Жанр: Боевик
Русский рэмбо для бизнес-леди
...нул ей напоследок. Но прежде чем он исчез
из вида, Ольга успела громко крикнуть:
- Прощай, - любимый!
В то утро на явочной квартире во Внукове Романов проснулся к полудню. Заглянув в
соседнюю комнату, обнаружил там спящего на диване Кобидзе.
Ставя на плитку чайник, он вспомнил вчерашнее странное поведение Кобидзе и его
слова: "Завтра из "ящика" узнаешь, дарагой". "Что я должен узнать из "ящика"?" - подумал
Романов и включил маленький японский телевизор.
На экране после порции пошлых клипов и рекламы женских прокладок начались
последние известия.
Диктор вещал о "прекрасном" состоянии экономики страны и, как о событии
эпохального значения, сообщил о презентации очередной политической партии.
Но вот диктор вскинул глаза и по инерции, с таким же восторженным пафосом,
проговорил:
.Только что к нам поступило сообщение о трагической гибели талантливой
тележурналистки Ольги Коробовой Пилотируемый Ольгой Коробовой самолет "Сессна" во
время тренировочного полета по неизвестным причинам потерял управление и рухнул на лед
Клязьминского водохранилища. На место катастрофы самолета выехала
оперативно-следственная группа.
Романов застыл с открытым ртом. В памяти всплыла вчерашняя стычка между Кобидзе
и Лисьей мордочкой.
"Они вчера под видом пожарников были на аэродроме Нинку с подругами там сняли, -
вспомнил Романов. - Неужто катастрофа с самолетом Коробовой - дело их рук? Если их, то
чей приказ они выполняли? Кострова?.. Вряд ли, для Кострова заказать дочь Хозяина -
петлю для своей шеи намылить..."
Одевшись, Романов снял с предохранителя свой "ПМ".
Удар милицейского ялового сапога сбросил Кобидзе с дивана. Следующий удар в
живот отбросил его к стенке. Разрядив пистолет в пол" между его голыми ногами, Романов
сунул пахнущий горелым порохом ствол в ноздрю летчика:
- Что ты вчера делал на аэродроме?.. Отвечай, мразь, или пристрелю, как пса
шелудивого. Ты меня знаешь, гюрджи...
Кобидзе ошалело хлопал глазами. Из разодранной ноздри струйкой текла кровь.
Романов снова влепил пулю в пол и сунул дымящийся ствол в его хрипящий рот.
- Кто тебе отдал приказ гробануть Ольгу Коробову? Ну-у, твою мать!..
Зубы Кобидзе лязгнули о металл.
- Кккаку-у-ую Кккоррробову-у? - просипел он.
- Фирма "СКИФЪ"... Что ты сделал с ее самолетом?
- Рррулевые тяги ослабил...
- Кто заказал ее?
- Костров... Бортовой Номер сказал, чей самолет нэ сказал...
- Вышибить твои ишачьи мозги или сдать с потрохами в прокуратуру?.. Выбирай...
- Нэ знал я, мамой клянусь - нэ знал, что самолет Ольги Коробовой.
- Что Костров не поделил с ней?
- Бля буду, нэ знаю...
- Не костровский почерк оставлять живыми исполнителей... А ты еще живой -
почему?
- Сказал - будет еще заказ.
- Какой?
- Сссказал, через три дня скажет и "зелень" дэсят штук отвалит...
- Мудак! - заорал Романов. - Тебе поминальную молитву заказывать, а ты мне про
"зелень"! По твою душу Шведов идет, уже на пятки наступает. Помнишь Шведова, а?..
Глаза Кобидзе замутились страхом.
Он знал по Афганистану волчью хватку и дотошность Шведова, накрывшего десять лет
назад на границе его вертолет с большой партией опиума.
- Пачему Шведов? - просипел он.
- Патаму! - выдернув ствол из его рта, заорал Романов. - Шведов ведет у них
покушение на Ольгу в Останкине, а ты, ваше ослиное благородство, и там засветился.
- Тамнэя...
- Кнопку не ты нажимал. Ты лишь магнитную чушку под ее машину сунул...
- Нэ докажут...
- Плохо ты чекистов знаешь. Думаешь, не поинтересуются, что за пожарники вчера в
ангаре, где самолет стоял, отметились? Шведов сегодня же раскрутит блядей, которых ты
вчера притащил на явочную квартиру.
