Жанр: Детская
Сказки
...ветвям наверх, взлетел и увидел, что
принцесса Инесса лежит среди цветов в глубоком обмороке. И он заплакал - нет
ничего хуже для мужчины, чем не иметь
возможности помочь своей любимой. И он стал кричать и молить небеса, чтобы они
помогли принцессе прийти в себя. И
небеса помогли - они призвали к Инессе слуг, и те унесли ее во дворец.
А несчастный принц Гриша ушел к себе, в свой старый пустынный замок. "Я
придумаю что-нибудь, непременно
придумаю!" - думал он по дороге домой.
...Принцесса Инесса так ослабла, что не могла даже умыться сама. Ей
помогала кормилица.
- Как там мои крылышки - спросила принцесса кормилицу, когда та принялась
омывать ей спину. - Подросли?
- Да нет... - ответила честная кормилица
- Но ведь я так его люблю... Я только о нем и думаю...
- Мало любить... - вздохнула старая женшина. - Надо жить любимым. Помогать
ему. А ты любуешься цветами и
рукодельничаешь... Вот твои крылья и не растут...
- Но я ведь не могу таскать тяжелые камни и строить мосты... Я ведь
принцесса...
- Да, - ответила кормилица. - Ты принцесса с маленькими крылышками...
Наутро принц, посуровевший за бессонную ночь, вновь принялся забрасывать
ущелье камнями. Когда пришла принцесса,
лицо его посветлело, и он понял, что непременно победит Разлучное ущелье. И с
утроившимися силами продолжил свою
работу.
А принцесса Инесса направилась в Розовую беседку, подняла с пола свое
рукоделие с почти уже законченными двумя
сердечками и летящей голубкой над ними, пригладила его ладошкой и. отложив в
сторону, начала переодеваться в
принесенный с собой рабочий халатик. Переодевшись, пошла к самому краю ущелья и
бросила в него поднятый по пути
камешек. И тут же у обоих влюбленных за спинами расправились прекрасные сильные
крылья, они взмыли в воздух и
бросились в объятия друг друга прямо над самой серединой самого глубокого в мире
ущелья.
РИСУЮЩАЯ НА СКАЛАХ ПОДОБНО СОЛНЦУ РИСУЮЩЕМУ ДЕНЬ
- И вообще, - как-то философствовала Полина, - все зависит от имени. Вон,
моего плюшевого медведя можно назвать
"Сладкоежкой", а можно и "Дырявым". Если бы твой Герман Гессе назвал свою
половинку не волком, а, например, кошкой,
которая ходит сама по себе, то все было бы по-другому. Давай, прячь свою глупую
книжку и рассказывай обещанную сказку.
- Можно про имена?
- Интересная?
- Как получится...
- Давай.
- Давным-давно, когда Америка была совсем дикая, в ней жили одни мустанги,
бизоны и краснокожие индейцы. У этих
индейцев, больших любителей красоты и томагавков, было принято брать себе
подстать звучные имена. И каждый из них
потом гордился своим именем... Один индеец гордился именем Тот, Который Сумел
Взобрался На Самую Снежную Гору,
другой с удовольствием откликался на имя Человек, Умеющий Лучше Всех Ловить
Серебряную Рыбу. Одну девочку в
племени Сиу-Сиу звали Рисующая На Скалах, Подобно Солнцу Рисующему День, одного
мальчика - Не Боящийся Ничего И
Ловкий, Как Рысь. И так далее.
И жила в этой стране индейцев девочка, нет лучше мальчик, да, мальчик,
который никак не мог подобрать себе имя. По
горам он лазить не умел, рыбу ловить ему не нравилось, на скалах рисовать у него
не получалось, да и боялся он всего на
свете и был неуклюж. А красивое, звучное имя ему иметь очень хотелось... И он
долго-долго про себя думал и, наконец,
придумал подходящее звучное имя. Он назвал себя Тот, Который Терпеть Не Может
Манной Каши... Это действительно
было хорошее имя, ибо оно очень метко характеризовало мальчика. Он действительно
мог похвалиться тем, что не ел
манную кашу...
