Жанр: Биография
Биография
...риентиров (иначе бы они дали
еще сеть параллелей). Чем тогда могут быть точки, к которым сходятся дуги?
Магнитными полюсами, вот чем. Они еще менее постоянны, чем полюсы
географические, зато породы той эпохи, когда произошла катастрофа, хранят
тогдашнюю сетку магнитного поля. Может пройти сколько угодно лет, но разум
обязательно найдет ее следы; найдет и восстановит положение древних
магнитных полюсов. Любой разум, когда бы и где бы он ни возник.
Барфу стало жарко при мысли, что он, человек, спустя миллиард лет
думает в унисон с теми, неведомыми.
Надежен ли, однако, данный ими ориентир? "Пятнышки" обозначают тот
район, где находятся предполагаемые хранилища. Но, во-первых, блоки
литосферы перемещаются, сейчас они находятся не там, где были миллиард лет
назад. Во-вторых, каждое "пятнышко" на шарике - это сотни тысяч квадратных
километров в натуре. Проследить дрейф блоков, конечно, можно; не так уж
трудно установить, куда они переместились за миллиард лет. Все равно
остается нерешенной вторая проблема. Значит, вся эта гипотеза - мираж?
На вид "пятнышки" казались одноцветными. Барф потянулся к конверту с
микроснимками, чтобы проверить, так ли это на самом деле. Но остановился.
Думать по подсказке - невелика честь.
На микроснимках должна, обязана выявиться карта.
Чего? Бессмысленно искать общее между тем, что было миллиард лет назад,
и тем, что есть. Не осталось на планете ни прежних гор, ни материков,
ничто не может совпасть.
Разве? Глупо строить хранилище у подножия вулкана. Те, погибшие,
возвели их там, где планета спокойна - всегда спокойна. Относительно,
конечно. Такие места есть на всех планетах земного типа. Скандинавский,
Канадский гранитные щиты возникли на Земле три-четыре миллиарда лет назад.
С тех пор образовавшие их породы почти не перемещались относительно друг
друга. Следовательно...
Остается провести ключевой опыт.
Барф достал с полки и разложил на столе геологические карты тех
кристаллических щитов, которые были выявлены на планете. Щитов было три.
Уже не сомневаясь в результате, Барф положил рядом микроснимки. Так и
есть! Схемы на микроснимках в общих чертах совпадали с тем, что изображали
геологические карты.
Барф не мог отвести взгляда. Он ждал этого, он предвидел, и все равно
это было чудо. Письмо, дошедшее через миллиард лет! Письмо, отправленное в
никуда и нашедшее адресата! Ибо оно было написано на том единственном
языке, который понятен любому разумному существу, пусть даже оно родилось
под звездами другой галактики. Все могло не совпасть: физический облик,
традиции, восприятие. Но границу между породами разного возраста все
проведут одинаково, иначе и быть не может.
На всех трех микроснимках четко выделялась взятая в концентрические
окружности точка. Выделялась, как яблочко на мишени. Оставалось лишь
нацелить туда технику.
За деревьями уже встало солнце, его теплые лучи перебрались на стол. "А
ведь все это они предвидели, - подумал Барф. - Все наши поступки были
предопределены. Нас направляют те, кого уже миллиард лет нет в живых...
Они знали, что кто-нибудь когда-нибудь высадится на их планету. И с этого
момента все пойдет так, как ими было задумано".
11 октября 2116 года
"Все безнадежно, - подумал Гаранин. - Все".
Третье и последнее убежище тех. В ярком свете ламп - полузасыпанные
камеры, хаос щебня и глыб. И пыль под ногами.
Ноющая боль в сердце. Семьдесят лет, конечно, не дряхлость, но лететь
сюда не следовало. Ему не следовало. Тот далекий Гаранин, с находки
которого началась эта эпопея, теперешнему Гаранину представлялся
мальчишкой. И надо же - сорвался, полетел... Зачем?
