Жанр: Боевик
Час волкодава
...рывается ваш начальник
Степан Альбертович? И я его понимаю. Представьте, что было бы, окажись мы с партнером не
специально нанятыми людьми ради проверки бдительности охраны, а всамделишными
налетчиками?.. За мной, партнер.
Сан Саныч и Михаил вышли под дождь. Проливной летний дождь, пузыри на лужах,
темень в небе, далекие громовые раскаты. И нет ничего удивительного в том, что двое мужчин,
выйдя на улицу без зонтиков, припустили бегом.
Вбежав под сень деревьев во дворе-парке, Сан Саныч сбросил темп, пристроился плечом к
плечу рядом с Мишей.
- На, держи, партнер! - Сан Саныч протянул Мише ключи от машины. - Садись за
руль, заводи мотор. Я отстану, разберусь с погоней...
- Будет погоня?
- Обязательно! Минута-полторы, и сявки Дяди Степы опомнятся, просекут расклад.
Наддай, партнер.
Чумаков "наддал": Поскакал по лужам, сжав в кулаке ключи от "Волги". Пелена дождя,
раскисшая земля под ногами, полумрак, ветки деревьев колышет ветер, впереди сияют
желтыми маяками окна домов. Дождь смыл привычную городскую обыденность, смазал
знакомые ориентиры, и на краткий миг Чумакову почудилось, будто он заблудился, запутался в
географии двора и бежит совсем не туда, где припаркована "Волга".
Молния прочертила на горизонте ломаную ярко-голубую линию. Орудийным залпом
ударил громовой раскат. И сразу же эхом за спиной у Чумакова грохнул пистолетный выстрел.
Один-единственный выстрел. И снова лишь шум дождя да шелест ветвей на ветру.
"Стреляли один раз. У Сан Саныча пистолет с глушителем. Значит, стреляли в него! -
вихрем пронеслось в голове Чумакова. - Что мне делать, если Сан Саныча ранили? Или
убили? Что мне тогда делать?.. И где, черт возьми, эта проклятая "Волга"? Ни фига не видно,
дождь заливает глаза... Вон! Вон она - "Волга". Сяду в машину, заведу мотор и буду ждать
Сан Саныча. Сделаю все, как он велел... Но сколько его ждать? Сколько?!. А если его убили?
Чего или кого я тогда дождусь?.. Пули в голову? Приказа выходить из машины с поднятыми
руками?.."
К счастью, мучиться долгими ожиданиями Чумакову не пришлось. Миша, мокрый от пота
и дождя, сел за руль, завел мотор, не успел еще как следует перевести дыхание, когда
распахнулась дверца слева, Сан Саныч беспардонно спихнул партнера с водительского сиденья,
вцепился в баранку руля, поставил ноги на педали, и "Волга" тронулась. Медленно, осторожно
Сан Саныч подал машину задом, без спешки, словно водитель-чайник, развернулся и повел
автомобиль по асфальтовой, залитой водой дорожке к выезду со двора.
- Сан Саныч, в тебя стреляли? - спросил Чумаков, тяжело дыша, вытирая взмокшее
лицо мокрой ладошкой.
- Нет, стрелял я. Произвел два синхронных выстрела. Из пистолета с глушителем и из
"ТТ" без всяких наворотов на конце ствола. Ты и те двое гавриков, что побежали за нами,
слышали только один выстрел, между тем рядом с каждым из гавриков просвистело по пуле.
Каждый из преследователей, доверившись слуху, решил, что стреляли один раз и именно в
него, каждый посчитал, что раз он на мушке, то имеет право залечь, спрятаться, а приятель
пускай продолжает погоню. В итоге оба нырнули, каждый в свою лужу, а я спокойно ушел.
"Волга" покинула просторный московский двор, вписалась в поток вымытых дождем
автомобилей, запылав двумя глазами фар. Миша оглянулся. Сквозь залитое водой заднее стекло
ничего, кроме размытых огней да света фар других машин, не было видно.
