Жанр: Боевик
Слепой в шаге от смерти серия: (слепой 11)
... воняет в машине, Эдик?
- Черт его знает! Табаком.
- А еще?
- Дезодорантом.
- Я тебе подарю хороший, а то от твоего тошнит.
- Подаришь - буду рад. Хотя мне и такой нравится. Закончишь, позвони.
- Мама, мама, смотри! - Савина-младшая уже вставила в деревянную рамку свою
фотографию, которую посчитала самой лучшей.
Эмма удовлетворенно кивнула:
- Ты ужинала?
- Нет, тебя ждала.
- Тогда пойдем ужинать. А завтра я тебя завезу к твоим сумасшедшим братьям, можете
немного побалдеть.
- Ура! - обрадовалась Лена.
Эмма, не откладывая в дальний ящик, сразу позвонила сестре и договорилась, что
завтра во второй половине дня подкинет ей дочку. Ольга, без вопросов, согласилась
посмотреть за племянницей.
Генерал Климов с нетерпением ждал, когда окончится совещание. Он даже несколько
раз невпопад ответил на вопросы начальника штаба.
- Что это с тобой, Андрей Борисович?
- Голова разболелась, наверное, давление. Погода меняется.
- Никогда не замечал, чтобы ты раньше на голову жаловался.
Присутствующие на заседании расхохотались.
Трудно было представить, что у генерала Климова что-то может болеть, кроме двух
огнестрельных ран, полученных в Афганистане при выполнении боевых заданий.
Сосед, сидевший справа от Андрея Борисовича, толкнул его в плечо:
- Андрей, я на тебя смотрю, а ты где-то далеко.
- И не говори, далеко.
- И где же?
- Ты там никогда, Коля, не будешь.
- За границей, что ли? Так и ты там никогда не будешь, разве что отправят нас еще
какой-нибудь интернациональный долг выполнять.
- Ладно, слушай, а то сейчас опять начальник штаба прицепится.
Климов едва дождался слов: "Совещание окончено", наспех простился и первым
покинул небольшой зал. Забежав в свой кабинет, он быстро переоделся в штатское - костюм
с галстуком, белая рубашка.
Служебная машина уже стояла во дворе. Генерал сел на переднее сиденье, на заднем
лежали цветы в шелестящем зеркальном целлофане.
- Сколько я тебе должен? - спросил он у водителя.
- Да их одна моя знакомая продает. Задаром дала, она меня ценит.
- Даром ничего не бери, сколько я тебе должен?
- Я обещал, что как-нибудь ее на машине вашей повожу. Если разрешите - вот и вся
плата.
- Разрешаю. Хорошие, хоть, цветы? - генерал не очень в этом разбирался.
- Самые лучшие.
- Ладно, если не понравятся, пеняй на себя, взыщу.
- Как могут не понравиться? И потом, букет - что веник банный, одна упаковка
блестящая в звездах...
- Ладно, поехали быстрей. Шампанское взял?
- На полу, в пакете.
- А конфеты?
- И конфеты, как заказывали, - водитель с трудом сдерживал улыбку. - Так сколько лет
стукнуло вашей сестре?
О том, что у генерала нет никакой сестры, он знал прекрасно. Водители все знают о
своих начальниках, знают даже то, о чем начальники и сами не догадываются.
Климов решил принять меры предосторожности, во двор не заезжал, попросил
остановиться у троллейбусной остановки. Выбрался, взял цветы, поднял ворот пальто, даже
немного втянул голову в плечи и, чувствуя себя неловко, с огромным букетом и пакетом, в
котором позвякивали две бутылки шампанского и из которого, не умещаясь, выглядывала
огромная, как раскрытая шахматная доска, коробка конфет, заспешил во двор, перепрыгивая
через лужи.
С облегчением генерал вздохнул только в подъезде, когда вдавил кнопку лифта.
"Двенадцатый этаж... Только бы не ошибиться!
А то, как дурак, с цветами.., в чужую квартиру".
Лифт быстро поднялся на нужный этаж, и створки дверей разошлись. Климов, борясь с
собственными сомнениями, сделал шаг вперед.
"Как десантник, выпрыгивающий из раскрытого вертолетного люка на вражескую
территорию", - подумал он.
- Мне нужна только победа, - уже вслух подбодрил себя генерал, словно готовился к
трудному бою.
