Жанр: Боевик
Бык в загоне
...резко оборвал ее Сергей.
Валя вздохнула.
- Знаешь - тяжело.
- Тогда привыкай.
- Да уж постараюсь...
Не говоря ни слова, Сергей поднялся и направился к выходу.
Валя окликнула его:
- Ты куда?
- Увидимся, - сказал он уже за дверью.
Давно перевалило за полночь, когда Сергей в потертых, разорванных на коленях джинсах, в стоптанных башмаках и
старой тряпичной куртке, спешно приобретенных на барахолке, позвонил в дверь офиса на Курфюрстендамм.
Массивная дубовая дверь приоткрылась, и в проеме появился кавказец с растрепанной шевелюрой и красными то ли от
недосыпа, то ли с перепоя глазами Уставившись на позднего визитера, от которого к тому же разило спиртным (Никитин
специально облил себя дешевой водкой), охранник что-то спросил на своем языке.
Сергей начал нести какую-то ахинею заплетающимся языком, старательно произнося немецкие ругательства, и медленно
двинулся на азербайджанца.
Слегка опешив от такой наглости и не зная, как себя вести в чужой стране с иностранным бродягой, кавказец сделал шаг
назад, что позволило Никитину протиснуться в холл и захлопнуть за собой дверь Растерявшийся было страж наконец-то
пришел в себя и схватил незваного гостя за рукав куртки То, что произошло дальше, было для него полной неожиданностью,
человек, который, казалось, едва стоит на ногах, вдруг преобразился в мгновение ока; азербайджанец увидел перед собой
вместо безвольного лица холодный взгляд и скривившиеся в надменной усмешке губы.
Перехватив руку кавказца, Сергей резко вывернул ее ему за спину, и горе-страж оказался к нему спиной. Мощный удар
кулаком в основание черепа лишил того сознания.
Подхватив обмякшее тело охранника, Никитин положил его на пол и осторожно направился дальше. Однако
предосторожность его была запоздалой.
По-видимому, звуки короткой борьбы разбудили второго охранника, который и вышел в коридор Их глаза встретились.
Так бойцы перед началом схватки смотрят друг на друга, и именно в эти секунды решается исход поединка. Ночной
сторож понял по взгляду противника, что уже проиграл, однако его рука дернулась к кобуре.
Он почти выхватил пистолет, но мощным броском Сергей опередил его и левой рукой помешал противнику вытащить
оружие.
А правая рука, блеснув сталью ножа, проделала свой смертоносный путь. Каленое лезвие по самую рукоять вошло между
ребрами кавказца.
Глаза азербайджанца выкатились из орбит, изо рта показалась тонкая струйка крови...
Охранник рухнул на ковровое покрытие холла.
Последняя судорога пробежала по его бездыханному телу, вокруг которого расползалось огромное кровавое пятно.
Сергей как следует протер рукоять стилета, избавляясь от отпечатков пальцев. Сделав глубокий вдох, он заставил свое
сердце биться ровно. Потом, задержавшись на минуту у жертвы, проследовал к выходу мимо так и не пришедшего в
сознание первого охранника.
Выйдя на пустынную улицу, Сергей осмотрелся и размеренным шагом двинулся к стоянке такси.
За два часа он сменил четыре таксомотора, петляя по всему городу. Затем, доехав до центрального вокзала, Писарь достал
из автоматической камеры хранения более опрятную одежду, а прежнюю отправил в пластиковый бак для мусора платного
туалета.
А Мирза продолжал предаваться наслаждениям, преимущественно плотским - хотя ангел смерти уже стоял у него за
плечами...
Несмотря на свое кавказское происхождение, Мирзоев очень любил баню - даже не столько ее, сколько наслаждения,
которые ей сопутствовали.
Часто, возвращаясь из сауны в окружении проституток, он весело приговаривал:
- Ну вот, в баньку сходили, заодно и помылись!
Однако ходить в баню самому было скучно, так как демонстрировать свое мужское геройство было не перед кем, и
именно по этой причине Самид частенько брал с собой Тахира.
Так было и на этот раз...
