Жанр: Боевик
Час волкодава
...ылку". Запрещенный в боксе
удар. И не только в боксе, во всех спортивных единоборствах, помнится, запрещены удары по
затылку".
По затылку Сан Саныч приложил охраннику, вдохнувшему смесь табака с перцем и
минеральными добавками. Поддел кулаком снизу в челюсть одному секьюрити, метнулся ко
второму, огрел его по затылку и подхватил падающего за шкирку.
- Миша! Волоки другого за мной. Быстро!
Приподняв бесчувственное тело, Сан Саныч побежал к черному входу. Распахнул дверь
пинком ноги.
- Быстрее, Миша!
- Стараюсь. - Чумаков схватился за пиджачные отвороты нокаутированного
апперкотом охранника и, пятясь задом, поволок его к дверному проему.
Сан Саныч бросил свою ношу в предбанник за дверью, подскочил к Чумакову, помог ему,
подхватил нокаутированного за поясной ремень одним движением, без видимого напряжения,
швырнул раскисшего молодого человека туда же, куда определил "отдыхать" первого
секьюрити.
- Закрой дверь, Миша, а я осмотрюсь, проверюсь.
Чумаков перешагнул через порог, прикрыл за собою дверь, оставив маленькую щелочку,
сквозь которую наблюдал за Сан Санычем на улице.
Четыре секунды потрачено на "отключку", пятнадцать на "уборку". Сан Саныч один в
круге электрического света. Поза расслабленная, естественная. Вот он шагнул в темноту. Его
почти не видно, лишь силуэт, но можно заметить, как он поворачивает голову, оглядывается. С
неба упала тяжелая дождевая капля. Одна, вторая, третья. Глухо загремели вдали грозовые
раскаты. Дождь забарабанил по асфальту. Дождевые капли мигом перекрасили серую
асфальтовую поверхность в черный цвет с синим отливом, и темно-синий костюм Сан Саныча
сделался почти черным.
- Промок... - Сан Саныч вбежал в приоткрытую Мишей дверь. - Запирай дверцу на
засов, Миша, и пошли.
- А эти?
- Охранники-секьюрити? Минут через пять-семь очухаются.
- И поднимут тревогу.
- Их могут и раньше обнаружить. Пошли скорее, пока все тихо.
Они быстро, сосредоточенно, с деловым видом прошли широким коридором: Сан Саныч
- впереди, Чумаков - отставая на шаг. Очутились на кухне, где кипели и булькали большие
котлы и маленькие кастрюльки на солидных столах-плитах, где совсем плохо работала вытяжка
и в белых пахучих парах суетился кухонный народ, не обращая внимания на лысого атлета в
мокром костюме и его рыжего спутника-ковбоя. Миновав кухню, партнеры ступили на
ковровую дорожку коридорчика, что вел в гремящий музыкой ресторанный зал, свернули в
коридорное ответвление - аппендикс с двумя дверями по бокам и одной в торце. Сан Саныч
уверенно толкнул торцовую дверь с табличкой "Директор".
- Входи, партнер. - Сан Саныч пропустил Мишу вперед. - Знакомься: мой старинный
приятель, однофамилец популярного поэта и двух знаменитых кинорежиссеров, Степан
Альбертович Михалков, более известный в криминальных кругах под кличкой Дядя Степа.
Добрый вечер, Степан Альбертович.
Дядя Степа сидел в кожаном кресле за письменным столом необычной овальной формы
прямо напротив двери в кабинет, которую Сан Саныч, войдя, поспешил плотно за собой
прикрыть. Роста в Дяде Степе было от силы сантиметров сто шестьдесят, весу не более
пятидесяти килограммов. Маленький пожилой лягушонок с морщинистым личиком и круглой
плешкой. Ни фасонистый пиджак, ни галстук с бриллиантовой булавкой, ни телефоны на столе,
ни малахитовое пресс-папье - ничто не делало фигуру Степана Альбертовича более значимой,
так сказать, весомой. Напротив, броско-добротная обстановка кабинета только усугубляла
сходство Дяди Степы с земноводной тварью. Сходство с лягушонком-перестарком
напрашивалось само собой, ибо в дизайне директорского кабинета преобладала
соответствующая названию ресторана морская тематика. По правую руку от посетителя
кабинета, вдоль стены без окон (окон в помещении не было вообще), на металлически треногах
разной высоты стояли освещенные электрическим светом три многолитровых аквариума.