Камень, камень, тупые, равнодушные ко всему глыбы камня. И тишина. Как
тогда, в дни молодости.
Не следовало ему прилетать.
Спутники молчат. Быть может, они полагают, что в его, Гаранина,
размышлениях зреет вывод, который воскресит надежды?
Жаль, если они так думают.
Последнее и самое сохранное убежище. Те знали, что наследники будут и
придут. Они сделали все, что могли. Но прошел миллиард лет.
Что здесь было? Крепления, своды из сверхстойких материалов, приборы,
саркофаги, информатеки, изделия, росписи, модели? Пыль, вот что от них
осталось. Миллиард лет...
Все было напрасно.
За спиной тихонько вздохнули.
- Да? - не оборачиваясь, спросил Гаранин.
- Даже стекляшек нет...
Гаранин кивнул. Даже стекляшек! Глупо, глупо...
Настроение человека, ход его мыслей подобен прихотливому маятнику. Он
может задержаться в крайней точке, но замереть в ней - никогда. Все
осталось прежним. Так же неподвижно стоял Гаранин и его спутники, вокруг
был тот же камень, и так же безжизненно ярко светили лампы. И прежней была
тишина, которая воцарилась здесь миллиард лет назад и стала как бы
осязаемой. Но было произнесено слово. Одно только слово - и оно увело
Гаранина с того логического пути, который был проторен прежними находками
и который теперь завел в тупик.
Глупо! Но разве те были дураками?
Гаранин прижал руку к сердцу.
- Вам плохо? - раздался встревоженный голос.
- Наоборот! - воскликнул Гаранин. - Сядем!
Все изумленно повиновались. Гаранин обвел взглядом недоумевающие лица,
и ему захотелось смеяться - над своими страхами, над своей тупостью.
Счастливей сейчас никого не было, ибо догадка, которая его осенила, сразу,
вдруг, будто ему шепнул кто-то, стала уверенностью.
- Давайте кое-что сообразим, - тихо проговорил он. - Что мы ищем? Да,
что мы ищем? Предметы, изделия, вещи? Предположить это - значит наделить
хозяев планеты психологией мумификаторов.
- Нам неизвестна их психология, - осторожно заметил кто-то.
Гаранин улыбнулся.
- В течение тысячелетий нам, людям, не был известен закон тяготения. Но
все эти тысячелетия люди действовали согласно закону тяготения, а не
вопреки ему. Какая "другая" психология тут возможна? Они знали это не хуже
нас. Мы ничего не нашли? Верно. Мы не то искали. Мы подошли с мерками
археологии, которая привыкла искать останки культуры. А разве они хотели
передать нам останки?
- Но что же? - подавшись вперед, воскликнул самый нетерпеливый из
спутников.
- Себя, - глухо ответил Гаранин.
Он тотчас почти физически ощутил разочарование, недоумение, испуг,
который охватил сидящих рядом людей.
- Себя, - повторил он твердо. - Слушайте, я не сошел с ума. Что
долговечней всего в мире? Золото, звезды, жизнь? Информация! Той
вселенной, какой она была десять и более миллиардов лет назад, нет и в
помине. А мы знаем, какой она была! Теперь зададим себе другой вопрос: что
нам, да и любому иному разуму, дороже всего? Существование человечества.
Сопоставьте одно с другим...
Гаранин вгляделся в лица и понял, что его слова нашли пока еще смутный
отклик.
- Остается один-единственный вопрос, - проговорил он быстро. - Как?
Каким способом они решили себя сохранить? Единственно возможным.
Цивилизация, которая сможет пересечь межзвездные расстояния, полагали они,
способна построить по чертежам не только здание, но и организм. Вот из
чего они исходили!
Теперь мысль дошла...
- Подождите, я не кончил! - взмахом руки Гаранин усадил всех на место.