- Нехорошая сказка... - потемнела лицом Евгеньевна. - Это ты про бабушку
плохо говоришь. Она всем всегда жалуется,
что она больная, и хвастается, что ничего, кроме сыра не ест... Даже мясушка. Ты
не понимаешь, ей просто хочется, чтобы ее
пожалели...
СЕМНАДЦАТЬ УЛИТОК
На берегу Клязьмы Полина потребовала принести ей воды, чтобы смочить песок
в песочнице. Чернов нашел в
прибрежной трясине пупырчатую бутылку из-под "Гжелки" и набрал. Дочь потребовала
заключить в бутылку улиток, в
изобилии ползавших на мелководье. Ровно семнадцать штук. Чернов набрал. Девочка
потребовала сказку. Чернов не успел
сосредоточиться, как Полина сама нашла тему.
- Пап, смотри, - указала она на бутылку с улитками. - Все лежат на дне, а
одна вверх ползет! Расскажи о ней.
- А что рассказывать? И так все ясно. Шестнадцать улиток смирились со своей
участью. А семнадцатая решила бороться.
В жизни всегда так. Шестнадцать человек лежат там, где их жизнь сложит, а
семнадцатый - нет, он не согласен, он хочет
посмотреть, что там, за узким горлышком так называемой участи...
- Неправильно рассказываешь, сейчас уши заткну, как бабушка учила. Хорошо
рассказывай.
- Ты видишь, они в воде все парами сидят...
- Вижу. Они спариваются.
- Ты откуда такие слова знаешь?
- По телевизору говорили.
- Ну-ну... - обескуражено покачал головой Чернов и, подумав, принялся
рассказывать:
- В один прекрасный весенний день все болшевские улитки решили устроить
праздник Любви. Был у них такой
ежегодный праздник, а вернее, смотрины, на которых улитки-юноши танцевали с
девушками-улитками под тихую душевную
музыку, танцевали и выбирали себе суженых.
Праздник, надо сказать, получился просто замечательным. Улитки, разбившись
на пары, плыли в танце, нашептывая друг
другу прекрасные слова. И надо же было такому случиться, что в самый разгар
праздника на пляж пришел папа с дочкой,
которую он не видел целый месяц. И дочка, сама не зная зачем, потребовала
заключить в стеклянную бутылку ровно
семнадцать улиток.
Папа заключил. Ровно семнадцать улиток. Восемь пар и одну. Он разлучил ее с
прелестной девушкой-улиткой, чтобы
угодить своей дочери. Эта бедная улитка только-только нашептывала своей любимой
прекрасные слова и вот, осталась одна.
Но мужество не покинуло ее, и она решила, во что бы то ни стало, найти свою
суженую. И поползла вверх, поползла
миллиметр за миллиметром...
Полина, посерьезнев, подошла к реке, вылила воду из бутылки. Вместе с водой
унеслось шестнадцать улиток. Та же,
которая стремилась к свободе, осталась в заточении. Ни водный поток, ни тряска
не смогли стронуть ее, приклеившуюся к
стеклу липким своим брюшком.
- Вот так вот всегда, - рассмеялся Чернов от души. - Тот, кто лежит на дне
и не дергается, в конце концов, получает все, а
тот, кто суетиться - одни неприятности. Выпустила бы ты ее... Давай, я разобью
бутылку?
Полина не захотела отпускать от себя верную улитку.
- Ничего, я ее с собой возьму, а когда она сама по себе вылезет, отнесу в
сад к нашим улиткам, - сказала она, наливая в
бутылку воду. - Пошли гулять дальше.
ЧЕРЕПАХА ЛЕРА
Полина весь день ждала Папу с работы. Накануне он обещал рассказать новую
сказку, если она позволит ему посмотреть
футбол. Конечно, футбол посмотреть Полина не дала - каждый ребенок знает, что
папка-лошадка гораздо лучше папкителезрителя
- но это не имело значения: если Папа обещал рассказать, значит,
расскажет.
