Жанр: Боевик
Час волкодава
...гнездышка, а
именно СДВИНУЛСЯ. Как сдвигаются вбок, вместо того чтобы открываться, распахиваясь,
крышки некоторых шкатулок для драгоценностей и ящичков для швейных принадлежностей.
Под мутным камнем в мельхиоровом углублении лежал похожий на гомеопатическую
крупинку микроскопический белый шарик.
Хлопнула дверь спальни. Скрипнули половицы в коридоре. Иннокентий торопливо,
дрогнувшими пальцами двинул камешек-крышку на место. Не услышал, а скорее почувствовал
кожей пальца щелчок. Мельхиоровый копеечный перстень с секретом приобрел прежний вид.
Кеша, суетясь, положил перстень на кухонный стол между обручальным кольцом и
браслетом-змейкой. И отдернул руку. Как нашкодивший ребенок, который боится, что
взрослые застанут его за непозволительным делом. Тревожно осмотрелся по сторонам.
Стакан! Стакан, полный холодной воды из-под крана, с драгоценным кулоном на дне
стоял возле пепельницы. Он не успеет вылить воду, вытереть цепочку и положить ее рядом с
другими украшениями. Вот уже сейчас, через секунду-две, Марина войдет на кухню, спросит:
"Что ты здесь делаешь?" Увидит изобличающий Кешины следственные эксперименты стакан
и...
- Что ты здесь делаешь? - спросила Марина сонным голосом, переступая через порог
кухни. Потянулась к выключателю на стене. Щелк - вспыхнул яркий электрический свет.
Марина зажмурилась.
Пока глаза супруги привыкали к свету, Кеша схватил со стола проклятый стакан. Из
заботливо приготовленной чашки для чаепития выдернул пакетик растворимого чая. Опустил
его в холодную воду. Ладонью прикрыл стеклянное круглое донышко стакана так, чтобы
Марина не заметила цепочки.
- Чай пью.
- Не поняла.
- Ты спросила, что я делаю. Я ответил: чай пью.
- И куришь. Надымил - дышать нечем... Чайник горячий?
- Относительно. Налить тебе чая?
- Спасибо, пожалуй, я воздержусь... Ой, Кешенька, как ты можешь пить такую
гадость? - Марина, брезгливо сморщившись, уставилась на бледную желтовато-коричневую
жидкость в Кешином стакане.
- Нормальный чай... - Под пристальным взглядом жены Кеша отхлебнул неприятной по
цвету и мерзкой по вкусу жидкости. Воистину мерзостью оказался напиток, состоящий из
холодной некипяченой воды и плохо растворяющихся в ней чаинок.
- Ненормальный! И ты ненормальный, и чай ненормальный! Опять, наверное, Кешенька,
завариваешь один и тот же пакетик по шестому разу, да? Все экономишь. А на даче у тебя
второй год живет двоюродная тетка. У тетеньки, между прочим, московская квартира есть, но
она, видите ли, обожает лесной воздух. Знаешь, за сколько можно сдавать такую дачу, как у
тебя? Самое малое, за тысячу долларов в месяц! На мелочах экономишь, а хорошие деньги
теряешь из-за ерунды, из-за тетки - любительницы лесных запахов... Открой форточку,
пожалуйста. Надымил. Сегодня узнала, что ты у нас, оказывается, спортсмен-единоборец, но
почему-то при этом куришь. Заботишься о своем здоровье и куришь, гробишь легкие
одновременно... Странный ты человечек, любимый. Весь состоишь из противоречий. Но... -
Марина склонила голову на плечо. Зевнула. Потянулась. Улыбнулась. - Но это мне в тебе и
нравится, котик!.. Ох, чой-то я раскудахталась, запилила муженька. А если все время пилить, то
и дерево не выдерживает... Ну его к черту, чай! Кончай курить, Кешенька, пошли баиньки.
Твоей рыбке одной в постельке скучно. Пойдем.
- Сейчас. Только форточку открою и приду. Ты права, надымил я изрядно. Пожалуй,
лучше не форточку, а окно открою. Обе створки.
- Обе не получится. Горшок с геранью на подоконнике помешает.
- А я его сдвину в центр.