Идеально квадратный, круглый и прямоугольный. За спиной директора, на затянутой сетью
стенке красовалась отлитая из желтого металла рыба. Напротив аквариумов, вдоль другой
стены, тянулся длинный диван белой кожи, над ним - репродукции художников-маринистов,
перед диваном - низкий столик-доска с рядом пепельниц-раковин.
- Садись на диванчик, партнер, покури. А я со Степаном Альбертовичем побеседую по
душам.
Миша уселся на диванную мякоть. Закуривать не стал, но на всякий случай вытащил из
кармана сигарету, прихватив в кулак пригоршню кайенской смеси.
- Зачем пришел сюда, сюда-то зачем пришел? - засуетился Дядя Степа. - Почему,
почему, как обычно, как всегда, не позвонил, позвонил бы, и встретились, встретились бы, как
всегда бы встретились...
Ладошки Степана Альбертовича суетливо обшлепали стол, накрыли круглые очки с
выпуклыми плюсовыми стеклами, помусолили их нервно и нацепили на нос. В очках дядя
Степа еще больше походил на лягушку-альбиноса.
- Вопрос к тебе, господин Михалков, неожиданно возник, вот я и пришел. Времени
созваниваться и разводить шпионскую канитель, как ты привык, извиняй, сегодня этого
времени у меня нет. - Сан Саныч приблизился на шаг к директорскому столу, остановился
посреди кабинета, в центре узора на ковре, покрывающем пол. - Оцени, Степан: в гостях у
тебя я впервые, а сразу нашелся, куда идти и как. Наслышан - при парадном входе в "Золотую
рыбку" установлены металлоискатели, чтоб авторитеты "пушки" в гардероб сдавали, прежде
чем начнут ханку жрать, так я с заднего хода проник. Оценил? Соображаешь, куда клоню?
Оружие при мне, твои гаврики-охранники у заднего входа - прости за каламбур - в заднице.
Давай, Степа, замотивируем мой визит как наезд крутого, однако неизвестного тебе отморозка,
ладно?
- Не поверят. Люди не поверят. - Руки Степана Альбертовича вновь побежали по столу,
словно два самостоятельных существа, нашарили золотой портсигар, вытащили длинную
папиросу, вставили ее в рот хозяину. - Не поверят, устроят правилок, расколют. Расколют
меня, расколют. Ты меня спалил. Спалил ты меня. Все знают, знают все - я абы с кем не
корешуюсь, абы кто на меня не наедет. Нельзя, нельзя было тебе сюда приходить, нельзя...
Хлоп - распахнулась дверь. В кабинет вбежал великан, которому кличка Дядя Степа
подошла бы гораздо больше, чем господину директору. Двухметрового роста мужчина во
фраке, белой манишке, при галстуке-бабочке, трехшаговой баскетбольной пробежкой
подскочил к столу хозяина кабинета, едва не столкнувшись по пути с Сан Санычем, и заговорил
на удивление высоким писклявым голосом:
- Степан Альбертович, извиняюсь за беспокойство, но там, за кухней, проблемы с
Гариком и Кириллом. Повариха пошла помои выносить и наткнулась на...
Сан Саныч ловким, стремительным движением выхватил из-под пиджака пистолеты.
Рукояткой "ТТ", зажатой в правом кулаке, треснул фрачного великана в бок, не давая
договорить до конца, объяснить, на что же там, за кухней, наткнулась повариха. Двухметровый
мужчина в бабочке, получив под ребра, изогнулся глистом, вывернул шею, увидел холодную,
злорадную улыбку на лице лысого незнакомого господина с пистолетами в обеих руках и
получил сокрушительный удар по затылку левой, утяжеленной оружием рукой.
Сан Саныч подхватил падающего великана, бережно положил его на ковер. Несколько
быстрых шагов - Сан Саныч закрыл дверь, щелкнув латунной задвижкой.
- Теперь, Степа, в версию с грабителями-отморозками поверят, убежден. - Сан Саныч
ловко и быстро спрятал пистолеты обратно под пиджак, огляделся, улыбнулся и шагнул к трем
выстроившимся рядком аквариумам. - Степан Альбертович, вот эти невзрачные рыбешки в
круглой лоханке случайно не пираньи?
