Жанр: Боевик
Алкаголик серия: (алкоголик 1)
...ванное тело не подвело и на этот раз. Руки в старых кожаных
перчатках крепко ухватились за верхний край забора, на котором не оказалось ни
колючей проволоки, ни битого стекла, ноги в растоптанных армейских ботинках
разбежались по сырым занозистым доскам, и в следующее мгновение он упал на
четвереньки по ту сторону высокого, в полтора человеческих роста, забора.
Внутри дачи на его появление не успели среагировать. Никто не ожидал, что
он попрет напролом, и Абзац оказался у ворот гаража, когда первые преследователи
только-только показались из-за угла дома. Фальшивый водитель стоял возле машины
спиной к воротам, беседуя с кем-то по рации. Двигатель пикапа работал, дверца со
стороны водителя была открыта. Лучшего нельзя было и желать!
Абзац свалил водителя двумя хорошо нацеленными хуками и прыгнул за руль
пикапа. Машина вырвалась из гаража, заставив охрану броситься врассыпную из-под
колес. Их было много - человек десять, не меньше. Стоявший у ворот охранник
успел дважды выстрелить из пистолета, бампер "шевроле" с хрустом вломился в
ворота, разнося в щепки мореный дуб, ворота слетели с петель и с грохотом
рухнули под колеса.
Узкая и прямая как стрела аллея была пуста. Абзац переключился на третью
передачу, и тут из леса с правой стороны дороги рывком выпрыгнула потрепанная
белая "Волга" и замерла как вкопанная, полностью перегородив проезд. "Та самая,
- понял Абзац. - Водитель отдыхает в лесу со связанными конечностями и кепкой в
зубах, а его машина по собственной инициативе принимает участие в задержании
опасного преступника..."
Конечно же, за рулем сидел человек. В течение какого-то мига Абзац и
сумасшедший мент, решивший принести себя в жертву неизвестно чему и кому,
смотрели друг другу в глаза. Лица Шкабров не разглядел: он видел только глаза,
которые с бешеной скоростью приближались к нему.
Потом сидевший за рулем "Волги" человек исчез, боком повалившись на
сиденье. Абзац вышел из ступора и крутанул руль влево, чтобы не протаранить
чертову жестянку под прямым углом. Удар пришелся на переднее крыло, "Волгу"
развернуло вдоль оси и отбросило в сторону. Абзац с трудом вывел пикап на
дорогу, задев бортом старую толстую ель.
- Кретин, - сквозь зубы процедил он, глядя в зеркало заднего вида на
догоняющую его изуродованную "Волгу". - Чего ты привязался, идиот? Все равно не
догонишь, только бензин зря сожжешь...
...Он закончил обрабатывать царапину на шее, залепил её пластырем и закурил.
Во рту у него пересохло, и хотелось не столько курить, сколько выпить чегонибудь
холодненького. Пивка, например. Того самого, которое нес, да так и не
донес старший сержант Иванов. Выпить пивка и уносить отсюда ноги, пока не
перекрыты все дороги и тропинки, по которым можно выбраться из этого леса.
Абзац запустил руку в наколенный карман, пошарил там и выудил закрытое
алюминиевым колпачком стеклянное горлышко - только горлышко, больше ничего. До
сих пор он был занят другими проблемами, но теперь как-то сразу ощутил, что
правая штанина у него промокла от колена до лодыжки. Он повертел горлышко перед
глазами, пожал плечами и отбросил его в сторону. Пытаться вспомнить, при каких
обстоятельствах разбилась бутылка, не имело смысла: уж очень активно он сегодня
бегал, прыгал, лазил по деревьям и дрался...
Шкабров выгреб из кармана осколки. Теперь, когда он обнаружил свою потерю,
дурманящий запах алкоголя, казалось, заполнил всю кабину пикапа. Один из
осколков пропорол ткань брюк и вонзился в колено, так что пропитавший штанину
скотч в равных пропорциях смешался с кровью. "Дезинфекция, - с кривой улыбкой
подумал Абзац, вынимая осколок. - Водка с томатным соком - это "кровавая Мэри".
А скотч с кровью - это что за коктейль?"