- Ну-ну. Третий час ночи, самое время двигать горшки с цветами, курить, чаи гонять... Я
пошла. Жду тебя десять минут под одеялом и засыпаю. Надумаешь успеть ко мне под бочок
быстрее - почисти зубы. Целоваться с курящим мужчиной иногда приятно, но быстро
надоедает. Я пошла...
Оставшись на кухне в одиночестве, Иннокентий первым делом выплеснул в раковину
холодные помои из своего стакана, насухо вытер цепочку с бриллиантом, положил ее на стол
возле других украшений. Затем, поднатужившись, сдвинул горшок с геранью к центру
подоконника, открыл окно.
На том месте, где много лет стояла герань, на крашеных досках широкого подоконника
осталась темная круглая отметина, похожая на лезвие косы. Той косы, с какой обычно
изображали старуху смерть на старинных фресках, где с наивным примитивизмом и
педантичностью прорисованы адовы муки, где грешницы с такими же пригожими, как у
Марины, лицами корчатся в вечной агонии в раскаленной смоле, тщетно моля о прощении...
...Кеша проснулся в десять. Под утро ему приснился кошмар. Привиделась Марина в
белом саване, с косою в холеной руке. Кеша убегал от нее через ночное кладбище. В лицо
светила луна. Иннокентий знал, что надо добраться до кладбищенской ограды и тогда острое
как бритва лезвие косы не сможет причинить ему вреда. За пределами кладбища женщина в
саване и ее оружие бессильны. Но, как только Кеша подбегал к ограде, на пути у него из
ничего, из пустоты возникала Марина, размахивалась косой, и он, повернувшись к ней спиной,
снова бежал, спотыкаясь о могильные холмики, задевая кресты, рискуя ежесекундно
провалиться в свежевырытую могильную яму. Добегал до ограды с другой стороны кладбища и
снова сталкивался с Мариной. Тягучий ночной кошмар закончился тем, что Кеше все же
удалось обмануть укутанную в белый, подернутый плесенью саван Марину. В сотый, тысячный
раз подбежав к ограде, Иннокентий вместо того, чтобы, как обычно, пуститься наутек от
призрака с косой, бросился в атаку и, применив прием из арсенала Вин Чун под названием "две
белые змеи выползают из норы", выбил косу из рук Марины, перепрыгнул через ограду,
рассмеялся, глядя на луну, но тут перед ним снова материализовалась Марина. На этот раз она
возникла не из ночной черноты, а из ослепительно голубого лунного света. Марина вскинула
вверх правую руку. На пальце блеснул белой вспышкой мельхиоровый перстень. Рассыпался
мелкой крошкой камень, под которым пряталась крупинка. Малюсенькая горошинка выпала из
углубления в мельхиоре на землю и покатилась к Кеше, с каждым мгновением разрастаясь,
превращаясь в гигантский шар. В ужасе Кеша закричал. Не в силах двинуться с места, он стоял
и смотрел, как приближается разбухшая до невероятных размеров горошина, зная, что от нее
нет спасения, что спустя долю секунды таившаяся до поры в перстне с секретом смерть его
настигнет, расплющит, раздавит, сотрет в порошок!
Кеша проснулся от собственного сдавленного крика. Вскинулся на подушках, протер
рукой глаза. Посмотрел на круглый, как та горошина в кошмаре, циферблат будильника. Тонкая
зеленая секундная стрелка бежала по кругу, уже отсчитывая мгновения одиннадцатого часа.
Скоро ехать на кладбище. На встречу с Сан Санычем. Сдвинув горшок с зеленой, как стрелки
будильника, геранью, Иннокентий запустил в действие некий механизм, часовую мину, которая
в определенный Сан Санычем день и час разорвет в клочья только-только начавшуюся
семейную жизнь Иннокентия, на первый взгляд такую мирную и беззаботную, лучащуюся
фальшивым, словно поддельный бриллиант, счастьем.
- Проснулся, лежебока? - Марина, улыбающаяся, с мокрыми после утреннего душа
волосами, обнаженная, с подносом, на котором дымилась чашечка кофе, вошла в спальню. -
Кофе в постель не желаете, господин мой?
Марина присела изящно и поставила на покрытые одеялом колени Иннокентия поднос с
легким завтраком. Кофе источал приторный аромат, бутерброд с ветчиной благоухал
свежестью, однако забурливший было голодный Кешин желудок притих, едва близорукие глаза
заметили мельхиоровый перстень на пальце Марины.