- Какая разница, пираньи они или не пираньи... - Директор, уперев локти в столешницу,
спрятал лицо в ладонях. - Ну, пираньи. Ну и что?.. Кошмар! Какой кошмар!..
Сан Саныч подхватил обеими руками шарообразный аквариум, осторожно снял его с
треноги, держа перед собой прозрачную посудину с рыбками, обошел овальный письменный
стол, попутно успокаивая раскисшего директора:
- Успокойся, Степа. Гарантирую - в историю с отморозками поверят. Скажешь: сняли
часовых, проникли в охраняемое помещение, угрожая оружием, требовали денег. Халдей во
фраке подтвердит, когда очухается: видел два огромных черных пистолета. Скажешь, что тебя
пытали и ты не выдержал, отдал деньги. Где сейф, Степа?
- Под репродукцией "Девятого вала" Айвазовского.
- Партнер, сними со стены фальшивого Айвазовского. Какой шифр сейфа, Степа?
- Вот ключ от сейфа. - Степан Альбертович выдвинул ящик письменного стола,
пошуршал в его нутре и бросил Чумакову ключ. - Я надеюсь, надеюсь я, что...
- Конечно, Степа! О чем речь, - перебил Сан Саныч. - Партнер, догадываешься, на что
надеется Степан Альбертович? Успокойся, Степа, деньги твои нам не нужны. Наврешь потом,
что мы взяли... Сумму сам придумаешь. Опять же выгода тебе - левые бабки поимеешь
нашими стараниями. Называй шифр, не бойся, а я пока аквариум рядышком с твоим креслом на
коврик поставлю. Тяжелый, зараза, аквариум, литров семьдесят, да?
- Шифр сейфа - два, шесть, восемь. Аквариум зачем? Зачем аквариум, не понимаю я...
- Аквариум нужен для имитации пыток.
Поставив шар с рыбками на пол, Сан Саныч выпрямился, присел на краешек стола. Дядя
Степа рядом с Сан Санычем выглядел ребенком. Худосочным, перепуганным, плешивым
вундеркиндом в очках.
- Успокойся, Альбертыч, я сказал - ИМИТАЦИЯ пыток. Для пущей достоверности
версии про грабителей-отморозков... Партнер, как дела с сейфом?
- Открываю.
Миша, забравшись с ногами на диван, засунул длинный, как гвоздь, ключ в замысловатой
формы замочную скважину. Репродукцию "Девятого вала" он уже успел снять, положить на
белую диванную кожу и даже нечаянно наступить на картинку ногой, порвать ее в том месте,
где нарисованы истерзанные жертвы кораблекрушения.
Повернув ключ, Чумаков взялся за первое из трех колесиков с пронумерованными
рисками, установил напротив красной отметины на корпусе цифру 2 и, вздрогнув, замер, ибо
нежданно-негаданно в директорском кабинете заработала селекторная связь. Встроенный в
один из телефонных аппаратов динамик на столе перед Дядей Степой заговорил громким
женским голосом:
- Степан Альбертыч, это Люда вас беспокоит. Николай к вам пошел сказать про Киру с
Гариком. Сказал?
Степан Альбертович, не спуская глаз с безмятежно ухмыляющегося, нависшего над ним
Сан Саныча, боязливо дотронулся до оранжевой кнопки на телефонном корпусе, включил
обратную связь и ответил на диво ровным, спокойным голосом с отчетливыми акцентами
начальственной ленивой вальяжности:
- Николай у меня. Обо всем знаю, Люда. Спасибо. Как Кирилл? Как Гарик? Как их
здоровье?
- Плоховато, но обойдется без госпитализации. Что это было, Степан Альбертович?
- Это была проверка, Люда. Проверка это была. Учебная тревога. Гарик и Кира
оказались не на высоте. Так им и передай, передай им мое недовольство. Фуфловая у нас
охрана. Охрана у нас - никуда... Люда, попроси пока меня не беспокоить, занят я. Я занят,
всем скажи.
- Поняла, Степан Альбертович, извините.
Дядя Степа отпустил клавишу селекторной связи, руки его захлопотали, сняли трубки со
всех телефонов на столе, залезли в карман, вытащили и отключили мобильник.
