Жанр: Боевик
Час волкодава
...ринге с древом, стонами, невероятными
бросками и ужасными заломами. Торнадо допер, что надо бы разучить для порядка десяток
приемчиков, и на выплаченный америкосами аванс нанял себя тренировать троих профи. Трех
борцов, мастеров спорта по самбо. Они тебя и сделали, брат. Упомянутый рэкетир и ты
попались на одном и том же. Габариты мистера Торнадо отвлекли внимание и твое, и
рэкетмена, а неприметные рядом с будущим чемпионом по реслингу тренеры-профессионалы,
воспользовавшись отвлекающим фактором, поспешили продемонстрировать, что не зря
называются мастерами спорта. Стареешь, брат, купился на дешевку, облегчил жизнь Ваське с
Петькой, а то они, представляешь, вооружившись "калашами", тебя под дверью вот этого моего
кабинета ждали. Готовились тебе по ногам палить, едва ты в коридоре появишься. Сохранил
колени, брат. Однако ж ты должен понимать - ни коленки, ни печенки тебе больше не
понадобятся. Я и разговариваю-то сейчас с тобой столь доброжелательно лишь потому, что рад
за Петьку с Васькой. Мы-то думали, без стрельбы не обойдется, и черт его знает, а ну как попал
бы ты в моих сотрудников? И так счет три - ноль в твою пользу. Но пронесло, слава богу!
Порадовал ты меня, брат, сделал разговорчивым. Учини ты стрельбу, я б с тобою по-другому
общался, вот так.
Сан Саныч не заметил, как господин Полковник нажал кнопку, спрятанную в столешнице
и замыкающую электрическую цепь, пропуская по электродам под обивкой кресла разряд тока.
Тело Сан Саныча в пыточном кресле изогнулось дугой, зубы оскалились, на губах выступила
белая пена, плотно сжатые веки заслезились, лоб покрылся испариной.
- Больно? - Полковник отпустил кнопку. - А представляешь, каково бы тебе было,
закованному в кандалы, под током, да еще с простреленными коленными чашечками? А?
Брат?.. Молчишь? Ты давай начинай разговаривать, не то разозлишь меня, пока что доброго, и
изжарю я твою тушку на этом кресле, как в микроволновке.
Сан Саныч вздохнул. Глубоко, полной грудью. Потряс головой, стряхнул с губ белую
пену.
- Почему ты называешь меня братом? - спросил Сан Саныч.
- Потому, что мы с тобою, брат, фрукты с одного огорода. Из надежно огороженного
садика с красными звездами на железных воротах. И ты, и я, брат, бывшие вояки, отставники.
Или я не прав?
Сан Саныч промолчал.
- Молчишь, брат? Напрасно! Я ж вижу - ты бывший майор Советской Армии. Впрочем,
нет! На майорских должностях пузо растет, вон Петька у нас, видал, какой пузан? Мент
бывший, майор, большой начальник из города Таллина в то время, когда название этого города
писали с двумя "эл" в середине, но с одним "эн" на конце.
Сан Саныч повернул голову, посмотрел на томившегося в углу экс-майора по имени Петр.
В том же углу, где подпирал стену толстяк, заметил два прислоненных к стене автомата. Когда
Сан Саныча вводили в директорский кабинет, вертеть головой он не решился, и оружие,
упомянутое Полковником, увидел только что. Знать, не врал Полковник про автоматчиков в
засаде.
- Петро у нас майор, я, седобородый, - полковник, а ты, брат, наверное, до кэпа
добрался по крутой служебной лестнице. Капитанские погоны - потолок крутых лестниц, и с
их ступенек на мрамор лестниц с красными ковровыми дорожками не перепрыгнешь.
Подозреваю, ты, брат, был боевым пловцом. Водоплавающим диверсантом, телосложение у
тебя для боевого пловца подходящее, а мозги рыбьи. По флотской терминологии, был ты
кап-лей, до кап-три не дорос!
Открылась дверь. Вошел Вася. Внес на вытянутых руках открытый "дипломат".
- Вот. - Василий поставил "дипломат" на стол, под нос господину Полковнику. -
Никаких сюрпризов. Лишь коробочка, набитая ватой, и стеклянная ампула без маркировки, да
разовый шприц.
- Что это за химия? - Полковник ткнул пальцем в ампулу.
- "Сыворотка правды", - честно ответил Сан Саныч.