Папа пришел в шесть часов голодный и начал греть себе ужин (мама приходила
поздно, - она делала "карьеру", а бабушка
улетала, услышав щелканье засова калитки). Согрев на плите пару кастрюлек и
нарезав хлеба, Папа устроился с тарелкой
борща перед телевизором.
- Ну, давай, рассказывай, - сказала ему Полина, удобнее располагаясь
напротив.
- Что рассказывать? - удивился Папа, с трудом отрываясь от шестичасовых
новостей.
- Сказку. Ты вчера обещал!
- Да?
- Обещал, обещал!
- Какую-нибудь особенную или на вольную тему?
- Про черепаху Леру! - придумала Полина, взглянув на лежащую в стороне
надувную черепаху Леру.
- Ну ладно, - вздохнул Папа и принялся вспоминать все, что он знал о
черепах. В голову ему пришли слова Каракумы,
Жара, Черепаха, Пустыня, Саксаул, Черепашьи яйца, Морские черепахи, Сухопутные
черепахи.
"Негусто", - подумал Папа и, отставив в сторону тарелку с недоеденным
борщом, начал рассказывать:
- В Каракумах было жарко и черепаха Лера по прозвищу Дуреха решила
отдохнуть в развалинах старого глинобитного
города. Город развалился давно, наверное, тысячу лет назад, и от его домов
остались одни глиняные холмики. Но Лера знала,
что в одном из них, со стороны высохшего от постоянных ветров саксаула, есть
лисья нора, в которой всегда прохладно.
Конечно, если бы хозяйка была дома или где-то поблизости, черепахе Лере и в
голову бы не пришло идти к ней в гости. Но
лиса Киса, съев в округе всех мышей и прочую мелкую живность, ушла из старого
города куда-то на восток, к людям, вокруг
которых всегда много всяческой еды
И черепаха Лера по прозвищу Дуреха поползла к саксаулу. Устье норы
оказалось присыпанным песком - вчера днем с юга
дул сильный ветер. Поработав с полчаса передними лапами, Лера освободила проход
и, спустившись сквозь довольно круто
уходившее вниз отверстие, оказалась в подвале развалившегося дома. Оно был
хорошо освещен: в вершине глиняной кучи
зияла дырка, сквозь которую в лисьи хоромы лились потоки яркого дневного света.
Это Лере не понравилось, - глазам ее
хотелось отдохнуть, - и она поползла в темный угол.
"Самое то, - подумала она, расположившись в нем. - Не холодно и не жарко,
не сыро и не сухо..." Поела она с утра очень
даже неплохо - нашла развороченную сайгаками муравьиную кучу, и потому ее
потянуло в сон. Но, как только она прикрыла
глаза, произошло землетрясение. В Лериной пустыне землетрясения случались
довольно часто, и она, в общем-то, их не
боялась. Но это землетрясение оказалось разрушительным: сверху на нее посыпались
кирпичи.
"Все, конец!" - подумала Лера и представила свой панцирь вдребезги
расколотым. Но кирпичи оказались какими-то
мягкими, они хоть и нападали густо, выбраться из-под них сильной черепахе не
составило никакого труда. Отдышавшись,
Лера рассмотрела эти странные штучки и выяснила, что они не сплошные, а состоят
из плотно прилегающих друг к другу
тонюсеньких листочков. Один из кирпичей, упав, раскрылся веером. Лера подползла
к нему и увидела, что одни листочки
покрыты причудливыми закорючками, а другие - чудесными цветными рисунками.
Надо сказать, что подруги-черепахи не зря называли Леру Дурехой. Голова у
нее и в самом деле была забита всякими
глупостями. Она любила сидеть на закате на каком-нибудь высоком холмике и
любоваться заходом солнца. Кругом был
песок, а на горизонте было чудо. Солнце равнодушно-горячее над пустыней,
добравшись к горизонту, становилось совсем
другим. И все вокруг него, - небо, облака, пустыня, - все становилось другим.
Красочным, живым, умудренным, радостным...
"Там, на закате, наверное, совсем другая жизнь... - думала зачарованная
красотой черепаха Лера. - Наверное, все, что туда
добирается, становиться лучше, добрее, богаче...