- Спасибо за завтрак в постель. - Кеша аккуратно взял поднос, протянул его обратно
Марине. - Завтракать сегодня остерегусь.
- Почему? - Марина подхватила поднос неловко, расплескав кофе. - Что случилось?
Чем я не угодила любимому мужу?
- Ты ни при чем. Вчера в ресторане съел мясо, похоже, не свежее. Подташнивает...
- Тошнит тебя от непомерного курения и дурного чая по ночам!
- Возможно. - Кеша поднялся с постели. - Но все же на тот случай, если я отравился
мясом с душком, сегодня решил поголодать. Йоги вообще советуют голодать раз в неделю.
- И на второй день медового месяца твои йоги тоже рекомендуют голодовку? И
удовлетворение жены при помощи вибратора, да?
- Йоги не мои, они индийские.
Глупая шутка, да и не шутка вовсе, а жалкая потуга на шутку. Однако Марина
рассмеялась. Притворная обида на отказавшегося от завтрака мужа бесследно исчезла.
Покладистая, лишенная амбиций, заботливая и веселая, красивая и страстная жена - что может
быть лучше? Только одно - богатая молодая вдова с теми же качествами.
- Кешенька, ты серьезно сегодня целый день собираешься голодать? Я планировала
сбегать на рынок, приготовить настоящий обед. Хозяйка из меня никудышная, но купленную на
базаре свиную отбивную поджарить сумею. А к ней помидорчики, огурчики, черемшу, квас. Ты
только представь себе, какой чудесный обед я задумала, пальчики оближешь!
"А в одном из блюд "чудесного обеда" будет крупинка, - подумал Кеша. - Или она уже
растворена в кофе, а для свиной отбивной припасено какое-то другое ядовитое средство?"
- Ну-у, Кеш, чего ты молчишь? Бежать мне на рынок? Готовить обед или отказываешься
кушать категорически?
- Не знаю. Вернусь, там видно будет.
- "Вернусь"? Куда это ты, хотела бы я знать, собираешься?
- На кладбище.
- Опять?! Ты же вчера ездил на кладбище!
- Ограда на маминой могиле покосилась и облезла, проржавела. Договорился с
кладбищенским рабочим о ремонте. Денег с собой вчера взял мало, сегодня к двум обещал
подвезти работягам гонорар. Разве я тебе об этом не говорил?
- Нет.
- Странно, мне казалось, я тебе все рассказал... Пойду душ приму...
Обойдя Марину и коснувшись голым телом ее обнаженного бедра, Иннокентий
поковылял к дверям спальни. Глядя ему в спину, Марина громко ахнула:
- Ах, господи, Кешенька, у тебя огромадный синяк под левой лопаткой! Милый мой,
какая же я дура! Ты ночью вставал курить, спал беспокойно, есть отказался... Кешенька,
признайся, у тебя болит сердце!
- Болит немного, - соврал Кеша на всякий случай.
- Светкина мама, терапевт, вчера по телефону сказала, что у тебя может быть ушиб
сердца! Это опасно, ужасно опасно!..
- Обойдется. - Кеша посмотрел на жену через плечо.
Лицо озабоченное. Глазки слезятся. Зубками прикусила губу. Великолепная актриса!
Молодая Сара Бернар! Звезда и легенда английской сцены, взбалмошная Сара, говорят, имела
обыкновение спать в гробу. Марина предпочитает загонять в гроб своих мужей. Ох, не зря в
средние века актеров хоронили за пределами кладбища, рядом с отлученными от церкви и
самоубийцами!
Из дому Иннокентий вышел, имея в запасе достаточно времени и зная, что не опоздает.
Ровно в два будет на кладбище. Сан Саныч инструктировал: "в восемнадцать часов текущего
или в два часа следующего дня". Размышляя над тем, что понимать под "текущим", а что под
"следующим" днем после того, как герань сместится на подоконнике, Кеша дремал в метро.
Если он понял Сан Саныча неправильно - что делать? Гулять по городу, ожидая шести часов
вечера? Возвращаться домой и врать чего-то Марине, а потом снова отправляться к
кладбищенским крестам за ажурной оградой?