- "Говорунчик"? Фи-и-ууу! - присвистнул господин Полковник. - Откуда такая
прелесть? У нас в запасниках полно всяческой химии, но "говорунчика" мы так и не смогли
добыть. Колись, братишка, где раздобыл "сыворотку"?
- Из старых запасов. Зажал во время операции в Красном море, в восемьдесят втором.
- Что я говорил! - Полковник хлопнул сжатым правым кулаком по открытой левой
ладошке. - Боевой пловец! Телеса касатки, мозги карася! В прокачанную через Кешу дезу
поверил и явился, вломился, как рыба-молот, кулачищами нас колотить. Не зря мы навешали
Иннокентию лапши на уши про металлодетекторы. Безоружным явился нашу "малину"
потрошить, и жадность фраера-карася погубила! Деньжат захотелось человеку-амфибии! Так
захотелось, что заглотил все наши крючки и запутался во всех наших сетях! Всех решил
переколошматить, а одному, последнему, вколоть "говорунчик" и узнать, где денежки прячем,
да?
- При чем здесь деньги? - Сан Саныч удивленно вскинул брови. Недоуменное
выражение на его доселе непроницаемом лице рассмешило господина Полковника.
- Уах-ха-ха! Неубедительно притворствуете, милый! Как вести себя на допросах, вас не
учили. Бравые пловцы - солдаты разового пользования. Мой милый Ихтиандр, ты разинул
акулью пасть на наши непосильным трудом нажитые капиталы! Сознайся, что я прав, и умрешь
необычайно легко! Слово бывшего офицера!
- Ты не прав. - Сан Саныч прогнал с лица выражение удивления, заговорил спокойно,
тоном убежденного в своих словах и поступках человека. - Видишь ли, так получилось, что я
в бегах. На вас и вашу банду... прости, на вашу фирму нарвался совершенно случайно. Как
конкретно, могу рассказать, ежели спросишь. А без подробностей, одним словом - не повезло.
Ни мне, ни вам. Наткнулся на вас в тот жизненный момент, когда уже разбежался, чтоб
нырнуть поглубже, залечь на дно и зарыться в тине. Не мог я, брат, оставить в тылу крутую
спецслужбу вроде вашей. Боялся, образно говоря - глушанете меня, закопавшегося в тине,
динамитом, и всплыву пузом кверху.
- Врешь, братишка! Как ты с Чумаковым перехлестнулся, мне вообще не интересно. Про
то, что ты в бегах, допустим, я поверил. Про то, что, наткнувшись на нас, сообразил, на кого
напоролся, - верю безоговорочно. Оставлять нас в тылу, согласен, опасно. Кстати, брат, чего
конкретно ты от нас ждал, какой гадости?
- О конкретике я не задумывался. Но знал - просто так вы не отстанете.
- Похвально, братишка. Правильно боялся. Не сдержусь, похвастаюсь, поведаю, какую
гадость специально для тебя придумал наш Генерал. После того, как ты отметелил ментов и
сбежал из дома Чумакова, а потом мочканул нашего сотрудника на Двадцати шести бакинских
комиссаров, бывший таллинский мусор Петя наладил контакты с москалями-ментами,
задействованными в твоем розыске. Мусорки приняли Петро за крутого авторитета. Знаешь,
сколько сегодня мусора получают? А Петька каждому мусорку по штуке баксов в зубы, и к
утру после начала твоих гастролей легавые приволокли Петьке твой фоторобот. Фото Чумакова
у нас, естественно, свое было. Не мне тебе объяснять, насколько неповоротлива правовая
махина государства. Тебя в бегах и доктора Мишу искали бы без нашей помощи год, а то и два.
