Жанр: Боевик
Комбат. серия: (Комбат 1)
...ед, оперся локтями на стол и понял, что сейчас ему
предстоит интересное зрелище. В своих парнях он оставался уверен, все они были бывшими
спортсменами, кто борец, кто боксер. А сейчас все они работали на него, потому что он
хорошо платил, а он работал еще на кого-то, на того, кто работал еще на кого-то... Семеро
парней полукольцом обступили комбата и Андрея Подберезского. Их лица были
решительными.
Комбат ждал, ждал первого удара, первого движения. Он понял, что предстоит
нешуточная драка, ведь все семеро были здоровыми парнями и скорее всего, довольно
искушенными в драках. Комбат хоть и был от природы довольно крепким и высоким
мужчиной, но тем не менее, он был на полголовы ниже Андрея Подберезского. И один из
бандитов решил, что он станет его легкой добычей.
Он сделал шаг к Борису Рублеву и хотел ударить его в голову, но комбат качнулся,
кулак со свистом разрезал воздух, даже не задев его лица. Бандит удивился, и в его глазах
мелькнула тень растерянности. Подобной реакции от уже немолодого человека он не
ожидал. Ведь мужчина, стоящий перед ним, был вдвое старше его, и подобная резвость
казалась невероятной.
- У, бля! - изумленно выдохнул из себя парень и тут же бросился на комбата, пытаясь
вцепиться пальцами в его крепкую шею.
- Получи, - беззвучно проговорил Рублев.
- ..бля!
Комбат нагнулся и снизу изо всей силы ударил правой рукой в пах. Ноги парня
оторвались от пола, он подлетел в воздух и плашмя растянулся у ног комбата. И тут же нога
Бориса Рублева ударила в его грудь, прямо в солнечное сплетение. Тот скорчился и пополз
на четвереньках, скуля, как побитый пес.
Вот после этого все и началось по-настоящему. Развлечение отменялось. Стоило
подумать о том, как, не потеряв лица, выйти из патовой ситуации, ведь сам хозяин смотрел
на своих бойцов. Сразу же двое парней бросились на комбата. Он едва успел увернуться от
правого и ребром ладони - так, словно показывал приемы новичкам десантникам, нанес
сокрушительный удар своему противнику по почкам.
Затем Рублев сделал резкий разворот на одной ноге, бросил свое тело в сторону, прямо
навстречу второму нападающему, чего он никак не ожидал.
Борис Рублев ударил его ногой в грудь, тут же сгруппировался, отскочил в сторону и
вновь бросился вперед, перехватив, занесенную для удара, руку бандита в воздухе. С
леденящим душу хрустом сломал сустав и ребром правой руки ударил парня прямо по
гортани. Раздался истошный вопль. Но вопил не тот, которого ударил комбат, а один из тех,
которого Андрей Подберезский перебросил через себя и кинул на тренажеры.
Это была страшная драка, где никто не считал ударов, не следил за временем, не
фиксировал даже свои травмы, если, конечно, они позволяли оставаться на ногах. Хрустели
сломанные челюсти, трещали порванные связки. Комбат носился по спортзалу как демон,
нанося удары, уходя от них, выкрикивая ругательства, рыча, как бешеный зверь, при этом
успевая помочь своему бывшему сержанту, который расправлялся то с одним, то с другим
противником. Минут через семь-восемь все бандиты уже корчились на полу с поломанными
руками, выбитыми зубами. Вокруг чернели маслянисто блестевшие в искусственном свете
пятна крови, многие тренажеры оказались перевернуты, сломаны.
Игорь Шумило наконец-то понял что и к чему клонится. Он выскочил из-за стола и
попытался убежать, спрятаться в соседнем помещении, где располагался шестиметровый
бассейн.
Девицы, которые до прихода Рублева и Подберезского радостно смеялись, теперь
визжали и жались к стене. Комбат бросился вдогонку, за убегавшим главарем бандитов и в
несколько прыжков настиг Игоря Шумило. Тот попытался ударить комбата ногой, но тот
ловко перехватил ступню и тут же провел подсечку. Шумило упал, комбат бросился на него,
заломил руки - так, как он обычно делал, когда в разведке ему надо было взять целым и
невредимым какого-нибудь душмана.