Нужно было торопиться, но он все же потратил несколько минут на то, чтобы
перевязать колено. Рана была совсем пустяковая, но кровь продолжала сочиться,
пропитывая штанину. Можно было, конечно, стянуть колено бинтом прямо поверх
брюк, однако у него и без того был чересчур экзотический вид. Пока что кровавые
пятна были почти незаметны на пестром фоне камуфляжных разводов.
Покончив с перевязкой, Абзац застегнул брюки и выбрался из машины. Нужно
было как-то добираться до Москвы. Никаких планов на этот счет у него не мелось:
Абзац вовсе не рассчитывал угодить в подобную передрягу. Получалось, что
придется импровизировать, и такая перспектива не вызывала у Олега Шкаброва ни
малейшего восторга: импровизация хороша в музыке или в разговорном жанре, но не
там, где речь идет о жизни и смерти.
Выбирать, однако, не приходилось, и Абзац двинулся вперед по лесной
дороге, на ходу заталкивая в чудом уцелевший джинсовый рюкзачок осточертевшие
парик, бакенбарды и усы. Идиотские черные очки с круглыми стеклами последовали
туда же. Сверху Шкабров затолкал кожанку. Теперь оставалось набрести на какоенибудь
озерцо или болото, и тогда проблема с окончанием маскарада решилась бы
раз и навсегда.
Как назло, водоемов у него на пути не было. Абзац уже начал подумывать о
том, чтобы закопать рюкзак в лесу, но тут впереди между деревьями мелькнуло чтото
ядовито-желтое, и, миновав поворот дороги, он увидел старенький "москвич",
скучавший у обочины в ожидании хозяев, которые, судя по всему, рыскали по лесу,
охотясь за грибами.
Это был настоящий подарок судьбы. Абзац осмотрелся, чутко вслушиваясь в
лесной шум, потом сложил ладони рупором и протяжно крикнул: "Ау!". Ему никто не
ответил. Грибники бродили где-то далеко. Он подошел к машине и подергал дверцу,
которая, как и следовало ожидать, оказалась запертой. На возню с замком у Абзаца
не было времени, поэтому он просто разбил стекло локтем, предварительно обернув
его кожанкой.
Старая машина безумно долго кудахтала стартером, не желая заводиться, но в
конце концов двигатель с недовольным ревом ожил, выбросив из выхлопной трубы
облако сизого дыма. Шкабров огляделся напоследок, ожидая увидеть бегущего к
машине хозяина с грибным ножом в руке, но вокруг по-прежнему не было ни одной
живой души.
Угнанную машину он бросил в километре от поста ГИБДД и добрался до города
на попутке. Переодевшись в своей запасной берлоге на Остоженке, он вернулся
домой. К этому времени над городом уже повисли летние сумерки, воздух казался
густым и сладким, как кленовый сок, а между домами угадывалась смутная
золотистая дымка. По дороге Абзац заскочил в бар, так что теперь ему было
довольно сложно определить, была эта янтарная дымка реальной или существовала
только в его подогретом алкоголем воображении.
Он отпустил такси за два квартала от своего дома и пошел пешком, чисто
рефлекторно проверяя, нет ли за ним слежки. Утренняя гонка на джипах очень ясно
показала, что Хромой не намерен выпускать его из поля зрения. Впрочем, здесь в
двух шагах от дома, после того как все дневные дела остались позади, на слежку
можно было не обращать внимания.
Абзац дошел до своего дома, так и не заметив за собой "хвоста". Это было
странно: он никак не ожидал, что Хромой после первой неудачи оставит его в
покое. Не такой это был человек, и ситуация сложилась не из тех, которые можно
пустить на самотек.
Стоя в кабине медленно поднимавшегося на восьмой этаж лифта, Шкабров
придирчиво оглядел свое отражение в большом, во всю стену, зеркале и остался
доволен своим видом. Из зеркальной глубины на него смотрел одетый с элегантной
небрежностью широкоплечий и стройный господин средних лет. Лицо у господина было
слегка бледным и усталым, а белки глаз, если приглядеться, казались розоватыми.