Мы же мобильны и финансово независимы. Мы придумали, как помочь ментам. Уже была
договоренность с журналюгами из многотиражных изданий, с телевизионщиками. Через сутки
твою и Чумакова рожи вся страна знала бы лучше, чем харю того мужика, что рекламирует
мятные таблетки "Рондо", и морду помешанной на чистоте тети Аси. Слава богу, эфирное
время и газетные полосы сегодня в отчизне продаются и покупаются. Отрекламировав тебя,
братишка, как серийного убийцу, суток через двое выяснилось бы, какая фамилия записана в
твоем паспорте. А то и раньше бдительные ссунишки-обыватели узнали бы в фотороботе
своего соседа по дому. Ведь жил же ты где-то, имел прописку, брат. Ну а менты помощи были
бы только рады, кто и почему им помогает на самом деле, выяснять бы не стали, согласись. А с
журналистами мы договорились, по типу, они на тебя наткнулись, проводя собственное
"журналистское расследование". Однако ты, братик, перепутал все наши карты, превратил
козыри в шестерки, когда шлепнул еще одного нашего сотрудника на Ракетном бульваре и
другого братишку в плен взял. Напугал ты нас, братец, до ужаса. Ты понял, в чем суть нашего
бизнеса, стал первым посторонним, раскрывшим нашу тщательно охраняемую тайну. И ты мог
раззвонить про нас по всему свету. Более всего мы опасались огласки, брат. Как раз чтобы
выяснить, кто еще знает про наш бизнес, кроме Миши и Кеши, тебя, браток, и оставили пока в
живых. Увидев эту ампулу с "говорунчиком", я нашел подтверждение собственной гипотезе о
том, что наш сотрудник, твой пленник, умер раньше, чем сообщил тебе что бы то ни было. А
поначалу, когда доперли, как тебе удалось взять "языка", мы неделю дергались. Чуть было не
эвакуировались спешным образом из Москвы. Ох, и испужались мы тебя, кап-лей! Ох,
испужались! Все архивы уничтожили. Последнего исполнителя, Маринку, с задания чуть было
не отозвали. Предпоследнего исполнителя ты видел мертвым в квартире Чумакова. Да, брат,
Марина крутила ПОСЛЕДНЕЕ наше дело, не вовремя ты нам встретился... Когда же ты, брат,
разыграл собственную гибель во врезавшейся в бензоколонку автомашине, это послужило нам
сигналом, что подставлять нас ты не станешь. Попытаешься сам захапать наши денежки.
Посчитал, сколько мы скопили бабок, и поехал крышей, браток, сочувствую. Таким образом,
вопрос у меня к тебе только один, братишка Бульдозер-Ихтиандр. Кто еще, кроме Миши и
Кеши, в доле? Посвятил кого-то в наши с тобою общие заморочки? А? Кто про нас еще знает?
Отвечай!
Господин Полковник хлопнул ладошкой по столу, накрыв кнопку, активизирующую
электроды под обивкой пыточного кресла. Электрический импульс отозвался судорогой в
мышцах Сан Саныча. К счастью, на этот раз Полковник не стал удерживать кнопку в нажатом
состоянии - хлопнув по ней ладонью, отдернул руки, угостив Сан Саныча лишь коротким
уколом тока.
- Никто, кроме названных тобою, про вас не знает, успокойся, - вымолвил Сан Саныч,
мотнув головой и глубоко вздохнув, успокоив нарушенное электричеством дыхание.
- Не верю! - Полковник, сжав четыре пальца правой руки в кулак, указующий перст
оставил прямым. - Заставляешь меня, брат, давить на кнопку еще и еще, пока у тебя глаза не
вытекут и зубы не рассыплются. Говори правду!
Полковник погрозил Сан Санычу указательным пальцем и начал медленное движение
перстом к кнопке.
- Погоди! - остановил его Сан Саныч. - Вколи мне пару кубиков "сыворотки правды",
и ты убедишься, что я говорю правду!
- "Говорунчик" слишком редкое лекарство, чтобы тратить его на без пяти минут
покойника!
- Не нужно меня убивать.
- Ух, ты! Какая наглость! Троих наших замочил и смеешь надеяться на пощаду? Назови
хотя бы один аргумент, который заставит меня сохранить твою рыбью душонку.
- Деньги.
- Весомый аргумент! Ах-ха-ха! У тебя припасена парочка тысчонок, да? Сколько ты
предлагаешь за свою шкуру? Десять? Двадцать? Сто тысяч?.. А как ты думаешь, брат, сколько
припасено у нас? Колись, сколько рассчитывал с нас снять? Скажи, пожалуйста, мне очень
интересно!
- Пять-семь миллионов в пересчете на доллары.
- Смотри-ка ты! Почти угадал!.. И что ж? Ты надеялся, что, имея в загашнике ТАКИЕ
башли, мы позволим человеку, знающему про наши нигде не засвеченные бабки, выкупить
жизнь за жалкую сотню тысяч баксов?
- Я предлагаю много больше.
- Да?.. Ах-ха-ха! Ну, и сколько? Посмеши меня, назови цену.
- Точную сумму назвать затрудняюсь. Но никак не меньше уставного капитала вашей
фирмы. Думаю, там "лимонов" на десять. В долларах, разумеется.