- Напрасно беспокоишься, Михаил, - успокоил Сан Саныч. - Двое ретивых служак
кинулись нас догонять и дб сих пор, уверен, мокнут, вжавшись в асфальт. Остальные
предпочли не мочить головы и одежды. Наемные работники особой храбростью не блещут, что,
ежели вдуматься, не унижает, а, напротив, говорит о них как о людях разумных. Не напрягай
шею, партнер, погони за нами больше не будет... Ты внимательно слушал, о чем я спрашивал
Дядю Степу и что он отвечал?
- Да. И мне многое стало понятно... За исключением разве что ваших странных с Дядей
Степой взаимоотношений.
- О личных взаимоотношениях позже поговорим, сначала о деле. Сейчас же едем к
Борису Николаевичу Тузановичу. Домашний адрес его я с твоих слов запомнил, как ехать,
представляю. Надеюсь, сегодняшний ненастный вечер Борис Николаевич, как обычно, проведет
дома, в кругу семьи.
- Ага. С женой и сыном. Я тебе говорил - Боря домосед... Сан Саныч, только-только я
начал врубаться, что к чему, и опять чувствую себя болваном. На фига мы едем к Тузановичу,
а?
- Сообщить оперативникам фирмы "Синяя Борода" мой точный адрес на улице
Двадцати шести бакинских комиссаров мог только Тузанович. Ему я звонил, вызывая
ветеринара. С его подачи вчера на лестнице нас поджидал киллер. Признаюсь тебе, партнер, -
когда вчера, наткнувшись на труп Красавчика, мы убежали от ментов и помчались на мою
конспиративную квартиру, я не лукавил, говоря о спешной необходимости изменить твою
внешность и подлечить мое предплечье, но попутно я хотел проверить класс, уровень
профессионализма противоборствующей стороны. Целью визита в квартиру на Юго-Западе,
помимо прочего, была и эта проверочка, едва не закончившаяся плачевно. Зато сейчас я знаю,
где, и приблизительно представляю, как мы возьмем "языка".
- Блин! Ядрена кочерыжка!!! Опять... опять, блин, я ни хрена не понимаю! Опять ты
скажешь: "Все объясню позже", а сейчас последуют новые инструкции. Кому на этот раз я
должен кидать табак в глаза? Тузановичу?! Его жене? Сыну?
- Не угадал. - Сан Саныч проигнорировал возмущенно-отчаянный тон Чумакова и
продолжил говорить спокойно, почти бесстрастно: - Тузанович, возвращаясь с работы, как
правило, ленится ставить свою бежевую "шестерку" в гараж, оставляет автомобиль у
подъезда...
- Да! Я тебе и об этом рассказывал. Убей, не врубаюсь, какая нам разница, где Тузанович
паркует тачку?
- Скоро мы доберемся до микрорайона, в каковом проживает семья Тузановичей, и ты,
Михаил, предпримешь попытку угнать автомобиль начальника Центральной кинологической
больницы... Забавно, правда, партнер, - от однофамильца одного популярного человека едем
хулиганить к дому другого прохиндея с известными всей стране именем-отчеством. Богемная
жизнь началась, будь она неладна...
Дождь хлестал по асфальту. Из грозового-проливного дождь превратился в
упрямо-нудный природный душ средней интенсивности, словно кто-то в небесной канцелярии
небрежно крутанул кран и ушел спать, не удосужившись как следует перекрыть воду. В пелене
дождя подслеповато светились квадраты оконных проемов. Уличные фонари высвечивали
дождевые капли, и лужи на асфальте блестели от белого электрического света. Сияла отмытая
дождевой водой реклама. А вот Останкинской телебашни совсем не было видно, хотя с того
места, где "Волга" свернула с проспекта Мира вправо, в обычную погоду останкинская игла
просматривалась идеально.
"Волга" свернула с проспекта у гостиницы "Космос". Должна была свернуть возле
"Космоса". Так сказал Сан Саныч. Мишу он высадил за полкилометра до поворота. Чумаков
выскочил под дождь рядом с новым, открытым в конце девяностых входом в метро "ВДНХ".
Ступив нездешними подошвами ковбойских сапожков на залитую водой землю, Чумаков
поднял воротник кожаной рубашки, сдвинул на затылок широкополую шляпу, подставляя
дождю рыжие вихры, засунул руки в карманы кожаных штанов и, повернувшись спиной к
невидимой телебашне, побрел в темноту, держа курс на силуэт церквушки, притулившейся меж
серых домов с желтыми пятнами окон.
