Жанр: Биография
Биография
...е рыпается.
И тогда Леший спросил: "Продеформируем?" Аристарх испугался, но
почему-то согласился. А Крокен молча кивнул.
Леший вытащил из кармана черную коробочку и швырнул ее на скатерть.
Разбив две чашки, она остановилась и оглушительно взорвалась.
Это было странно, необыкновенно странно. Время и пространство
сливались в единое целое. Когда же это случилось, стало возможным измерять
пройденный путь в секундах и минутах, а время - в метрах и километрах. И
это было печально, невообразимо печально. Хотелось плакать, но он
держался, вспомнив, что совсем еще недавно жил в невероятно статичном
мире.
Время сделалось видимым и ощутимым, сливаясь в полосы и закручиваясь
в петли. Чисто случайно одна из них схватила Аристарха за шею и потянула
за собой в сырую и темную бездну, наполненную горестными вздохами и
слезной капелью, где по углам спряталось отчаяние и клубился туман печали.
Безгранично скорбя, он упал на дно, ощущая, как туман и слезы
разъедают глаза. Он взмахнул руками. Наверное, это было воспринято как
знак. Неизвестно откуда глянул хор опечаленных голосов. Туман рассеялся...
Вокруг расстилались унылые пески, и лишь на горизонте виднелись горы.
Аристарх пошел к ним, с каждым шагом пение становилось все тише и тише. Но
легче от этого не было. Хотелось покончить с собой. Веревку можно скрутить
из одежды, но где взять дерево?
Однако природа предусмотрела все. В пяти километрах пополудни,
отмахав около шести-восьми часов, он упал от солнечного удара и километра
через полтора умер.
Солнце высушило его труп и обнажило кости. А когда все рассыпалось в
прах и остался лишь один белый череп, ближайший камень сказал ему голосом
Газировщика:
- Стоит представить, что основная часть каждого человека находится в
четвертом измерении... И вот, в силу каких-то причин, положение
четырехмерного человека изменилось. Для обитателей трехмерного мира
человек исчез и возникло что-то другое: Кентавр, Леший или Газировщик...
Естественно, и сам человек стал воспринимать окружающий мир по-другому...
Чем не объяснение? Вполне правдоподобно. И попробуй опровергни!
Безжизненное солнце покрылось голубыми пятнами и сказало голосом
Лешего:
- Да наплюй ты на эти объяснения. Дерни-ка лучше еще один моркус.
И ему вторил раскаленный ветер, едва слышно прошептав голосом
Крокена:
- Как интересно. Но почему никто раньше мне об этом не рассказывал?
Почему, Аристарх?
Аристарх хотел ответить, но только скалил зубы.
Ветер пригнал тучу, и она пролилась дождем, и пустыня зазеленела. Все
тянулось вверх, распускалось и цвело. Оставаться в стороне от этого было
неудобно. Аристарх пророс.
Тоненький стебелек быстро вырос в огромное дерево. Почувствовав свою
силу, Аристарх выдрал корни из почвы и отправился гулять. Сколько можно
стоять столбом? Так недолго и забыть, для чего ты предназначен.
Утром он шел на восток, к обеду на север, после обеда на запад и к
вечеру на юг. И так - день за днем.
Весело перепрыгивая через ручьи, распугивая сновавших под прозрачной
пленкой воды ихтиозавров и плезиозавров, он штурмовал горные вершины и,
радостно напевая приветственные гимны, прыгал в пропасти, плавно опускаясь
в горные реки, принимавшие его в свои холодные объятья. Вероятно, им
хотелось, чтобы он остался, но Аристарх решительно карабкался по отвесным
стенам и снова пускался в путь. На восток! На север! На запад! На юг!
Вскоре он уже шел по узкой тропинке, которая постепенно превратилась
в дорогу. Самое приятное было в том, что она предугадывала каждый его шаг,
поспешно сворачивая в нужную ему сторону.
И тогда он понял нехитрую истину: "Главное - идти". И шел, хорошо
понимая, что лишь достигнув цели сможет понять, чем она является.