Но однажды черепаха Лера увидела рассвет и поняла, что он такой же
красивый, как и закат. И хотя рассвет был
прекрасным и очень живым, ей стало грустно. "Почему прекрасное только за
горизонтом? - думала она, наблюдая, как
солнце, поднимаясь по небосводу, становиться все жарче и жарче. - Через
несколько часов оно, ласковое и румяное, повиснет
над пустыней и станет белым и бездушным..."
В общем, дуреха, она и есть дуреха. У черепах всегда было все, как у людей:
смотри свысока, не делись конфетами, не
давай свои игрушки - и все будут считать тебя умной и взрослой. Но черепаха Лера
не могла так жить. Она помогала своим
подругам, охраняла отложенные ими яички, никого не обижала и рассказывала
маленьким черепашкам сказки о далеких
странах, оказавшись в которых, солнце добреет и показывает окружающим чудесные
закаты...
Черепаха Лера полюбила рассматривать удивительные картинки, попадавшиеся в
книжках (да, да - кирпичи, упавшие на
Леру оказались книжками). Картинки оказались очень интересными, но их было
немного. Но зато книг было много, и
времени было много, и скоро Лера их все пролистала...
На этом месте Папа замолчал и стал смотреть в окно. Полина поняла, что он
придумывает повод отложить сказку на
завтра. Придумывает, потому что хочет пойти посмотреть, насколько подросла за
день редиска.
- Рассказывай, потом пойдешь в свой огород! - строго сказала Полина, и
Папа, вздохнув, продолжил свой рассказ.
...С того самого землетрясения Лера поселилась в подземной комнате и
вылезала наверх лишь для того, чтобы поесть на
скорую руку. А все остальное светлое время суток она подолгу рассматривала
книги. Она была умной девочкой и скоро
поняла, что первая попавшаяся ей книга была азбукой. Это случилось после того,
как она увидела на одной из картинок себя
и рядом какую-то закорючку. Такие закорючки были нарисованы рядом с каждой
картинкой.
На то, чтобы научится читать самостоятельно, у Леры ушло несколько десятков
лет. Но черепахи живут долго, десять лет
для них - чепуха, тем более, что делать в пустыне особенно-то и нечего. По
прошествии этих лет многие черепахи округи
загордились своим знакомством с Лерой, рассказывавшей им чудесные истории. Но
продолжали звать ее Дурехой. Ведь
дуреха, она и есть дуреха - кому кроме дурехи придет в голову пятьдесят лет
учиться, когда можно жить не напрягаясь?
Болтать с подругами, спать подолгу в теплом месте, есть не торопясь и с
удовольствием?
Вот, наконец-то, Полина, мы и добрались до начала нашей истории, - принялся
Папа наводить тень на плетень, потому что
не знал, о чем рассказывать дальше. - Все, что я поведал тебе о черепахе Лере,
было предысторией... Очень длинной, но
предысторией. Впрочем, в настоящей жизни предыстории всегда длиннее историй...
- Что-то непонятно, папочка, - поддержала тему Полина, великодушно давая
сказке время придуматься. - Как это
предыстория может быть длиннее сказки?
- Ну, очень просто... Вот, например, перед тем, как вырвать зуб у доктора,
надо его несколько лет подряд не чистить. А
сколько лет надо мучить родителей, чтобы они не торопились домой?
- Я вас не мучаю!
- Ага, не мучаешь! А помнишь, что ты нам с мамой позавчера устроила?
Проснулась в три часа ночи и стала требовать,
чтобы мама нарисовала тебе русалку и не в воздухе пальцем, а фломастерами на
бумаге... Истерику закатила... Тебе не
стыдно? Тебе не стыдно, что я даже тебя отшлепал?
- Иногда мне хочется, чтобы вы меня слушались... - отвела глаза Полина. -
Даже ночью. Это так приятно.
- Знаю... Когда ты меня слушаешься, я чувствую себя на семьдесят седьмом
небе. Вот только что-то давненько я там не
бывал.
- Понимаешь, мне тон ночью что-то неприятное приснилось. А в воскресение,
когда мне мама русалку фломастерами
рисовала, мне было так хорошо...