- Итак, они должны были оставить информацию, пользуясь которой мы могли бы
восстановить их, так сказать, физически. Воссоздать, воскресить, построить
их по оставленному ими генетическому чертежу! И передать воскрешенным их
собственную культуру, полные сведения о которой находятся там же, где и
сведения о генетическом коде. Нам, неведомым, они вверили себя, свое
пробуждение, свое будущее, жизнь после смерти. Где же то, что они нам
оставили?
- Здесь! - ликующе выкрикнул кто-то.
- Здесь, - с облегчением подтвердил Гаранин. - Нет информации без
материального носителя, но сам носитель может быть сколь угодно малым -
для записи годятся атомы, частицы, любые поля... И есть носители, которые,
даже распадаясь, сохраняют запись. Помню, - добавил Гаранин с улыбкой, - в
одной книге двадцатого века меня поразило, с каким изумлением современники
восприняли факт, что осколок пластинки хранит голограмму так же хорошо,
как и сама пластинка... Необходимо всего лишь одно условие: носителей
информации должно быть бесконечно много. Времени противостоит число! Что
же здесь отвечает всем условиям? Вот это!
Гаранин нагнулся и зачерпнул горсть пыли.
Из воспоминаний Гаранина
"Даже в двух первых уничтоженных хранилищах мы находили эту "пыль". Она
была тщательнейшим образом исследована. Мы знали, что это смесь обычной
пыли, которая образуется при разрушении горных пород, и металлической. О
физико-химических свойствах металлической фракции мы узнали решительно
все. Но поскольку мы исходили из установки, что она остаток рассыпавшихся
конструкций, аппаратов и механизмов, то никто и не проверил ее на
информативность. Обычная история, которая лишний раз доказывает, что
верная идея - это зрение разума. Мне повезло. Я первый догадался, как
обстоит дело в действительности, может быть, потому, что сильней других
переживал горечь поражения. Но я не обольщаюсь. Не я, так другой додумался
бы. Поставьте человека в тупик, и он всегда отыщет выход. Если, конечно,
выход имеется..."
2 августа 2159 года
И люди услышали голос.
- Внимание, работают все видеостанции Солнечной системы! Передаем
экстренное сообщение! Сейчас в институте эмбрионотехники завершается опыт
воскрешения разумных существ другого мира. Результат будет ясен через
несколько секунд. Слушайте и ждите, слушайте и ждите!
Настала тишина, какой еще не знало человечество. На всех планетах,
какие освоил человек, всюду, куда он проник, все замерло.
Истекла первая секунда. Вторая. Третья.
И вдруг тишину прорезал крик.
Первый крик ребенка...
Дмитрий Биленкин
ДЫРА В СТЕНЕ
г=========================================================================¬
¦ сб. "Только один старт" Свердловск, Средне-Уральское, 1971, 212 с. ¦
¦ OCR and spellcheck by Andy Kay, 17 September 2001 ¦
L=========================================================================-
Надо срочно предупредить неосторожных. Необходимо! Иначе могут быть такие
последствия...
Уже светает. Сейчас я опишу случившееся. Спокойно, главное спокойно. А
черт, бумага затлела! Ну, ничего, ничего... Ладно...
Так вот. Был первый час ночи, когда это началось. Я вернулся из гостей, и
после уютной квартиры, которую только что покинул, моя берлога показалась
мне особенно неприглядной. Серый от табачного пепла стол, какой-то пух на
стульях, перегоревшая лампочка в люстре и груды книг на полу. Одна из стопок
уже зловеще изогнулась винтом, и, когда я захотел ее поправить, рассыпалась
у меня под руками, затопив свободное пространство пола.
А между тем в коридоре у меня стояли две пустые полки, купленные третьего
дня. На них поместились бы все книжные груды, но для этого полки надо было
повесить. А стены имели то отвратительное свойство, что их не брал ни один
гвоздь. Требовалась электродрель, чтобы просверлить отверстие. Электродрель
надо было искать, выпрашивать...
