Жанр: Детская
Сказки
Руслан БЕЛОВДва брата.
И ВЫРОСЛИ ПАЛЬМЫ, И ОТКРЫЛСЯ КОЛОДЕЦ...
КРЫЛЬЯ ЛЮБВИ.
РИСУЮЩАЯ НА СКАЛАХ ПОДОБНО СОЛНЦУ РИСУЮЩЕМУ ДЕНЬ.
СЕМНАДЦАТЬ УЛИТОК.
ЧЕРЕПАХА ЛЕРА.
ГВОЗДИЧКА И КАМЕНЬ .
ДВА БРАТА
К сожалению, у собак нет родственников. Родословная бывает, а вот
родственников нет. Потому, что как только собаки
начинают ходить, они почти сразу становятся почти взрослыми, а потом и совсем
самостоятельными. А став
самостоятельными, они сразу же забывают и свою мамочку, и своих братишек, и
своих сестренок.
У людей, надо сказать, тоже так бывает и довольно часто. И даже хуже. Став
взрослыми, некоторые дети перестают
ходить к своим папам и мамам в гости, даже звонить им перестают. И тогда папа с
мамой начинают стареть от тоски.
Но у собак папы с мамами не стареют от тоски потому, что они сами забывают
о своих детях. Что ж, в мире животных
принято забывать о родственниках, потому они и животные. Но случаются и странные
истории потому, что если есть
обычные истории, то есть и странные. А как же иначе?
Так вот, наша странная история случилась с самым обычным дворовым псом по
имени Шарик, жившим под Москвой в
поселке Болшево. Да, имя у нашего пса было самое обычное - хозяева дома, решив
взять его сторожить двор вместо
состарившегося Дика, не захотели напрягать свое воображение, чтобы подобрать ему
звучное имя, например, Трезор. Трезор!
Просто замечательное имя. Но Шарик на них не обиделся, хотя очень хотел,
чтобы его звали Трезором, или хотя бы
Рексом.
Вот такой был вдумчивый пес Шарик. А вдумчивые псы, как, впрочем, и
вдумчивые люди, редко живут спокойно. И
вечно что-нибудь придумывают. И Шарик придумал. Придумал после того, как в гости
к хозяину приехал его брат. Когда тот
вошел во двор, хозяин выскочил из дому и начал его радостно обнимать и целовать.
Потом они до темна сидели за столом
под цветущими яблонями и долго-долго рассказывали друг другу о том, как им
весело жилось в детстве, как они хулиганили,
защищали друг друга от обидчиков, ловили рыбу в пруду и в речке, дергали за
косички соседских девочек и пекли картошку
в костре И как картошка всегда сгорала и потому, кушая ее, они всегда
вымазывались, как негритята...
Сытый Шарик (хозяин в честь брата сделал шашлык) лежал у них в ногах и
слушал, слушал, и совсем не собачьи думы
рождались в его голове.
"А вот если бы у меня был брат, как славно бы мы проводили время... - думал
Шарик, сомлевший от полноты желудка. - Я
бы рассказывал ему о том, как непросто днем и ночью охранять двор и дом,
особенно в лютые холода, а он лежал бы рядом и
когтями вычесывал бы из меня линялую шерсть... И еще бы я рассказал ему, как поразному
пахнут сумки людей, идущих с
рынка мимо нашего забора. И познакомил бы с прохожими женщинами, которые угощают
меня конфетками и булочками. И,
может быть, даже с той, которая угощает сосисками..."
Короче, на следующий день Шарик принялся искать своих родственников.
Сначала он пошел к старому коту Мотьке.
...Мотька появился в доме лет за десять до Шарика и всегда вел себя по
отношению к нему весьма презрительно. И
частенько наш огромный черный пес, встретив его где-нибудь на тропинке,
неожиданно для себя начинал изображать
маленького, слепого еще щенка: припадал к земле и, смешно попискивая, полз к
Мотьке... А тот брезгливо обходил
собачатину и шел по своим делам. Однако довольно часто Шарик забывал об уважении
к старшим и загонял Мотьку на
самую высокую яблоню.