Шумило скрежетал зубами:
- Вам не жить! Не жить, козлы, не жить - А это мы еще посмотрим.
- Не жить тебе!
- А, по-моему - тебе.
Комбат подтащил бандита к бассейну и, схватив за волосы, сунул его голову в воду. Он
держал бандита с полминуты головой в воде, пока не исчезли пузыри, и тот не начал
судорожно дергаться. Затем поднял его за волосы из воды и прорычал, глядя в глаза:
- Запомни, это мое первое и последнее предупреждение! Первое, но последнее! Если
вы еще раз потребуете деньги с моего друга, ты станешь трупом и даже не успеешь этого
заметить. Ты будешь плавать в этом бассейне, как дохлая рыба.
- Козел! - прорычал Шумило.
- Дурак ты, дурак.
- Козел, не жить тебе.
И тогда комбат резко ударил его головой о кафельный борт. Из разбитого носа хлынула
густая, ярко-красная липкая кровь.
- Ты меня понял? - и комбат еще дважды ударил бандита головой о кафель, но на этот
раз не так сильно, как раньше.
- Понял, понял.., отпусти...
- Не понял ты ни хрена.
- Пусти, понял.
Но комбат и не думал отпускать. Он вновь сунул Шумило головой в воду и смотрел,
как расплывается в прозрачной воде красная кровь.
Затем вытащил его, схватив за плечи, и швырнул к стене.
Девицы больше не визжали. Они смотрела на происходящее с перекошенными,
полными ужаса и смертельного страха глазами, начисто позабыв о том, что они в общем-то
стоят абсолютно голые.
- А вы не бойтесь, вас мы трогать не собираемся. И хотя бы простыни накиньте.
- Не подходи, - уже не угрожал, а умолял Шумило.
- Так ты все понял?
- Понял.., все...
- Это говорю тебе я, комбат. Зовут меня Борис Рублев. Запомни это имя, запомни раз и
навсегда! - комбат погрозил Шумило указательным пальцем. - И если еще раз вы
приблизитесь к моему другу, я появлюсь здесь снова, и тогда вам не жить. Понял?
Шумило кивнул. Кровь капала ему на волосатую грудь, а глаза полнились страхом.
- Мразь! - пробормотал комбат и, подхватив тяжеленного бандита, легко перебросил
его через себя, отправив в бассейн. - Поплавай, помойся, урод! И подумай, что я тебе сказал!
А вы, шкуры, смотрите, что бы он не захлебнулся.
Затем комбат вышел в спортзал, разгромленный дракой. Андрей Подберезский
переходил от одного бандита к другому и пинал их ногами.
- Запомните, сволочи! Это говорю вам я, сержант Подберезский. Если еще раз наедете,
вам не жить. Ясно? И не один приду...
- Пойдем, пойдем, Андрюха, им уже хватило, - комбат положил руку на плечо своего
сержанта.
Тот зло посмотрел на комбата.
- Какие суки, какие гады! Я бы их всех поубивал, да в тюрьму не хочется!
- Пойдем, пойдем. Я думаю, мы их проучили, надолго запомнят.
- Да нет, комбат, не все так просто, как тебе кажется. Это бесконечная цепочка. За
ними есть другие.
- Если придут другие, и числом побольше, скажешь мне, позовем всех наших и всю эту
шваль придушим. Запомнили эти - запомнят те.
Андрей шагал следом за комбатом и разглядывал свои сбитые кулаки.
- Да, комбат, дерешься ты что надо! Не хотел бы я попасть под твои кулаки.
- Разве это драка, Андрюша? Умею драться, но не люблю. Мне что-то в последнее
время не везет. Вчера подрался, сегодня подрался.
- Дай бог, чтобы это была последняя.
- Нет, думаю, так не получится. Последняя - не последняя, какая разница? Я к этому
делу привык и никого не боюсь. Страшно было там - на войне.
- А что, Борис Иванович, ты думаешь, эти стрелять не станут? И у них оружия, что
грязи.
Не задумываясь пустят в ход.
- Пусть только попробуют!