- Николай как? Не очнется? Не услышит нас? Не подслушает? - засуетился Дядя Степа,
привстал с кресла, перегнулся через стол, придирчиво осмотрел раскинувшееся на ковре тело
великана во фраке.
- Партнер, откроешь сейф, возьмешь скотч со стола, перебинтуешь холуя Николая.
Главное, уши ему залепи чем-нибудь понадежней, ну и руки с ногами, само собой, загипсуй от
души. Партнер?!! Долго ты еще будешь возиться с сейфом?
- Готово! - ответил Сан Санычу Чумаков, спешно устанавливая оставшиеся две цифры
напротив красных пометок корпуса и открывая бронированную дверцу.
В сейфе денег лежало - кот наплакал. Три банкноты по сто дойчмарок каждая. Миша
подхватил деньги, развернув маленьким веером, продемонстрировал их Сан Санычу.
- Небогато живешь, Степан. А скажешь небось, в сейфе было тысяч десять, да? Неужто
остерегался шифр называть, подозревая, что мы позаримся на три сотни?.. Ну ты и скряга,
Степа. Скупой рыцарь плаща и кинжала... Партнер, брось деньги на пол и займись Николаем...
- Какая тебе разница, что я скажу? Тебе-то какая разница, скупой я или щедрый?! -
Незажженная папироса все еще торчала изо рта Степана Альбертовича белой бумажной
трубочкой. Суетливые ручки директора, в который раз пробежавшись по столу, нашли
зажигалку. Дядя Степа закурил. - Тебе-то без разницы, кому и чего я скажу, кто я и что я.
Тебя-то я прикрою, вынужден прикрыть. Иначе мне хана, хана мне иначе. Ты-то меня сдашь,
если за жопу возьмут, не задумываясь, без размышлений сдашь. Спрашивай, чего хотел.
Говори, зачем пришел, и уходи, быстрее уходи.
- Согласен, поспешим. - Сан Саныч оглянулся, удостоверился, что Чумаков приступил
к связыванию бесчувственного свидетеля, вновь повернул голову, вгляделся пристально в
бегающие глазки Степана Альбертовича и заговорил: - Ответь-ка мне, стукачок, существует
ли в Москве хорошо организованное преступное формирование, которое занимается
недвижимостью...
- Господи! Да сколько угодно! Полно! Кто ей только не занимается, недвижимостью!..
- Не перебивай. До конца вопрос дослушай. Помнишь ли ты, престарелая обезьяна,
сказку Шарля Перро "Синяя Борода"? Сказочку про мужика, красивого да ладного, с крашеной
бородой, который любил часто жениться и убивать потом втихаря своих жен... Чего
смотришь-моргаешь? Думаешь, я с ума сошел и погнал пургу? Ошибаешься, Степа. Я в здравом
рассудке и твердой памяти. Представь, что в Москве появилась "Синяя Борода". Я не
оговорился. Появилась фирма "Синяя Борода". Пригожие альфонсы цепляют одиноких
дамочек с жилплощадью в зоне Садового кольца, женятся, а спустя некоторое время становятся
вдовцами и, продав жилплощадь, исчезают. Причем вышеупомянутые альфонсы имеют более
чем профессиональную поддержку со стороны других сотрудников фирмы. Полагаю, есть в
"Синей Бороде" и свои аналитики, и оперативники, и разведка. Все - специалисты хай-фай
класса, так как здравое рассуждение подсказывает: дабы предприятие имело финансовую
рентабельность, штаты ни в коем случае не должны быть излишне раздутыми... Ты, Степан
Альбертович, все про всех знаешь. Ты, Степа, - своеобразный, живой пока информационный
банк криминального мира. Ходячий архив, энциклопедия. Ежели ты скажешь сейчас, что ни
разу не слышал о фирме, приметы каковой я только что живописал, прости, я тебе не поверю.
Колись, Степа. И в темпе, пожалуйста.
Степан Альбертович затянулся папиросой, брезгливо покосился на истлевший кончик,
поискал глазами, куда бы выбросить окурок, пепельница на столе оказалась переполненной, и
тлеющая папиросина полетела в аквариум с пираньями, что стоял рядом с ногой господина
Михалкова, обутой в детский ботинок тридцать седьмого размера.