До цели оставалось совсем немного (все признаки говорили об этом),
когда дорогу ему загородил хитроватый мужичок и после небольшого разговора
срубил Аристарха под корень. Потом отделил лишние ветки, распилил ствол и
поколол его на дрова. Ветки использовал на колья для виноградных лоз,
дровами стал топить печь, а листья и мелкие веточки остались на земле -
гнить. Дрова сгорели и превратились в дым и золу. Колья поддерживали
виноградную лозу. Листья и веточки стали перегноем, который был удобрен
золой. Дым унес ветер. Виноград созрел. Мужичок его собрал и превратил в
вино. А перегной был вспахан и засеян пшеницей.
Ветер летал по свету, вино бродило в бочке, пшеница созрела. Ее
собрали и смололи в муку.
Однажды мужичок испек из муки хлеб, откупорил бочку, налил вино в
стакан и сел на скамеечку перед домом. Он сделал вдох, и та часть
Аристарха, которую носил ветер, попала в его легкие и осела там. Потом он
откусил хлеб, и другая часть Аристарха вошла в его желудок. Потом он выпил
вино и приобрел последнюю часть Аристарха.
Так он и сидел на лавочке, дышал, пил вино, ел хлеб и постепенно
становился Аристархом. Пока не почувствовал, что он и есть Аристарх...
Аристарх открыл глаза и увидел краба, который собирал в кучу грязную
посуду. Неподалеку лежал Крокен, неловко разбросав копыта, громко
всхрапывая и пуская сонную слюну. Вдруг он проснулся, застонал и, схватив
краба, засунул его себе под голову и затих. Краб что-то яростно шипел,
таращил глаза, но двинуться с места не мог и в скором времени успокоился.
Ноги Лешего торчали из ближайших кустов. Газировщик стоял прямой и
строгий, полыхая в лучах заходящего солнца всеми хромированными частями. И
только приоткрытая дверца размеренно колыхалась.
- Ну, вот и все, - сказал Аристарх, проваливаясь в сон...
Стена тумана. Она колыхалась, словно пытаясь нарушить границы своих
владений. Иногда туман прореживался метра на два, и тогда можно было
угадать там, в его глубинах, какое-то смутное движение. И, кроме того, из
тумана слышались звуки: щелканье, скрип, протяжные стоны, заунывный вой.
- Что, мы туда пойдем? - спросил Крокен.
Аристарх кивнул.
- А вдруг там что-нибудь страшное?
Аристарх пожал плечами.
Леший, который сидел рядом, неопределенно хмыкнул и, сорвав травинку,
стал разрывать ее на части.
- То, что сказал Газировщик, - правда? - спросил Крокен Лешего.
- Это ты про что?
- Ну, про наше прошлое.
- А-а-а... Про прошлое... Понимаешь, это его версия. Что именно тогда
случилось - неизвестно. Каждый строит догадки на основе того, что знает.
Мне, например, кажется, что ничего этого не было. Просто, лет пятнадцать
назад в атмосферу из космического пространства попали какие-то вещества,
которые вызвали изменения в нашей психике. Говоря проще, тот мир, о
котором вы так много говорите, - не существовал никогда. А воспоминания, с
которыми вы так носитесь, продукт массового гипноза или галлюцинации...
Именно так...
- Ну, ты хватил... - сказал Аристарх, поправляя лямки вещевого мешка.
- Не обязательно. Подумай, ведь никто не может вспомнить точных
подробностей статичного мира. Каждый представляет его по-своему. Где же
статичность? Разве это не доказательство?
Аристарх что-то буркнул, нашел гриб-грозовик, сунул два пальца в его
мякоть. В воздухе запахло озоном.
Со стороны ручья послышались клекот и крики. Над деревьями
взметнулись и опали огромные кожистые крылья. Потом дробным грохотом
рассыпалась пулеметная очередь. Леший вскочил и рывком подтянул джинсы.