Но Кеша, как выяснилось, уяснил инструкцию верно. На подходе к кладбищу его
окликнул Чумаков. Где и вчера, ожидал Сан Саныч в машине.
Сидя на переднем сиденье "Волги" и немного смущаясь, Иннокентий предельно
откровенно, как на приеме у врача-психоаналитика, пересказал все события минувшего дня.
Поделился не только фактами, но и своими домыслами, подозрениями. Никогда ранее, ни с кем
замкнутый молчун Иннокентий не был так откровенен. Даже с мамой. И отнюдь не страх за
собственную жизнь спровоцировал Кеши-ну откровенность. Причиной, заставившей его
открыться перед незнакомыми в общем-то людьми, стала ненависть. От любви до ненависти
один шаг, и Кеша сделал этот шаг. Ночью на кухне, глотая холодную воду с чаинками. Сегодня
он ненавидел Марину всей душой, еще сильнее, чем любил вчера.
Выговорившись, Иннокентий закурил. Сан Саныч, прикрыв глаза, обдумывал полученную
информацию, Чумаков на заднем сиденье глядел в окошко. К центральным воротам кладбища
медленно двигалась траурная процессия.
- Экхе, гм-м... - деликатно кашлянув, нарушил общее молчание Миша. - Кеша, прошу
прощения. Чего такое Вин Чун? Ты, когда рассказывал про ресторан, оговорился - занимался,
дескать, Вин Чун. Сан Саныч кивнул, мол, ему все ясно, а я, болван болваном, ни фига не
понял.
- Вин Чун - это стиль кунг-фу, - вместо Кеши ответил Сан Саныч. - Я однажды,
будучи в Гонконге проездом, перехлестнулся с одним мастером Вин Чун. Хотя тот
дедок-китаец едва мне до плеча доставал, пришлось в него из пистолета стрелять, шуметь,
иначе забил бы меня дедушка Правда, он не один был. Еще десяток китайцев на хвосте сидели.
Две обоймы расстрелял, пока оторвался, и любимый финский нож пришлось забыть в горле
внука того китайца. Нож жалко. Исключительный был ножик...
- Блин горелый! - почесал затылок, взъерошил волосы Чумаков. - Ну и в компанию я
попал! Один - супермен с финским уклоном, другой - кунгфуист крутой! И только я - ни
фига не умеющий сгусток нервов. Болван болваном.
- Не прибедняйся, партнер.
- А я и не прибедняюсь. Я вот задумался, отчего это Дима Красавчик разделывался с
Ириной Грековой не спеша, обстоятельно, а Кешу, едва вывели из загса, сразу попытались
мочкануть, в первый же день? Раньше об этом не думал, пришло в голову вдруг - и ни фига не
понимаю!
- Полагаю, Красавчик, женившись, обрабатывал Ирину на предмет того, чтобы она
отписала ему дарственную на квартиру или же прописала его на своей жилплощади, -
объяснил Сан Саныч. - С Иннокентием все сложнее и одновременно проще. "Синяя Борода"
спешит, сворачивает свою работу в Москве, так я понимаю. А охмурить Иннокентия, подписать
его на поход к нотариусу - занятие долгое и неблагодарное. Проще и быстрее его убить, но
так, чтобы смерть выглядела случайной, чтобы можно было через положенные по закону
полгода спокойно вступить в права наследования и квартирой, и дачей. Однозначно, противник
торопится. Поспешим и мы. Сегодня же вечером навестим Марину. Иннокентий, ближе к ночи,
когда супруга уляжется спать, прошу вас, найдите повод выйти на улицу. Скажем, вынесите
мусор или сходите за сигаретами. Когда будете возвращаться, встретитесь со мною на
лестничной площадке, откроете дверь, крикнете: "Твой котик вернулся, рыбка!", впустите в
квартиру меня, а дальше... дальше дело техники. Ну а ежели до вечера произойдет нечто
экстраординарное, исключающее мой ночной визит, будьте любезны - передвиньте горшок с
геранью на старое место и завтра в два снова приходите на кладбище. Договорились?
- Все понял, - согласно наклонил голову Кеша. - Попробую дожить до вечера.
- Бросьте, Иннокентий! Враг не единожды облажался, и откровенных провокаций в
ближайшие дни вам, полагаю, ожидать не следует. Однако режим голодовки нужно выдержать.