Абзац усмехнулся: после такого дня можно выглядеть и хуже. Бывали моменты -
особенно по утрам, с похмелья, - когда он боялся смотреть в зеркало, ожидая
увидеть там красноносую дрожащую тварь с кожистыми мешками под глазами и
трясущимися руками. В такие дни он подолгу медлил, прежде чем пойти в ванную и
побриться: зеркало у него в ванной было большое, освещение превосходное, так что
любые изменения в собственной внешности легче всего было заметить именно там. Но
всякий раз, преодолев себя и войдя в ванную, он обнаруживал, что с его
внешностью все в порядке. Вот и сейчас он видел в зеркале не пьяного неудачника,
а немного усталого после трудного рабочего дня респектабельного бизнесмена. В
образ не вписывался разве что пластырь на шее, но ведь даже с самыми крутыми
бизнесменами чего только не бывает! Порезался бритвой, например. Или любовница
оцарапала...
"Надо бы Лике позвонить, - вспомнил он. - Кажется, я с ней вчера
договорился о встрече. Или не договорился? Надо позвонить и, если все-таки
договорился, извиниться и все отменить. Нет у меня сегодня никаких сил. Ни сил,
ни желания... Она обидится, конечно, но эти её обиды просто игра. Она знает, что в
таких ситуациях уважающая себя дама просто обязана оскорбиться, вот и
оскорбляется. Тем более что за ссорой неизбежно следует примирение, а примирение
- это, помимо всего прочего, подарки. И чем крупнее ссора, тем дороже подарки и
прочнее наступающий после неё мир.
Цинизм - оружие слабых. Вот Лика, например, никогда не опускается до
цинизма. Хотя откуда мне знать, до чего она опускается, когда я её не вижу? В её
присутствии я тоже веду себя пристойно. А мысли... Мысли - материя тонкая, им не
прикажешь. Бродят, где хотят, и разрешения не спрашивают. Хорошо, что телепатии
не существует. Контролировать свои слова и поступки хоть и тяжело порой, но всетаки
возможно, а вот попробуй-ка держать под контролем мысли! И потом, кому
интересно знать, что о нем думают окружающие? Если человек говорит, что ему это
интересно, значит, он просто хочет, чтобы его похвалили. И если сказать ему, что
на самом деле он просто тщеславный дурак, он станет твоим смертельным врагом. А
кому нужен тщеславный и глупый враг? Только такому же, как он, тщеславному и
глупому человеку..."
Он почувствовал, что начинает путаться в своих рассуждениях, но тут лифт
наконец доставил его на восьмой этаж и с негромким лязгом раздвинул двери.
Абзацу нравился этот звук. Он был какой-то очень сдержанный, корректный и
почему-то всегда вызывал в воображении образ идеально вышколенного дворецкого,
который, распахнув перед гостями дверь, четким движением отступает в сторону,
склонив голову в полупоклоне. Бесшумные автоматические двери в супермаркетах
нравились ему меньше: в них не было души.
Шагнув на лестничную площадку, он закурил сигарету и принялся шарить по
карманам в поисках ключей от квартиры, между делом думая о том, что в последнее
время у него появилась очередная дурацкая привычка закуривать, перешагнув порог.
Порог мог быть любой: порог лифта, подъезда, автомобиля или магазина. Неделю
назад, задумавшись о чем-то, он закурил, выйдя на платформу из поезда метро, и
через минуту очутился в каморке с письменным столом и сейфом в компании двух
сердитых сержантов милиции и томного - судя по всему, с перепоя - старшего
лейтенанта.
Он хмыкнул, вспомнив эту историю, и, позвенев связкой ключей, отпер дверь.
Квартира встретила его прохладным полумраком и сдержанным благородным блеском
темного дерева. Зеркальные двери раздвижных шкафов в прихожей отразили его во
весь рост, от носков туфель до макушки. Из открытой двери кухни сочился тот же
золотистый свет, на который он обратил внимание на улице: к вечеру тучи
разошлись, давая москвичам возможность полюбоваться закатом.
Он прошел в кухню, негромко постукивая кожаными подошвами по матово
блестящему паркету, и первым делом стряхнул пепел сигареты в мойку. На фоне
сухой и чистой нержавеющей стали рассыпавшийся серо-черный столбик пепла
выглядел неопрятно, напоминая пятнышко куриного помета, и Абзац смыл его струей
из-под крана.