В предбаннике они быстро разделись. Мирзоев с удовольствием осмотрел свое в наколках тело и произнес:
- Ну просто картинка!
- И не говори, - эхом ответил ему Тахир. - Пусть теперь кто-нибудь только скажет, что ты не настоящий вор в законе!
Мужчины по одному проскользнули за утепленную, обитую по краям войлоком дверь.
В парилке тускло горели две неяркие лампочки.
Лежанка ступенями уходила под самый потолок, груда камней источала нестерпимый жар. Мирза, естественно, полез на
самый верх - он восседал там, словно на троне, едва не касаясь своей головой обитого пихтовыми планками потолка парилки.
- Хорошая сегодня баня! - произнес он, подмигивая Тахиру.
- Это еще не баня...
- А-а-а... - в глазах Мирзоева мелькнули похотливые огоньки, - понимаю... Слушай, а куда Ванда делась? -
поинтересовался Мирза.
- Я ее на сегодня не заказывал, - презрительно хмыкнул телохранитель.
- А кого?
- Да тут из Югославии бабы понаехали...
- Одну заказал?
- Да нет... Как ты и просил - четыре штуки.
- Кобылы?
- Да нет - козочки...
И, словно по сигналу, дверь, обитая войлоком, распахнулась и в парилку впорхнули четыре создания.
Другого Мирзоев и не ожидал - он доверял вкусу телохранителя. Самид удовлетворенно посмотрел на девиц, причмокнул
губами.
- Ва, какой цветник!
Четыре красавицы, выбрать было из чего. Одна, совсем молоденькая, лет восемнадцать, не больше, стройная и
подтянутая.
Вторая была постарше, лет двадцати пяти, и отличалась на редкость пышными формами. Такой ударь по заднице -
заколышется вся, как студень, и еще минут пять трястись будет. Может, не очень эстетично для кино или для рекламы, но
для любителя в самый раз - особенно для такого, как Мирзоев.
В движениях третьей барышни чувствовалась уверенность, во взгляде читалось умение и искушенность. Светлокаштановые
волосы, стянутые лентой, болтались за спиной конским хвостом толщиной в руку. Лицо этой женщины ничего
не говорило о ее занятиях. Можно было понять по нему только одно: что она достаточно умна и осмотрительна.
А вот четвертую Тахир наверняка подбирал сообразно своему вкусу. Ей было явно за сорок, в меру подержанное тело
обещало массу удовольствий, причем совсем не утомительных для подорванного изнурительной работой мужчины. Глаза
Мирзоева тут же заблестели. Женщины выстроились в ряд и, словно по команде, каждая из них поставила правую ногу на
нижнюю ступеньку лежанки.
- Злата, Вожена, Милана, Катя, - представились они от самой младшей до самой старшей - Вас поразвлечь, мальчики?
Девицы говорили по-русски, и это очень удивило Мирзу.
- Так вы из России?
- Нет, из Белграда... А русский знаем потому, что у нас русский сутик...
- Кто?
- Ну, сутенер, - недовольно поморщилась Вожена.
Вскоре и Мирзоев, и Тахир уже забыли о жаре, забыли о делах. Каждый из них сидел в обнимку с двумя женщинами, а те,
как могли, ублажали своих подопечных.
Они были прекрасно обучены своему ремеслу и никто из них не спешил - ведь главное удовольствие не в самом
наслаждении, а в его достижении.
Все пошло своим чередом, как и бывает в таких ситуациях...
Глава 12
Вспоминая слежку за домом Мирзы, Сергей никак не мог избавиться от странного чувства. С одной стороны, тот факт,
что этот негодяй наконец-то найден, что теперь он вряд ли сможет скрыться от возмездия, согревал душу и сердце, но с
другой, если подумать... Ведь он своими глазами видел мирзоевских детей, которые ни в чем не виноваты: он отчетливо
запомнил тех мальчиков, выходивших из зеленой машины.