Не нравится мне эта крупинка в перстне с секретом. Будьте начеку.
- Постараюсь.
- Довезти вас до метро?
- Да, если не сложно.
- Запросто! - Сан Саныч завел мотор, тронул "Волгу" с места.
- Сан Саныч! Я опять ни фига не понял.
- Чего еще непонятного, Миша? - произнес Сан Саныч, выводя автомобиль на
магистраль.
- Ты сам говорил: дом Иннокентия под наблюдением. Каким образом, интересно, ты
незамеченным проберешься вечером в Кешин подъезд?
- Не я, а мы. Вместе доберемся до объекта, партнер Кто-то должен страховать на
лестнице, пока я буду работать с Мариной. Этим кем-то и будешь ты, доктор Чумаков
Понятно? А как мы проникнем в охраняемый объект - успеем обсудить. До ночи времени -
воз и маленькая тележка...
...Добравшись до станции метро "Третьяковская", откуда до дому десять минут
неспешной ходьбы, Иннокентий заглянул в "Макдональдс". Съел два гамбургера, запил колон
Платить явно завышенную цену за американские бутерброды очень не хотелось, но поесть
надо. Впереди еще целый день вынужденной голодовки, от сигаретного дыма во рту горько. Да
и какое-то количество денег из кошелька не повредит истратить. Что, если на правах супруги
Марина решит проверить его наличность? Вдруг, пока он собирался на кладбище, она
заглянула в кошелек? Он вернется, соврет про аванс рабочему, взявшемуся за починку ограды
вокруг могилы матери, а она возьмет и глянет в истрепанный Кешин кошелек, где как лежали
четыре бумажки по сто рублей, так и лежат. Короче, уговорил себя Кеша пообедать в
"Макдональдсе", а потом уговорил пойти домой. До боли не хотелось возвращаться к Марине.
Было приятно потолкаться на улице среди обычных людей с их обыденными проблемами,
такими несерьезными по сравнению с заботами Иннокентия.
В знакомом до мелочей дворе, неподалеку от подъезда, где жил Иннокентий, посреди
асфальтового квадрата с двумя столбиками по краям стоял автомобиль марки "Рено".
Восьмидесятого года выпуска. Как утверждает реклама - "Машина для этой жизни".
Асфальтовый квадрат и прилегающие к нему столбики жители дома постарше использовали
для сушки белья. Натягивали веревку от столба к столбу, и вечно воющий в проходном дворе,
словно в аэродинамической трубе, ветер колыхал простыни над почерневшим от времени
асфальтом. Когда белье на веревке отсутствовало, мальчишки с удовольствием играли здесь в
волейбол. А примерно раз в месяц асфальтовая площадка превращалась в ремонтную. Причем
ремонтировался на ней один и тот же автомобиль "Рено", принадлежащий Кешиному
старинному приятелю, однокласснику и соседу по дому Андрюше Колкову. На свадьбе у Кеши
с Мариной гуляли двое дружков-соседей. Одним из этой пары и был Андрей Колков. Андрюша
позавчера, во время свадебного пира, помнится, узюзюкался "до зеленых слоников". И этот
факт никого не удивил. Андрей работал художником, а какой же художник не пьет? Только
плохой и бездарный. Андрюша был хорошим художником, по-настоящему талантливым, но
автолюбитель из него вышел никудышный. Два года назад Колков купил подержанный "Рено",
дабы ограничить себя в принятии алкоголя. Он же не самоубийца - садиться пьяным за руль!
А ездить на иномарке Андрей собирался ежедневно. Но - не тут то было! Сломавшись
однажды, спустя месяц после покупки, машина начала ломаться чуть ли не каждый раз, когда
Андрюша выводил ее из гаража-ракушки. Ремонт автомобиля раз в месяц по субботам вскоре
превратился в своеобразный ритуал. Андрей с грехом пополам доезжал до асфальтового
квадрата, прогонял ребятню, если шла игра в волейбол, просил соседок убрать мокрое белье,
если таковое колыхалось на ветру, открывал капот автомобиля и замирал в глубокой
задумчивости. Мужики-соседи, видя из окон Колкова в позе памятника Пушкину на Тверской,
спешили во двор, присоединялись к осмотру внутренностей "Рено". Кто чего-то смыслил в
автомобилях - давали Колкову советы, кто ни хрена не понимал в моторах - сочувствовали
художнику-ремонтнику. Через десять, максимум двадцать минут шумного обсуждения
участники консилиума дружно решали - без бутылки здесь не разобраться. Капот закрывался,
открывались кошельки, безденежные соседи вызывались "сбегать", и вскоре, удобно
устроившись на мягких сиденьях "Рено", а кому не хватило места, так прямо на капоте, соседи
не торопясь и с удовольствием выпивали, матеря беззлобно иностранные автомобили, а заодно
и надоевших жен, тупое начальство, коррумпированное правительство, болтливых депутатов,
идиотов - футбольных тренеров, погоду, цены, плохую водку и вообще мироздание.