Стоя посреди комнаты и засунув руки в карманы, я с такой ненавистью
посмотрел на стены, будто они были причиной беспорядка. В кои-то веки
возникло желание покончить с хаосом и - на тебе! - нечем просверлить
какое-то дурацкое отверстие. С яростной отчетливостью я даже представил, как
в стене появляется дырка, как...
В стене появилась дырка. Точь-в-точь там, где я ее наметил.
Поначалу я нисколько не удивился: просто не поверил. Я подошел, пощупал
отверстие, зачем-то подул в него. Оттуда вылетела цементная пыль и
запорошила мне глаз.
Это меня убедило в несомненности факта. Еще меня поразила ночная тишина в
квартире. Уж очень она не вязалась с тем, что произошло.
Я сходил на кухню, выпил воды. Помню точно, что я дождался, пока сбежит
теплая вода, и лишь тогда подставил стакан.
Потом я вернулся, сел и задумался. Если зрение и осязание мне не лгали (а
с чего бы им лгать?), то получалось, что усилием воли я просверлил в
бетонной стене отверстие. Это надо было обмозговать.
Мысль о чуде я отбросил сразу. Для какого-нибудь современника Пушкина
было бы естественно онеметь при виде обыкновенной электрической лампочки, но
мы-то люди закаленные по части новшеств. Достаточно побывать на опытном
заводе, где я работаю. Инженер прошлого века трижды перекрестился бы при
виде стальных заготовок, плывущих по конвейеру и на глазах меняющих форму,
словно их обминает незримая рука. Это называется магнитной штамповкой, скоро
мы внедрим ее в промышленность повсеместно.
Или - тоже потрясающее зрелище! - зонная плавка токами высокой частоты в
магнитной бутыли. Ни на что не опираясь, ничего не касаясь, висит кусочек
металла, медленно наливается жаром, пока не засияет ярчайшей звездой.
Непосвященных это впечатляет. Только вид наших прозаических физиономий гонит
из их сознания мысль о чуде.
Просто люди привыкли к тому, что в повседневной жизни всякое действие
осуществляется вполне осязаемым и вполне весомым орудием. К незримым
действиям и невещественным предметам у нас такой привычки нет. А жаль.
Как-то на досуге мы у себя в конструкторском спроектировали кресло-качалку,
сотканную из полей. Очень своеобразное ощущение: сидишь... ни на чем.
Жестковато, правда, получилось, и кожу немного жгло. Что поделаешь - первый
шаг! А вообще у такой мебели, по-моему, большое будущее. Впрочем, тут я могу
быть необъективным.
М-да... Не потребовалось, как видите, особых усилий, чтобы мои
размышления о дырке в стене приняли нужное направление. Человек сам по себе
- источник всевозможных полей. Если бы мы их видели, странная бы открылась
картина... Очень странная.
Итак, какое-то поле, генерируемое моим организмом (или поля?),
непроизвольно собралось в мощный пучок и просквозило стену. Какое поле, без
приборов не выяснишь, а посему над этим и думать пока нечего.
Когда я добрался до этого пункта размышлений, меня обескуражила мощность,
развитая моим скромным телом. Вроде бы у организма не должно быть таких
энергетических ресурсов...
Я встал и с помощью разогнутой скрепки измерил глубину отверстия. Глубина
была приличной: гвоздь держался бы надежно.
"Что за нелепость? - сказал я себе. - Откуда я взял, что подобное усилие
должно сопровождаться колоссальным расходом энергии? Электродрель просверлит
стену самое большое за две-три минуты. Сколько за это время она потребит
энергии? Пустяк - ясно и без расчетов".
Я успокоился и посмотрел на дыру уже с меньшим уважением. Оставалась
последняя заковыка. Человек, как известно, не обладает способностью вот так,
ни с того ни с сего, взять и просверлить стену. Даже булавку он не может
передвинуть взглядом. Не рассчитан он на это. Отчего же я вдруг...