Сидя в небольшом ресторанчике, Сергей посматривал на одиноких прохожих за огромным окном, пытался успокоиться,
говоря себе, что смерть Мирзоева - справедливое возмездие за смерти многих ни в чем не повинных людей, - что у тех
бизнесменов, которых он, Мирза, приговорил к смерти, тоже были дети...
Однако и это почему-то не помогало.
Тогда Сергей попытался вызывать в себе чувство искусственной злобы - он вспомнил, как те черные в Русановке хотели
изнасиловать Вику...
При одной мысли о том, что его невеста могла попасть в грязные лапы людей Мирзоева, кровь забурлила в жилах
Никитина. Он с такой силой сжал пластмассовый стаканчик с салфетками, что тот сразу же треснул.
- Сука . - прошептал Никитин, поднимаясь из-за стола, - ничего, теперь ты от меня не укроешься .
И, бросив ненужный стаканчик в бак для мусора, быстро расплатился с официантом и направился в сторону своего
серебристого "порше"...
Самид Мирзоев громко храпел, разметавшись в просторной постели. Одеяло сползло на пол, обнажив жирные телеса
кавказца. Без дорогого костюма, модной прически и шикарного лимузина он был похож на откормленного поросенка,
любимца неизбалованных зрелищами деревенских детишек Тишину комнаты нарушила мелодичная трель телефонного
аппарата - Мирза не просыпался После десятого звонка в комнату вошла блондинка в накинутом на плечи полупрозрачном
пеньюаре. Расплывшаяся косметика, мешки под глазами, потухший взгляд свидетельствовали о вечерней пьянке.
Девица, поморщившись, словно бы всю ночь пила не двойной бурбон, а уксус, подошла к телефону.
На другом конце провода кто-то настойчиво добивался Мирзоева.
Блондинка, прикрыв ладонью мембрану трубки, вопросительно взглянула на своего спящего хозяина.
- Тебя...
- М-м-м-м... - послышалось с кровати.
- Мирзойчик, вставай, - она что было сил трясла его за плечо, пытаясь разбудить.
- М-м-м-м...
- Ну Мирза...
- Иди ты на...
- К телефону...
- Спроси - кто?
- Кто? - послушно поинтересовалась девица.
- Я буду говорить только с Мирзой, - послышалось из трубки.
Наконец ее усилия увенчались успехом, Мирзоев, стряхнув с себя остатки сна, потер виски.
- Ну что тебе?
- Тебя, говорю...
- Куда?
- Вот телефон...
- Зачем?
- Сам спроси, со мной говорить не хотят, - произнесла она капризным тоном.
Во рту было так погано, будто бы он всю ночь сосал медную дверную ручку. С трудом преодолевая позывы рвоты, Самид
непослушными пальцами взял трубку телефона.
- Ну что еще...
- Это Тахир, - голос телохранителя звучал встревоженно, и это насторожило, - у нас крупные неприятности...
- Что еще там?
- Не по телефону. Будем через полчаса, - по-военному четко говорил Тахир.
Самид, поминутно морщась, с ненавистью посмотрел на телефонный аппарат и бросил трубку на рычаг.
"Этого еще не хватало, - подумалось ему, - час от часу не легче ."
Никогда еще за все время пребывания тут, в Берлине, у него не было серьезных неприятностей, не считая нескольких
мелких стычек с налоговой полицией. Ну а подобные утренние пробуждения, когда больше всего на свете хочется не
выслушивать Тахира, а заспать свое поганое состояние - не в счет.
Мирза, тяжело вздохнув, попытался прикинуть, что за неприятности могли произойти в это унылое утро, но так ничего и
не придумал...
Тахир не заставил себя долго ждать - последние события не терпели никаких отлагательств.
Мирза, прихлебывая пиво прямо из горлышка, недовольно уставился на охранника.
- Ну, что такое?
Тот сглотнул слюну - его острый кадык быстро-быстро заходил под подбородком.
- Такое дело, босс... Утром мы прибыли в офис на Курфюрстендамм, а там - два трупа.
Мирза едва не выпустил бутылку из рук.
- Что?
- Расул и Назим... Твои родственники, бакинские, которые пытались тебя шантажировать - помнишь?