- Всэ три замужние - молчать будут, - прохрипел Кобидзе.
- А если не будут?
Кобидзе отвел от Романова затравленный взгляд, зашмыгал носом.
- Правда я Олгу Коробову? - выдавил он сквозь всхлипывания.
- Сомневаешься?
- Тогда слушай! - в прозрачных, не грузинских глазах Кобидзе плеснулась грузинская
ярость. - Очень болшую "зелень" с казла снять нада - пополам раздэлим... Потом в
Грузию... Нэт, в Турцию свалю.
Там "Сэрые волки" помогут на дно лечь...
- Козел ты балаклавский, но мысль интересная, - усмехнулся Романов и достал из
кармана милицейской куртки блокнот и ручку. - Пиши, если трупом быть не светит...
- Что писать?
- Пиши, что отправил на тот свет Ольгу Коробову не ты, а Костров. А ты лишь,
выполняя его приказ, ослабил рулевые тяги у самолета с указанным им бортовым номером,
не зная, кому тот самолет принадлежит, и все такое... Пиши как есть, коли жить хочешь и
крутые баксы с плешивого, как с куста, снять. А баксы, они и в Антарктиде у пингвинов
баксы...
- Сколко с казла снять можна?
- "Лимон", а то и боле...
- Баксов? - сглотнул слюну Кобидзе.
- У него и фунты имеются. Пиши, гюрджи, пиши, как говорится у ментов,
"чистосердечное признание"
- Чистосэрдэчное признание? - заерзал тот. - Тэбэ зачем?
- Дурдом ты, Кобидзе!.. О своей шкуре думай. Костров тебя же крайним перед ее
отцом выставит. Здесь или там, в Турции, ничто тебя не спасет. Щенки твои "Серые волки"
перед волкодавами из службы безопасности "Феникса". Кстати, знаешь, кто у "Феникса"
босс?
- "Феникс" - крутой, знаю. Кто босс - не знаю.
- Родной отец Ольги Коробовой, которую ты с неба на землю опустил... Врубился,
придурок?..
- Щютишь? - вздрогнул летчик, подняв на Романова белые от страха глаза. - Слушай,
щютишь, да?
- До шуток мне... Не слабо плешивый тебя подставил!..
- Шен гижо! - выругался по-грузински Кобидзе. - Кышки из казла выпущу!
- Пиши себе оправдательный приговор, Кобидзе, пока не поздно. Может, мне еще
удастся отвести топор от твоей ослиной головы.
- Два "лимона"! - округлил глаза тот. - "Лимон" - мнэ, "лимон" - тэбэ!
- Там посмотрим, - усмехнулся Романов. - По ситуации...
Кобидзе лихорадочно заскрипел пером. Написал одним духом, не забыв поставить дату
и размашистую подпись.
Романов взглянул на написанное и сунул блокнот в карман:
- Кострову о нашей беседе ни гугу... Получишь наколку на следующую мокруху, сразу
мне дай знать.
Не дашь - "Феникс" и Лубянка тут же получат твой портрет в голубых и розовых
тонах. Будет тебе Турция с Грузией и Чечней в придачу... Ищейку, мудозвона твоего, в долю
брать нам не с руки... Усек, о чем я?..
- Усек, тащ полковник...
- Ну и славненько, Кобидзе, - погладил его по голове Романов. - Как там в вашем
братстве говорится - в жизни выживает сильнейший?
Скиф проснулся весь в холодном поту от телефонного трезвона. Трясущимися руками
снял трубку. Звонила Аня.
Задыхающимся голосом она выпалила:
- Игорь, стряслось несчастье. Ольга разбилась на самолете.
- Так я и знал.
- Тебе кто-нибудь уже звонил?
- Я только что видел сон про нее. Разбилась у Солнцева?
- Нет... Над Клязьминским водохранилищем.
- Самолет сгорел?
- Нет. Упал в воду.
- Тело нашли?
- Нет, Игорь, нет. Со дна подняли только какие-то вещи.
- Тебе позвонил... Ты узнала от Романова?
- Ой, ты про него уже знаешь!
- Да, я с ним встречался.
- Игорь, это что - покушение?
- Откуда я знаю.
- Я так боюсь, что следующим будешь ты.
- А я уже отбоялся свое, родная. Ну, все... Спасибо за звонок.