Дверь квартиры открылась, Климов даже не успел нажать на кнопку.
- Я тебя в окно увидела, заходи.
Генерал переступил порог, замок щелкнул, отрезав путь к отступлению.
- Это мне?
- Конечно, - на этот раз Андрей Борисович позволил себе поцеловать Эмму в щеку.
Зашелестел целлофан.
- Такой большой, как актрисе какой-нибудь!
- Ты любой актрисы красивее, - нашел в себе силы на комплимент смущенный
мужчина.
- Проходи, проходи, раздевайся.
Генерал разделся, разулся, - все-таки, квартира чужая, кругом ковры. Дома жена всегда
заставляла его разуваться. В носках генерал чувствовал себя неловко.
- Можешь взять тапки, - пришла на помощь Эмма. Сама она была на высоких каблуках
и в свитере, который служил ей сейчас платьем.
Она поставила букет в вазу. На столе уже стояла бутылка коньяка.
- Нет, давай начнем с шампанского, крепкого пока не хочется.
- Давай, - согласилась Эмма, меняя рюмки па фужеры, - но твое "пока" звучит
многообещающе.
Генерал достал из пакета шампанское и конфеты.
- Открывай, только разверни в сторону, - я боюсь, когда оно стреляет. А ты, как
генерал, наверное, привык к выстрелам.
- Да уж, привык, - Климов не очень умело открыл бутылку, его руки чаще имели дело
с винтовыми водочными пробками.
Хлопок - и пена хлынула на стол. Генерал смутился.
- Ничего страшного, - Эмма взяла несколько салфеток, промокнула ими стол и,
скомкав, бросила в пепельницу.
И Климов, и Савина в чужой квартире не курили. Эмма не чувствовала себя смущенно,
хотя разыгрывала смущение умело. Ее рука и рука генерала соприкоснулись словно бы
случайно. Генерал сжал тонкие пальцы женщины в своих сильных ладонях, Эмма вздрогнула
и прикрыла глаза. Климов сделал неловкое движение, привлекая ее к себе.
Она подалась, их губы встретились.
- Мы о шампанском забыли, - выдохнула Савина.
Поцелуй генерала был неумелым, но долгим. Этот мужчина Эмме нравился и,
возможно, своей неловкостью, застенчивостью напоминал ей подростка, который знает об
отношениях с женщинами лишь по рассказам дворовых друзей, но старательно делает вид,
что это ему не впервой. Эмму забавляло поведение генерала. После поцелуя он жадно выпил
шампанского, словно в бокале была вода из-под крана. Эмма лишь пригубила.
Климов тяжело дышал. Затем не выдержал и признался:
- Знаешь, я жене никогда...
- Не надо, - оборвала его Эмма, - знаю, вижу, чувствую, понимаю.
- - Ну, спасибо тебе.
- Еще шампанского?
- Да, - генерал выпил еще шампанского, оставаясь при этом абсолютно трезвым.
Эмма наблюдала за ним, как врач наблюдает за пациентом, принимающим лекарство.
- Наверное, тебе, Андрей, стоит выпить еще один бокал.
- Да, - кивнул генерал и тут же спросил:
- Зачем?
- Чтобы расслабился, ты какой-то скованный, напряженный. Выпей, выпей, - она
наполнила бокал до краев, даже пена хлынула через верх.
Климов выпил и тут же посмотрел на свою липкую от шампанского руку. Эмма взяла
салфетку, вытерла генералу руку, затем положила ее себе на колено. Климов стал будто
гуттаперчевым, делай с ним что хочешь: можно уложить прямо здесь, на ковре, можно
затащить в ванную, можно предложить заняться сексом на столе - он на все согласится.
Эмма опустила взгляд - застежка брюк у генерала оттопырилась.
- Ну, что, пойдем? Мы же взрослые люди, что мы играем, как подростки, как два
школьника?
- Да-да, пойдем, - прерывистым, отнюдь не командным голосом прошептал генерал.
Савина взяла его за руку и повела в спальню.
Заходя в комнату, Эмма включила свет, генерал на это никак не прореагировал. Завидев
огромную кровать, он чуть не лишился чувств, даже качнулся, отшатываясь к двери.