Увидев Шарика, кот понял, что тому нужно (животные хорошо читают мысли друг
друга по глазам, и потому не говорят).
И ленивой походкой направился к миске Шарика, которую хозяйка только что
наполнила мясными обрезками. Шарик хотел,
было, напомнить наглецу, что личная миска - это святое и всяким котам есть из
нее строго-настрого запрещено. Но
сдержался - сведения о своей родословной сейчас ему были дороже жилистых мясных
обрезков со жгучими синими
печатями. А Мотьке синие санитарные печати тоже были не к чему - он уже сходил в
гости к соседке-вдовушке и вдоволь
наелся лежалой сметаной и сырными обрезками. Он просто решил покуражиться над
простодушным псом. И заодно просто
проверить на крепость его намерения. Не обращая внимания на напрягшегося от
негодования пса, Мотька брезгливо
покопался в миске, выискивая в ней кусочки мяса, достойные благородного кота. Не
найдя таковых, напоказ огорченно
помотал головой и пошел к столу под яблонями полежать на садовой скамейке. Шарик
уселся рядом и стал ждать, пока кот
соизволит начать рассказ. Мотька, помолчав приличия ради, сообщил неторопливо:
- Мама твоя живет через двор от нас... В доме с блестящей крышей... Она
очень даже простая дворняжка. Ты лай ее
хорошо знаешь... А папуля твой был настоящей ирландской овчаркой с
правительственных дач... Отдыхал там летом, потом в
Москву уехал. Родных братьев у тебя было пятеро... Мы тебя взяли, потому что ты
был самый большой и черный. И
довольно умный для собаки. А куда подевались остальные, я не знаю...
Поняв, что из Мотьки больше ничего не вытянешь, Шарик ушел в конуру. Его
порывало бежать к маме, но хозяев в доме
не было, и он решил подождать их возвращения. Ждать ему было нетрудно. Он знал,
что вечером хозяева будут доедать
наваристый борщ с замечательной сахарной косточкой, которую можно будет отнести
маме в подарок.
Когда миска, принимая в себя кость, загремела, Шарик проснулся. Побегав по
двору и полаяв на прохожих ради
спокойствия хозяев, он схватил кость в зубы и пошел к маме в гости. На соседнем
дворе, отделявшем дом Шарика от дома
его матери, сторожевых собак, к счастью, не было. Вернее, время от времени
собаки появлялись (запах их до сих пор
чувствовался), но все они, пожив с месячишко, легкомысленно убегали на рынок,
изобиловавший дармовой едой.
...Нельзя сказать, что мама Шарика обрадовалась визиту сына. Как мы уже
говорили, у собак есть родословные, но нет
родственников. Но сахарная кость выглядела такой аппетитной, на ней было так
мною хрящиков и даже мяса, что мама
Шарика великодушно разрешила ему побыть немного у себя во дворе.
Шарик смотрел, как самозабвенно мама грызет кость, и думал, что он,
наверное, был плохим сыном: не давал маме спать,
беспокоил ее возней с братьями, может, даже выпивал слишком много молока или
делал ее соскам больно. И поэтому мама
разлюбила его...
Вновь почувствовав себя одиноким, он чуть не заплакал А мама, расправившись
с мясом и хрящиками, подняла глаза на
сына и поняла, почему он принес ей сахарную косточку.
"Понимаешь, - подумала она своему тридцать пятому сыну (она хорошо его
помнила - он, большой, головастый в
позапрошлом году родился первым), - понимаешь, сынок, человек нас придумал,
вывел из волка для того, чтобы мы ему, и
только ему, служили, И любили только его... И он за тысячу тысяч лет изрядно
преуспел в этом. И поэтому мы такие - как
только становимся на ноги, забываем о своих родственниках и начинаем думать
только о человеке, только о его пользе. И я
такая, и все собаки такие, и, значит, и ты должен быть таким. А то хозяин
выгонит тебя, и ты останешься наедине со злой
улицей... А теперь иди, ты разве не чувствуешь, что твой хозяин вылил в твою
миску скисшее молоко и удивляется, почему
тебя нет?"