- Я побежал. Счастливого пути! - крикнул он, исчезая за деревьями.
- Может, поможем? - предложил Крокен.
- Нет, сами справятся, - Аристарх с треском выдернул пальцы из
грозовика и вытер их о штаны.
Они помолчали. На секунду из тумана выплыла крокодилья морда, ехидно
улыбнулась и сгинула.
- А что там, за туманом? - спросил Крокен.
- За туманом? - Аристарх почесал бороду. - О, там точно такая же
долина, и в ней живет трехголовый грифон с семейством. Боюсь, что оно еще
увеличилось... Они постоянно ссорятся. К сожалению, кому-то нужно их
мирить. А кому, как не нам. Придется попотеть.
- А дальше?
- Дальше? Дальше идет полоса снежной пурги. Будет зверски холодно, но
она неширокая. За ней долина, где живет шестимерный паук. То есть вроде бы
их много - сотни. Но на самом деле он один! Представляешь, что будет, если
у одного заболит лапка? Все остальные завоют от боли. Кошмар. Так что там
будет еще хуже.
А потом идет полоса болот и новая долина, где живет еще кто-то, кому
мы нужны. И еще долина, и еще. И везде мы нужны. Так что научишься всему.
А как ты думал? Назвался груздем - полезай в кузов.
Крокен вздохнул и стал осматривать свои копыта. На одном вылетела
пара гвоздей, но подкова еще держалась. Осторожно ощупывая гвоздь, он
спросил:
- А как ты думаешь, что случилось в самом деле со старым миром?
Аристарх вздохнул и подумал, что теперь уже можно рассказать
действительно все.
- Понимаешь, я не думаю, я знаю... Это был эксперимент. Была
построена установка, с помощью которой определенные люди пытались получить
нужный, в научных целях, эффект. Но что-то у них не сладилось, и вместо
ожидаемого эффекта возник совершенно иной. В результате - наш мир стал
мнимой величиной. Но только не для нас, его обитателей.
- И ничего нельзя сделать! - Крокен напряженно смотрел на Аристраха.
Наверное, он ждал, что Аристарх произнесет заклинание и мир изменится.
- Можно... - Аристарх лег на траву и стал смотреть в небо. - Можно,
но для этого надо было найти лабораторию и выключить рубильник. И тогда
все станет, как прежде.
- А сама она выключиться не может?
- Нет, автономное питание.
- Ну так пойдем и выключим...
- Думаешь, просто? Ее сначала надо найти. А попробуй? Может быть,
сейчас сидим на ее крыше и даже не подозреваем об этом. Ты думаешь, чем я
занимался последние десять лет? Именно поисками. Пока безрезультатно. Но у
меня есть кое-какие идеи...
- Как хорошо, что я пошел с тобой, - задумчиво сказал Крокен. - Так
много узнаю! Погоди, а откуда узнал это ты?
- У меня память сохранилась лучше, чем у других. Я помню очень много.
А кроме того, десять лет назад я встретил одного из тех умников, которые
проводили опыт. Он сказал, что в момент возникновения эффекта они испытали
нестерпимый ужас и бежали из лаборатории. А наверху - кто сразу сошел с
ума, кто умер. Только он остался нормальным, хотя и не может найти вход в
лабораторию. Он мне рассказал все. Отключить я сумею.
- И где он теперь?
- Видишь ли, когда я его встретил, он имел облик эдакого слона с
собачьей головой, и, кроме того, его неотвратимо влекло к морю. Туда он и
ушел, да и сгинул.
Крокен закрыл глаза и спросил:
- А почему ты не расскажешь все это остальным?
- Они не поверят. У них свои идеи.
Неожиданно Крокен сел.
- Аристарх, а ты помнишь, как они выглядели в статичном мире?
- Помню, - сказал Аристарх и тоже сел. - Леший был ученым-физиком.
Что-то там невероятно сложное, понятное только узким специалистам. Звали
его Нломаль. А Газировщик был простым дворником в том институте, где
работал Нломаль.