- Вывернулась... - улыбнулся Папа, который всегда считал, что послушные и
покладистые дети делаются родителями
только для собственного удобства.
- Ладно, рассказывай, что там дальше с черепахой Леркой случилось... -
погладила Полина руку отца.
- Представляешь, как-то в последний четверг последнего месяца четвертого
года Обезьяны в одной из книг она... она
нашла статью о морских черепахах... - осенило Папу. - Огромных, добрых и, как
все добрые, беззащитных...
- Тогда я не буду доброй...
- Ну и не будь. Будь злой, но добрых не обижай, ладно?
- Ладно.
- И в этой книге было написано, что эти морские черепахи всю жизнь живут в
море, а на сушу выползают только для того,
чтобы отложить яйца. Отложат в ямку, присыплют горячим песком и тут же
быстренько в море уползают. Потому что они
морские и могут привольно дышать только из воды. А из воздуха дышать у них плохо
получается. И еще там было написано,
что некоторые противные чайки этим пользуются. Они даже не ждут, пока черепахи
скроются в море и прямо у них перед
носом, вернее, под хвостом, начинают выкапывать яйца и их есть... А на одном
острове, его так и звали Черепашьим, чайки
эти так расплодились, что съедали все яйца... И деток черепашьих там не стало
совсем. И черепашьи мамы...
- Плохая сказка...- перебила отца занервничавшая Поля. - Не надо ее больше
рассказывать.
И, встав из-за стола: подняла с пола надувную черепаху Лерку и принялась ее
успокаивать:
- Ты, Лерунь. не бойся! Какие-нибудь яички все равно останутся. И из них
появятся маленькие умные черепашки...
Папа понял, что перегнул палку, вздохнул и принялся за второе. Однако
доесть гуляш с картофельным пюре теплым Папе
не удалось. Скоро наигравшись, Полина сунула пластиковую черепаху в шкаф для
игрушек и потребовала продолжать
рассказ.
Папа продолжил в том же духе:
- После книги о морских черепахах наша сухопутная Лера надолго перестала
читать. Перед глазами у нее стояла одна
картинка - жадные чайки, отталкивая одна другую, расклевывают черепашьи яички, а
черепахи-мамы - огромные,
неповоротливые на суше - ничего сделать не могут. И, роняя огромные черепашьи
слезы, уползают в воду...
- А конец сказки будет хорошим? - перебила сжавшаяся от сопереживания
Полина. - Мне опять страшно...
- У всех сказок хорошие концы, ты же знаешь...
- Ну, рассказывай тогда дальше.
- И тогда Лера решила добраться до того морского острова, чтобы отгонять
жадных чаек от черепашьих кладок. После
принятия ею этого мужественного решения, ее надо было бы с уважением называть по
имени-отчеству, но, к сожалению у
черепах не бывает отчества. И все потому, что отчество у черепах ничего не
значит - они уважают друг друга не по длине
имени и его благозвучию, а по благородным поступкам, доброте и знаниям.
- Опять не знаешь, что дальше рассказывать?
- Знаю... Просто вспомнил, как твои бабушка с дедушкой требовали, чтобы я
тебя Полькой не называл...
- Рассказывай давай... Я знаю, что ты им ответил...
И начала Лера Батьковна книжки свои перечитывать. Она уже знала, что из
этих листоватых кирпичиков можно узнать
все, даже то, как добраться до затерянного в океане Черепашьего острова. На это
ей понадобилось почти десять лет...
- Почему десять лет? - поразилась Полина.
- А представь, каково черепахе страницы переворачивать. Книги из кучи
доставать, к свету придвигать...
- Ой-ой-ой...
- Что "ой-ой-ой"?
- Представляю, сколько яичек чайки за это время съели...
- Не переживай, я же все это выдумываю. Ты же знаешь, что все сказки
выдумывают для детского воспитания...
- Это ты выдумываешь! А я слушаю и вижу, как было... Дальше рассказывай...
- В общем, через десять лет она знала наизусть, как попасть на этот остров
- куда идти, на какие поезда садиться, на какие
пароходы...