И, схватив кость, понесла ее закапывать под развесистым кустом черноплодной
рябины. Но, пройдя несколько шагов,
обернулась и сказала тридцать пятому своему сыну: "Твой брат живет на Береговой
улице, в самом ее конце, над Клязьмой...
Сходи к нему... Может быть, он такой же... такой же, как ты".
Береговая улица была далеко. Так далеко, что самовольно убежать туда Шарик
не решился, Но иногда к Хозяину
приезжали гости, они ели шашлык, а потом гурьбой шли на Клязьму купаться и брали
с собой Шарика.
И Шарик начал ждать появления гостей. Они долго не появлялись, и Шарику
пришлось придумывать много мыслей.
Больше всего он думал о словах матери.
"Да, мы, собаки, призваны служить человеку, - размышлял он, лежа под
верандой и рассматривая опадавший яблочный
цвет. - Это наш долг и обязанность. Одни из нас охотятся с человеком, другие
стерегут его добро, третьи дерутся для его
удовольствия... Мы даже детей заводим не для себя, а для него. Но разве не может
быть у собаки немного души? Разве не
может ей нравится то, что не нужно человеку? Разве не может она быть чуточку
свободной?
И вот однажды, когда Шарик уже решил, что он может быть чуточку душевно
свободным, к хозяину пришли гости. После
шашлыков они гурьбой пошли на Клязьму купаться. И взяли с собой Шарика.
Но лучше бы они этого не делали! Сделав крюк, Шарик прибежал к последнему
дому на Береговой улице и сразу же
почувствовал своего брата. Он сидел на короткой цепи за глухим высоким забором и
злобно рычал на прохожих. Досталось и
Шарику - не успел он сунуть морду под забор, чтобы поздороваться с братом, как
тот вцепился зубами в его неосторожный
нос.
Шарик не обиделся. "Если бы я сидел на такой цепи, - подумал он, - я бы и
не так дрался..." И, вылизавшись, попытался
завести беседу; у него получилось и скоро Шарик знал, что его брата зовут
Лодырь.
Порадовавшись встрече с родной собакой, Лодырь сказал (по-своему, пособачьи,
конечно) что его хозяин очень
несчастный человек, у него давно нет жены, детей, хорошей работы и поэтому он
частенько бьет его, чем попало. Очень
больно бьет, особенно если Лодырь не лает на прохожих или лает не очень
злобно...
Услышав это, Шарик пригорюнился. Он не знал, как помочь несчастному
брату...
- Ты не беспокойся за меня! - сказал Лодырь, почувствовав, что огорчил
своим рассказом родную собаку. - Хозяин меня
неплохо кормит - на неделю дает целую буханку хлеба. И мальчишка один меня
иногда балует - то кашки манной в кармане
принесет, то яичко, то бутерброд с маслом... Так что я неплохо живу. Вот только
бы не лаять... Да и ребра он мне, кажется,
вчера переломал, болят что-то...
В это время собаки услышали призывные крики Хозяина Шарика и его гостей.
- Иди, тебя ищут... - вздохнул Лодырь завистливо.
Шарик постоял еще несколько секунд, вздохнул тяжело и нехотя потрусил к
Хозяину. Не успел он пробежать и двадцати
метров, как сзади раздался глухой злобный лай Лодыря, зарабатывавшего свою
буханку на семь дней...
Вечером после Клязьмы Шарик, вспомнив рацион брата, отказался, было, от
целой миски ячневой каши, наваренной с
куриными костями и обрезками сала. Но потом подумал, что Лодырь вряд ли бы
одобрил его неумный отказ от вкусной и
питательной пищи, и скоро миска была вылизана до блеска.
...Целую неделю Шарик ходил хмурый и лаял только на пьяных прохожих. Он
ходил и думал о судьбе, которая одних
собак кормит с золотых блюд, а других морит голодом или буханкой на семь дней.
Думал, думал и пришел к мысли, что
изменить это нельзя, не в собачьей это власти, и все, что могут собаки - так это
быть добрее друг к другу. И к людям,
особенно несчастным.