- Где это "там"? В Центральном банке? В Грановитой палате? В Третьяковской галерее?
Предлагаешь тебя отпустить и дать возможность рискнуть ограбить Кремль? Я правильно
понимаю? Умишком, брат, со страха тронулся? А? Братишка?
- Дай мне лучше возможность рассказать тебе перед смертью одну увлекательную
историю. Подари пятнадцать минут. После, если посчитаешь нужным, убей. Нет - продолжим
поиски взаимовыгодного консенсуса.
- Ну, чего? Петя! Вася! Дадим последнее слово приговоренному к электрическому стулу
братишке?
- Я против, - заявил отставной мусор Петя. - Надоело плечами стенку подпирать.
Ноги затекли.
- А я за, - сказал очкарик Вася, присаживаясь на краешек стола. - Пускай травит.
- Бывший полковник и бывший капитан против бывшего милиционера, - улыбнулся
директор. - Два против одного. Повезло Бульдозеру. Но учти, браток, как только твоя история
станет неинтересной, я нажму на кнопочку, и сам знаешь, что будет. Больно будет.
- Согласен. Скучно не будет. Обещаю, - заверил Сан Саныч. - Итак, начну, пожалуй, с
пролога. Вам ли, мужики, не знать, до чего доводят бабы нашего брата. Вот и я некоторое время
назад встретил стервочку по имени Галя...
Сан Саныч вместо выпрошенных пятнадцати минут уложился в десять. Отставные
полковник, капитан и майор узнали про любителей неведомого, про наследника уголовного
авторитета Федора Михайловича и про железный ящик неизвестно с чем. Единственное, о чем,
точнее - о ком не рассказал Сан Саныч, так это о Дяде Степе. Часть полученной от Дяди
Степы информации рассказчик вложил в уста девушке Галине, часть приписал наследнику
Федору. Заканчивая историю, Сан Саныч предложил слушателям убедиться в наличии у него на
плече свежего шрама после огнестрельного ранения.
- ...добрался до арендованной хаты на Юго-Западе, по первому попавшемуся на глаза
объявлению вызвал ветеринара. Явился Чумаков. Так мы с Мишей и познакомились...
- А Чумакову ты про клад уголовника рассказывал? - оборвал Сан Саныча Полковник.
- Да.
- Зачем? - поинтересовался Петр.
- На всякий случай, не рассчитывая, что попаду к вам в плен. Кивну на Мишу, и он,
подтвердив факт моего рассказа про клад, косвенно подтвердит, что я вам не вру.
- Где, кстати, Чумаков? - спросил Василий.
- Сейчас? На скамейке у воды на Чистопрудном бульваре меня дожидается с двумя
пушками под мышками.
- Где конкретно? - уточнил Полковник. - Надо бы и его для порядка допросить,
прежде чем кончать. Чего ты ему про себя и про клад наплел, интересно. Как отыскать
Чумакова на бульваре?
- Сидит спиною к кафе "Ностальжи".
- Почему ж ты, вместо того чтоб на нас наезжать, не рванул за кладом на Север сразу же,
как плечо зажило? - не понял Петр, но, прежде чем Сан Саныч успел ответить, заговорил
Полковник:
- Пустяки спрашиваешь, Петя! Об этом мы уже поговорили. Он утверждает, что боялся
оставлять нас в тылу. А я думаю, ему показалось проще на нас замахнуться, чем вторично
лететь в Якутию и светиться там, где скоро начнутся поиски пропавшей экспедиции. Если...
Если, конечно, все, что рассказал Бульдозер, правда. Если он не врет, господа, то мы имеем
редкую возможность воочию полюбоваться невероятно везучим человеком. Везунчик
Бульдозер, мать его в лоб! Видит бог, я не хотел, но потрачу на него полкубика "говорунчика".
Подтвердит Бульдозер под кайфом правдивость своей истории - ей-богу, выторгует себе
жизнь! Не мне, правда, решать. За Генералом последнее слово. Пользоваться эфиром нам
запрещено. И совершенно справедливо! Когда в Митине на радиорынке за двести пятьдесят
баксов можно купить устройство, позволяющее подслушивать телефонные разговоры по
сотовому, а за двести - "жучок" для прослушки телефонного кабеля, о конфиденциальных
переговорах по телефону лучше забыть! А чтоб лишний раз не гонять автотранспорт, дабы
Генералу доложить, давайте-ка, друзья мои, проявим разумную инициативу и вколем
Бульдозеру капельку "говорунчика".