Тузанович жил на Ракетном бульваре. В одном из домиков-башен, построенных в начале
шестидесятых. Миша однажды был в гостях у Бориса Николаевича на дне рождения и отлично
запомнил родной дом-столбик Тузановича, окруженный со всех сторон зелеными
насаждениями, с очень неудобным подъездом для машин. К заасфальтированной площадке
возле дома вела единственная узкая дорожка - со встречной машиной не разъедешься никак. И
сам пятак асфальта, приспособленный для стоянки автомобилей, тесный и неудобный,
парковать тачку - сплошное мучение.
Вода стекала ручейками с кожаных одежд Чумакова. Согласно плану Сан Саныча, Миша
шел по кромке Ракетного бульвара - широкого, покрытого травой, изъеденного пешеходными
дорожками пространства меж двух жилых массивов. На бульваре было пустынно. Дождь загнал
детей и подростков, собачников и влюбленных, пьяных и праздношатающихся кого в квартиры,
кого в парадные. Возле окруженных газонами, кустарниками да тополями домов тоже ни души.
На секунду у Миши возникло странное чувство, будто он остался единственным живым
существом посреди вымершего города.
Ага. Вот и дом Тузановича, а вон и его машина. Нужно свернуть влево, повернуться
спиной к пустому бульвару, пробежать по глине, потом продраться сквозь зеленые насаждения
газона - и окажешься рядом с "шестеркой", отполированной дождем. Если не останавливаться
около бежевых "Жигулей" шестой модели, пробежать дальше сотню шагов по уже помянутому
недобрым словом подъезду для машин, то упрешься в низкий заборчик - деревянную решетку.
Вдоль заборчика - асфальтовая лента, за ним - пустой дворик с покосившимся грибком над
развалившейся песочницей и двухэтажным полуразрушенным зданием бывшего детского сада.
"Наверное, Сан Саныч пробрался в развалины детсада и наблюдает за мною оттуда, -
подумал Чумаков. - Лучшего наблюдательного пункта поблизости не найти... А может, в
руинах детского сада засел снайпер? И сейчас изучает мою рожу, припав глазом к окуляру
оптического прицела? Вдруг рыжие волосы и не характерная для меня одежда не обманут
снайпера, что тогда? Последнее, что я увижу в жизни, - затянутое тучами небо. И на мое
костенеющее лицо будут падать холодные капли..."
План Сан Саныча целиком строился на изменившейся внешности Чумакова и плохой
видимости из-за дурной погоды. Проинструктировав Михаила по части конкретных действий,
Сан Саныч снизошел до краткого, конспективного объяснения задач и целей операции. По
мнению Сан Саныча, оперативник либо оперативники (он сказал: "максимум двое, ну в
крайнем случае - трое") непременно установили наблюдение за Борисом Николаевичем, ибо
Тузанович после вчерашней встречи партнеров с киллером должен приманивать двух чудом
уцелевших беглецов как магнит. (Таково было безапелляционное мнение Сан Саныча, а мнение
Миши Чумакова его не интересовало.) Негласно наблюдая за Тузановичем,
противоборствующая сторона постарается устранить (он так и сказал: "устранить") в первую
очередь доктора Чумакова. Но что случится, ежели наблюдатели увидят из засады, как некий
рыжий пижон в ковбойском костюме, отдаленно напоминающий объект охоты, пытается
взломать дверцу "Жигулей", принадлежащих Б. Н. Тузановичу? А случится то, что,
столкнувшись с нештатной ситуацией, наблюдатели вынуждены будут себя обнаружить. Вот
тут-то и вступит в игру Сан Саныч, устроив охоту за охотниками.
Из вышеприведенного беглого объяснения мотивов и задач вперемежку с тактикой и
стратегией Михаил Чумаков не понял почти ничего. Единственное, что уяснил Миша, - ему
предстоит выступить в роли подсадной утки, в качестве болвана-приманки и жизнь его целиком
зависит от того, кто ловчее, хитрее и расторопнее - партнер Сан Саныч или загадочные
"оперативники".