...Однажды в пятницу Шарик почувствовал, что с его братом случилось что-то
нехорошее. Дождавшись, пока Хозяин
придет с работы, он повилял перед ним хвостом и убежал на Береговую улицу
В доме Лодыря было тихо, но Шарик унюхал, что брат там. С третьей или
четвертой попытки он перелез через калитку.
Через минуту он знал, что брат заперт в доме и ему очень плохо. Окна дома были
закрыты крепкими железными решетками,
и проникнуть в него собаке было никак невозможно. И Шарик побежал домой, к
Хозяину - кроме него у Шарика больше
никого не было.
Хозяин сразу же уразумел, что с его собакой происходит что-то неладное. Он
обхватил ладонями голову жалобно
скулящего пса, всмотрелся в его глаза и понял, что Шарик просит помощи и просит
не для себя. И хотя на столе стыл
красивый борщ со сметаной и стояла бутылочка домашнего вина. Хозяин скинул
домашние тапочки и, надев башмаки на
босу ногу, поспешил за собакой...
Обследовав дверь. Хозяин определил, что она захлопнута изнутри. Шарик
остался слушать жалобно скулящего Лодыря, а
Хозяин пошел в соседний дом за топором. Когда дверь была взломана, люди увидели
владельца дома, лежащего на полу без
сознания. Рядом с ним скулил Лодырь с обрывком цепи на груди.
Пока люди вызывали скорую помощь, Лодырь рассказал Шарику, что позапрошлым
вечером хозяин пришел домой очень
несчастным и стал его колотить. Однако ему стало плохо от резкости движений, он
упал, и Лодырь, разорвав цепь, рванулся
хозяину на помощь, втащил в дом от дождя и тут же бросился к соседям на помощь.
Но выскочить из дома не успел - подул
ветер, и дверь захлопнулась. И тогда он начал звать на помощь Шарика... Ведь
только родное сердце может услышать
издалека и через толстые стены.
Когда скорая помощь уехала, Хозяин сказал Лодырю, что пару месяцев ему
придется пожить вместе с ним и Шариком.
Это были чудесные месяцы. Вечерами Хозяин отпускал собак погулять и люди, увидев
их, идущих рядом, вспоминали
ставшую всем известной историю с захлопнувшейся дверью и говорили друг другу:
"Смотрите, братья идут..."
Через три месяца хозяин Лодыря вышел из больницы здоровым и счастливым -
одна из ухаживавших за ним медсестер
согласилась стать его женой. Лодырь вернулся домой. Но братья продолжали
встречаться на Клязьме или друг у друга в
гостях.
И ВЫРОСЛИ ПАЛЬМЫ, И ОТКРЫЛСЯ КОЛОДЕЦ...
В пятницу Чернов поехал к дочери. Полина повела его в школу, потом они
очутились на обрывистом берегу Клязьмы.
Стояла осень, листья деревьев были в самой красе.
- Давай спустимся к воде? - предложил Чернов.
- Ты что? - испуганно затрясла головой Полина. - И бабушка, и учительницы
не разрешают нам подходить к обрыву...
- И правильно делают. А что касается запретов... Понимаешь, все правила и
запреты придуманы так, чтобы подходили
всем людям. И поэтому получается, что сильные и смелые девочки не должны гулять
по таким симпатичным обрывам,
потому что есть неловкие и трусливые...
- Ладно, давай спустимся, - поразмыслив, сказала Полина. - Только не бегом,
как ты любишь.
Раз десять они, болтая и напевая песенки, спускались и поднимались по
крутому берегу, усыпанному огромными
кленовыми листьями. Потом уселись отдыхать на песчаном берегу, и Полина
потребовала сказку.
Чернов думал недолго.
- Вот пустыня, огромная безжалостная пустыня, - очертил он на сухом песке
широкий круг. - На одном ее краю жила в
незапамятные времена прекрасная, но одинокая девушка. Нет, она любила папу с
мамой, любила сестер и братьев, любила
соседей и вообще людей, но в сердце ее оставалось еще много места. И это пустое
место сжимало сердечко девушки,
просило чего-то необыкновенного.
На другом же конце пустыни жил сильный и уверенный в себе юноша...