Войдя во двор и увидев "Рено" приятеля, Кеша едва бы обратил на машину внимание,
толпись вокруг соседи. Однако иномарка одиноко стояла посреди квадратной площадки, и этот
факт если и не удивил Кешу (не до того ему было, чтобы удивляться по пустякам), то отвлек на
секунду от невеселых мыслей. Но на секунду, не более. Войдя в подъезд, Иннокентий сразу же
забыл про "Рено", про нарушенный отчего-то плановый дворовый винно-водочный ритуал и
про приятеля Андрюшу.
Андрей Васильевич Колков напомнил о себе, как только Иннокентий, предварительно
тяжело вздохнув, открыл дверь собственной квартиры.
- Во! Слышь, Маришка?! Муж вернулся! Прыгать в окошко или в шкафу прятаться? Ась,
Маришка? Че мне делать? Ась?! - Низкий, бурчащий голос Колкова раздавался из кухни.
Оттуда же слышался звонкий Маринин смех.
Переобувшись в домашние шлепанцы, Кеша посмотрел на себя в зеркало в прихожей.
Поправил очки. Попробовал улыбнуться. Неубедительная улыбочка получилась. Впрочем,
человеку, с утра сказавшемуся больным и только что вернувшемуся с кладбища, такая улыбка
простительна.
- Кеша! Че копаешься-то у дверей?! Проходь, не тушуйся! - крикнул из кухни Андрей.
- Иду! - Кеша поковылял по длинному коридору, повернул к распахнутым дверям
кухни. - Привет, Андрюха.
- Наше вам с кисточкой, Иннокентий Петрович! - Колков встал с табурета. Невысокий
улыбчивый оптимист Андрюха протянул приятелю руку. Поручкались. Андрюша сел.
Андрей и Марина сидели рядышком, положив локти на кухонный стол, покрытый белой
накрахмаленной скатертью. Помимо скатерти, пока Кеша отсутствовал, на столе появилась
вазочка с цветами, самыми свежими из тех, что остались после позавчерашней церемонии
бракосочетания и увядали в никелированном ведре в спальне. Кроме вазы с цветами, на
скатерти стояло три тарелки. Две перед Андреем и Мариной, с кусками порезанной кусочками
свинины, третья - пустая, для Кеши. Были на столе и помидоры на блюде, и огурцы, и
черемша, и маринованный чеснок. И, конечно же, раз присутствовал на кухне Андрюха, то и
бутылка на столе имелась. Даже две. Водка и коньяк.
- Петрович, че стоишь, на коньяк глядишь? Сидай, глотни коньячку-то. - Андрюха
подхватил пузатую бутылку "Мартеля", плеснул янтарной жидкости в пустую рюмку рядом с
пустой тарелкой.
- Я с базара шла, встретила Андрея Василича во дворе, он с машиной возился, и
пригласила Андрюшу к нам обедать, - объяснила Марина, глядя снизу вверх на мужа
любящими глазами. - Садись, Кеша.
Иннокентий сел. Достал из кармана сигарету, зажигалку, подвинул к себе поближе
пепельницу.
- Петрович, мы тебя заждались, - бурчал Андрюха, наливая себе водки. - Обед
сготовили, не выдержали, жрать уселись. Маришь, кидани со сковородки мужу остатки мясца.
- Я не буду обедать, - сказал Кеша, закуривая. - Я сегодня голодаю.
- Знаю, знаю, - замахал руками Андрюха. - Все знаю, Маришка рассказала. Ты,
оказывается, этот, как его, Брюс Ли, едреныть!.. Собака ты, вот ты кто! Лучшему другу
постеснялся рассказать, что карате занимаешься...