- Чего испугался? Не бойся, это совсем не страшно. Я же не оперировать тебя буду, - и
Эмма ловко пробежала по пуговицам рубашки, сразу же все их расстегнув, причем так
быстро, что Климов даже не успел перевести дыхание. Следом был расстегнут и брючный
ремень.
Генерал стоял, поддерживая штаны, готовые упасть на пол. Он был смущен, что-то ему
мешало, хотя Климов и сам не понимал, что. Эмма подошла, включила музыку, густую,
сладкую, с обилием всхлипов и басовых звуков, которые пробирали до самого нутра. У
генерала мурашки пробежали по коже, словно лезвие ножа, холодное и острое, прикасалось
к телу.
- Ну, что ты стоишь? - Эмма через голову стащила свитер. - Раздевайся, я мерзну.
- Сейчас...
Климов даже зажмурился. Он и раньше понимал, что эта женщина хороша собой, но не
представлял, что настолько. Ее тело было практически лишено изъянов, разве что чуть
тяжеловатой казалась грудь. Но в этом имелось свое очарование, так и тянуло к ней
прикоснуться руками, поцеловать, припасть. Что генерал и сделал, Эмма исподволь увлекала
его на огромную кровать. Климов хотел было сбросить покрывало.
- Потом, потом... - страстно прошептала Эмма. - Оно шелковое, холодит, сейчас
станет жарко, не надо... Оно скользкое и приятное.
- Это ты скользкая и приятная, - у генерала перехватило дыхание, теперь он уже был
напряжен.
- Не спеши, расслабься. Иди сюда, иди.., здесь никого нет, никто не придет.
Музыка звучала волнующе, но Климов ее уже не слышал. Он вообще ничего не
слышал, а видел перед собой лишь загорелое тело, мягкое, податливое и в то же время
сильное и упругое. У генерала даже пот выступил на лбу. Поцелуй следовал за поцелуем,
руки Климова блуждали по телу женщины. Эмма томно вздыхала, постанывала.
- Ложись сюда, ложись, так удобнее. Я сейчас сделаю музыку чуть громче, - она
потянулась к пульту, но генерал остановил ее:
- Не надо, и так хорошо, - он перехватил ее руку и по-спортивному, словно борец на
татами, опрокинул Эмму и оказался сверху.
Эмма до пульта так и не дотянулась. Она изгибалась, стонала.
"Вот же черт, надо снимки сделать, время-то идет!"
- Погоди, погоди, давай я сверху... - она забралась на генерала.
- Тебе так больше нравится?
- Да-да...
На этот раз он не сопротивлялся. Эмма взяла в потную руку пульт и, не выпуская его из
пальцев, продолжила заниматься любовью.
- А теперь наоборот, - попросила она, соскальзывая с Климова и не забывая при этом
нажать кнопку.
Поначалу Эмма считала, сколько раз ее влажный палец нажимал кнопку, но после
тридцати сбилась, бросила пульт на подушку, рука генерала несколько раз прикоснулась к
нему, затем пульт оказался под плечом Климова. Мужчина и женщина, поглощенные
страстью, извивались, меняясь местами, и в конце концов пульт вообще куда-то исчез:
сколько Савина не искала его глазами, так и не смогла найти.
Эмме даже не пришлось имитировать оргазмы, которые следовали один за другим,
накатываясь волнами, ее словно бы возносило, она парила в облаках, затем падала вниз, уже
забыв о том, ради чего оказалась в одной постели с Климовым.
И лишь когда генерал замер, уткнувшись вспотевшим лбом ей в плечо, она опомнилась.
- Музыка играет, надо сделать тише, соседей напугаем. Где пульт?
- А, да-да, где-то подо мной, - и Климов ногой выдвинул его из-под себя;
Эмма взяла пульт, повертела в руках, потом, отвернувшись от генерала и наклонив
голову, нажала красную кнопку и, уже рукой, сделала тише звук.
- Наверное, батарейки ни к черту, или вообще мы с тобой, как идиоты, взяли пульт от
телевизора, - извиняющимся голосом объяснила Эмма.
- Какая разница от чего он! И так хорошо, - Климов удовлетворенно потянулся.
- Хочешь еще шампанского?
- Хочу, но оно уже теплое.
- В холодильнике есть бутылка ледяного.
- Я бы не отказался.
Абсолютно голая, Эмма направилась на кухню.
А генерал Климов, уже не стесняясь своей наготы, блаженно лежал, запрокинув голову,
и в прострации, не мигая, смотрел на ярко пылающую люстру.