Холодный воздух охладил их разгоряченные лица. Таксист, как и было договорено,
стоял на месте. Мужчины сели в машину. Водитель с удивлением осмотрел их порванную
одежду, ссадины на лицах, разбитые суставы.
- Где это вы так?
- А ты, думаешь, мы париться приезжали?
- Странные вы какие-то.
- Надо было нам одних мерзавцев проучить. Пришлось драться, - сказал Подберезский,
усаживаясь на переднее сиденье.
- Куда едем?
- На Малую Грузинскую и побыстрее.
- Понял.
Водитель включил музыку, затем повернул ключ зажигания. Машина, сорвавшись с
места, помчалась прочь от злополучного здания, обнесенного забором.
- А неплохо они устроились а? Баня, бассейн, девочки... - сказал комбат, глядя на
стрелку спидометра, которая ползла к цифре "80".
- Это еще ничего, вы не видели, как они живут. И даже не представляете.
- Да уж, точно не видел и не представляю.
- И девиц хватает. Позвоню, прибежит целая куча.
- Вам что, девочки нужны? - хитро улыбнулся водитель такси.
- Нет, командир, девочки нам не нужны. Во всяком случае, сегодня.
- А то если что, могу привезти.
- Не нужны, не нужны, - комбат развеселился и громко захохотал. Захохотал и Андрей
Подберезский.
Водитель чуть смутился, затем тоже раскованно рассмеялся.
- Вижу, вам не до них сейчас.
- Почему же не до них? Хорошая баба никогда не мешает, особенно после боя.
- Это точно, по себе знаю, - сказал водитель на замечание комбата, но предлагать свои
услуги посредника больше не рискнул.
Минут через двадцать такси остановилось у подъезда дома, где находилась квартира
Андрея Подберезского. И мужчины в порванных куртках, в ссадинах и синяках, но с
довольными, веселыми улыбками на лицах поднялись на третий этаж и вошли в квартиру,
где все еще стоял, словно специально к их приходу, накрытый стол.
- Ну что, Андрюха, позвоним ребятам?
- А может женщинам, а, комбат?
- Нет, женщин сейчас не надо.
- Как знаешь. Тогда звоню нашим, может, кого и застанем. Если, конечно, они узнают,
что приехал комбат, тут же прилетят, приползут, прибегут. Все бросят!
- Даже женщин?
- Бросят, батяня комбат.
- Даже драки?
- Я бы бросил.
- Не преувеличивай, Андрюха.
- Нет, Иваныч, ты не знаешь, как тебя ребята любят, как отца родного.
- Ладно тебе меня нахваливать, не женить ведь собрался, давай лучше выпьем.
- Погоди, комбат, я вначале позвоню.
Комбат подошел к фотографии, принялся внимательно рассматривать снимок.
Улыбался, встречаясь взглядом с теми, кто был изображен на снимке.
- Вот Вася, вот Николай, вот Игорь, вот Жора, вот Сашка, вот и я сам, а вот
Подберезский. А это Борис, он погиб через неделю после того, как была сделана эта
фотография. Да, через неделю...
Андрей сидел в слишком мягком для него кресле и громко кричал в трубку:
- Коля! Коля, мать твою, приезжай ко мне, быстрее! Батяня у меня!
- ...
- Да! Да! Ты что! Могу дать трубку.
- ...
- Вот, давай, все бросай!
- ...
- Алло, Игоря, пожалуйста!
- ...
- Что значит занят? Скажите, что звонит сержант Подберезский, пусть возьмет трубку.
- Что значит совещание? Плевать! Пусть возьмет трубку! Алло, ты меня слышишь, гад
ты зеленый? Тут у меня дома комбат! Давай, все бросай!
- ...
- Какое на хрен совещание! Гони всех к черту! Тут мы с ним... Сейчас еще ребята
подъедут. В общем, давай!
- ...
- Да, конечно, привези водки. Можешь ящик.
Рублев подошел к своему бывшему сержанту, который так лихо спекулировал его
именем, и теперь мог слышать голоса тех, кто говорил с Андрюхой. Из трубки послышался
радостный смех человека стосковавшеюся по нормальной жизни - без оглядки на
конкурентов:
- Могу хоть десять.
- Давай, вези, ждем. Не веришь? Да вот комбат стоит, на тебя смотрит.