- И он тоже был одинок... - вздохнула Полина.
- Да, он был непонятно одинок, хотя папа с мамой души в нем не чаяли, и у
него было много верных друзей и товарищей.
И вот однажды, когда тоска стала острой, как верблюжья колючка в самую
жару, в пустыне поднялась страшная буря.
Ветер порывами дул то в одну сторону, то в другую, он был пропитан чем-то
необыкновенно важным, таким важным, что
юноша с девушкой не стали прятаться в своих глинобитных хижинах. Они встали
каждый у своего края пустыни и
попытались понять ветер. И ветер проник к ним в сердце. Сначала в сердце
девушки, потом, изменив направление, в сердце
юноши. И каждый из них понял, что на другом краю пустыни находится то, что
превращает неизбывную тоску в радость.
И тут же ветер стих, и юноша, взяв три бурдюка с водой, пошел через
пустыню.
И девушка взяла три бурдюка с водой и пошла через пустыню.
...Они шли много дней. Когда вода у них кончилась, пустыне все еще не было
конца. Они уже знали, что умрут от зноя и
жажды, но продолжали идти. И вот, когда силы уже почти оставили их, они увидели
друг друга. И поползли навстречу. И
через вечность и много-много барханов пальцы их соприкоснулись, и глаза увидели
глаза. Сердца их заполнила любовь,
которая была во много крат шире самой широкой пустыни, и они поняли, что жили не
зря, и шли не зря.
...Так они и умерли - с любовью в глазах. А на месте их смерти выросли две
статные финиковые пальмы, и открылся
глубокий колодец с чистой и прохладной водой. И влюбленным той страны уже не
составляло почти никакого труда в
поисках счастья пересекать пустыню из края в край.
- Плохая сказка... - выдала Полина, едва справляясь с охватившими ее
чувствами. - Сочиняй, давай, другой конец!
Хороший.
- По-моему, конец вовсе даже неплохой. Разве это плохо, если кто-то когдато
поступил так, что ты можешь пересечь
теперь эту страшную пустыню без особых затруднений?
- Папочка, ну сочини другой конец! Ну что, тебе трудно? А то я не буду
ночью спать, и бабушка тебя в следующий раз ко
мне не пустит.
- Ну ладно, слушай тогда. И вот, когда силы уже почти покинули их, они
увидели друг друга. И поползли навстречу. И
через вечность руки их соприкоснулись, а глаза увидели глаза. Сердца их
заполнило чувство, которое было во много крат
шире самой широкой пустыни, и они поняли, что жили не зря, и шли не зря. Легко
поднявшись, они взялись за руки, и пошли
к горизонту. Они были полны сил, потому что, если любовь, живущая в сердце, шире
любой широкой пустыни, то всякая
пустыня становится бессильной.
- Молодец! - похвалила отца Полина. - А теперь давай в эту сказку играть.
Последующие пятнадцать минут они раз за разом ползли по песку друг к другу.
Когда их руки соприкасались, девочка
шептала, закатив глаза: "Ах, наконец-то я нашла вас!"
КРЫЛЬЯ ЛЮБВИ
В одном очень далеком и распрекрасном царстве жила маленькая принцесса
Инесса, ну, не такая уж маленькая, скорее
всего молоденькая. Красота у нее, конечно, была неописуемая, и папа-король
сильно переживал, ожидая в ближайшем
будущем неописуемого нашествия женихов. Он был мудрый король и знал, что из
большого количества очень трудно
правильно выбрать и потому переселил свою дочку подальше от больших дорог и
аэропортов. Дочка-принцесса не
рассердилась. Она знала, что папа ее очень любит, и никак не может свыкнуться с
мыслью, что придет день, и ему придется
отдавать свою крошку в жены какому-нибудь самоуверенному принцу. "А если все
равно придется, - и в самом деле думал
папа, - то пусть этот принц будет таким необыкновенным, что сможет сердцем найди
свою суженую в самой глухой глуши"
Замок, в котором поселилась принцесса Инесса, располагался в Зубчатых
горах, изобиловавших крутыми скалами и
глубокими ущельями. Но между скалами были проложены удобные пешеходные дорожки,
а склоны самых красивых ущелий
соединяли легкие ажурные мосточки, так что гулять там было одно удовольствие.