Когда в комнату вошла Эмма с двумя бокалами в руках, Климов перевернулся на бок.
- Что это у тебя? - Эмма взглянула на левое плечо генерала.
- Это? - Климов повернул голову к плечу. - Осколок от гранаты плечо распорол.
Самому пришлось зашивать.
- Как это - самому?
- Очень просто. Некому больше было. Выпил спирта и по живому ниткой прихватил.
Как оказалось, правильно сделал, вертолет за нами прилетел только через трое суток. Врачам
осталось лишь нитки вытащить - кожа уже срослась. Потому и шрам корявый.
Эмма прикоснулась пальцами к шраму и даже вздрогнула. Ей показалось, что это в ее
плечо вошел кусок железа, разорвав кожу.
- Наверное, было очень больно?
- Больно, - засмеялся Климов, ему нравилось чувствовать себя сильным. - Когда
зашивал, а когда осколок в меня попал, даже не заметил. Бегал, стрелял, ползал.., в общем,
боль пришла потом, хотя рукав был от крови мокрый, хоть выкручивай.
- Бедный ты мой, - пожалела его Эмма, подавая бокал с шампанским.
- А где мои часы? - спросил генерал.
- Не знаю, - растерялась Эмма.
- Наверное, где-то на столике лежат.
- Ага.
Климов приподнялся и взглядом поискал часы.
Они лежали на полу рядом с носками, словно пытаясь заползти внутрь. Генерал
посмотрел на стрелки. Оказалось, что он провел в этой квартире чуть больше часа, а так
много всего произошло.
- Послушай, у нас еще вагон и маленькая тележка времени. Тебе когда нужно быть
дома?
- Я сказал, что приду поздно, - смутился генерал, вспомнив, что у него есть жена.
Почему-то сейчас он подумал о ней с омерзением. - Когда вернусь, врать придется.
А врать генерал не любил, но на этот раз дело того стоило.
- Ты не хочешь принять душ?
- С удовольствием бы принял, - Климов представил, как приятно будет подставить
разгоряченное потное тело под освежающие струи воды.
- Тогда давай. Сначала ты, потом я. А если хочешь, можем вместе.
Климов кивнул, быстро вставая с огромной, слегка измятой кровати.
- Пойдем, - Эмма потянула его за руку.
Они забрались в большую угловую ванну со множеством наворотов - такую генерал
видел впервые.
- А твоя подруга чем занимается?
- А ты как думаешь?
- Ну, не знаю...
- Она именно тем и занимается, о чем ты подумал, но не захотел сказать.
И у Климова мелькнула мысль - мерзкая, нехорошая, - что и Эмма торгует собой.
- Ты, наверное, подумал, что и я этим занимаюсь?
Климов кивнул.
- Ты ошибаешься. Есть куда более прибыльные занятия. Я с тобой здесь сейчас лишь
потому, что ты мне нравишься. Люблю взрослых мужчин, тех, кому немного за пятьдесят. Я
выросла без отца, меня дед воспитывал. Наверное, поэтому мне и нравятся взрослые
мужчины, они какие-то основательные, не хлипкие.
- Ты и меня считаешь дедом?
- Нет, тебя я считаю настоящим мужчиной.
Это Климову польстило, тем более, что, как мужчина, он не ударил в грязь лицом и
показал себя с лучшей стороны.
- Тебе хорошо? - сидя в теплой воде, бурлящей тугими струями, спросила Эмма,
проводя рукой по его бедру.
- Хорошо.
- Тогда иди сюда. Сядь. Ближе. Упрись руками в бортик.
Генерал не заставил себя ждать. Эмма запрокинула голову. Климов увидел выражение
страсти на ее лице, увидел, что ее глаза закрылись, и тоже закрыл глаза.
Они раскачивались. Вода несколько раз перелилась через бортик.
- Э, мы затопим соседей! - прошептал генерал.
- Да черт с ними, не затопим! Здесь все рассчитано. Не думай о мелочах, думай о
главном.
Только в десять вечера Климов, наконец, собрался уходить и предложил поехать вместе
на такси, но Эмма отказалась:
- Мне надо прибраться в квартире. Подруга скоро вернется.
- А может, мы еще встретимся? - робко спросил генерал.