- А моя мама, Дракоша?
- Ну что же, - Аристарх прищурился. - Это была стройная черноволосая
девушка. Мы жили с ней на одной площадке и каждое утро здоровались.
Остановиться он уже не мог, выкладывал все, что знал, зорко наблюдая
за тем, как Крокен реагирует на его слова. Он понимал, что для кентавра
это будет жестоким ударом, но решил рассказать все.
- А что такое институт, площадка, девушка?
- Узнаешь когда-нибудь потом. Долго объяснять. А нам пора в путь.
- Хорошо. Тогда скажи мне, кто мой отец? Я про него ничего не слышал,
но ведь где-то он должен быть?
- Должен, обязательно должен. Мы его скоро увидим. Это шестимерный
паук, про которого я только что рассказывал.
- Правда?
- Да.
Крокен словно выключился, ушел в себя. Еще бы, после такого
сообщения. Он обхватил ладонями колени, замер и думал, думал, думал...
А Аристарх думал о том, что у него появился помощник и можно вести
более интенсивный поиск.
Он поглядел, как колышется, сплетается в огромные ватные комки туман,
и неожиданно понял, что боится продолжать эти поиски.
Он понял, что даже если и найдет лабораторию, выключит рубильник и
все пойдет по-старому, рано или поздно кто-нибудь повторит эксперимент. Он
понял, что возврат к статичному миру принесет с собой загрязнение
окружающей среды, истребление фауны и флоры, перенаселение и так далее. И
когда-нибудь очередной верховный маньяк нажмет кнопку и с неба начнут
падать ракеты, что станет окончательным, бесповоротным концом...
Если рубильник не выключить, все останется по-старому. Но не
деградируем ли мы в этом мире? Ведь разум - продукт статичного мира. Здесь
же можно обойтись и без него.
А как же те, кто страдает от своего облика и мечтает вернуться в
человеческий? Есть еще и новое поколение, которое появилось уже в этом
мире. Он для них родной...
То, во что Аристарх верил все эти пятнадцать лет, вдруг покачнулось и
утратило четкие очертания. Впервые он усомнился. А правильно ли я
поступаю? И имею ли я право единолично решать судьбу этого мира? И что мне
теперь делать? Как вернуть уверенность в своей правоте? И в чем она?
Было ясно, что только сейчас и никогда больше он должен раз и
навсегда решить для себя этот вопрос. Именно сейчас.
Когда он найдет лабораторию (а рано или поздно он ее найдет), решить
все это беспристрастно будет уже невозможно. Появится грузовик, который
выведет чашку весов из равновесия. И грузовиком этим будет вполне
нормальный рубильник, который можно выключить.
Крики и выстрелы стихли. По небу плыли серебристые, в желтую полоску
облака.
- Ну что, идем, - спросил Крокен.
- Идем, - ответил Аристарх, но с места не сдвинулся. Сидел, рассеянно
ковырял землю пальцем и поглядывал на туман. Прежде чем идти - надо было
додумать. Додумать и решить.
Леонид КУДРЯВЦЕВ
ИНСПЕКТОР СНОВ
Отцу
С надеждой на встречу,
Когда найду в себе силы уйти
Свернув в переулок, Гунлауг огляделся. Высокие, мрачные стены домов.
Мокрая, в свете луны словно смазанная жиром мостовая.
Инспектор снов понюхал воздух.
Да, пахло мерзко. Б-р-р-р...
Он пошел дальше. Холодный ветер ударил в лицо. Где-то вперед, за
углом послышался волчий вой.
Гунлауг усмехнулся.
Ну, таких штучек он видел-перевидел.
Белая птица - лоцман взметнулась с его плеча, полетела вперед. Вот
она исчезла за углом. Оттуда послышалось щелканье клыков и рычанье, но
инспектор ничуть не обеспокоился. Его птицу поймать было почти невозможно.
Он уже сворачивал за угол, когда птица спикировала ему на плечо. С ее
клюва капала черная кровь.
Ну-ну.