- Послушай, пап, - ехидно улыбнулась Полина, - ты же говорил, что этот
город, в котором черепаха Лера книжки нашла,
тысячу лет назад развалился?
- Да... - ответил папа, напрягшись в ожидании подвоха.
- А тысячу лет назад никаких поездов и пароходов не было! Ты сам говорил.
И, значит, в тех книжках про них ничего не
могло быть написано. Придумывай, давай, по-другому!
- Не получиться... Если не привирать, никакой сказки не получится. Как,
впрочем, и правды. Ты ведь поверила, что
черепаха Лера читать научилась?
- Поверила, поверила, как же. Ладно, давай, обманщик, дальше рассказывай!
- Расскажу, вот только посуду помою.
- Я сама помою, - неожиданно для себя сказала Полина. - А ты пока
придумывай.
И потащила тарелки на кухню, соображая по пути, стоило ли так баловать
Папу.
- И поползла Леруня к ближайшей железнодорожной станции, - продолжил Папа,
когда с посудой было покончено (ну, не
со всей конечно - тарелка из-под второго, упав на пол, не разбилась и ее
пришлось мыть). - И пока шла, - думала, как попасть
на поезд. И придумала. Она была грамотная, начитанная черепаха и потому знала,
что в руки взрослым лучше не попадаться,
потому что некоторые могут запросто сообразить из нее ароматный черепаховый
суп...
- Ты соображал?
-Да вот, приходилось... - виновато вздохнул Папа
- Правда?
- Правда... Кушать очень хотелось... Однажды, когда я пустыне потерялся и
чуть не умер...
Полина знала, что папа много лет работал геологом в разных диких горах и
пустынях и ему иногда (когда кончались
продукты) приходилось кушать птичек, сурков и даже змей. И потому простила его и
потребовала продолжения сказки.
- И потому черепаха Лера решила найтись какому-нибудь маленькому мальчику
или девочке. Она знала, что все
маленькие дети очень добрые и почти никогда никого не обижают.
На железнодорожную станцию черепаха Лера выдвинулась ночью. И спряталась в
подпольном вентиляционном
окошечке, откуда все было видно. Она была холоднокровная черепаха потому, что
все черепахи холоднокровные. И посему
не спешила, действовала наверняка. Она пропустила много поездов, в которые
садились очень добрые дети, потому что до
этих добрых детей надо было ползти несколько метров мимо всяких подозрительных
личностей... Но вот, наконец, на третий
или четвертый день одна семейка с двумя мальчиками в матросках расположилась
ожидать поезд у самого подпольного
окошечка. И Лера выползла, и моментально была приручена старшим мальчиком.
Младший мальчик сначала боялся, но
после того, как Лера улыбнулась ему своей очаровательной улыбкой, тоже потянулся
к ней. Мама мальчиков пыталась
возражать против увеличения численности своего семейства, но папа очень хотел
прочитать в дороге одну интересную
книжку и, подумав, что игры с черепахой займут детей, убедил маму не возражать.
Лера выглядела чистой и опрятной и
мама: ценившая эти качества, согласилась.
В общем, папа мальчиков дочитал свою интересную книгу почти до конца, мама
тоже не знала хлопот с детьми. И все
потому, что Лера оказалась прекрасной воспитательницей. Она играла с мальчиками
в прятки, по ночам шутки ради прятала
упавшие на пол игрушки и даже читала сказки. Ну, не читала (ведь черепахи не
могут говорить по-человечески), а просто
переворачивала языком страницы детских книжек, да так сноровисто, что посмотреть
на это сбегался весь вагон.
На третий день поездки пришла пора покидать поезд. Черепаха Лера часами
сидела на столе перед окошком, сидела,
дожидаясь появления большой-большой реки Волги. После этой реки, она знала,
будет большая станция, на которой поезд
стоит двадцать минут. И что за эти двадцать минут она должна покинуть приютившее
ее семейство,
К счастью Леры река появилась в окне поздно вечером, когда дети уже спали.
Дождавшись, пока папа и мама мальчиков
ушли купить на перроне сушеной рыбы и фруктов, Черепаха Лера начала действовать.