- Может, и встретимся, - с улыбкой ответила Эмма, понимая, что скорее всего,
сегодняшняя встреча последняя, и больше их жизненные пути не пересекутся. Так уже
случалось не раз, и не имело никакого значения, что генерал был у нее дома и что он ей
нравился.
По телефону Климов вызвал такси. На прощание поцеловал Эмму и попросил:
- Ты позвони мне, пожалуйста. Я очень буду ждать твоего звонка.
- Хорошо, позвоню, - Эмма поцеловала Климова в щеку, дверь закрылась.
"Тебе позвонят, не беспокойся", - с грустью подумала она.
После того, как генерал Климов покинул квартиру, Эмма опустилась в кресло. Ее руки
бессильно легли на подлокотники. Она несколько раз качнулась. На губах все еще блуждала
улыбка, а на душе стало тоскливо, причем невыносимо.
"Вот и все. Больше, генерал, мы с тобой никогда не встретимся. Никогда! А может, оно
и к лучшему".
Она потянулась к телефону, трубка выпала из рук.
- Будь ты неладна! - зло схватила трубку Эмма, поставила телефон на колени и
набрала номер фотографа. - Это я, Эдуард, порядок, - отчиталась она дрогнувшим голосом.
- Понял, - торопливо ответил фотограф. - Все сделано?
- Да, приезжай.
- Сейчас, дождись.
- Дождусь.
Эмма приготовила себе очень крепкий кофе, выпила две чашки, выкурила сигарету.
Затем начала прибираться в квартире. Все эти привычные движения не помогали развеять
тоски.
"Чертова жизнь! Вот как приходится зарабатывать деньги - обманом, подлым обманом,
подставлять, в общем-то, нормальных людей. В чем они виноваты? В том, что не нравятся
Бутакову? Ну, так это же не моя вина. А я инструмент в руках Бутакова, обычный
инструмент - такой, как ножницы, нож, ложка или вилка. Он пользуется мной для
достижения своих целей. Да, он мне хорошо платит, но разве деньги чего-то стоят по
сравнению с тем унижением, которое я испытываю? Сволочь ты, Бутаков, самая настоящая
мразь!"
- Мерзавец! Негодяй! Подонок! - бормотала Эмма, и от этого ей становилось немного
легче.
Раздался звонок. Все уже было убрано, осталось лишь вымыть чашку и кофейник.
Эмма подошла к двери, сбросила цепочку. Она даже не глядела в глазок, знала, что пришел
Эдуард Вяткин.
Фотограф был возбужден, румян, пыхтел, как игрушечный паровоз:
- Ну, что, все в порядке? Вижу, вижу, все в порядке. Полный ажур.
- И по каким признакам ты это видишь, Эдуард?
- Глаза у тебя, как две пустых чашки, видно, что выложилась, пусто внутри.
- Да, пусто... - грустно улыбнулась Эмма. - Но тебе этого не понять.
- Конечно - не понять, у мужчин и у женщин физиология разная.
- Ты помолчать можешь?
- Не всегда.
- Я мразь, но и ты не лучше.
- Если тебе от этого легче, - пожалуйста, можешь думать и так, хотя я предпочитаю
уважать и себя, и тех, с кем работаю. Слушай, родная, тут вот какое дело. Мне сейчас
сбросили на пейджер, что меня ждут в ночном клубе. Там состоится презентация, соберется
очень много важных людей, дорогих, так сказать, гостей. Я все эти камеры с собой взять не
могу.
- Как не можешь?
- Не могу, и все. Там служба безопасности, проверка, не хочу светиться со специальной
аппаратурой. Я только пленки заберу.
- А как же аппаратура? - все еще не поняла Эмма.
- Думаю, ты адрес не забыла?
- Нет, - Эмма уже начала догадываться, - не забыла.
- Привези, пожалуйста, я в долгу не останусь.
- Что с тобой, Эдик, поделаешь, вечно у тебя какие-то проблемы. Опять своих потаскух
снимать едешь?
- Ты же знаешь, я не выбираю, кого снимать: за что платят, то и сниму. Скажут
снимать свиней на ферме - поеду снимать свиней, только если заплатят зеленью. Так
привезешь?
- Подумаю.
- Я же тебя выручал.
- Привезу.
- Только просьба к тебе, Эмма: пожалуйста, осторожнее, аппаратура больших денег
стоит, такую сейчас достать - головная боль, грыжу наживешь.