Где-то неподалеку послышался резкий стук, словно откинулась крышка
гроба. Из стен ближайших домов стали выдвигаться уродливые мусорные баки.
Огромные, с длинными голыми хвостами крысы суетились возле них.
Он не ошибся: именно этот переулок был ему и нужен. Судя по всему,
страх жил именно здесь.
Гунлауг вспомнил один из своих снов и тот повис перед ним туманным
шариком. Покопавшись в нем, инспектор вытащил украшенный серебром
магический жезл.
Прекрасно.
Под ногами Гунлауга хлюпали лужи. Ветер швырял ему в лицо валявшиеся
возле стен домов грязные обрывки старых, покрытых каббалистическими
знаками пергаментов.
Инспектор представил как боялась идти по этому переулку маленькая
девочка и скрипнул зубами. Конечно, ей было чертовски холодно и до
невозможности страшно. Страх, довольно ухмыляясь, имитировал тяжелые шаги
у нее за спиной. А она не могла заставить себя оглянуться и обмирая шла,
шла вперед. Окна мимо которых она проходила, казались девочке жутко
зловещими. Страх делала так, что ей чудилось, будто за окнами кто-то
прячется. Девочка хотела остановиться и проснуться, но не могла. И шла
вперед потому, что так было угодно страху.
Ну, ничего.
Тут Гунлауг почувствовал, что сидевшая у него на плече птица-лоцман
голодна. Он остановился и поставил жезл на мостовую. Ласково погладил
птицу по голове: острые коготки вцепились в плечо, энергия потекла от него
к птице и инспектор снов замер.
Минут через пять нажим коготков ослаб. Плечо слегка ныло.
Это пройдет. Самое главное - птица сыта.
- Уходи! - сказал Гунлауг. - Теперь ты можешь помешать.
Птица благодарно потерлась клювом о его щеку и, сорвавшись с плеча,
белым пятном метнулась прочь. Из окна мимо которого она пролетала
высунулась кривая, обросшая шерстью лапа, попыталась ее схватить, но,
конечно же, промахнулась.
На редкость глупый был этот страх. Прямо на редкость. Что же, дураков
и наглецов надо учить.
Крыши домов смыкались над головой, отсекая ночное небо. Там, впереди,
не так уж и далеко, клубился туман. Он становился все гуще и гуще,
надвигался, пытаясь взять Гунлауга в полукольцо.
Инспектор снов иронически улыбнулся.
Наверное, можно было бы и подождать, но ему не хотелось понапрасну
терять время.
Гунлауг вскинул магический жезл. Слепящий луч вырвался из
набалдашника, ударил в туман... Запахло горелым мясом и шерстью. Вспышка
ослепила и самого инспектора. Подождав, пока глаза не привыкли снова к
полутьме, он забросил жезл на плечо, как простую дорожную палку и пошел
дальше.
От тумана и крыс не осталось и следа.
Ну вот и все. Тупик. Гунлауг остановился.
Неподалеку, на старой бочке, сидел страх.
- Все-таки пришел... - сказал он.
- А ты разве меня не ждал?
Страх занимался тем, что полировал замшевой тряпочкой свои длинные
клыки. Одет он был в побитый молью шерстяной камзол и красные шаровары. На
голове - черная шляпа, с полей которой свисала паутина. Лицо узкое,
смуглое.
Они помолчали.
- Давай разойдемся по-хорошему, - наконец предложил страх.
Гунлауг отрицательно покачал головой.
- Эх, - вздохнул страх. - А я тут, вроде, неплохо устроился. Обжился.
Память у девчонки прекрасная. Приятно с такой работать. Посмотри, - он
хлопнул ладонью по стене, возле которой сидел, - какие убедительные стены.
Разве можно было бы сделать такую стену, не будь у девчонки хорошей
памяти? Дьявол!.. Принесла тебя нелегкая. Теперь ищи нового человека.
Невозможно так работать... Вот плюну на все: материализуюсь и пойду
работать в какое-нибудь жилуправление... Слушай, а может мы все-таки
сговоримся?