По занавеске она поднялась к
приоткрытой части окна и бросилась вниз, на гравий, на котором лежали рельсы...
- Черепахи не могут лазать по занавескам... - проговорила Полина.
- А вот и нет, могут! Мне однажды кто-то рассказывал, что его домашняя
черепашка лазала по гардинам аж к самому
потолку... Ну, может быть, не такая черепаха, как наша, но, как мы с тобой
договорились, это не имеет никакого значения. У
нас особенная черепаха, она разве что не летает. Так вот, этой особенной
черепахе Лерке повезло - она даже не потеряла
сознания от удара. Через несколько дней она была в порту. Еще через несколько
дней местные мыши показали ей, какая
баржа отправляется в Одессу, очень большой морской порт. Из Одессы, знала Лера,
можно попасть на любой остров любого
моря. И она направилась к этой барже и, не таясь, забралась на борт по трапу. И
сделала она это не из форсу или смелости, а
только потому, что знала, что матросы, которым долгое время приходится плавать в
тесных суденышках, очень добродушно
относятся к ручным животным. И не ошиблась. Матросы, увидев ползущую на борт
черепаху, жутко удивились, а когда
удивление пошло на убыль, предложили Лере спальное место в одной из кают. Место
Лере понравилось, так же, как и
питание - матросы знали, что черепахи едят все, кроме конфет и пирожных.
Путешествие до Одессы прошло незаметно и с огромной пользой. В свободное
время матросы, жившие в кубрике Леры,
рассказывали о своих дальних походах к дальним портам, островам и океанам. Лера
внимательно слушала и запоминала.
"Еще пару недель путешествия, - как-то подумала она, сама себе усмехаясь, - и я
смогу водить суда..."
Может, она была и права - умный человек всему научиться, была бы цель...
В Одессе она сошла на берег с матросом, который устроился идти электриком
до очень далекой страны Чили, От этой
далекой страны до черепашьего острова было рукой подать.
И опять черепаха Лера все вечера проводила под ногами матросов,
рассказывавших о своих походах и мореходном
искусстве...
- Опять... - улыбнулась Полина. - Он ведь на английском языке
разговаривали... Как черепаха их могла понимать?
- А она умная была, все на лету схватывала, тем более, что плыли они в
Сантьяго несколько месяцев. И Лера выучила
несколько сотен английских слов, тем более, что бездельничать она не умела с
детства...
- Ну, папа, ты и выдумщик - похвалила дочь отца, усиленно думающего, как
ему доставить Леру на Черепаший остров - на
самолете, воздушном шаре или вплавь. Ему уже давно хотелось добраться до
холодильника, в котором по нему скучала
бутылка прохладного пива. Воспоминание о пиве и похвала дочери оживили фантазию,
и Папа продолжил:
- В Сантьяго, чилийской столице, Лера уползла от матроса, который стал ей
почти родным. Но долг - есть долг цель - есть
цель, и черепаха Лера, пролив несколько горсточек слез, покинула своего
товарища. Она уже знала, что делать. Найдя
укромный безлюдный берег, она... она... она... начала строить плот.
- Замечательно! - улыбнулась Полина. - Черепаха строит плот. Тюк-тюк
топором и готово.
- Ну не строить... Ты была когда-нибудь на морском берегу? Там столько
всякого мусора со всего света, что найти чтонибудь
похожее на черепаший плот - пара пустяков. И она нашла прекрасный
пенопластовый черепаший плот, проделала в
нем пять дырочек для надежного закрепления ног и хвоста, дождалась прилива с
попутным ветром и поплыла... Ты вот
скептически на меня смотришь... - опередил Папа Полину, приготовившуюся
высказать свое "фи!" по поводу
целенаправленных путешествий на плотах. - Ты думаешь, плот в океане, что щепка:
не знаешь, куда и поплывет? Нет, это не
так. Наша Лера еще в родной пустыне вычитала, что точно от этого места близ
Сантьяго до Черепашьего острова
протягивается замечательное своей быстротой морское течение..
Закладка в соц.сетях