Но ведь существуют катализаторы, чье присутствие самые смирные процессы
заставляет идти в галоп. К человеку это не относится? Как бы не так! Слабая
женщина в неистовстве рвет стальные оковы - это что, нормально? А подобные
случаи хорошо известны науке. Вот и догадайся заранее, какие сокровенные
процессы могут идти в человеческом организме, а какие нет.
Я пощупал пульс. Он слегка частил. Очень хотелось закурить, но я не
закурил: в такой ситуации лучше воздержаться от введения в организм чего бы
то ни было.
С некоторой опаской я посмотрел на свое тело, словно в нем дремала
взведенная мина. Что же я такого съел или выпил, отчего во мне взыграли
таинственные силы? Обед был стандартным, столовским - с него не взыграешь. В
гостях я ограничился тремя или четырьмя рюмками "Мукузани", съел какой-то
антрекот или что-то в этом роде. Антрекот я запивал минеральной водой.
Бутылка, помнится, была без этикетки. Последнее обстоятельство наводило на
размышления. Горько-соленая дрянь без этикетки; она могла содержать какие-то
сногсшибательные комплексные соединения.
После нее и "Мукузани" я, вроде бы, ничего не пил и не ел. Хотя... Вот
память! Поднимаясь в лифте, я машинально нащупал в кармане пальто плоскую
коробочку... Да, да, ту самую, с этим новым витамином Ж, который мне недавно
прописали в поликлинике для поднятия тонуса. Пару таблеток я проглотил там
же в лифте - они приятны на вкус и хорошо освежают рот после сигареты.
Забавно. Получается уравнение, по крайней мере, с двумя неизвестными:
минеральная вода без этикетки и новый витамин. Плюс группа переменных
факторов, как-то "Мукузани", антрекот и сигареты "Шипка", чье сочетание
могло стимулировать действие искомого катализатора. Да, тут впору считать на
БСЭМ.
Оставался путь эксперимента. Что-то до сих пор удерживало меня от опытов.
Одно дело философствовать о причинах феномена - это вполне интеллектуальное
занятие. Нечто вроде разгадывания фокуса, к которому ты совершенно
непричастен. И совсем другое - сознательно спустить с цепи сидящую в тебе
неведомую силу. Даже если ты подвел под нее теоретическую базу.
А база неплоха, что и говорить. Не люблю испуганно округленных глаз при
разговорах о подобных вот штучках. Сами-то разговоры нужны: такой уж нынче
век, что наука то и дело бросает в жизнь одно невероятное за другим. То
антимир, то сигналы из космоса, то еще что-нибудь! Без противошоковой
прививки трудно обойтись, а подобные разговоры как раз и могут быть такой
прививкой. Если они, разумеется, ведутся без придыханий, без экивоков в
сторону таинственного и без душка сенсационности. Мы окружены непознанным,
мы всегда были окружены непознанным, пора привыкнуть, что оно врывается к
нам в дом без звонка.
Все же я не сразу решился на опыт... Знаете, пустая комната, ночь. Я
вышел в коридор и зажег свет даже в уборной. Не знаю зачем.
Вернувшись, я напряженно посмотрел на стену и пожелал дырке появиться.
Она не появилась.
Это меня рассердило. Меня всегда сердит неудавшийся эксперимент. Я уже с
ненавистью посмотрел на стену, мысленно пронзая ее.
Помогло. Правда, отверстие получилось неглубоким, и из него пошла пыль,
почему-то розовая.
Так... Не выдержав, я закурил, но не заметил этого. Теперь я попробовал
расколоть стакан. Со стаканом вышла осечка. То ли я устал, то ли действие
катализатора ослабело, то ли подсознательно я щадил полезный предмет, а
только стакан оставался целым и невредимым, как я ни напрягался.