- Как на меня? - раздалось в трубке.
- На твою фотографию смотрит. Давай, быстрее! Да позвони Петру, пусть тоже едет.
Жорику я сам позвоню. И быстрее.
Комбат понял, что ни остановить Подберезского, ни образумить его он уже не сможет,
машина запущена. Можно вырвать телефон из розетки, но уже и без Андрюхи по Москве
трезвонят телефоны. Можно еще убежать. Но, ведь, найдут же, сволочи. Не зря же он их
учил...
- ...
- Матвей? Я не знаю его телефона. Знаешь, так звони. А я позвоню Коле.
- ...
- Да, Свиридову! Алло! Алло!
Андрей вновь стал набирать номер.
- Свиридова Николая, срочно!
- Как кто звонит - Подберезский!
- ...
- А, да? Сейчас. Свирид, здорово Береза говорит.
- ...
- Какая на хрен Береза? Ты что, забыл своего геройского сержанта? Давай ко мне!
- ...
- Ты что, забыл где я живу? На Малой Грузинской 7-22. Давай быстрее.
- ...
- Что случилось? Случился большой праздник: комбат приехал.
- ...
- Конечно живой. Здоров, как черт, приедешь - увидишь. Можешь побороться с ним на
руках, но думаю, он тебя, жирный бизнесмен, завалит двумя пальцами.
- ...
- Не веришь? Приезжай, сам испробуешь его силу. Сейчас, комбат, будут. Все будут, -
положив трубку, сказал Подберезский.
Его лицо просветлело, толстые губы расплылись в улыбке, и он вернулся в мыслях к
недавнему триумфу.
- Ну, комбат, мы им ввалили. Больше, надеюсь, не сунутся.
- А ребята?
- Сейчас приедут.
Это было удивительно. Здоровенный мужчина говорил, как ребенок, называл своих
друзей пацанами, словно те были подростками и играли в одной дворовой команде.
- Это хорошо. Только знаешь, Андрюха, я хочу умыться, а то, твои гады, всю
фотографию мне поцарапали.
- Какую фотографию? А-а, - Андрей хлопнул в ладони, - да-да, комбат, помню это
твое выражение. Конечно, иди, можешь даже принять ванну.
- Нет, ванну принимать не буду, я сегодня уже принял душ.
- Хорошо, умывайся, а я тут еще кое-чего на стол еще соберу. Да и ребята подвезут.
Минут через двадцать раздался первый настойчивый звонок.
- Сиди, комбат, я сам открою, - Андрей заспешил к двери.
На пороге появилось двое здоровенных парней с кучей свертков в руках. Они сразу же
бросили свертки прямо в коридоре на руки Андрею и двинулись, даже не снимая пальто, в
гостиную, где раскинувшись в кресле сидел с сигаретой в зубах Борис Иванович Рублев.
- Комбат, Батяня! - закричали мужчины и кинулись обнимать комбата.
На их лицах сияли такие искренние и наивные улыбки, что комбат, видавший виды,
тысячи раз рисковавший жизнью, готов был за это мгновение отдать полжизни. Это были
лица настоящих друзей, проверенных в деле, это было то, что всю жизнь согревало душу
комбата, что делало его неуязвимым для пуль и для неискренних слов. Мужчины жали друг
другу руки, ощупывали один другого.
- Батяня, Батяня... - шептали ввалившиеся в квартиру, пахнущие свежим воздухом и
дорогим одеколоном молодые респектабельные бизнесмены. - Ты живой! Живой!
Они дотрагивались до комбата так, словно все еще не могли поверить в то, что перед
ними, действительно, целый и невредимый их комбат, их идеал мужчины. Он словно пришел
из волшебного мира, который уже исчез, растворился в сумасшедшем сегодняшнем времени.
Вернее, время попыталось растворить всех их в себе. И каждый из них сомневался - удалось
ли? Но вот он сидит здесь - комбат, а значит, их время еще не прошло. И попробуй пойми,
что есть игра: сегодняшние сумасшедшие по прежним меркам деньги или вчерашняя
бесшабашная смелость, за которую никто даже не обещал им золотых гор?