- Кунг-фу, - поправил Кеша.
- Какая, едреныть, разница, Петрович? Ты, едреныть, спортсмен! А спортсменам
выпивать полагается, чтоб организм расслаблялся. Спортсменам и художникам алкоголь как
лекарство врачи прописывают. Давай тяпнем, Петрович, не то обижусь. Нервные клетки,
дружище, они, едреныть, как шестеренки в моторе, требуют спиртовой смазки, а кишки тем
паче полезно продезинфицировать! Ну? Водку будешь? Коньяк? Или "Северное сияние" -
коньячишко вперемешку с водярой, ась?
- Андрей, не приставай к Кеше. Если серьезно, Кешеньке лучше сегодня воздержаться.
От еды - сомневаюсь, а алкоголь, убеждена, лучше не пить. Кеша, котик, покажи, пожалуйста,
Андрею, какой синяк у тебя под левой лопаткой.
Пожав плечами, мол, хочешь - продемонстрирую синяк, Иннокентий встал, повернулся
спиной к чуть выпившим мужчине и женщине за столом, стянул футболку через голову.
- Едреныть! Как нарисованный! - поразился Андрюха. - Синячище, я говорю, как
нарисованный. Клякса ультрамарина в замесе с сажей! Щедрый синячище, едреныть. Я таких
больших синяков, едреныть, в жизни не видал. Синяк для Книги рекордов Гиннесса!
- Одевайся, милый. - Марина ласково провела рукой по спине мужа, едва коснувшись
кончиками пальцев припухлости под левой лопаткой. - Убедился, Андрей? Синяк в очень
опасной области у Кешеньки. Я, если серьезно, переживаю. Светки, моей подружки, мама
сказала - возможно, у Кеши ушиб сердца. Утром он жаловался на сердце. Кеша, котик, а как
сейчас? Не болит сердечко?
- Нет, отпустило. - Кеша заправил футболку в джинсы, сел за стол, взял из пепельницы
до половины выкуренную сигарету.
- Ты в курил поменьше, милый, - сказала Марина, заботливо и с тревогой глядя в глаза
мужу. - Лучше поешь.
Хотя бы немножко. Не капризничай, котик, покушай. Ну, пожалуйста!
- Нет. Воздержусь.
- А чаю? Чайку слабенького с лимоном и с сахаром сделать? Сладкий слабый чай, я
слышала, полезен и для сердца, и для желудка. Если ты вчера отравился мясом в ресторане -
тебе, Светкина мама сказала, надо больше пить. Молчи, Андрюша! Говоря о питье, я
подразумеваю только чай, понятно? Чайку сделать, милый? Попьешь чайку, желудок полечишь,
и сердечко болеть больше не будет...
- Чего ты его спрашиваешь?! - возмутился Андрюха, залпом заглатывая рюмку
водки. - Ставь чайник, режь лимон и коньячка чайную ложечку в чашку капни. Петрович,
слушай сюда! У меня тесть - сердечник. Таблеток и лекарств не признает, едреныть. Лечится
исключительно чаем с коньяком. И знаешь чего? Помогает, едреныть! Вот те крест, помогает!..
А вот еще, вспомнил. С моим дружбаном, Санькой Левчиком, был случай. Заболело у него
сердце с похмела...
Андрюха возбужденно, в лицах, рассказывал о похождениях неизвестного Кеше
художника-шрифтовика Левчика, страдающего, помимо хронического похмелья, еще и болями
в сердечной мышце, а Марина тем временем упорхнула к плите готовить чай.
Поддакивая хмельному приятелю, Иннокентий краем глаза наблюдал за Мариной. Жена
оделась сегодня скромно и буднично. Свободного покроя длинная ситцевая юбка. Блузка с
короткими рукавами в мелкий цветочек. Волосы собраны в пучок на затылке. Из украшений
лишь невзрачный мельхиоровый перстень с мучнистым камнем на безымянном пальце левой
руки. А под камушком крупинка.
Марина стояла спиной к Кеше, загородив телом чайные чашки на широкой притолоке
старинного буфета. Потянулась к лимону, находящемуся в поле зрения. Взяла лимон.
...Закладка в соц.сетях