Поскользнувшись на мокрой траве и едва не упав, Чумаков перешагнул перекладину,
отгораживающую асфальтовую площадку перед домом от густо засаженного газона. Помимо
"Жигулей" Тузановича, на площадке притулились средней потасканности серый "Москвич",
новенькая оранжевая "девятка" и зачехленный брезентом мотоцикл с коляской. "Колеса"
Бориса Николаевича стояли между "девяткой" и "Москвичом". Чумаков втиснулся в щель меж
машинами, приставным шагом добрался до передней дверцы бежевых "Жигулей", подергал за
ручку. Сигнализация исправно сработала, запищала, заулюлюкала. Первая часть плана была
выполнена. Не зная, что дальше делать, Миша присел на корточки, спрятался в узком
пространстве между стоящими чуть ли не впритирку бежевыми и оранжевыми "Жигулями".
"Я выгляжу дважды болваном, - подумал Миша. - Болванчиком - подсадной уткой и
кретином-угонщиком. Покуда оранжевая "девятка" на месте, дверцу Борькиной "шестерки"
хрен откроешь, спрашивается - на кой черт ее тогда взламывать?.. Нет, я не дважды, я трижды
болван - ломанул тачку и сижу неподвижно. Нужно продолжать взламывать дверцу,
продлевать идиотизм. Дебил! Почему я полез к дверям? Почему не попытался взломать
багажник, а?.."
Матерясь шепотом и морщась от улюлюканья сирены-сигнализации, Чумаков подналег на
автомобильную дверцу. "Жигули" покачнулись, замок заскрежетал. Беззвучно открылись и
закрылись двери парадного. Из дома-башни выскочил под дождь Борис Николаевич. В
домашних тапочках, в коротком плаще, накинутом поверх пижамы, и с большим, стального
цвета, пистолетом в руке!
"Он получил лицензию на газовое оружие! - вспомнил Миша. - Сейчас на мне и
испробует газуху! Блин! Хотели создать "внештатную ситуацию" - извольте получить!.."
Дальнейшее произошло в считанные секунды. Долгая замысловатая прелюдия
завершилась одним сложным финальным аккордом. Векторы нескольких судеб пересеклись,
молниеносно сплелись причудливым клубком гремучих змей, источая яд, страх и смерть.
Издалека заметив угонщика, притаившегося в узком промежутке между двумя машинами,
Тузанович остановился, схватил пистолет обеими руками, как это делают полицейские в
американских фильмах, прицелился в Чумакова и что-то крикнул. Что конкретно - Миша не
разобрал: помешал надрывный, рвущий нервы визг автомобильной сигнализации. Облаченного
в кожаный ковбойский наряд подчиненного Борис Николаевич не узнал, и это непременно
должно было обрадовать планировавшего акцию Сан Саныча, чего нельзя сказать о Чумакове,
оказавшемся под прицелом газового пистолета. В ковбоя-взломщика Тузанович точно
выстрелит, путь к отступлению всего один. Бежать! И как можно скорее! Газовый заряд - не
бог весть какая угроза, однако не повезет, втянешь носом, вдохнешь вонючих паров, попадут
сжиженные капельки газа на слизистую глаз - мало не покажется.
Как сидел Миша на корточках, стиснутый бортами автомобилей, так на корточках и
развернулся спиной к Тузановичу. И обнаружил, что путь к отступлению отрезан. С другой
стороны выстроившихся в ряд автомобилей, на границе газона и асфальта, прямо напротив
Михаила стоял незнакомец. Мужчина лет сорока в куртке-дождевике камуфляжной расцветки.
Незнакомец тоже, как и Тузанович, был вооружен. Вот только пистолет, который он держал
глушителем вверх, вряд ли был газовым. Газовые стволы не снабжают глушителями.
"Мужик пробрался ко мне в тыл через газон! - догадался Миша. - Все, финиш,
мышеловка захлопнулась!.."
Незнакомый мужчина, щурясь, внимательно разглядывал Чумакова, сравнивая его с
неким образом в своей памяти.