Самид скривился.
- Ну и что с ними случилось?
Тахир тяжело вздохул.
- Одного зарезали, а другой - с проломленной головой, - сказал он.
Утро было серым, пасмурным; в машине с тонированными стеклами было темно, но, даже несмотря на это, Тахир
заметил, как сильно побледнел босс.
- Что? Кто? Когда? - посыпались беспорядочные вопросы. - Надо было полицию вызвать. - наконец-то Мирзоев обрел
чувство реальности.
- Без тебя не решились, - несмело сказал охранник. - Дело, сам понимаешь, очень скользкое...
А потом - без твоего ведома.
- Ясно... Кто-нибудь еще знает?
- Только я и несколько охранников.
- Ясно... - протянул Мирзоев, хотя ничего ему ясно не было.
Всю оставшуюся дорогу до офиса пассажиры "линкольна" молчали - Мирзоев, отвернувшись к окну, почему-то
старательно срывал ногтями пивную этикетку. Тахир знал, что это - признак волнения...
Информация, полученная от телохранителя, оправдывала самые худшие опасения.
Расул, так беспечно открывший дверь неизвестному ночному визитеру, лежал в нескольких шагах от входа - глаза его
были прикрыты. На лице застыла жуткая гримаса ужаса, страха и боли. Мирза, бросив быстрый взгляд в его сторону,
отвернулся.
- Мертв, мертвей не бывает, - буднично констатировал Тахир.
Коридор, ведущий в кабинеты, был залит ровным электрическим светом. У первой же двери, уткнувшись лицом в
ковровую дорожку, лежал Назим; длинное лезвие ножа, войдя в легкие, прошило межреберье - наборная рукоять ножа,
упираясь в ковер, неестественно приподнимала корпус. Свернувшаяся кровь темно-бурым пятном обрамляла силуэт
покойного...
Когда первый шок прошел, Мирза решился вызвать полицию - хотя, конечно же, в его положении это было не самым
разумным шагом.
Прибывший по вызову дежурный наряд криминальной полиции, предварительно осмотрев место происшествия, занялся
привычной для них работой.
Криминалисты приступили к исполнению обычных в таких случаях необходимых формальностей, а старший инспектор,
пройдя в приемную Мирзоева и разложив на столе бланки протоколов, допросил его.
Ответы кавказца были краткими, из них трудно было почерпнуть какую-либо информацию:
- Да, я действительно директор... Нет, не знаю, кто это мог сделать... Убитые - мои дальние родственники... - толстяк
продиктовал фамилии потерпевших, достал из сейфа их паспорта, небрежно протянул их инспектору и отвернулся.
Вся процедура заняла чуть больше часа. Затем дежурная бригада полиции покинула здание офиса, а запакованные в
черные шелестящие, мешки тела покойников погрузили в микроавтобусы "скорой помощи" и увезли для вскрытия.
Мирза, стоя в дверях приемной, с отсутствующим взглядом наблюдал за работой трех уборщиков, старательно
уничтожавших следы недавней трагедии. Потом вызвал Тахира и распорядился:
- Возьми человек пять проверенных бойцов.
Поедем домой... Да поторапливайся!
Телохранитель отправился выполнять приказ - по голосу Мирзоева он понял, что теперь в каждом прохожем ему
наверняка будут чудиться киллеры.
Еще через час лакированный "линкольн-континенталь" в сопровождении двух "ауди" увозил насмерть перепуганного
Мирзу, забившегося в угол роскошного салона, из Берлина...
Манипуляции с такси, а также с переодеванием в туалете "Хауфбанхоф", завершились лишь поздней ночью - Сергей едва
успел перекусить в круглосуточном кафе. Рассвет застал Писаря на ранее облюбованном наблюдательном пункте,
устроенном в кузове старенького "фольксвагена", неподалеку от особняка Мирзоевых.
Без малого три часа сна на жестком сиденье "транспортера" принесли вместо желаемого отдыха разбитость во всем теле.
Но дальше спать было нельзя: вскоре жена Мирзы должна была отвозить детей в школу...