- Три тысячи долларов. - Степан Альбертович проводил окурок взглядом и, назвав
сумму, продолжил наблюдать за дальнейшей судьбой выкуренной папиросы.
А участь окурка оказалась печальна - невзрачные пираньи стайкой набросились на
папиросную гильзу, разорвали, растерзали белую бумажную трубочку за какую-то секунду.
- Имей совесть, Степан. - Сан Саныч растянул губы в улыбке, более похожей на оскал
голодного крокодила. - Всегда было пятьсот.
- Совесть? Ты мне про совесть говоришь?! А про риск забыл? Забыл про риск? Про
имитацию пыток забыл? Неизвестно, как я вообще отмажусь, как вообще я отмотаюсь,
неизвестно. Могут не поверить про налет, про налет вдруг не поверят, чего я буду делать?
Вешаться?
- Учись, партнер. - Сан Саныч подмигнул Чумакову, заканчивающему пеленать
скотчем фрачного халдея. - Матерый человечище Дядя Степа. Одновременно боится и на перо
подсесть, и продешевить. И рыбку сожрать желает с чешуей да плавниками, и попку не
поцарапать... Степан Альбертович, а ежели я сейчас всерьез задумаюсь, отчего тебе столь
дороги жалкие три сотни в дойчмарках, что прятались в сейфе под репродукцией "Девятого
вала"? Версия первая - номера купюр соответствуют номерам банковских счетов. Вариант
второй...
- Хорошо, пусть будет пятьсот долларов. В падлу тебе раскошелиться, масть держишь,
понимаю, - поспешил Дядя Степа перебить Сан Саныча. - Пусть будет обычная плата за
информацию. Но следующий раз, учти...
- Учту! Колись, Степан, быстренько по существу заданного вопроса, а то я начну
подозревать, что, беседуя по селектору, ты сболтнул неизвестное мне ключевое кодовое слово,
протрубил тревогу и Людочка сейчас организует вооруженное оцепление вокруг "Золотой
рыбки", пока ты, гнойник, время тянешь, лапшу мне на уши вешаешь.
- Ты с ума сошел! Я сам, сам я тебя торопил три минуты назад, забыл? Какое оцепление?
Какое ключевое слово?! Мне чего? Жить надоело? Я чего? Вчера родился?.. Твой вопрос,
интерес, интерес твой я понял, все я понял. Особо порадовать не могу, не могу назвать
реальных имен с адресами, кидал-одиночек, женихов-альфонсов полно, про многих слышал,
многих сам знаю. Но они тебе не в тему. Железно, по твоей теме слыхал всего про один
случай... Дай бог памяти... Году, кажется, в девяносто третьем Саша Кролик замочил Гену
Хана. У Хана осталась жена, вдова то есть. Люди Хана реально уважали. Вдове оставили
квартиру на Кутузовском и коттедж на Рублевке. Ну, и бабок оставили достаточно, на жизнь
должно было хватить. В девяносто четвертом, кажется, вдова вышла замуж за пацана на
пятнадцать лет себя моложе. Пацан-лох, простачок, людям не понравился, но стерпели. В
начале девяносто шестого оба-на - вдовушка откинула копыта. Чин чинарем, люди проверили
- два года приблизительно лох за бабой бобиком ходил, лишнего не просил, что давала, тому и
радовался. Откинулась вдовушка вроде сама, вроде как по болезни. Хана люди уважали, о нем в
память вдову не напрягали, но дарить лоху двухъярусную хату и дачу за два "лимона" - с
каких радостей? Намылились люди опускать пацана, а он, сучонок, оба-на - наследство
вдовушки в неделю на себя оформил и продал отмороженному хачику за полцены. Хачика
пацан реально подставил, не врубился хачик, чью собственность взял, и нарвался, но не о нем
толкую. Решили люди пацана того борзого наказать и влетели. Круто влетели. За пацанчиком,
косившим под простого, кто-то крутой стоял. Люди так и не поняли, кто. Вроде как по дурику
засекли люди пацана того борзого на вдовушкиной тачке и погнали за ним на трех "бумерах".