Человека в дождевике Миша узнал первым. Спустя долю секунды после того, как
встретился с ним глазами. Да! Это был тот самый мужик, которого прошлой зимой Миша
принял за бомжа-доходягу, нагло взламывающего его, чумаковское, родное авто. Тот же волчий
спокойный взгляд желтых глаз, те же высокие скулы, те же впалые щеки. Тогда, зимой, пусть
плохо, но Миша запомнил его лицо, прежде чем желтоглазый отправил Чумакова в нокаут.
Желтые зрачки незнакомца - последнее, что увидел Михаил той январской ночью, прежде чем
очнулся в карете "Скорой помощи" от яркого света, бьющего в глаз, насильно открытый
пахнущими лекарством пальцами.
Не дожидаясь, пока желтоглазый его опознает, Чумаков упал на спину. Вытянул ноги,
прижал руки к груди и закатился под днище оранжевой "девятки". Действовал Михаил
интуитивно, спонтанно, но, как оказалось, единственно правильным образом.
Тузанович выстрелил, когда Миша только-только царапнул спину об автомобильное
днище, а щеку о провонявший бензином асфальт. Стрелял по ускользающей мишени, метил в
Чумакова и еще не увидел, не заметил новое лицо на арене боевых действий - желтоглазого:
Из газового пистолета невозможно убить. Разве что приставить ствол к виску или пальнуть в
упор. Незнакомец с волчьими глазами находился не ближе чем в семи метрах от выдохнувшего
газовую струю ствола, и тем не менее, едва грянул выстрел, желтоглазый упал. Тузанович
стрелял, направив ствол вниз, туда, где скрючился, спрятался Чумаков. Рикошет газовой струи
- глупость, абсурд. Однако мужчина в камуфляжной куртке упал. Рухнул как подкошенный в
щель между машинами, стукнувшись лбом о камень в том самом месте, где только что сидел на
корточках Чумаков.
Зацепившись за что-то и разодрав в спешке рукав кожаной рубашки, потеряв под
машиной широкополую ковбойскую шляпу, хоть и была она зафиксирована на подбородке
узлом тесемок, полагающихся по фасону головному убору пастухов-наездников, Миша
Чумаков выбрался на свободное пространство, выполз из-под оранжевых "Жигулей" возле
зачехленного мотоцикла с коляской. Резко выдохнув, Чумаков вскочил на ноги, увидел
остолбеневшего Тузановича, с глупейшей рожей переводящего взгляд то на дымящийся ствол
своего газовика, то на труп человека в дождевике. Втянув в легкие побольше воздуха, Михаил
развернулся грязным лицом к пустынному бульвару и побежал.
Сан Саныч обещал свистом обозначить свое местонахождение. Проинструктировал:
"Когда все кончится, я свистну, и сразу беги на свист". Что подразумевается под словом "все",
Сан Саныч, разумеется, не уточнил. Может, он и свистел, однако Миша не слышал. Ни фига
Чумаков не слышал, кроме воя автомобильной сигнализации. А может, "все" еще не
кончилось? Может, "все" только начинается? Чумаков не стал усложнять жизнь
рассуждениями на тему конца-начала. Побежал к заранее оговоренному с партнером
"резервному" месту встречи.
Местом встречи Сан Саныч назначил двор за домом, что смотрел фасадом на то крыло
гостиницы "Космос", где располагается клуб "Солярис". В искомый двор Чумаков вбежал
мокрый не столько от дождя, сколько от пота. Заметил ли кто-нибудь Михаила, бегущего
очертя голову сначала по пустынному бульвару, затем через пустую освещенную фонарями
улицу, а потом по задворкам второсортных гостиниц, притулившихся в окрестностях
шикарного "Космоса", как подмосковные городки вокруг столицы? А черт его знает!
Возможно, кто-то и заметил. И задумался, с чего это вдруг человек столь остервенело топочет
по лужам? Может, и из лениво курсирующей по дворам милицейской машины видели
сумасшедшего бегуна? Все может быть. Очень хотелось побыстрее залезть в салон "Волги" и
покинуть район проживания Б. Н. Тузановича, умчаться как можно дальше от дома-башни на
Ракетном бульваре, рядом с которым остывает, костенеет труп желтоглазого.
