибудь? Или...
Я чуть не рассмеялся от облегчения - рассмеялся бы, если бы не дыхательная
трубка во рту. Конечно! Это прошла надо мной крупная рыбацкая лодка - по
поверхности воды, а не под водой! Ее тень меня и накрыла на секунду.
Но все-таки, неприятный холодок на сердце оставался, и я решил соблюдать
двойную осторожность. Я проплыл в оконный проем и огляделся.
Трудно сказать, для чего предназначалась комната, в которой я оказался. Пустая,
ни обоев, ни единого предмета мебели. Все вывезено или уничтожено водой. Но гостиной
она была, спальней или кабинетом - хода в погреб из неё точно не может быть. Ход в
погреб почти всегда бывает в кухне или рядом с кухней - ну, порой его делают под
лестницей на второй этаж, между прихожей и кухней.
И я двинулся дальше. Кухню найти было легко: по сохранившейся дровяной плите.
Разумеется! В те времена, когда затопили город, газ мало куда был проведен. И, в любом
случае, дровяные плиты были тогда привычней.
Чугунная крышка плиты с кольцами "конфорок" проржавела почти насквозь - на
всю свою сантиметровую с лишним толщину. Проржавела и дверца топки. Но сама плита,
отличной кирпичной кладки, была цела. Кладка самой плиты и трубы дымохода были
кое-где облеплены ракушками, и эти ракушки смотрелись осколками рельефных изразцов,
покрывавших некогда всю плиту. От этого возникало несколько диковинное ощущение -
ведь кухонные плиты красивыми изразцами не отделывали, красивые изразцы - это для
каминов и "голландок". Оказаться в доме, где изразцами была покрыта даже "черная",
рабочая плита - это словно в сказочном теремке оказаться. Хотя, повторяю, не обломки
изразцов это были, а ракушки, но, все равно, от ощущения сказки отделаться было нельзя.
Я стал рыскать по кухне и по примыкающим к ней помещениям, ища ход в погреб.
Нашел я его в закуточке за кухней - судя по остаткам стенных полок, осколкам фарфора
и фаянса, ржавой жестяной коробочке, одной из тех, в которых обычно крупы и специи
хранят (коробочка раньше была расписной, но почти вся краска с неё сошла, а та, что, не
сошла раньше, сразу слезла и зависла в воде мелкими красными и зелеными чешуйками,
едва я тронул коробочку) и двум ржавым вилкам, этот закуток использовался для
хранения кухонной утвари и тех продуктов, которые и в холоде не нуждаются, и не
требуются прямо под рукой.
Вот в задней стенке этого закутка и оказалась дверь в погреб. Одна доска из этой
двери выпала, образовалась огромная щель. Я потянул за эту щель, просунув в неё руку, и
дверь медленно завалилась на меня, соскочив с проржавевших петель, но, как ни странно,
не рассыпалась. Я отплыл в сторону, подождал, пока дверь медленно ляжет плашмя на
дно и осядут потревоженные ею ил и песок, а потом подплыл к темному проему...
У меня захватило дух, стало страшно. Тьма казалась непроницаемой, и
мерещилось, будто в ней что угодно может скрываться - любая опасность, любое
чудовище.
Обругав себя идиотом и трусом, чтобы преодолеть свой страх, я включил оба
фонарика.
Я увидел каменные ступеньки лестницы, уводящие вниз. Четыре ступеньки, а
дальше - темная муть. Пока не проверишь, не поймешь, твердая почва или
проваливающийся под твоим весом ил. Каменные стены и своды отсвечивали в свете
фонариков темным глянцем.
Но, вроде, все пусто, ничего опасного. Я проплыл в проем и оказался в погребе.
Свободное пространство составляло метра полтора в высоту, метра три в ширину и метра
три в длину. Насколько далеко погреб уходил вниз, как высок был слой донных
отложений, трудно было сказать.
Я потрогал рукой почву чуть пониже последней ступеньки. Так и есть, мягкая,
проседает. Не мешало бы найти палку или что-то подобное, чтобы голыми руками не
лазить.
Я припомнил про ржавые вилки и вернулся в закуток. Взял одну из вилок -
ничего, сойдет, чтобы тыкать сквозь ил - и...
Я только хотел вернуться в погреб, как увидел темную тень, быстро
приближающуюся со стороны кухни к входу в закуток. И сомневаться не приходилось: эта
тень плыла на свет моих фонариков, лучи которых довольно далеко пронизали воду, когда
я, беря вилку, повернулся в сторону кухни!
Недолго думая, я выключил оба фонарика и, отчаянно работая ластами, заплыл в
погреб, оказавшись в полной темноте. Возникло такое ощущение, будто мне не хватает
воздуха! Я отплыл подальше, к самой задней стене, а в это время черная тень закрыла
собой проем входа в прикухонный закуток.