- Я не могу в это поверить, - шептал Коля Крылов, - не могу. Думал, честно говоря,
что никогда больше, товарищ майор, вас не увижу.
- Да какой, Коля, я тебе сейчас товарищ майор!
- Нет, комбат, вы для меня всегда командир и начальник. Вы из меня человека сделали,
благодаря вам я в этой жизни чего-то стою.
- Да ничего я, Коля, не делал, ничего.
- Этого вы не знаете. Смотри, смотри, Андрюха, а Иваныч даже не постарел! Как был
бравым мужиком, так и остался. А ведь сколько лет прошло! Ну, комбат, рассказали бы нам
секрет молодости?
- И вы, парни, выглядите что надо.
- Это что, это всего лишь одежда делает нас такими.
- Солидными?
- К черту солидность, я просто переодеться не успел.
Вновь раздался звонок. На этот раз с ящиком водки "Абсолют" и двумя упаковками
пива в квартиру вошел еще один мужчина в длинном кожаном пальто. Правда, ящики с
водкой и пиво держал в руках не он, а его водитель.
Костя тут же бросился к комбату и крепко обнял, прижал его к себе.
- Что тут у вас такое творится? - сказал Борис Рублев. - Что вы все на меня бросаетесь,
как грудные дети на мать родную?
- Нет, нет...
Парни переглядывались друг с другом, их глаза были влажные, и казалось, все эти
высокие плотные мужчины вот-вот расплачутся.
- А что это с вами, товарищ майор? Кто это вас так? - глядя на синяки и ссадины
отставного майора, спросил Костя.
- Было дело... Мы тут с сержантом пытались навести порядок.
- И что, навели?
- Вроде навели.
- А чего нас не позвали? Думаю, мы не помешали бы.
Может, и помогли бы.
- Некогда было, - махнул рукой майор, - мы и сами с усами, разобрались, как
положено.
- Уж не сомневаемся, - хором заговорили мужчины. Андрей суетился, расставляя и
расставляя на столе бутылки и разворачивая на кухне свертки со всевозможной едой,
принесенной ребятами.
- Кого еще ждем?
- Кого, кого, товарищ майор, всех наших ждем. Кого могли - всех позвали. Сейчас
будут.
И действительно, еще целый час дверь квартиры раскрывалась, и входили новые гости.
И все бросались на комбата и сжимали его в объятиях.
- Ну, ребята, не ожидал я, конечно... Рад, рад, слов нет. Рад вас всех видеть живыми и
здоровыми и такими красивыми.
- Товарищ майор, давайте к нам! Нам такие люди нужны. Я возьму вас своим замом, -
говорил Костя, хватая комбата за руку.
- Подожди, Костя, и я возьму. И у нас в фирме комбат лишним не будет.
- Да перестаньте вы! Я сам найду себе дело.
- Товарищ майор, вы, наверное, стеснены в средствах?
Только честно.
- Не понял... - комбат напрягся и посмотрел на Николая, - что значит стеснен?
- Ну, жизнь сейчас, товарищ майор, такая дорогая, что я думаю, на свое жалованье...
- А у меня, мужики, нет никакого жалованья, я написал рапорт и уволился.
- Как! Вы... - парни заговорили, перебивая друг друга. - Вы больше не служите?
- Нет, не служу. Не могу я выполнять идиотские приказы, не могу в своих стрелять.
- Как это - в своих?
- Не захотел я в Чечню ехать. Там же наши парни. Не могу я. Они служили вместе со
мной, мы же дрались плечом к плечу, а сейчас, получается, сказали, что они мне враги? А я и
поверил? Нет, я так не могу. Идиоты! Идиоты те, кто придумал такую войну! Нельзя против
своих, нельзя ни в коем случае! И я не смог. Думал, долго думал, а потом решил - нет.
- И правильно, комбат! Я бы тоже не смог в своих стрелять.
- Вот видите, мужики, вы меня поняли.
- А как ваш брат, Борис Иванович? У вас же есть младший брат.
- Да, Андрей. Был и есть, - комбат самодовольно улыбнулся. - Он что-то вроде вас,
бизнесмен, нет, бери выше - банкир, в Питере живет. Работает в каком-то банке, вроде даже
начальник. Не бедствует, по заграницам ездит.