Скиф так сжал трубку, что она лопнула, как скорлупа, и острые осколки впились в
ладонь.
По дороге в свой загородный терем Романов пытался понять, где насмерть
перехлестнулись интересы двух торговых партнеров по нелегальному оружейному бизнесу,
Кострова и Ольги Коробовой, но, как ни старался, за отсутствием информации понять ничего
не мог. Одно он знал - за любой кровью у "новых русских" стоят большие деньги. "И у их
конкурирующего клана, которым негласно заправляет недавно отставленный от большой
политики кремлевский фаворит, баксы тоже ломовые", - неожиданно пришла в его голову
шальная мысль.
Год назад, чтобы быть в курсе дел конкурирующей фирмы, Романов, по заданию
самого Коробова, внедрился в личную охрану тогдашнего фаворита. Сопровождал его в
рестораны, сауны, на великосветские тусовки, именуемые презентациями. На них незаметно
для посторонних глаз порой оговаривались с агентами зарубежных клиентов разного рода
сделки. Информация Романова позволила Коробову выхватить буквально из-под носа
фаворита несколько таких сделок. Его холуи тогда, как ни старались, не смогли обнаружить
источник утечки информации. Романов же к тому времени получил от Центра новое задание
и, уволившись от фаворита, по своему ощущению, следов особых за собой не оставил.
Дома, прежде чем спрятать листок с "чистосердечным признанием" в тайник, Романов
снял с него несколько ксерокопий. Шальная мысль о конкурентах между тем не уходила,
продолжала колотиться в голове осенней назойливой мухой.
"А что я теряю? - убеждал он себя. - Баксы с Кострова - журавль в небе, а экс-фаворит
хоть заплатит немного, да наличными. Опять-таки преданность ему выкажу. Он хоть
отставленный, но, судя по тому, что с госдачи его еще не поперли, из команды, значит, пока
не списанный, и кто знает, кем его завтра назначат?"
К госдаче экс-фаворита в Барвихе Романов подъехал затемно.
Небритый, с отечным лицом, экс-фаворит встретил его в большом холле, увешанном
картинами художников-авангардистов: летающие по небу среди стай рыб
трансформированные дома, цветные линии, похожие на извивающихся червей,
перекошенные лица с провалами ртов в окружении ржавых консервных банок и
строительной арматуры...
- Теще с женой в самый кайф, а по мне эту блевотину бомжам бы на свалку, -
перехватив удивленный взгляд Романова на картины, усмехнулся экс-фаворит. - Какими
судьбами, Геннадий Васильевич?
- Дело привело, Борис Иванович, - сдержанно ответил Романов, покосившись на
тумбочку с телефоном.
Экс-фаворит понимающе кивнул и молча проследовал на застекленную веранду.
Неотапливаемая веранда была сплошь заставлена дубовыми бочками, а один из углов
занимала гора скукоженных от мороза яблок. Экс-фаворит оглянулся на дверь и достал
спрятанную в яблоках бутылку водки.
- Теща признает огурчики с помидорчиками и капусту лишь собственного посола, -
выудив из бочки по соленому огурцу, пояснил он. - Кулацкая порода, из старообрядцев...
- Свое-то оно безопасней, - вступился за тещу Романов. - За ваше здоровье, Борис
Иванович.
- На сколько твое дело потянет? - пошутил тот, хрустя огурцом.
- Почитайте и сами определите, - протянул ему ксерокс "чистосердечного признания"
Романов.
Экс-фаворит прочитал и равнодушно пожал плечами:
- Ну, грохнул плешивый журналистку, по нашим временам - не событие. А признание
исполнителя?..
Во-первых, по закону это не самое главное. Во-вторых, адвокат Кострова как дважды
два докажет, что было оно получено с применением недозволенных методов, что, думаю, так
и есть...
Подождав, пока экс-фаворит еще раз выпьет и похрумкает огурцом, Романов,
оглянувшись опасливо на дверь, сказал шепотом:
- Виктор Иванович Коробов - ее отец. Тот, из Общего отдела ЦК КПСС. Который ныне
дела крутит в Цюрихе. Тот самый, Борис Иванович, смекаете...
Экс-фаворит поперхнулся, застыл с вытаращенными глазами и с огурцом во рту.
- Надо же: на ловца и зверь бежит! - пробормотал экс-фаворит. - Сколько за бумагу
просишь?