Писарь уповал на случай, чтобы вместе с ней уехал хотя бы один из охранников. Тогда будет проще незамеченным
проникнуть в дом.
Наличие второго "быка", а, также незнание внутреннего расположения комнат (ведь план, нарисованный секретаршей
Мирзы, был весьма приблизительным) могли привести ко всяким нежелательным неожиданностям.
Никитин не опасался за свою жизнь.
И не потому, что был слишком самоуверенным, просто на его стороне был фактор неожиданности, и, завяжись любая
заварушка, он был убежден, что справится с двумя охранниками - хромого садовника в расчет не брал.
Он не собирался пока убирать охранников, ведь если азер приедет домой, а в том, что это случится, Сергей не сомневался,
и застанет мертвые тела охранников, то он переполошится до такой степени, что найти его будет гораздо сложнее.
Ход мыслей Писаря нарушил резкий звук автомобильного клаксона.
Припав к биноклю, он увидел, как в выведенный из гаража зеленый "гольф" усаживается хозяйка дома.
На заднее сиденье, словно исполняя желание Сергея, вслед за детьми впрыгнул брюнет-телохранитель.
Как только "гольф" доехал до конца улицы и скрылся за поворотом, Никитин пешком отправился в сторону коттеджа.
Невысокая ограда из кованных металлических прутьев с замысловатыми узорами не представляла серьезной преграды для
любого мало-мальски тренированного человека - тем более для Никитина.
Продолжая наблюдение за окнами, Писарь легко перемахнул через нее. С ближайшей к нему стороны здания находились
окна кухни и комнат для персонала. Это Сергей приметил еще в первый раз, разглядывая дом через цейсовские линзы.
Кухонное окно было слегка приоткрыто, а в самом помещении людей видно не было. Аккуратно распахнув створку,
которая не издала ни единого звука, Сергей влез в дом.
Через кухонную дверь он попал в просторный холл с широкой мраморной лестницей, ведущей на второй этаж.
Приготовив на всякий случай "вальтер" с глушителем, Сергей осторожно стал подниматься наверх.
В этот самый миг в холле прозвучал резкий телефонный звонок.
Никитин замер.
Нервы были взвинчены до предела. Он присел на корточки, пытаясь укрыться за массивными перилами.
Откуда-то из-под лестницы вышел гориллообразный охранник, который, подойдя к настенному телефону, снял трубку. Он
стоял спиной к притаившемуся Никитину в каких-нибудь трех метрах. Вороненый ствол револьвера был направлен в коротко
стриженный плоский затылок.
- Алло, - пробасил охранник.
Затем, выслушав телефонное сообщение, горилла кратко бросил:
- Понял, жду, - и повесил трубку.
Сделав пол-оборота в сторону Никитина, он на секунду замер, видимо обдумывая что-то, затем пренебрежительно махнул
рукой и вернулся туда, откуда пришел.
Незадачливому стражу так никогда и не суждено было узнать, что от смерти его отделяли каких-нибудь сорок пять
градусов оборота корпуса.
Сергей плавно снял палец со спускового крючка.
Дойдя до второго этажа, он без труда нашел кабинет Мирзы - план, нарисованный Валентиной, оказался на удивление
точным.
Одну стену кабинета полностью занимали книжные стеллажи. Противоположная была увешана многочисленными
охотничьими трофеями: клыкастая голова дикого кабана, темная морда оленя с блестящими рогами, чучело фазанов и
куропаток.
Все это обрамляло массивный камин, на гранитной полке которого в вычурных позах застыли позолоченные статуэтки
амурчиков.
Разглядывая произведения труда таксидермистов, Сергей обратил внимание на прикрепленные бирки с ценой и названием
магазина, где приобреталось то или иное доказательство охотничьей доблести Мирзоева, и презрительно усмехнулся.
Кабинет и стал конечным пунктом его путешествия. Оставалось только ждать, когда здесь наконец появится сам хозяин.
Взяв с полки книгу, какую-то занимательную энциклопедию с многочисленными иллюстрациями, Сергей принялся
равнодушно перелистывать страницы. За этим занятием он провел больше часа, внимательно прислушиваясь к малейшему
шороху.