Через неделю принцесса знала свои владения также хорошо, как свой
очаровательный носик. Особенно ей нравилось
прогуливаться вдоль бездонного Разлучного ущелья, служившего ее новым владениям
северной границей. Отвесные
непреступные стеньг ущелья, отстояли друг от друга метров на десять-пятнадцать и
были украшены плющом, диким
виноградом и разнообразными диковинными цветами. Далеко-далеко внизу на дне
расщелины клокотал и пенился бешенный
водный поток,
Цветов в ущелье и вокруг него было очень много - и больших и маленьких и
очень больших и очень маленьких и все они
были разноцветными и приятно пахли. У самого цветущего места отец-король, будучи
еще молодым принцем, приказал
соорудить Розовую беседку. Принцесса Инесса частенько сиживала в ней, любуясь
живописными окрестностями и
представляя себе, как совсем молоденький ее папа целовался здесь с ее совсем еще
юной мамой...
Принцесса Инесса не знала, почему ущелье называется Разлучным, не знала,
пока не увидела на противоположной его
стороне прекрасного принца. Она не заметила его сразу, потому что принц смотрел
на нее, застыв в немом восторге.
Сначала принцесса несколько смутилась - очень уж влюбленным показался ей
принц, И она отвернулась (не хотела, чтобы
принц заметил запылавший на ее щеках счастливый румянец). Когда румянец поостыл,
принцессе Инессе пришло в голову,
что невежливо так недружелюбно относиться к соседям. И принцесса, стараясь
казаться невозмутимо-спокойной, нашла
глазами принца и чуть-чуть ему улыбнулась.
О, господи, что сделала с принцем эта сдержанная улыбка! Он загорелся, как
солнышко после затяжного дождя, он
расправил плечи, вскинул голову и из неуверенного в себе мальчишки превратился в
статного, сильного юношу. Принцесса
Инесса не могла не улыбнуться произошедшим в принце изменениям; эта улыбка,
получившаяся весьма теплой, мостиком
перекинулась над ущелье, вошла в сердце принца, и он, удивляясь своей смелости,
заговорил;
- Вы... Вы - волшебная фея! - сказал он, да так нежно и проникновенно, что
принцесса Инесса немедленно ему поверила. -
Лишь только я увидел вас: - продолжил, принц, - я подумал, что Морфей унес меня
в страну счастья!
- А сейчас вы так не думаете? - не полезла за словом в карман принцесса.
Когда она смотрела в лучащиеся любовью глаза
принца, ей казалось, что в стране счастья, может быть, и не так хорошо, как
здесь, с этим застенчивым юношей. И, не
дожидаясь ответа, дружелюбно сказала:
- Может быть, вы представитесь
Конечно, этот вопрос многим старым перечникам из дворцовых коридоров мог бы
показаться нескромным или даже
возмутительным нарушением правил придворного этикета, но эти правила так надоели
принцессе, что она с большим
удовольствием их нарушила.
- Меня зовут принц Гриша... - ответил юноша. - Несколько дней назад мне
почудилось, что горы и ущелья вокруг
изменились, как будто бы что-то прекрасное на них снизошло. Я побежал сюда и
услышал ваш смех. Он доносился оттуда, -
показал подбородком принц Гриша в сторону замка принцессы. - И я понял, что
именно этот смех превращает камень в
небесное счастье... С тех пор я приходил сюда ежедневно. И сегодня вы меня
заметили...
Разве могло девичье сердце не смягчиться от таких слов? И оно смягчилось. И
тут же произошло чудо: все цветы вокруг
стали ярко красными, потому, что красный цвет - это цвет любви,
С тех пор принц и принцесса встречались ежедневно, и все свои свободные
часы проводили друг с другом. И с
услужливым ветерком, который переносил их негромкие слова с одной стороны ущелья
на другую. И скоро теплые чувства
накрепко соединили их сердца, Но Разлучное ущелье оставалось таким же
непреодолимым, как и прежде. А принцу так
хотелось посидеть рядом с принцессой в обвитой розами беседке, так хотелось
взять в свою ладонь ее маленькую ручку и
(что уж скрывать) нежно поцеловать каждый пальчик.