- Вы к нему пойдете?
- Пока не приглашал.
- Ладно, хватит о делах, давайте выпьем, мужики, - принялся руководить праздником
Андрей Подберезский. - Я все-таки сержант, ты ефрейтор. Тут старше меня только комбат, а
он мой гость. Значит, самый старший я. Тем более, вы в моем доме.
- Ладно тебе, Андрей! Ты как в армии: старший, старший... Еще дневальным
кого-нибудь поставь на зеркальную тумбочку в спальне, еще полы заставь мыть и оружие
чистить по пятому разу.
- Оружие чистить не будем, а вот выпьем все.
- Погодите, - комбат поднял рюмку с водкой, - давайте выпьем за тех, кого нет.
И комбат, повернув голову, взглянул на снимок. Все парни непроизвольно повторили
движение своего бывшего командира.
- За них, за всех тех, кого мы оставили там.
И мужчины, не чокаясь, выпили. Затем сели. Несколько минут молчали. А потом
разговор постепенно оживился, и все начали расспрашивать комбата о его службе, о том, где
он был и чем занимался все эти долгие годы.
А Борис Рублев отвечал на вопросы своих парней, но, как всегда, немногословно,
кратко и в то же время емко. Бутылки быстро пустели, тут же на столе появлялись новые,
разговор то затихал, то вновь оживлялся.
- А помнишь, как тогда в Кандагаре?
- Конечно помню! Ух и стреляли же тогда духи!
- Да, много наших положили. Если бы не комбат...
- Наш комбат молодец. Эх, Борис Иванович, мы все тебе жизнью обязаны, это ты из
нас людей сделал.
- Хватит вам меня нахваливать! Николай, спой лучше песню, когда-то у тебя это
неплохо получалось.
- Да-да, Коля, давай, спой, все вместе споем.
Мужчины выпили и принялись петь. Вначале их хор был нестройный, но постепенно
голоса крепли, набирали силу, и зазвучала раскатистая песня. Парни пели, сжав кулаки, и
казалось, вот-вот, еще секунда и слезы потекут по их щекам. Ведь самое дорогое, что было в
их жизни, - это воспоминания о далекой войне, которая сделала их настоящими людьми.
Песня была старая, понятная только им, написанная там, в Афгане, и давно она уже не
звучала, давно не будоражила воспоминания и кровь.
И вот, наконец, теперь они опять все вместе со своим любимым комбатом, которого
ласково называют Иваныч или Батяня. Никто не смотрел на часы, никто никуда не спешил, и
никто из тех девяти, что сидели за столом, не думал о том, что время, проведенное в этой
компании, потрачено впустую, что можно было заработать много денег, уладить какие-то
дела, написать бумаги. Все сейчас принадлежали друг другу и находились там - в том
времени, блуждали в лабиринтах памяти, штурмовали кишлаки, выходили из окружения,
прыгали с парашютами в кромешную тьму. Кричали друг другу: "Подстрахуй!",
"Прикрой!", "Отходим!". В общем они жили в глубинах своей памяти.
А воспоминания воскресали, становясь все ярче и ярче. Они были настолько ясными,
что всем этим взрослым мужчинам казалось, то, что было с ними когда-то, произошло
совсем недавно: протяни руку, и ты ощутишь плечо комбата.
Глава 11
Наташа жила в Питере не так уж давно. Она приехала сюда три года тому назад
поступать в институт, благо ее тетка жила в городе одна в двухкомнатной квартире. За это
короткое время Наташа сумела перенять повадки и манеры столичных девушек и уже ничем
не отличалась от них ни по одежде, ни по речи.
Тетка уже спала, когда девушка вернулась домой. Наташа открыла дверь своим ключом
и, наскоро поужинав, зашла к себе в комнату. В доме, построенном в конце семидесятых
годов, Наташа занимала узкую, длинную, как пенал, комнату в двенадцать квадратных
метров. Но и на эти апартаменты грех было жаловаться, многие из тех, с кем она училась, не
имели и такого.