Наконец снизу привлек звук работающего двигателя, и следом - скрип отворяемых металлических ворот.
Подойдя к окну, Сергей увидел, как во двор въезжает знакомый "линкольн" в сопровождении двух машин охраны. Из него
вылез хозяин особняка. Дико озираясь по сторонам, он почти бегом в окружении трех телохранителей, которые едва
поспевали за ним, бросился к парадному.
Укрывшись за тяжелой портьерой, свисающей до пола, Никитин затаился.
Впрочем, ждать пришлось недолго. Через несколько минут в комнату буквально влетел Мирзоев. Он быстро повернул
ключ в замочной скважине и направился к камину, судя по всему, хранившему какую-то тайну, в которую Самид не
посвящал даже верного Тахира. Действительно, после нескольких манипуляций с позолоченной статуэткой на каминной
полке Мирза легко сдвинул в сторону камин, за которым находилась дверца несгораемого сейфа. Набрав на электронном
табло цифровой код, он открыл тяжелую бронированную дверцу и извлек из сейфа блестящий титановый кейс. Азер едва
приоткрыл крышку чемоданчика, как Сергей вышел из-за портьеры и предстал перед испуганным кавказцем с пистолетом в
руке.
Тот на какой-то миг потерял дар речи и попятился назад, не спуская глаз с темного смертоносного жерла "вальтера".
- Зачем.., не надо... - кавказец наконец обрел дар речи и даже пытался придать своему голосу твердость, однако это ему
никак не удавалось, - подожди, да.., тебе деньги нужны? - он перевернул раскрытый кейс, высыпав на стол плотные пачки
немецких марок в банковской упаковке. - Здесь больше двух миллионов... Возьми все...
Никитин лишь снисходительно улыбался и не сводил глаз с перекошенного страхом лица самозваного "авторитета", даже
не взглянув на деньги.
Заметив это, Мирза заканючил:
- Мало, да? - он указал рукой на сейф. - Там столько же... Бери все...
- Кончай ныть, педрило, - процедил Никитин сквозь зубы.
- Бери, не стесняйся!
- Заткнись, фонарь голимый... Я и так все возьму.
Мирза продолжал лепетать - казалось, еще немного, и он рухнет на колени.
- Не убивай меня... Дом бери, жену бери, деньги бери, машины бери - только не губи! - губы азербайджанца предательски
дрожали.
- Козлина вонючая... - прошептал Сергей, поднимая пистолет.
Поняв, что разжалобить убийцу не удастся, Мирза решил пойти ва-банк - он рванул на себе рубаху - на пол с противным
сухим звуком посыпались пуговицы.
- Да я... Да ты знаешь, на кого руку поднимаешь? Да я вор!
Сергей, увидев свежие татуировки, обомлел: изображение воровских куполов и эмблем "петухов" на спине "вора"
выглядело по крайней мере комично.
- Пидар ты! Козлина голимая, удрота... - прошептал он, сплюнув от отвращения.
В этот миг с губ толстяка был готов сорваться истошный крик...
Сухой щелчок выстрела опередил его, и на лбу кавказца появилась небольшая темная дырочка из нее тонкой струйкой
полилась кровь, белая стена позади него окрасилась багровыми пятнами и серой мозговой массой. Отброшенный силой
выстрела назад. Мирза нелепо взмахнул руками и рухнул на пол. Остекленевшие глаза уставились в белоснежный лепной
потолок.
- Не все в этом мире покупается и продается, - сказал Никитин, убирая оружие. И, как будто Мирзоев мог его слышать,
назидательно продолжил:
- Тебя убила жадность, фраерок.
Побросав в металлический кейс упругие пачки денег, Никитин выпрыгнул в окно...
Такси довезло Сергея к дому, где жила Валентина Перцева. Поднявшись на лифте, он уже в третий раз за последние дни
нажал кнопку звонка знакомой квартиры.