- Но-но!..
- Ты же знаешь: кошмары нужны. Они дают нервную разрядку...
- Время от времени. А ты что-то часто стал останавливаться на одном
месте. Не тебя ли я месяц назад предупреждал? Прицепился к мальчонке
мельника на целых две недели...
- А твое какое дело? - окрысился страх. - Ты мне не указ. Испугал,
подумаешь. Уничтожить меня ты все равно не сможешь. Ну, будешь гоняться за
мной по всему городу, а дальше? Все равно черная стена двинется вперед, и
не будет у тебя города, и побежишь ты аж к ледяным гномам, а то и к
полосатым пеликанцам. Вот с ними-то не больно повоюешь. Вот там кошмары,
так кошмары! А тут - молодец на овец...
- Нет, я тебя все же пару раз прижгу, - сказал Гунлауг и взмахнул
жезлом над головой у страха.
Тот испуганно скатился с бочки и сел прямиком в лужу. Тотчас же
вскочив, страх стал ошарашенно рассматривать свои мокрые шаровары.
- Ты что?! Сдурел?
Гунлауг примерился и снова взмахнул жезлом.
- Нет, нет, я согласен, - поспешно затараторил страх. - Все, решено,
я ухожу. Больше не буду ни в ком задерживаться надолго. Только одна ночь,
и все.
- Врешь ведь?
Страх уныло взмахнул рукой и сказал:
- Ну, я пошел.
Он еще постоял возле стены, причмокивая и трогая кирпичи, из которых
она была сложена, словно не мог налюбоваться на редкостное произведение
искусства. Потом тяжело вздохнул и исчез.
Гунлауг с сочувствием подумал, что и у страха жизнь не сахар.
Ну, да ладно. Инспектор взялся за жезл...
Через полчаса он выжег последние следы страха и огляделся. Нормально!
Чувствуя что устал, поискал глазами птицу-лоцмана. Конечно же, она
была тут как тут. С радостным пением птица привела его к выходу. Пошарив
по карманам, Гунлауг вытащил заранее приготовленное голубоватое зерно
счастливого сна. Полюбовавшись изумительной игрой света на его гранях, он
бережно положил зерно на землю. Пусть девочка сама вырастит свой
счастливый сон. А ему здесь делать больше нечего.
Оглянувшись последний раз, Гунлауг шагнул в реальный мир и оказался
на знакомой, окруженной частоколом елей поляне. Прямо перед ним чернел
вход в пещеру, где он прожил много лет, и лежала спящая девочка. Во сне
она улыбалась.
Честное слово, это было здорово!
Родители девочки суетились вокруг, еще не веря, что с кошмаром
покончено, бормотали слова благодарности, предлагали кур и поросят...
Какие, к черту, куры и поросята?
Родители, разбудив девочку, заставили и ее благодарить и кланяться.
От этого Гунлаугу стало тошно. А те уже спешили со своим ненаглядным чадом
вниз по склону - туда, где у них была привязана запряженная в телегу
лошадь. Отец на ходу все оглядывался и тайком делал знаки от сглаза. А
когда телега скрылась за деревьями, Гунлауг повернулся и спотыкаясь,
побрел к пещере. Два раза он чуть не упал и, войдя под закопченные своды,
рухнул на охапку травы у самого входа. Глаза закрылись сами собой и, успев
подумать, что день сегодня все же удачный, Гунлауг нырнул в свой самый
лучший и приятный сон...
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
Он вернулся из сна довольный и отдохнувший, на губах еще ощущался
вкус амброзии...
Вообще, последний месяц дела обстояли лучше некуда. Страхи попадались
слабые, кошмары он щелкал словно семечки. Придумалось два новых,
прекрасных как пение любимой женщины, и изящных, как брабантские кружева
сна. И самое главное, луговые альфы обещали взять его на праздник прощания
с летом. Это была большая честь.