Вбежав во двор, где была назначена встреча, Миша остановился, замер, как гончая собака,
потерявшая след. Навострил уши, стараясь дышать потише, чтобы услышать что-то, кроме
стука собственного сердца и рвущегося наружу из легких воздуха. И услышал звуковой сигнал.
Короткое "бип" автомобильного клаксона. А затем тихое ворчание мотора.
Миша крутанул головой вправо, влево. Вон! Вон она, "Волга", милая, родная. За рулем
Сан Саныч. Промокший до нитки, но спокойный, как всегда. Медленно ведет автомобиль
навстречу Чумакову. Последние тридцать метров пробежки, Михаил запрыгивает на заднее
сиденье, и "Волга", плавно набирая скорость, вписывается в поредевший из-за дождя поток
машин на проспекте Мира, свернув в сторону от центра.
Сан Саныч дал Мише отдышаться, заговорил, когда проехали мимо монумента "Рабочий
и колхозница":
- Я тебе свистел. Но, наверное, свист заглушила автомобильная сигнализация. Про нее,
про сигнализацию, я, старый балбес, совсем не подумал, давая инструкции. Упущение с моей
стороны. Извини, партнер. Давай рассказывай, как дело было. Эмоции и подробности опускай.
Перескажи свои приключения по сути.
Миша пересказал. Вкратце. Сказал о желтоглазом. О Тузановиче, который не иначе
решил, что пристрелил из газовика ненароком мужика в камуфляжной куртке. Поведал о
собственном поведении - конспективно, беспристрастно.
- Молодец, партнер, - подвел итог Мишиному рассказу Сан Саныч. - Правильно себя
вел и во время, и после инцидента. Без дураков - молодец. В тебе есть СИСУ, партнер.
- Что значит "СИСУ"? - Миша достал из кармана размокшую пачку сигарет. Курево
погибло под дождем начисто.
- Современный финн переведет с родного языка термин "СИСУ" как "сила воли" и
обязательно добавит: "сила воли, присущая только финнам". На, партнер, держи...
Сан Саныч достал из кармана пиджака пачку "Дуката", бросил сигареты через плечо.
- Дыми, расслабляйся.
- Спасибо. Откуда табак?
- Реквизировал у "языка". Знал, что ты захочешь отравиться, когда все закончится, и
подозревал, что свои сигареты ты угробишь во время водных процедур на свежем воздухе.
- У "языка"? Ты взял "языка"?
- Как и планировал. Зачем же еще мы устраивали представление с лицедейством у дома
Тузановича?
- Но мы одни в машине...
- "Язык" в багажнике. Как я и думал, за домом Тузановича наблюдали. Двое. Один сидел
в разрушенном детском садике на первом этаже. Второй, как ты его назвал - "желтоглазый",
вел наблюдение с другой точки: мок, бедняга, под кустом. Подозреваю - ребята периодически
менялись. Сидеть на улице в такую погоду... быр-р... я промок в пять минут... Того, который
засел в детском саду, я сначала вычислил, руководствуясь логикой и географией. Запомни,
партнер, нет на свете людей с более узким кругозором, чем специалисты. Зная алгоритм
мышления специалиста, его поведение легко предугадать, а местонахождение вычислить. К
тому же "кукушка" пользовался биноклем, я засек отблески линз...
- Кукушка?
- "Кукушками" я привык называть снайперов... Определив гнездо "кукушки", я
пробрался в разрушенный детский садик и снял снайпера. Старею - чисто сработать не
удалось. Пришлось стрелять. Ранил кукушонка в ключицу, связал, оттащил к машине, засунул в
багажник, не забыв запеленать как надо и тряпочку на рану наложить, дабы кровь остановилась.
Хотел на всякий случай и второго прихватить, чтоб "кукушка" в багажнике не скучал. Не
вышло. Желтоглазый проявил себя, лишь когда ты начал действовать. События развивались
стремительно, я был далеко, вписаться в кутерьму на автостоянке не успевал, пришлось
стрелять на поражение.
- Ты стрелял из пистолета с глушителем?