- Смотря сколько вы из Кострова за нее выжмете.
- Выжимать бабки я - мимо. А почему бы тебе самому Кострову яйца не прищемить?..
Ездишь, что ли?..
- Возможность-то прищемить есть, да не про мою честь. Извиняйте, Борис Иванович, -
разочарованно протянул Романов, убирая "чистосердечное" в карман.
- Постой! - сдавленным голосом бросил тот. - Оригинал у тебя есть?
- Ну-у...
- Впрочем, и ксерокса хватит. За сколько сторгуемся?
- Воля ваша...
- Жди тут.
Появившийся через несколько минут экс-фаворит сунул ему нераспечатанную пачку
стодолларовых банкнот и выхватил ксерокс, будто боясь, что он передумает отдавать его.
- Оценил, что ты, полковник, с этой бумагой ко мне пришел, - сказал экс-фаворит на
прощанье. - Намекни плешивому, что его карта может тузом козырным быть бита...
Постарайся за неделю дожать его. Упрется рогом или решится на подозрительные
телодвижения, сразу звони - мои мальчики его бандитам с радостью устроят детский плач на
лужайке.
"Экс-фаворит прав, тряхнуть плешивого стоило бы, - уговаривал себя Романов по
дороге домой. - Он еще на афганской наркоте миллионы сколотил.
А ты, Геннадий Васильевич?.. Лох ты нищий по его меркам. А всю черную работу кто
за него делал? Уж коли такой случай бог послал - баксы на бочку, плешивый, или
"чистосердечное" Хозяину уйдет... Сам не за красивые глаза чемоданы компромата на
рыжих и кудрявых ему в Цюрих сливаешь... Да-а... Очумелые "завлабы" с вашей подачи
пещерный капитализм в больную Россию фуксиком протащили - вот и кушайте свое дерьмо,
ребята! Жрите его солдатскими черпаками из позолоченного корыта... Коли зазеваетесь - не
обессудьте... Это у зеков выживает сильнейший, а в вашей "рыночной" буче смердючей,
кипучей - подлейший", - засмеялся Романов, ощущая в кармане приятную тяжесть
нераспечатанной пачки стодолларовых купюр.
Глава 25
В офисе фирмы "СКИФЪ" стояла зловещая тишина. Все собрались в кабинете Ольги.
Сима Мучник полулежал в кресле, стонал и тупо смотрел в пустоту, Тото Костров крутился
в офисном кресле, изображая скорбь, у двери, как в почетном карауле перед Мавзолеем,
застыли Хряк с Бабахлой, а за Ольгиным столом расположился Костров-старший. К
удивлению Тото, в глазах его отца стояли слезы. Дрожащими пальцами он перебирал бумаги
Ольги. Особенно почему-то его заинтересовал пустой фирменный бланк с ее подписью, и он
отложил его в сторону. Через раскрытую дверь послышался телефонный звонок и голос
секретарши Светочки. Скоро она сама на цыпочках появилась в кабинете и протянула
Кострову трубку радиотелефона. Тот, смахнув слезы с глаз, со скорбным видом выслушал
сообщение.
- Звонили из МЧС, - сказал он, положив трубку. - Ничего такого водолазы подо льдом
не нашли...
Самолет подняли... Специалисты, как положено, приступили к его изучению. Придется
хоронить то, что есть... Ты слышишь, Серафим Ерофеевич?..
- Слышу, - отрешенно ответил тот и внезапно запричитал тоненьким дискантом:
- Боже ж мой, господин Костров, Сима Мучник опять уже стал нищим...
Причитания Мучника действовали на нервы Кострову. Уж он-то знал, что при любом
исходе Мучник не будет нищим, если, конечно, миллионов десять долларов считать только
деньгами на карманные расходы. Этот тщательно скрываемый ото всех и от Ольги в первую
очередь загашник был сделан Симой в обход фирмы "СКИФЪ" на посредничестве и
лоббировании интересов израильских и южноафриканских фирм в российских алмазном и
алюминиевом производствах. Большая часть этой суммы давно наращивала жирок на
депозитных счетах в банках Амстердама, Иерусалима и Лондона.
- Боже ж мой, господин Костров, пожалуйста, пожалейте бедного Симу и сами
позвоните в Цюрих...
У меня...Я...Я...