Теперь ясно - специально пацан подставлялся. Выехал за город, к Химкам, а там "бумеры" из
автоматов засада в капусту покрошила. Шмон по Москве стоял после страшный. Концы люди
искали. Один раз вроде напали на след беспредельщиков и по новой нарвались на засаду. Еще
двенадцать мертвяков нарисовалось. Тем и закончилось. Бухтели - за пацаном "контора"
стоит, на гэбэшников кивали, но проверили - гэбэ ни при чем. Серьезная фирма работала -
нет вопросов, но кто конкретно - без понятия.
- Забавная байка. Спасибо, Степан. Мои умозаключения подтверждены реальными
фактами из истории криминальной революции. Версия из гипотетической превратилась в
рабочую. - Сан Саныч вытащил из пиджачного кармана пачку долларов, отсчитал пять
бумажек. - На, держи, Степа, гонорар за рассказанную байку. Спрячь деньги в стол. Как
говорил Винни-Пух: "Нам пора". Прощай, Степан Альбертович.
- Погоди! А как же имитация пыток? Имитировать пытки кто будет? - Дядя Степа
одной рукой схватился за деньги, другой придержал Сан Саныча за рукав. - Без пыток люди
мне не поверят! Не поверят люди в лажу с ограблением без пыток.
- Степан Альбертович! Ты же умный человек, - упрекнул Дядю Степу Сан Саныч,
мягко высвобождая рукав пиджака из хватки детских пальчиков. - Уверен, ты сообразил, с
какой целью я сделал перестановку в кабинете, зачем переместил аквариум с пираньями
вплотную к твоему начальственному креслу.
- Я не смогу! Я сам не смогу сунуть ногу к пираньям. У меня духу не хватает. Начнут
кусаться, и я заору, заору я раньше, чем ты успеешь, чем вы оба успеете сбежать. Людей
переполошу, себя выдам, и вас схватят. Я сам не смогу, мне слабо!
- Уговорил, Дядя Степа, уломал, черт курчавый. Так уж и быть, я тебе помогу. Оцени -
помогу совершенно бесплатно. Изволь, раз так просишь, получай гуманитарную помощь...
Кулак Сан Саныча, с виду совсем не сильно, молотом стукнулся о лысеющую голову
директора "Золотой рыбки". Неплотно сжатый кулак ударил по лысине и отскочил вверх, а
господин Михалков расплылся в кресле. Очки слетели на нос, с губы потекли слюни, глазки
закрыты. Такое впечатление - уснул человек сладким сном.
Нагнувшись, Сан Саныч взялся за брючную складку на коленке Дяди Степы, приподнял
тощую голень и аккуратно опустил ее в аквариум. Невзрачные, отнюдь не золотые рыбешки
радостной стайкой набросились на инородный предмет, вторгшийся в их водную вотчину. Нога
Дяди Степы обрадовала рыбок гораздо больше, чем пять минут назад окурок папиросы. Быть
может, пираньи умеют различать, что съедобно, а обо что можно лишь зубки поточить. К
башмаку рыбки остались равнодушны, накинулись на брюки, норовя подплыть под брючину,
поскорее добраться до живого мяса. Вода в аквариуме сделалась красной буквально за
пятнадцать секунд. Сан Саныч выдернул ногу господина Михалкова из багровой мути, закинул
ее на стол, уложил поперек столешницы. С ободранных брюк стекла вода лужицей. Добрый
десяток пираний плескался в луже на столе, беспомощно молотил хвостами по водяной пленке,
сжимая маленькими цепкими челюстями кожу на варикозных голенях Степана Альбертовича,
трепля острыми зубками лоскуты брюк.
- Полюбуйся, партнер, какие кусачие рыбки, оказывается, эти пираньи. - Сан Саныч
порылся в карманах, нашел цилиндрик глушителя, достал пистолет и приладил глушитель к
стволу. - Партнер, как там твой пациент, как себя чувствует дылда во фраке? Хорошо связан?
- Забинтовал на совесть. Он, кажется, уже очнулся, пытается шевелиться. Я ему в уши
носовой платок порванный затолкал, он нас не слышит и не закричит - во рту кляп. Может, и
Степана Альбертовича на всякий случай перебинтовать?