- Товарищ Полковник... - Сан Саныч вздохнул с вполне искренним, ничуть не
наигранным облегчением. - Спешу сообщить, коль вы об этом не знаете, микродоза
"сыворотки правды" срабатывает одновременно как рвотное и как снотворное максимум пять
минут спустя после начала основного действия препарата. Вколите хотя бы кубик, а лучше два.
- О чем нам с тобою больше пяти минут разговаривать, братишка? Позже, если
выяснится, что ты про клад не соврал, когда проспишься и проблюешься, успеем наговориться
вволю. Петя! Ты жаловался, что устал стоять? Сходи тогда, принеси стакан. Драгоценную
ампулу вскроем, заткнем ваткой, и пускай пока в стакане постоит. Не в службу, а в дружбу.
Петь, сбегай, будь ласка, за аршином.
Стакан на столе у Полковника появился спустя три минуты. А пока страдающий
избыточным весом Петя "бегал" за стаканом, Полковник уточнял, точно ли Сан Саныч -
единственный, кто знает, где в данный момент зарыт железный ящик, и что, по мнению Сан
Саныча, сей ящик хранит. Пленный заверил, что, кроме него, клад, завещанный папой-зэком
сыну Феде, никто не отыщет, и предположил - под стальной крышкой ящика, наиболее
вероятно, спрятан золотой песок вперемежку с необработанными алмазами. Но, может быть,
там и деньги, много килограммов зеленых денежных купюр. Или, черт его знает, и то и другое
вместе. И деньги, и драгоценности, и камешки. Впрочем, и краденая церковная утварь,
возможно, прячется в тяжелом ящике или так и не найденный до сих пор клад белогвардейца
Колчака. Все возможно. Сан Саныч остерегся вскрыть ящик, дабы не нарушать герметичность
упаковки сокровищ.
- Правильно сделал! - похвалил Полковник. - Наследник вскрывать не стал, и ты прав,
что сохранил до поры девственность торбы с ценным грузом. При открытии крышки может
заодно открываться и спрятанный под ней специально для диких кладоискателей баллон с
отравляющим газом. Сам такие штуки устраивал, знаю, как оно бывает.
- Ты мне веришь, Полковник?
- Допустим, что верю... Петь, дай твой ножичек, верхушку ампулы собью осторожно.
- Ежели ты мне веришь, так, быть может, и без "сыворотки правды" обойдемся?
- Э-э-э, нет! И не надейся. Доверяй, но проверяй - вот мой принцип. Что-то ты,
братишка, задергался, как я шприц расчехлил. Надеялся без укола нас уболтать? Напрасно!
- Я просто не люблю уколов.
- Хе! Кто ж их любит! Разве что наркоманы. - Полковник взял у Петра его
ножичек-выкидуху, бережно, кончиком рукоятки разбил суженную верхушку ампулы, поставил
вскрытую стеклянную емкость в стакан и, запустив в нее иголку шприца, предварительно сняв
с острия пластмассовый колпачок, оттягивая потихонечку пластмассовый поршень, набрал в
шприц малую толику дефицитной сыворотки, - Куда тебе колоть, брат? В ногу? В руку? -
Полковник поднес иглу к глазам, погладил большим пальцем поршень шприца, увидел, как
малюсенькая, словно росинка, капелька стекла от скошенного острия к основанию, и, встав
из-за стола, подошел к скованному по рукам и ногам Сан Саньгчу.
- Коли в руку. - Сан Саныч изогнулся в кресле, подставляя под шприц подлоктевой
сгиб. - В вену, гляди, не промахнись.
- "Не ссы в компот, там повар ноги моет!" - так, кажись, у вас на флоте шутят,
Ихтиандр?.. - Полковник нагнулся к Сан Санычу, прищурился одним глазом и вогнал иглу
под кожу. - Готово! Попал. Садись удобно, подопытный. Подождем, через минуту начнет
действовать.
Полковник вернулся за стол. Сан Саныч в кресле расслабился, насколько это возможно в
наручниках на запястьях и с кандалами на щиколотках. Спустя тридцать секунд после
инъекции Сан Саныч побледнел, спустя минуту глаза его затуманились, челюсть отвисла и
тягучая слюна поползла по подбородку на грудь.