- Не якай, Серафим, возьми себя в руки, - сказал Костров и жестом приказал всем
покинуть кабинет.
Вышли все, кроме находящегося в прострации Мучника.
- Это ты, Виктор Иванович? - замогильным голосом спросил Костров, набрав
цюрихский номер. - Это я, Николай Трофимович, звоню тебе из Москвы... Наберись
мужества, мой дорогой друг и соратник...
В Цюрихе в этот час только вступал в права зимний рассвет Скупые лучи
выглянувшего из-за горных вершин красного солнца высветили мерцающими рефлексами
старинные цветные витражи на готических окнах спальни. Виктор Коробов, с трудом
сбрасывая с себя остатки сна, покосился на спящую под старинным балдахином фрау Эльзу
и недовольно бросил, зажав трубку ладонью:
- Что, говорю, у тебя там стряслось?.. Что, погибла Олька?.. Разбилась на самолете?..
Когда это случилось?.. Вчера?.. А почему сообщаешь лишь сегодня?..
Что, водолазы труп искали, думали, что с парашютом выбросилась?.. Похороны
послезавтра, говоришь?..
Я на похороны?.. Вот и я не знаю, выпустят ли меня назад к жене и сыну... От греха,
объяви там, что я в командировке в Японии и приехать не могу... Да, чуть не забыл: Ника,
внучка, выехала с бонной фрау Мартой поездом в Москву... Ольга вчера утром звонила и
попросила отправить ее, чтобы окрестить в православие, что ли.. Вернуть?.. Поезд, наверное,
уже пересек границу Швейцарии... Ольга просила срочно, поэтому отправил я ее сегодня
ночью ближайшим поездом через Киев. Вагон у нее семнадцатый. Так что встречайте... Ты
понял меня, встречайте ее!.. Да, да, я в курсе завещания покойной дочери... Всегда супротив
отца шла, супротив... Так что встречайте девочку и знакомьте ее с отцом... Обязательно
знакомьте... За девочку головой отвечаешь... Понял... Да?.. Все понял...
Положив трубку, Коробов вышел из спальни и прошел в свой кабинет. Там он достал
из бара бутылку виски и, налив полный фужер, остановил взгляд на фотографии Ольги,
стоящей на его письменном столе. Она была снята на Цюрихском озере в окружении белых
лебедей, а кормила почему-то из рук черного лебедя.
- Ухайдокали тебя, Ольга Викторовна... Допрыгалась?.. Ухайдокали!.. Ай не знала, что
на Руси испокон веков деньги и власть в обнимку со смертью ходят?..
В офисе фирмы на Сретенке продолжал причитать о постигшей его утрате и грядущей
нищете Сима Мучник.
В дверь испуганно протиснулись Хряк и Бабахла.
- Шеф, к тебе телка какая-то, - сказали они в один голос драматическим шепотом. -
Пакет, лепит, в натуре, передать.
- Введите, - приказал Костров и отошел в затененный угол кабинета.
Тото втолкнул в дверь перепуганную Лариску с пакетом, перевитым скотчем, потом по
знаку отца вытолкал за дверь Хряка с Бабахлой и тактично удалился сам.
- Ольга Викторовна приказала какому-то Скифу, - заверещала Лариска. - А я утром
телик включила... У меня глаза на лоб шмыгнули.
- Голубушка, - перебил из угла Костров, показав на Симу. - Отдай пакет ее мужу.
- Ой, товарищ генерал, - испуганно оглянулась Лариска. - Перепугали-то как женщину
слабую, беззащитную. Я все, как вы приказывали, товарищ генерал, я по инструкции, -
верещала она, помогая Симе содрать с пакета скотч.
Симе совладать с липкой лентой было уже не по силам. Он швырнул пакет Кострову.
Тот вклеил в лоб лахудры двадцатидолларовую купюру и показал на дверь.
Костров срезал скотч ножницами и, отвернувшись к окну, проверил содержимое
пакета. Вынув из конверта бумажку и прочитав ее, скосил глаза на Симу и торопливо сунул
ее обратно в пакет.
- Чего там? - сквозь дрему спросил Сима.
- Фотографии времен ее замужества за Скифом.
- Мне они на хрена?
- Я их сам доставлю адресату...