Сейчас мне стало видно, что у этой тени - очертания человека, одетого в
гидрокостюм, с аквалангом и ластами. И в руках этот человек что-то держал...
Ну, конечно, подумал я! Это, наверно, Сергей. Они проснулись намного раньше,
чем я предполагал, обнаружили нехватку одного гидрокостюма, акваланга и прочих
принадлежностей, поняли, что я затеял, и кинулись меня разыскивать! А Сергей, чтобы
времени зря не терять, спустился под воду с видеокамерой.
А я-то уж представил себе этого Черного Старика...
Еще мгновение - и я бы выплыл навстречу аквалангисту, но тут он включил свой
фонарик, и я увидел, что это вовсе не Сергей, и не кто-нибудь из наших! Это был
незнакомый мужик, с довольно злобным лицом, и в руках он держал не видеокамеру, а
ружье для подводной охоты, заряженное такой мощной металлической стрелой, что её
вернее было бы назвать гарпуном!
Конечно, я не исключал, что этот мужик абсолютно безобиден, а ружье таскает с
собой на всякий случай - для самообороны (хотя от кого самообороняться в этих водах,
не очень было понятно) или в надежде подбить какую-нибудь крупную рыбу. Но я решил
не рисковать, открываясь ему, и совсем затаился.
А мужик, медленно шевеля ластами, направился к погребу. Я лихорадочно
соображал, что делать. Еще пару секунд - и он меня заметит.
Оставалось одно: зарыться в этот вязкий ил и сидеть там. Кислорода в баллоне
было ещё навалом, я это видел по индикатору. Но для того, чтобы погрузиться в ил, надо
было за что-то ухватиться и притянуть себя ко дну... Я протянул руку вниз, надеясь, что
мягкий илистый слой никак не меньше пятидесяти сантиметров - столько мне было
надо, чтобы исчезнуть в нем вместе с баллоном - и ещё надеясь, что я не наткнусь на
что-нибудь гадкое и не распорю руку или живот.
Мне удалось нащупать какой-то выступ, не очень скользкий, и я потянул себя вниз,
погружаясь в ил. Как раз вовремя - мне показалось, что луч фонарика как раз стал
шарить по погребу. Но меня уже никак нельзя было разглядеть. Я всем телом опустился к
самому полу - который, к моей радости, был ровным и гладким. Вокруг было темно, хоть
глаз выколи. Частички ила и грязи налипали прямо на стекло маски.
Я выжидал. И тут, к моему ужасу, я обнаружил, что кирпич, за который я держусь,
медленно поддается, выскальзывая из своего места в кладке стены. Вот он совсем
выскочил, и я, чтобы удержаться и чтобы не совершить лишних движений, быстро его
выпустил и переместил руку в то место, где он только что был.
Мне опять удалось ухватиться - и при этом я кончиками пальцев нащупал что-то
еще. Деревянное, а не каменное...
И это деревянное пошевелилось, когда я его слегка толкнул.
Мне стало интересно, и я попытался другой рукой нащупать, что же это такое.
"Это" оказалось небольшим изделием прямоугольной формы, вроде крупного детского
кубика. Или, вернее, двух крупных кубиков, составленных рядом.
А ровная неглубокая щель, тянущаяся вокруг всего кубика - я очень четко
чувствовал эту щель пальцами - не оставляла сомнений, для меня, во всяком случае, что
это не просто кубик, а ларчик или шкатулка, и что я нащупал щель между крышкой и
основной частью.
У меня опять перехватило дыхание - на этот раз от восторга. Шкатулка, в
тайнике, на который я случайно наткнулся! Сбывались мои самые смелые мечты - и
даже больше!
От восторга и от того, что я постарался одной рукой ухватить шкатулку покрепче,
другая рука, которой я держался, соскользнула с кирпичей, и я начал всплывать. Я тут же
ухватился заново, но, видно, какое-то волнение на поверхности илистого слоя возникло,
потому что я ощутил мощнейший удар, пришедшийся в баллон, и меня будто к стенке
припечатало! Я взбрыкнулся и толкнул что-то мягкое. Выплыв из илистого слоя, я увидел
аквалангиста - в ту же секунду вода вокруг меня закрутилась мощнейшим водоворотом,
и нечто гигантских размеров - не меньше трех метров в длину - рвануло на
аквалангиста из ила!
Аквалангиста унесло куда-то, как пушинку, вода вокруг меня совсем помутнела, а я
- в таком ужасе, которого в жизни не испытывал - стал шарить вокруг, пытаясь понять,
с какой стороны на меня может напасть неведомое чудовище!
СОДЕРЖИМОЕ ШКАТУЛКИ
Как ни странно, я пришел в себя очень быстро. Не скажу, что за долю секунды, но
около того. Наверно, кра
...Закладка в соц.сетях