Гунлауг искупался в ручье и, дожевывая на ходу свежую булку с маком,
которую вытащил из сделанного позавчера сна, остановился возле входа в
пещеру. Он потянулся всем своим длинным телом и вдруг замер, сообразив,
что ветер дует со стороны Черной Стены. Это был странный ветер. Он нес с
собой сладковатый запах гнили.
По-прежнему ярко светило солнце, одуряюще пахли бродячие цветы, и
духи давно погибших королей начинали собираться в заброшенной харчевне у
старой дороги на восток, и, как всегда, пела вечно нарождающаяся и всегда
умирающая алмазная змея...
Но все это странным образом отделилось, отодвинулось в сторону -
из-за ветра от Черной Стены, который означал погоню.
По спине Гунлауга потек холодный пот. Он почувствовал, как что-то или
кто-то, невидимый и опасный, поманил его к себе. И исчез, оставив тревогу
и недоумение.
Гунлауг пожалел, что в свое время не обзавелся серебряным оружием.
Знающие люди говорили: серебро, словно магнит, тянется к черному магу.
К черному магу...
Неторопливо и тщательно инспектор снов навел в пещере порядок, вымел
пол, сложил стопочкой магические книги и завалил вход большим камнем. Он
подтянул голенища изрядно потертых, но еще крепких сапог, почистил кожаные
штаны и кожаную куртку, проверил, удобно ли висит на поясе нож, оглядел
поляну, ручей и зубцы елей... Он прощался. Хотя бы потому, что ни один
инспектор снов еще не вернулся из погони за черным магом.
Пора в путь.
Над его головой парила белая птица-лоцман. А дальше, по линии
горизонта махала крыльями черная птица-лоцман. Лоцман черного мага.
Прикинув, что прошел уже километров пятнадцать, он решил сделать
привал и присел на пенек. Птица-лоцман устроилась на березовой ветке и
стала чистить перышки клювом.
- Мне бы твои заботы, - вздохнул Гунлауг и, вытащив из какого-то сна
горящую сигарету, с удовольствием затянулся.
Интересно, нагнал ли он черного мага хоть чуть-чуть? И вообще, почему
этот маг убегает? И как этот маг выглядит? Не проще ли ему было явившись
прямо к пещере, устроить сражение?
Может проще, а может и нет. Кто их знает, черных магов?
Он еще посидел на пеньке, покурил и наконец, двинулся дальше...
Поляна открылась совершенно неожиданно. Посредине нее возвышался
безумный пень. Гунлауг узнал его сразу, потому что пень был обращен к нему
лицом. Некоторые говорили что он последний представитель давно исчезнувшей
цивилизации. Другие - что все как раз наоборот и на самом деле безумный
пень - пришелец из будущего. А Гунлаугу было все равно. Вот сны пня его
действительно интересовали. Однажды он умудрился проскользнуть в один из
них и еле унес ноги. Ужас!
Правда у пня бывали и моменты просветления. Тогда он мог дать вполне
дельный совет.
Гунлауг подошел к пню поближе и стал внимательно рассматривать его
изъеденную жуками-древоточцами кору, а также кривой, торчавший из нее, как
кость, обломок ветки. Как же этот пень здесь оказался? Обычно он стоял на
площади в одном из городов и ждал кого-нибудь, кто спросит у него совета.
Иногда он таинственным образом переносился в другой город, но и на новом
месте тоже оказывался непременно на площади. Страсть у него была к
площадям. Что же тогда он делает на поляне, в глухом лесу?...
Безумный пень тоже не терял времени и внимательно рассматривал
Гунлауга сучками. Уголки рта, похожего на большую трещину, были опущены
вниз. Наконец он шевельнул веткой и выжидательно хмыкнул.
- Привет, - осторожно сказал Гунлауг.
- Привет, - ответил пень и скосил один из сучков на птицу-лоцмана,
которая как раз пронеслась над головой Гунлауга и тотчас же взмыла ввысь.
Что-то ей в этом месте не нравилось.
...Закладка в соц.сетях