Скоро вся мужская команда, расставшись с Костровым, отбыла в загородный дом
Мучника. Прибыв домой, Сима сразу уснул, а Хряк поковырял в носу и предложил позвать
на картишки двух понтовых одесских братанов. Братаны эти прибыли в Москву на гастроли
и отлеживались в Химках у крутого одессита, ставшего теперь "коренным" москвичом и
владельцем целой сети "одноруких бандитов". Из Одессы-мамы у братанов был выгодный
заказ на джип "Чероки" и "Шевроле-Каприс". Новенький джип они без проблем увели из-под
носа владельца в Конькове.
А вот с "Шевроле" крупно не повезло. Милиция ввела в действие систему "Перехват", и
через десять минут оба они лежали мордами в грязном снегу на Авиамоторной улице.
Крутой "коренной" москвич кинул ментам за их отмазку семьдесят штук "зелени", но
те, подумав, запросили еще десять штук, и Тото купил по дешевке угнанный ими джип.
Однако остатки баксов за джип у вышедших на волю Романа Хайло и Грицая Прыщика, по
расчетам Тото, имелись. У него самого в бумажнике из крокодиловой кожи лежало тысяч
пять баксов, но он был совсем не прочь за счет лоховских баксов набить его поплотнее.
Братаны прикатили без долгих уговоров. Играть в двадцать одно порешили на кухне.
Хайло воткнул в стол здоровенный охотничий нож, вынул новую колоду карт и разделся по
пояс. Игра началась с десяти баксов. Бабахла и Хряк подыгрывали Тото, а здоровенный, как
племенной бугай. Хайло подыгрывал щуплому Прыщику, бывшему карточному шулеру
Прыщу с Молдаванки. Но откуда Тото было знать об этом?
Часа два игра шла по мелочевке, с переменным успехом, но потом фортуна решительно
повернулась к Тото задом. Прыщ так ловко тасовал и сдавал карты. что никакой
возможности запомнить их не было.
Скоро стол под локтями у Хайло был завален долларовыми банкнотами.
Уже в сумерках Тото разбудил Симу и попросил десять штук в долг на неделю.
Сима запричитал о предстоящих расходах на похороны, однако пять штук под двадцать
процентов трясущимися пальцами он все же отсчитал и вместе с Тото спустился на кухню
поболеть.
Пяти штук Тото хватило на полчаса, и он вопросительно посмотрел на Симу. Тот
вынул из кармана еще пять штук.
- Условия те же, - сказал он.
Тото бухнул на банк все пять штук и, набрав двадцать, ждал, сколько наберет Прыщ.
Тот набрал тоже двадцать, и Тото грохнул кулаками о стол.
- Десять штук на неделю под тридцать, - прохрипел он Симе.
Сима, подумав, сходил наверх.
Десяти штук хватило Тото на десять минут, и он снова посмотрел на Симу.
- Сколько? - спросил тот.
- Десять...
- Сима уже бедный человек - скажи процент?
- Тридцать пять... На неделю.
Сима достал из бездонного кармана халата пачку долларов.
Тото положил на банк пять штук и выиграл. Потом еще пять и снова выиграл.
На банке было уже тысяч пятьдесят, когда Тото получил бубнового туза.
- Бью банк, хохол! - небрежно бросил он осклабившемуся Хайло.
Бабахла шумно задышал от напряжения, а Хряк сунул палец в нос и замер.
К тузу пришла десятка, и просиявший Тото выбросил карты на стол:
Невозмутимый Хайло одного за другим открыл двух тузов.
Изумленный Тото даже зачем-то понюхал их. Потом повернул растерянное лицо к
Серафиму.
- Сима Мучник пуст, как медная кружка в синагоге, - закатил глаза тот. - Ты мне и так
должен кинуть через неделю девяносто две штуки, а пятьсот баксов я жертвую, в знак
соболезнования. Карточный долг - долг чести, старичок.
- Цэ так, - собирая деньги, подтвердил Хайло и посмотрел на позеленевшего Тото. - С
тэбэ, кореш, шэ тридцать штукив.
- Через неделю, - пролепетал тот. - На мази крупная сделка с "пиковыми"... И пахан
что-нибудь подкинет, а?..
- Ни, - потряс тот выигранными долларами. - Цэж усе зэмэле треба кинуты за отмазку
з кичи. Гони гроши, козел, иначе по-хорошему не разбежимся, - добавил он по-русски.
Взъерошенный Прыщ положил на стол пистолет "ТТ".