Дырки тоже перестали получаться.
Ну и шут с ними! Пора было переходить к следующей стадии эксперимента.
Достать загадочной минеральной воды я не мог, но витаминные таблетки были в
моем распоряжении. Я проглотил парочку и мрачно воззрился на стакан.
Он с треском раскололся.
Я почувствовал, как за моей спиной взмокла обшивка кресла. Мысли пошли
вразброд, и в голове завертелся мотивчик песенки о беззаботных медведях.
В интересах науки следовало, конечно, замерить физиологические параметры
моего организма. Никаких приборов, кроме термометра, у меня не было, и я
сунул его под мышку. И тут меня с запозданием посетило ужасное предположение!
Я схватил коробочку и прочел надпись: "Витамин Ж играет роль
биокатализатора в процессах обмена веществ в нервных тканях". Сбоку шла
другая надпись:
"Держать в сухом и прохладном месте".
Как безобидно! До сих пор моя мысль привычно работала в
научно-технической плоскости. В вопросах морали, этики, психологии я не
очень грамотен, знаю это и потому предпочитаю не рассуждать на столь
отвлеченные темы. Но тут...
Витамин был новинкой. Конечно, его испытывали перед тем как пустить в
производство и, видимо, все было в порядке, - но какие-то особенности моего
организма привели к неожиданному эффекту. Витамин только что поступил в
продажу. Им пользуются, вероятно, уже тысячи людей. Если он так же действует
и на некоторых других...
Предупредить! Бывают мгновения, когда при взгляде на ненавистного
человека мы готовы его испепелить. Теперь это может осуществиться буквально!
Взгляд, который входит в тело врага, как нож...
Забыв о термометре, который, естественно, скользнул вниз, я кинулся к
телефону. Тогда, в аптеке, я столкнулся с Новосильцевым. Он тоже брал
витамин, мы еще посмеялись над этим совпадением и дружно посетовали на
состояние наших нервов. Если и у него тоже... Скорей, скорей!
Телефон Новосильцева долго не отвечал, наконец мужской голос нелюбезно
осведомился, кому это он потребовался в третьем часу ночи.
- Коля, - выпалил я без предисловий, - у тебя еще остался витамин Ж?
- Остроумней ты не...
- Да или нет?!
- Да. Но послушай...
- Молчи! Немедленно сделай то, что я тебе скажу. Проглоти две таблетки
витамина.
Было, очевидно, в моем тоне что-то, заставившее Новосильцева повиноваться
беспрекословно. Когда он через несколько секунд снова взял трубку, я не дал
ему передышки.
- Выпил? Прекрасно. Теперь сделай так. Посмотри на стену и вообрази, что
тебе позарез необходима дыра в ней... Ничего я не сошел с ума! Коленька, ну,
сосредоточься, и ярости, ярости побольше! Умоляю...
Новосильцев возмущенно пыхтел и сопел. Я отчетливо представил, как он,
полуголый, стоит перед аппаратом и с ненавистью глядит на телефон.
И вдруг...
Телефонный аппарат медленно-медленно задымился. На мгновение вскинулся и
тут же опал коптящий язычок пламени. Пластмасса точно закипела; из
пузырящегося, оплывшего футляра глянуло крошево металлических деталек и
зловонно тлеющих проводков.
Все было кончено: Новосильцев испепелил мой телефон.
Придушив тлеющий ворох одеялом, я распахнул окна, чтобы избавиться от
удушливых клубов. Пальцы дрожали так сильно, что я едва смог закурить. Но
медлить было нельзя. Надо срочно остановить продажу препарата! Срочно
предупредить тех, кто уже приобрел таблетки!
Рассвет застал меня за исписанными листами бумаги. Только бы успеть в
утренний выпуск газеты. Только бы не задымилась медлительная авторучка.
Спокойно, главное - спокойно...