- Он случайно не откинется? - шепотом спросил Петр, на цыпочках подкрался к Сан
Санычу и взмахнул пятерней с растопыренными пальцами подле лица пленника. - Зрачки на
движение не реагируют. Он не окочурился?
- Умолкни, Петро! - К отставному милицейскому майору Пете шагнул бывший капитан
Василий и, схватив Петю за плечо, оттащил его подальше от кресла, в котором "кайфовал" Сан
Саныч. - Впервые, что ли, увидел, как действует "говорунчик"?
- Ага. У нас в ментуре не было та...
- Замолкните оба! - рявкнул Полковник и, выдержав короткую паузу, обратился к
одурманенному Сан Санычу, заговорил громко, четко, с расстановкой: - ТЫ ЕЗДИЛ
НЫНЕШНИМ ЛЕТОМ НА СЕВЕР?
Губы Сан Саныча шевельнулись, ответ прозвучал неразборчиво, но было понятно, что
ответил он утвердительно, сказал нечто похожее на длинное, растянутое "да-а-а".
- КУДА ТЫ ЕЗДИЛ?
- Ву-уяку-утиу-у, - выдавил из себя Сан Саныч, сливший воедино предлог и имя
собственное вместе с порцией слюны.
- ОДИН ЕЗДИЛ?
- Сс-сэкс-с-спедт-ицие-ей.
- ЖЕЛЕЗНЫЙ ЯЩИК! ВЫ НАШЛИ НА ДНЕ ОЗЕРА ЖЕЛЕЗНЫЙ ЯЩИК? ДА ИЛИ
НЕТ?
- Дыа-а.
- ЧТО В НЕМ? В ЯЩИКЕ?
- Цыен-ности-и.
- ТЫ УВЕРЕН?
- Д-аа-а.
- КОМУ ЕЩЕ, КРОМЕ НАС, ИЗВЕСТНО ПРО ЯЩИК С ЦЕННОСТЯМИ?
- Мы-не-е-чума-ако-у-у-ии-бр-раатуу-га-алины-ы.
- КТО, КРОМЕ ТЕБЯ, СМОЖЕТ ОТЫСКАТЬ СПРЯТАННЫЙ ЯЩИК?
- Ни-и-еекто-о.
- КТО ВМЕСТЕ С ТОБОЙ, КРОМЕ ИННОКЕНТИЯ И МИХАИЛА, ВОЮЕТ ПРОТИВ
НАС?
- Ни-и-еекто-о.
Толстяк Петр, стараясь ступать как можно тише и с некоторой опаской касаясь Сан
Саныча, подошел к Полковнику и громко прошептал:
- Спроси его, кто он на самом деле. Псевдоним Бульдозер и погоняло Ихтиандр надоели.
Выясни его личность, пока возможно.
- Спасибо, Петя, вовремя напомнил. НАЗОВИ СВОЕ НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ, ВОИНСКОЕ
ЗВАНИЕ, В КАКОЙ ЧАСТИ СЛУЖИЛ, ГДЕ, С КАКОГО ПО КАКОЙ ГОД.
- Йя-я, - с готовностью начал отвечать пленный, но произнести что-либо
вразумительное не успел. Волна конвульсий пробежала по обнаженному телу, как будто
Полковник снова нажал кнопку, преобразующую кожаное кресло в электрический стул.
Пленника затрясло, широко открывшийся рот жадно глотал воздух. Из глаз навыкате по
раскрасневшимся щекам ручейками полились слезы. Он зашелся в приступе кашля, и его
вырвало. Вонючие рвотные массы вырвались наружу фонтаном, пачкая и кресло, и голого,
извивающегося в кресле мужчину. Рвоту снова сменил кашель, сухой, утробный. Человек со
скованными за спиною руками и с кандалами на ногах уронил голову на плечо, обмяк, закрыл
глаза и замер в неудобной позе. Казалось, он перестал дышать, но это лишь казалось. Он
дышал, пусть едва заметно, но дышал, как дышат во время глубокого сна без сновидений...
Без сигарет - это не жизнь!
- Эй, пацан! Иди сюда, - окликнул Миша подростка, одиноко бредущего по тенистой
аллее мимо облюбованной Чумаковым скамейки. - Подойди, не бойся.
- Ну, подошел, и чаво? - Прыщавый подросток свернул с фарватера пешеходной
дорожки, остановился в двух шагах от Миши, не решаясь подойти ближе к затянутому в кожу
модному дядьке.