- Хорошо хоть не очень тяжелая, а то посмотришь, как фотографы маются - треноги
всякие, лампы, сменные объективы...
- И пультик не забудь, это и для тебя палочка-выручалочка, да и для меня тоже.
- Не забуду.
Эдуард довольно ловко взгромоздился на два табурета и быстро извлек пленку сначала
из одного аппарата, затем из другого. Он тщательно, словно драгоценность, упаковал
маленькие кассеты, спрятав их на дно кофра.
- Вид у тебя какой-то неважный, подруга, не нравишься ты мне.
- Я и себе не нравлюсь, Эдик. А ты, смотрю, пышешь здоровьем, радостью, небось, не
пьешь, не куришь и с женщинами...
- С женщинами - нет, ты же, Эмма, знаешь, у меня другая ориентация.
- Опять по мальчикам ходишь?
- Зачем, мальчики ко мне подъезжают.
- Когда привезти аппаратуру?
- Я вернусь со съемок часов в пять, кое-что сразу же напечатаю. Спать не буду, так что,
если сможешь, приезжай пораньше.
- Ну, не знаю...
- Постарайся, Эмма, эти приспособления могут понадобиться.
- А если тебя еще куда-нибудь вызовут?
- Дорогуша, вот тебе ключи от моей квартиры.
Откроешь и в шкаф спрячешь.
- Ладно, договорились. Кофе выпьешь?
- Какой к черту кофе, меня уже полчаса ждут!
- Куда хоть едешь?
- В один ночной клуб на Тверской.
- Успехов.
С аппаратурой возиться пришлось недолго. Эмма тщательно запаковала две камеры и
крепления, спрятав все в целлофановый пакет.
"Ну, что, теперь можно и уходить, - она посмотрела на букет цветов в вазе и несколько
мгновений размышляла:
- Забрать, что ли?"
Вызвала такси. Машина приехала невероятно быстро, словно стояла где-то на
перекрестке в десяти шагах. Эмма села на заднее сиденье, положила рядом цветы, лениво
назвала адрес.
- Со дня рождения или с торжества, что ли? - поинтересовался немолодой седой
таксист.
- Нет, с работы.
- Работа, наверное, хорошая, если такие цветы дарят. Актриса?
- Ну ее к черту, эту работу! "Только бы не забыть аппаратуру, - подумала Эмма, когда
автомобиль сворачивал на ее улицу. - Не забыть, не забыть!" - повторила она себе несколько
раз и переложила пакет на колени.
Рассчитавшись с таксистом, Савина поднялась к себе. И тут же в квартире зазвонил
телефон.
- Да, слушаю, - ответила Эмма.
- Это ты, Эмма? - звонил генерал Климов.
- Да, я, Андрей.
- Ну, как ты?
- Ничего. А ты как?
Генерал говорил шепотом, явно прятался от домашних, закрывшись в кабинете.
- Все нормально.
- Я жалею, что уехал, - вздохнул Климов.
- Можно было остаться, - Эмма тоже говорила тихо. - Ну, да что уж теперь, такой
фокус сделать невозможно, чтобы мы вдвоем по желанию оказались в одном и том же месте.
- У меня послезавтра вторая половина дня свободна. Ты как?
- А у меня, к сожалению, занята, - даже не задумываясь, ответила Эмма.
- До самого позднего вечера? - с досадой, предчувствуя ответ, спросил генерал.
- Боюсь, даже до ночи.
- Что ж, жаль, конечно. Надеюсь, ты мне позвонишь, когда освободишься?
- Позвоню. Спокойной ночи, я ужасно устала, голова раскалывается.
- Да-да, отдыхай.
Не успела Эмма положить трубку, как телефон вновь зазвонил. На этот раз послышался
властный голос Бутакова:
- Ну, что скажешь?
- Все в порядке, Григорий Германович, просто-таки замечательно.
- Ты делаешь успехи, с каждым разом работаешь все быстрее и быстрее. Эдуард был?
- Да, забрал пленки.
- Что-то нигде не могу его найти.
- Он поехал снимать какую-то презентацию.
- Вот уж, фотокор - член-корреспондент, понимаешь ли, нашелся! - недовольно
пробурчал Бутаков. - А когда появится?
- Я ему не пастух.
- Может, сказал?