На лице обычно невозмутимой девушки появилось несвойственное ей удивление:
- Честно говоря, я тебя не ждала, - вместо приветствия промолвила она.
Молча Писарь прошел в комнату, где достал из кармана плотный конверт и протянул его Валентине:
- Я знаю, что ты не нуждаешься в деньгах, но считаю своим долгом отблагодарить тебя за помощь, - он вложил в руку
девушки банковскую упаковку Нелепо глядя на пачку стомарочных купюр, она подняла глаза на Никитина:
- Значит...
- Да, - прервал ее Сергей.
- Докатилась, - вздохнула она, ничем, однако, не выражая своего расстройства. Валя поняла, что Самида Мирзоева больше
нет. И это ее не огорчало, но сознание сопричастности к человеческой смерти больно укололо ее, - раньше хоть свое тело
продавала, а сейчас продала жизнь другого.
- Он был гнусный негодяй, - спокойно произнес Сергей.
Валентина хмыкнула.
- Мне бы этого еще и не знать.
- Здесь мой номер телефона, - мужчина присовокупил к деньгам кусочек аккуратно вырезанного картона, - если возникнут
проблемы, позвони.
- Когда?
- В любое время.
Затем уже бывшая секретарша Мирзы перешла к более приятной теме...
- Сколько здесь? - взвешивая на руке купюры, спросила девушка.
- Десять тысяч, - просто ответил он.
- Ого, - изумилась она, - по крайне мере, буду знать, сколько я стою.
- Ты стоишь больше, запомни это, - Писарь постарался придать своему взгляду теплое выражение.
- А сколько стоишь ты? - она грустно смотрела ему в глаза.
Истолковав ее вопрос по-своему, он ответил:
- Это была моя последняя жертва.
- А я не могу стать твоей последней изменой? - и, видя его замешательство, она, встав на носки, попыталась найти его
губы.
- Семь бед - один ответ, - с этими словами он привлек ее к себе...
Улицы Берлина заполнились пестрой толпой прохожих. Длинноволосая молодежь в кожаных куртках, узких джинсах с
обилием металлических цепочек заметно контрастировала с пожилыми, старомодными парочками, прогуливавшими
беззаботных внуков в этот воскресный день.
Невольно щурясь от яркого солнца, Писарь подошел к дому, где жили Бламберги.
Гостя встретил Герман, радушно распахнув перед ним дверь.
- Рад видеть тебя в добром здравии, - произнес он.
- Взаимно, я тоже, - улыбнулся Никитин, - а Эрика нет?
- Здесь я, - раздался голос из дальней комнаты, и на пороге появился молодой человек, вытирая махровым полотенцем
мокрую после душа огненно-рыжую шевелюру.
Сергей пожал влажную ладонь младшего Бламберга.
- Ни с кем больше не нужно сходить в ресторан? - весело поинтересовался Эрик.
- Думаю, достаточно для одного раза, - пошутил Сергей, затем его лицо стало серьезным. - Единственное, что нужно, это
все забыть.
- На этот счет можешь не волноваться, - ответил Герман, - о том, что язык находится в голове, я сыну объяснил еще в
пятилетнем возрасте.
Никитин слегка смутился.
С одной стороны, нелепо было предупреждать этих людей, так много для него сделавших и не требующих в замен ничего,
а с другой - данная формальность была необходима.
Стремясь перевести разговор в другое русло, гость сказал:
- "Порше" я поставил на место, а от "фольксвагена" придется избавиться.
- Как скажешь, - согласился Эрик.
Никитин достал из внутреннего кармана конверт из плотной серой бумаги без каких-либо надписей и протянул хозяину
квартиры:
- Здесь пятьдесят тысяч, это за "транспортер" и причиненное беспокойство.
- Спасибо, - просто ответил старший Бламберг, - только этого много, тачка стоила не больше трех тысяч, ну и все
остальное максимум на десятку, - а затем, обращаясь к сыну тоном, не терпящим возражений, приказал:
- Отсчитай сдачу.
Сергей нахмурился:
- Слушай, друг, мы не в магазине, поэтому не будем торгова
...Закладка в соц.сетях