- Конечно. Синхронно с выстрелом Тузановича. Кстати, был момент, когда я решил, что
в руках у Бориса Николаевича боевое оружие, и чуть было не ликвидировал Борю, опасаясь за
твое здоровье... Здорово мы подгадили "Синей Бороде", партнер. Тузанович непременно
вызовет ментов. Тебя он не узнал. Начнется разработка личности покойника с желтыми
зрачками... А вообще обязан признаться - тобой можно было и не рисковать. Достаточно было
бы выдвинуться на позицию, осмотреться и определить место, откуда удобнее всего вести
слежку... Хотя в этом случае был риск получить пулю от желтоглазого. Помимо прочего,
"кукушка" и желтоглазый страховали друг друга, и, пока ты не отвлек их, риск угодить под
перекрестный огонь был довольно велик...
- Сан Саныч! Чего было и как могло быть возле дома Тузановича, я и сам понял.
Частности мне ясны, но я до сих пор не въехал в общую картину причин и следствий
происходящей белиберды! Я до сих пор болван болваном. Ты обещал все объяснить. Ради бога,
не томи. У меня и так от всех этих перестрелок в центре Москвы, драк и пыток пираньями
мозги набекрень. И при всем при том, самого главного я не понимаю, блин! Не понимаю!!!
- Хорошо, партнер. Сейчас я постараюсь все тебе объяснить, как сам это вижу. Кстати,
догадываешься, куда мы едем?
- Надоело! Надоело мне догадываться. Разве трудно просто сказать, куда ты рулишь?!
Без подначки и тестов на сообразительность?!
- Успокойся, Миша. Кури, расслабляйся. Извини, если обидел. Мы едем за город, в мою
резиденцию. Туда, откуда выехали. Там мы допросим "языка" и узнаем все интересующие нас
подробности о фирме "Синяя Борода". Дорога дальняя, и, ежели ты настаиваешь, я могу
поделиться своими домыслами, хотя логичнее будет отдохнуть дорогой, дождаться допроса
"языка" и...
- Нет! К черту логику! Осточертело!
- Хорошо-хорошо. Будь по-твоему. Итак, тебя интересует общая, так сказать, картина...
- Очень интересует!
- Опишу. Но учти - это будет приблизительное описание. Многие фрагменты мне
придется домысливать. Это, знаешь ли, как, например, по памяти рассказывать о картине,
скажем, Сурикова "Боярыня Морозова". Живописуя словами нищего в веригах, осеняющего
двумя перстами мятежную боярыню, легко ошибиться и переврать позу оборванца, ошибиться
в характеристиках вериг, цвете одежд юродивого. Однако в общем и целом рассказанное будет
совпадать с изображением на холсте... Слушай мою версию в вольном изложении. Еще раз
подчеркиваю - слова "допустим", "вероятно" и "по моему мнению" я сознательно опускаю...
Итак, в девяносто первом, когда рухнула империя, наиболее проницательные профессионалы
спецслужб, не дожидаясь, пока цепкая рука нищеты схватит за горло, ушли из силовых органов
сами. Тихо и скромно. Безработные специалисты разнообразных специфических областей
человеческой деятельности из азиатских, прибалтийских и закавказских имперских колоний
косяками потянулись в столицу нашей Родины. Чужие в холодном свете кремлевских звезд,
добровольные беженцы объединялись, находили друг друга и делали деньги по мелочи, кто как
умел. Оставшимся за рубежами новых границ семьям исправно шли переводы в рублях. Делать
крупные капиталы в Москве рисковали многие, однако выживали в конкуренции с акулами
столичного бизнеса лишь единицы пришлых голодных профи. И вот одна компания, тесная
община матерых волков, остатки заблудившейся в пространстве Московской Кольцевой дороги
стаи, придумала простое, как мычание глупых травоядных, дело. Додумалась наша компашка
до предприятия, не способного поднять его учредителей на вершины российского финансового
олимпа, но вполне способного сытно накормить изголодавшихся волков, а главное,
обеспечивающего полную автономность и независимость от криминальных конкурентов.
Нашли ребята, так сказать, "свою нишу" в преступном бизнесе. Пик
...Закладка в соц.сетях