- Снимет и вернется домой.
- Ясно. Спасибо.
- А как наш уговор?
- Не волнуйся, я тебе позвоню, - Бутаков понял, на что намекала Эмма. - Ты же
знаешь, я долги всегда возвращаю. Хочу, правда, сначала взглянуть на интересные картинки.
- Думаю, все нормально, если, конечно, техника не подвела.
- Ну, если что будет не так, фотограф тебе и компенсирует, - неприятно рассмеялся
Бутаков, хотя до этого говорил вполне серьезно.
Эмма подозревала, что Бутаков работает не только на ФСБ, подкладывая ее то под
одного, то под другого мужчину, он преследует какие-то свои корыстные цели. Но до поры
до времени она не беспокоилась об этом. Бутаков ее прикрывает, так что волноваться не о
чем.
"А если он ведет какую-то свою игру? Что ж, это его дело, и мне туда нос совать не
стоит, лучше держаться подальше, так оно будет спокойнее. Ведь у меня ребенок, мне
головная боль ни к чему".
Бутаков разговаривал с Эммой Савиной из своего офиса. Рядом сидели Аркадий
Груздов и Лев Кириллов.
- Все слышали? - блеснув стеклами очков, спросил у них Бутаков.
- Слышали, - отозвался Лев Кириллов.
- Значит так, Лева, поступим вот каким образом. Эфэсбэшники уже слишком близко,
дышат, можно сказать, в затылок. Надо рубить хвосты, и не мешкая. Фотограф нам больше
не нужен. Они очень уж старательно копались в Питере, могут добраться и до него. Вяткина
ликвидировать, но лишь после того, как у меня окажутся фотографии. Поедете к нему завтра
утром, заберете фотографии. А с ним аккуратно разберитесь, придумайте что-нибудь
новенькое. Мне нужен еще один несчастный случай.
- Да что тут думать? Эдик - пидар. Это все знают. Передозировка наркотика пойдет? -
предложил Груздов, похрустывая усталыми пальцами..
- Нормально, - кивнул Бутаков, - передозировка - всегда хорошо. Пидар-фотограф
стал наркоманом - никто ничего не заподозрит. Только никаких следов, никаких отпечатков!
- Уж это мы постараемся, чисто сделаем, Григорий Германович.
- Постарайтесь, ребята. А потом сразу же и бабу убрать, она нам тоже не нужна.
- Савину, что ли?
- Да, ее, - подтвердил Бутаков, посмотрев на своих подчиненных.
- А ее как?
- Как хотите. Времени у нас в обрез, надо действовать быстро.
- Быстро, так быстро, - пожал плечами Кириллов и резко поднялся с кресла.
- Держите меня в курсе, ясно?
- Так точно, - по-военному ответил Аркадий Груздов.
- Ты мне не козыряй и каблуками не щелкай, дело серьезное.
- Ясно, ясно, это я по привычке...
- Больше не надо, понял, Аркадий?
- Понял, Григорий Германович.
- Ну, смотрите, ребята. Вперед, за дело. Завтра утром позвоните, доложите.
- Хорошо.
- Звоните на сотовый.
- Лады.
Кириллов и Груздов покинули офис. Григорий Германович открыл дипломат и
положил перед собой лист бумаги, на котором был отпечатан список фамилий. Против
многих фамилий стояли крестики, такой же крестик, но пока еще карандашом, немного
подумав, Бутаков поставил и рядом с фамилией "Климов".
"Ну вот, и ты попался, Андрей Борисович. Теперь и ты у меня на крючке. Надеюсь, не
сорвешься я тебя подсеку аккуратно. Наживку ты заглотил теперь осталось тебя немного
поводить и выт? шить, - цинично рассуждал Бутаков о том, как будет обрабатывать генерала
ВДВ Климова. - А твоя бригада нам понадобится, главное, чтобы она осталась на месте. Мне
поручили, я это сделаю, ты будешь нейтрализован".
Еще раз Григорий Германович пробежал список глазами, потом устало откинулся на
спинку кресла. Было уже за полночь, причем далеко за полночь. Он поднялся, подошел к
окну и, отодвинув планку жалюзи, выглянул во двор. Груздов и Кириллов садились в
автомобиль.
"Эти не подведут. Они у меня тоже на крючке, в случае чег
...Закладка в соц.сетях