- Мысль дельная, однако ежели Дядя Степа очнется через пару минут и заорет -
достоверность версии про грабителей станет почти абсолютной. Рискнем, партнер. Пошли
быстрее отсюда. Через три минуты закончится действие моей легкой кулачной анестезии, и
Степка завоет белугой. Сильнее бить побоялся, уж больно тщедушный Степа, от сильного
анестезирующего удара может и околеть. Три минуты в запасе, не больше. За мной, партнер.
Морда ящиком, пальцы веером, сопли пузырями. Пошли...
Сан Саныч сунул руку с пистолетом, снабженным глушителем, в карман пиджака.
Пистолет в боковом кармане поместился едва-едва. Ткань топорщилась складками. Кулак,
сжимающий рукоятку "ТТ", торчал снаружи. Бодрым, спортивным шагом Сан Саныч подошел
к двери, открыл задвижку и выскользнул из кабинета. Чумаков привычно пристроился позади
старшего товарища, шмыгнул в щель меж дверью и косяком, не оборачиваясь, захлопнул за
собой дверь и пошел, отставая от Сан Саныча на шаг.
Покидали ресторан тем же путем, что и пришли. Вышли из коридорного аппендикса, где
располагался директорский кабинет, свернули к кухне и столкнулись нос к носу с длинноногой
блондинкой неопределенно-юного возраста.
- Степан Альбертович просили не беспокоить, ежели вдруг вы к нему направляетесь, -
кивнул встречной блондинке Сан Саныч, ускоряя шаг.
Светловолосая девушка с ногами фотомодели, ничего не ответив, подозрительно
покосилась на оттопыренный карман Сан Саныча, с любопытством оглядела Чумакова и
проследовала далее, быть может, вопреки сказанному Сан Санычем, как раз в директорский
кабинет. Чумаков попробовал представить, что будет, если спустя тридцать секунд услышит за
спиной визг девицы, увидевшей обглоданную рыбками голень дяди Степы. Миша напряг
воображение, и пред его внутренним взором предстали картины стрельбы, бега напролом,
зуботычин и, весьма вероятно, собственной смерти. По спине Чумакова от поясницы к затылку
пробежали мурашки, на лбу выступили капельки пота.
Вспотевший лоб Чумакова на пышущей жаром кухне никого не удивил, равно как и
деловито шагающий невозмутимый Сан Саныч. Через кухню партнеры прошли, наслаждаясь
равнодушием и безразличием поварской челяди.
У черного входа, у закрытой двери на улицу произошла заминка. До сих пор здесь лежали,
точнее - полусидели, привалившись к стенке, удаленные со своего поста стараниями
партнеров охранники Гарик и Кирилл. У одного красные распухшие глаза, у другого -
сдвинутая набок челюсть. Вокруг травмированных охранников теснились служащие Дяди
Степы. Две дамы ресторанно-общепитовской наружности, четверо молодых людей -
очевидно, коллеги пострадавших и пожилой господин в белом халате, то ли повар, то ли
медицинский работник.
Кира и Гарик опознали в приближающейся парочке своих обидчиков с первого взгляда.
Свернутая челюсть одного нервно задвигалась, воспаленные глаза другого часто заморгали.
Коллеги-охранники, дамы и господин в халате правильно истолковали жесты пострадавших.
Двенадцать пар глаз разглядывали партнеров с нехорошим интересом. Особого внимания
удостоился оттопыренный карман Сан Саныча.
- Посторонитесь, господа, позвольте выйти, - властным, не терпящим возражений
голосом пробасил Сан Саныч. - Паршиво несете службу, господа. Степан Альбертович
разгневан до истерики...
Истошный, дикий крик, скорее даже - истошный вопль достиг ушей маленькой толпы у
служебного входа-выхода очень некстати. Как раз в тот момент, когда Сан Саныч с Мишей
пробрались к дверному проему, растолкав плечами хмурый ресторанный народ, как раз в ту
секунду, когда Сан Саныч толкнул дверь на улицу, когда пахнуло свежестью со двора и ветер
метнул в предбанник ресторана горсть дождевых капель, как раз тогда издалека, со стороны
кухни послышался приглушенный расстоянием, ослабленный лабиринтом перегородок
внутренних помещений, однако достаточно отчетливый и хорошо различимый дикий вопль,
истошный крик.
- Слышали? - нашелся Сан Саныч. - Слышали, как вопит, над
...Закладка в соц.сетях