И Принц Гриша начал строить мост, А пока он строит, мы расскажем вам нечто
чрезвычайно важное и имеющее
непосредственное отношение к этой нашей правдивой истории.
Дело в том, что в этой стране у влюбленных людей вырастали крылья. Самые
настоящие, между прочим. И чем больше
любил человек, тем больше и прекраснее становились они. И это было заметно
окружающим, хотя и крылья были почти
прозрачными. Если человек любил, то походка его становилась легкой - крылья
придавали шагу невесомость, если он любил
сильно, то крылья переносили его через любые препятствия, а если он любил
беззаветно, то крылья возносили его на самые
высокие вершины счастья. Но такие крылья надо было растить очень долго и
трепетно - любая нечуткость не только по
отношению к любимому человеку, но и к окружающим, ослабляла крылья, и их
обладатель даже очень просто мог,
сорвавшись с небес, разбиться о жесткую землю.
И очень скоро крылья появились и у Принцессы Инессы. Однажды, это, кажется,
было на второй день их знакомства,
служанка переодевала принцессу Инессу ко сну и между ее лопатками заметила
маленькие такие пушистые крылышки -
почти как у новорожденного цыпленка, но белые. Они были такими маленькими, что
не знай о них принцесса, то запросто
могла бы стереть их мочалкой (принцесса была чистюлей и принимала ванну по
несколько раз в день). Но принцесса знала,
что обзавелась крыльями, догадывались об их появлении и домочадцы, догадывались
по необычайной легкости ее походки:
все с улыбкой отмечали, что Инесса последнее время не ходит, а летает.
У принца Гриши тоже появились крылья, но он не очень был ими доволен. Хотя
они и были много больше принцессиных
крылышек, но не такими большими, чтобы перенести его через ущелье. И Гриша
старался. Он знал: чем больше он будет
думать о принцессе, чем больше счастья захочет ей принести, тем больше вырастут
его крылья.
Мост рос не по дням, а по часам. Но, когда уже принцесса хлопала в ладошки,
он обрушился. Принц на это только
улыбнулся. Хотя душа его была полна отчаяния, он и бровью не повел - не хотел
расстраивать свою любимую. Хотя и падал с
обломками моста в пропасть. И плющ, покрывавший отвесные склоны ущелья, оценил
мужество влюбленного и протянул
ему свои ветви. И принц взлетел по ним наверх, взлетел, потому, что крылья его
подросли.
Выбравшись из ущелья, принц Гриша успокоил принцессу, бледную от пережитого
страха и упросил ее пойти домой
отдохнуть. А сам принялся кидать в ущелье огромные камни. "Я засыплю его и
поцелую своей любимой руку, - думал он,
работая из всех сил. - Засыплю, даже если мне придется потратить на это всю мою
жизнь!"
Дни и ночи напролет он таскал камни, землю, все, что подвернется под руки,
таскал и кидал в ущелье. А принцесса сидела
в Розовой беседке и любовалась своим принцем. "Ах, как я люблю его' - думала
она, наблюдая, как принц отирает пот со
своего решительного лица.
А принц работал и работал, не покладая рук, и скоро перемычка была готова.
Но как только он ступил на нее, и как только
принцесса Инесса отложила в сторону свое рукоделье, чтобы обнять принца,
вздыбившиеся воды перегороженного потока
подмыли перемычку, и она рухнула вниз...
Но принц не погиб - окрепшие крылья замедлили его падение, и он успел
ухватиться за стебель великолепной орхидеи,
росшей на отвесных склонах ущелья. Ухватился и тут же пожалел об этом - из всех
цветов, украшавших обе стороны ущелья,
принцесса Инесса больше всего любила именно эту нежно розовую орхидею, И он
разжал руку и полетел в беснующийся
поток...
Плющ не мог не спасти его - он полюбил принца. И вновь наш герой взлетел по
его
...Закладка в соц.сетях