- Пацан, ты куришь?
- Курю, и чаво?
- Угостишь сигаретой?
- Кончились. - Подросток двинулся было обратно к пешеходному фарватеру, и Миша
поспешил его остановить.
- Погоди, пацан! Слушай, парень, тут такое дело... У меня здесь, на этой вот
проклятущей скамейке, встреча назначена. Отлучиться ну никак не могу! Слышь, парень, я дам
тебе вот... - Миша дернул косо вшитую "молнию" на кожаной куртке, извлек из накладного
кармана сотенную бумажку. - Вот, держи сотню. Бери, не бойся. Сбегай, купи мне сигарет.
Любых. Одну пачку. И бутылку воды. Литровую. Сдача твоя, договорились?
Пацан взял у Миши купюру, подозрительно посмотрел сквозь нее на горящий поодаль
фонарь.
- Нормальная деньга, пацан. Не бойся, не заберут в милицию за сбыт фальшивых денег.
- А чаво мне милиции бояться? Я несовершеннолетний.
- Да ну?! А выглядишь на все двадцать, - польстил ребенку Чумаков.
- Чаво покупать? - Парень гордо расправил плечи. По-взрослому, небрежно сложил
купюру, перегнув пополам, и засунул в задний карман широченных "рэперских" штанов.
- Чаво-чаво! - передразнил парня Миша. - Чаво хочешь, только быстро! Загибаюсь без
курева.
- Тогда чаво? Тогда я пошел?
- Побежал! Умоляю тебя - бегом до метро, до ларьков, и бегом обратно! Ферштейн?
- Яволь. - Парень побежал трусцой, путаясь в складках широких штанов.
Когда тинэйджер развернулся к Мише спиной, Чумаков смог полюбоваться трафаретом на
обтянувшей спину черной футболке несовершеннолетнего - сжатый кулак с торчащим кверху
средним пальцем.
- Блин! Нужно было дать ему полтинник и пообещать столько же, когда вернется с
питьем и куревом! - пробормотал Чумаков себе под нос. - Блин! Я - идиот! Кинет меня
малец. Грешно такого тупого дядю, как я, не кинуть! Вернется Сан Саныч через десять минут
- вообще брошу курить! Навсегда!
Миша взглянул на часы. Пора бы и возвращаться партнеру! Мочи нету больше ждать.
Миша крутанул головой вправо, влево. Вдалеке слева колыхался средний палец оттиснутого на
спине подростковой футболки трафарета. Справа вдали песок прогулочной дорожки топтал
пузатый, ничем не выдающийся мужик. Как стемнело, праздношатающегося народа на
бульваре стало на диво мало. Поразительно - теплой летней ночью на островке зелени у пруда
в центре гигантского мегаполиса практически никого нет. Вечно занятый, Миша раньше
никогда не просиживал столь долго на отполированных пенсионерами скамейках центральных
бульваров, и безлюдье зеленой зоны отдыха ночной Москвы его поражало и радовало.
Доведется стрелять - свидетелей будет один-два, не больше. Не то что пару часов назад, когда
еще не горели фонари и только-только зажглись окна в домах. Два с лишним часа назад, когда
Миша уселся на эту скамейку, народу вокруг было множество, и Чумаков холодел, представляя,
какая паника начнется, если он достанет спрятанные под курткой пистолеты. Но и сейчас, когда
вокруг было безлюдно, Чумаков все равно мечтал, чтобы пронесло и обошлось без стрельбы.
- Обойдется без стрельбы, брошу курить! Кто-то мне втолковывал, кто, не помню,
дескать, хочешь, чтоб сбылось что-то сокровенное - дай зарок бросить курить или выпивать
либо откажись от еще чего приятного. Заречешься, и мечта сбудется. Брошу, клянусь, брошу
курить! Только бы все нормально обошлось, господи!.. Блин! В каком же детективе я читал, как
один лох, безбожник вроде меня, попав в переделку, начал креститься, а его все равно опустили
по полной программе?.. Черт! Не помню! Проклятое криминальное чтиво проштамповало
мозги, и теперь лезет в башку всякая дребедень. Брошу курить и читать стану исключительно
Толстого напеременку с Достоевским! Всю классику по школьной программе перечитаю! В
Большой театр на "Евгения Онегина" схожу! И ни одного боевика, ни одной видеокассеты
больше не куплю, клянусь мамой!..
Пузатый мужчина справа
...Закладка в соц.сетях