Дмитрий БИЛЕНКИН
ЕСЛИ ЗНАТЬ
Дан Ропет Арм, двузвездный генерал, широко расставив крепкие ноги,
стоял перед картой мира. Твердая воля, везение счастливчика, талант и
жестокое честолюбие смотрели на крошечную страну, видя красные стрелы
ударов, нацеленные в ее маленькое сердце.
Его план был прекрасен, и потому генерала не беспокоило совещание
девятью этажами выше. Высокое совещание в буквальном и переносном смысле,
и оно решит так, как должно решить. В планируемой кампании был немалый
риск ввязаться в затяжную воину партизанских стычек. Риск отпугивал
бездарных соперников, зато генералу он давал сказочный шанс выдвинуться.
Он победит за неделю, будьте спокойны, если, конечно, план примут и
его назначат командующим.
Назначат. Иначе бы эта лиса, начальник объединенного штаба, не
намекал насчет выпивки сегодня вечером. Впрочем, здесь не надо быть
пророком. Стратеги одобрили выбор и руководители генштаба тоже, а
политикам все равно лучшего человека, чем он, не найти. Генерал Дан Арм -
главнокомандующий. Красиво звучит, черт возьми!
На столике вкрадчиво мурлыкнул телефон. Генерал круто повернулся
через плечо. Свет люминесцентных ламп холодно замерцал на серебристых
звездочках погон.
- Генерал Дан Арм слушает!
- Говорит начальник объединенного штаба. Министр приказывает вам...
"Явиться на совещание", - Дан Арм предвосхитил окончание фразы и
плотней прижал трубку к уху.
- Явиться к генералу Локку. Поскольку совещанием вы подчинены ему на
время операции, он хочет выслушать ваши соображения немедленно.
- Слушаюсь! - машинально ответил Дан Арм.
- Старина, мне очень неприятно, - голос начальника штаба утратил
официальность, - но, как видишь, пить за твой счет мне не придется...
- Да, понимаю.
Неправда. Дан Арм еще ничего не понимал. Просто ему показалось, что в
кабинете стало душно.
- Подожди. - Смысл наконец дошел до сознания. - К кому явиться? Я не
расслышал.
- К Локку. Ну к нашему маленькому "Наполеону". Да вы не рас...
- Ясно. - Дан Арм поспешно придавил рычаг.
Невидящим взглядом он долго смотрел на телефон, словно тот обязан был
зазвонить снова и на этот раз по-настоящему.
Телефон молчал.
Локк!
Генерал дернулся, как если бы ему под нос ткнули крысу. Локк был
выскочкой уже потому, что был моложе Дан Арма на десять лет, а находился в
одном с ним чине. Локк был своенравным и потому неприятным типом. Локк был
бездарью... потому что был выскочкой и наглецом. И он - командующий! Вор,
укравший его, Дан Арма, операцию, - командующий?! Неслыханно, невероятно,
невозможно!
Дан Арм сел и сидел целых десять минут, ошеломленно переваривая
несправедливость и собираясь с мыслями. И пусть этот выскочка не
воображает, что Дан Арм тотчас побежит к нему на цыпочках!
Коридоры министерства были так длинны, что казались бесконечными.
Гофрированный алюминий потолка, серый пластик пола, глянцевая и тоже серая
окраска стен - не архитектура, а окаменевшее уныние.
Генерал прошел коридором в туалет, чтобы оглядеть себя в зеркало. Не
так плохо. Сумрачное, но спокойное лицо. Стальной блеск глаз. В уголках
губ - презрение. Не без горечи, правда. Дан Арм попробовал устранить этот
ненужный при встрече с "Наполеоном" оттенок и остался доволен результатом.
Он снова ощутил в себе тугую пружину воли. Виной всему, конечно,
интриги. Кто-то нахально протаскивает "Наполеона". Чересчур нахально -
т
...Закладка в соц.сетях