Девушка посмотрела на большие часы, висевшие над самой кроватью. На них стрелки
показывали уже за полночь. Теперь, оставшись одна, она могла детально изучить
содержимое записной книжки, попавшей ей в руки. Спать не хотелось, во всяком случае,
Наташа решила, что не ляжет, пока у нее не просохнут мокрые после дождя волосы. Три
квартала от станции метро она прошла, не открывая зонтика, потому как выяснилась одна
малоприятная особенность: спицы зонтика, купленного на толкучке, ржавели и лишний раз
она не хотела подставлять их под капли дождя.
Наташа прислушалась. Тетка спала основательно, даже умудрялась тихонько
похрапывать.
Она уселась за небольшой письменный стол с одной тумбочкой и положила на него
записную книжку. Ярко вспыхнула настольная лампа, выхватив в полутемной комнате
несколько фотографий, закрепленных на стене, разноцветные страницы записной книжки,
тускло поблескивающий экран электронного блокнота-переводчика, ключи от неизвестно
где расположенных машины, гаража, квартиры. Ключи смотрелись добротно.
И вот тут-то Наташа обнаружила, что в спешке не обнаружила еще одно отделение,
скрытое под блоком записной книжки. Там она отыскала паспорт. И лишь только развернула
его, сразу узнала фотографию Андрея Рублева.
Обычно на фотографиях, которые клеятся в документы, люди стараются принять
серьезный, озабоченный вид. Но Андрей улыбался и тут - немного извиняющейся улыбкой,
словно просил у Наташи прощения за то, что вместо удовольствия доставил ей много хлопот.
Как и всякая другая девушка на ее месте, Наташа следом за первой открыла страницу,
где ставится штамп о браке. Страница оказалась пуста. На всякий случай Наташа
перевернула книжечку и заглянула на первую страницу, когда паспорт выдан, и тут же
отсчитала годы со дня рождения Андрея. Получалось, что паспорт ему выдали в двадцать
два года, и скорее всего он не был женат даже в прошлом. Затем она открыла раздел с
пропиской.
"Ну вот, теперь мне не понадобится даже его брат в Москве. Адрес есть, фамилию
знаю, год рождения тоже. А городская справка мне моментально даст телефон, если,
конечно, этот парень не очень крутой и не засекретил свой номер или же у него не четыре
квартиры в городе", - рассуждала она.
Все содержимое записной книжки девушка аккуратно разложила на столе. Деньги
отдельно, документы отдельно.
Лишь только ключи остались пристегнутыми карабинчиком к массивному медному
кольцу.
"А вот деньги можно было бы и оприходовать, - подумала она. - Скажу, мол, вышла из
бара, потом вернулась и нашла его записную книжку на диване. А кто в ней лазал - откуда
мне знать?"
Сперва нерешительно, а затем уже почувствовав эти деньги своими, поверив в это,
Наташа спрятала купюры в карман джинсовой куртки.
"Конечно, если я имею на него виды, то лучше всего было бы отдать вместе с
деньгами, но не стоит рисковать и тем, и другим. Так хоть что-то одно выгорит. Лучше
синица в руках, чем журавль в небе. Он не похож на тех, кто рано утром отправляется на
службу, а справка, думаю, часов с восьми уже работает. Узнаю телефон, а если не дадут,
подъеду к нему домой".
Наташа погасила настольную лампу, достала из выдвижного ящика стола свою старую
сумочку и аккуратно уложила в одно из ее отделений все богатство Андрея Рублева, затем
преспокойно легла спать, даже не подозревая, в какую историю вляпался Андрей, не
подозревая, что его проблемы скоро станут и ее проблемами.
Она проспала свою последнюю спокойную ночь в этом месяце и проснулась очень рано
- за десять минут до того, как должен был зазвонить будильник. Солнце только-только
успело разогнать ночной смог, но тут же снова провалилось в свинцовые облака, доходящие
почти до самого горизонта. Вновь мелкий дождь покрыл стекло.
В такую погоду совсем не хотелось выходить из дому, и пока еще в этом не было
необходимости.
Даже не позавтракав, Наташа набрала номер городской справки:
- Квартирный, Андрей Иванович Рублев... - девушка назвала еще улицу и год
рождения. Ей ответили спустя секунд семь скороговоркой. Но она, уже наученная местному
темпу жизни, успела за
...Закладка в соц.сетях