- Только не в моем доме! - побелел Сима. - Умоляю, не в моем доме!..
Хайло оттолкнул его и выжидательно смотрел на Тото.
Того прошиб холодный пот. Он растерянно посмотрел на Симу. Тот протянул ему
ручку и бумагу:
- Пиши расписку на сто тридцать три тыщи баксов.
"Расписка я, Тото Костров, взял под проценты у Симы Мучника сто тридцать три тыщи
баксов, штоб отдать хохлам карточный долг..." - корявым почерком вывел плохо
соображающий Тото.
Сима заглянул через его плечо и презрительно бросил:
- Сходи с такой малявой в сортир, козлятина дохлая! Я тебе не Сима, а Серафим
Ерофеевич Мучник, понял, дешевый фраер? Имена и фамилии твои и мои полностью. Укажи
свидетелей Хряка и Бабахлу, а еще черкни про недельный срок и проценты. И учти: через
неделю счетчик начнет тикать. За один просроченный день - один процент натикает.
Тото смял потной пятерней недописанную расписку и, сунув ее в карман пиджака,
склонился над новой.
Сима прочитал новую расписку Тото и, дав на ней расписаться Хряку и Бабахле, унес
ее наверх, но скоро вернулся оттуда и вручил Тото три пачки долларов.
Тото дрожащими руками протянул их ухмыляющемуся Хайло.
На Симу внезапно нашел приступ великодушия, и он широким жестом пригласил всех
в бар, а потом и в сауну.
Вода в бассейне перехлестнула через бортик, когда в него с торжествующим бычьим
ревом прыгнул разомлевший в парилке Хайло. А Сима подсел к согбенному от грустных
мыслей Тото.
- Побухтим? - сказал он ему на ухо.
- О чем? - брезгливо отодвинулся от него тот.
- Были бы два деловых человека, а о чем всегда найдется, - осклабился Сима и отпил
из бутылки "Кампари", так любимого Ольгой. - Слушай сюда, Толянчик... Если из пункта А
в пункт Б сегодня в семь утра вышел поезд, значит, в пункт Б он прибудет послезавтра в
полдень, сечешь?..
- Не-а.
- А в поезде к мамке и папке едет сечешь кто?
- Не-а.
- Мамка-то на самолете разбилась, а папка встречать кого будет?..
- Скиф!.. Пацанка едет, - дошло до Тото. - И чо?
- Поезд-то через хохлов идет!.. Пацанку с поезда и отстегивай, чмо керзовое, за
пацанку все, что тебе на халяву выпало. Крутые бабки для чмошника что картины
Кандинского для Хряка.
- Чо-о?..
- Абстракция. Пердю монокль, говорю. Отстегнет, фраер, куда денется? Психология-то
у него совковая... Идешь надело - просандаленные бабки Серафим тебе великодушно
прощает и расписку рвет, а в дорогу еще "дури" С "зеленью" кинет без жлобства.
- А сколько я срублю на этом деле?
- "Лимонов" двадцать баксов. Врубился теперь?..
Глаза Тото округлились и вспыхнули алчным блеском, но быстро угасли:
- За такие бабки меня здесь уроют, как два пальца...
- На хрен тебе здесь? - вскинулся Сима. - Отдохнешь с год на Канарах. А хочешь, в
Хайфе на моего бабая филиал фирмы "СКИФЪ" откроем, а дела на ней будешь крутить ты.
Израильский закон своих не выдает.
- А пацанка точно в поезде едет? - завелся Тото.
- Точно. Твой папаша вчера из кабинета вас выпер, а Сима на диване лежать остался и
разговор с моим тестем Коробовым сек, но вида не показывал.
- Скиф и два сербских волкодава, - размышлял Тото. - Братву бы еще надо.
- Придурков бери, - кивнул Сима на Хряка и Бабахлу, плескавшихся в бассейне. - И
хохлов я штук за десять уговорю. Они баксы за отмазку с кичи отдадут, и опять голыми
яйцами трясти, что ли...
- Ты, гений, шеф, бля буду! - прошептал воспрявший духом Тото.
Предстоящее дело после пережитого стресса показалось ему проще пареной репы. К
тому же Тото очень хотелось сравняться по крутизне с Мучником и сквитаться за все со
Скифом.
Прокуратура очень быстро провела след
...Закладка в соц.сетях