Держа дымящуюся сигарету в зубах, он открыл шкафчик над мойкой, взял
оттуда бутылку, стакан и плеснул себе немного виски. В этих придорожных
забегаловках можно было рассчитывать в лучшем случае на дешевый коньяк,
продаваемый по цене настоящего "Хенесси", а Абзац остро нуждался в хорошей
выпивке. Всякий раз, когда ему приходилось пить всякую дрянь вне дома, он сразу
же по возвращении запивал её скотчем. Эта процедура у него называлась
"восстановить кислотно-щелочной баланс".
"Восстановив баланс", он почувствовал себя совсем хорошо. Перед глазами
начинало понемногу плыть, и брошенный в унитаз окурок, ударившись о край
фаянсовой чаши, отскочил и завалился в угол, продолжая дымиться, как сбитый
истребитель. Абзац пробормотал короткое ругательство и полез доставать
норовистый бычок, поскольку знал, что, если не будет поддерживать порядок, дом
быстро превратится в свинарник.
Разобравшись с окурком, он с удовольствием стащил с себя сбившийся до
самых лопаток модный черный пиджак и, волоча его по полу за рукав, двинулся в
спальню, чтобы переодеться. Войдя в эту выдержанную в холодноватых серебристобелых
тонах просторную комнату, он в тысячный, наверное, раз удивился: на кой
черт, спрашивается, ему нужна такая огромная и роскошно обставленная спальня,
если он не рискует даже привести сюда свою девушку? Для кого он обставлял и
отделывал этот пятикомнатный сарай - для себя, что ли? Здесь не бывает гостей,
потому что он никому не верит и всех опасается. Здесь живут только наемный
убийца по кличке Абзац и его коллекция записей "Битлз" - очень богатая
коллекция, одна из самых богатых в Москве...
В гостиной кто-то кашлянул - негромко, но и не особенно скрываясь. Потом
там звякнуло стекло и булькнула наливаемая в стакан жидкость. Абзац бесшумно
уронил на пол пиджак и выпрямился, прислушиваясь. В доме царила тишина, но он
был уверен, что кашель и звяканье стекла ему не почудились. Легкое опьянение
несколько сглаживало грозный смысл этого происшествия. Подумаешь, кашель! Просто
кто-то заглянул в гости, решив скоротать вечерок в приятной компании. Кто-то,
ухитрившийся проникнуть в запертую квартиру без ключа и, судя по состоянию
двери, даже без взлома. Форточка, конечно, открыта, но восьмой этаж...
"К черту, - решил Абзац. - Это будет очень невежливо, но я ведь никого не
звал..."
Оружия в доме не было никакого, если не считать кухонных ножей и висевшего
над фальшивым камином в гостиной древнего "Манлихера" с серебряной отделкой.
"Манлихер" в данной ситуации был не более полезным предметом, чем ножка стула,
тем более что гости, если только они не померещились, сидели именно в гостиной.
С холодным оружием Абзац управлялся мастерски и мог бы, пожалуй, изрядно удивить
любого противника, имея в руках обыкновенный хлебный нож. Вот только устраивать
бойню у себя дома ему чертовски не хотелось. Победа в таком сражении обошлась бы
чересчур дорого: испорченные полы и обои, испачканная, переломанная мебель да
плюс к тому неизбежное милицейское расследование...
"А ведь я, пожалуй, поторопился, - подумал Абзац. - С чего это я взял, что
не хочу сегодня встречаться с Ликой? Если задуматься, то дома абсолютно нечего
делать..."
Он повернулся к выходу и увидел, что на пороге спальни стоит совершенно
незнакомый ему человек. У незнакомца было квадратное лицо неприятного красного
оттенка, тяжелый недружелюбный взгляд и расширяющаяся книзу фигура с мощными
покатыми плечами. Волосатые кулачища болтались где-то в районе колен, а в правом
Абзац разглядел казавшийся игрушечным по сравнению с фигурой пистолет.
Он испытал что-то вроде шока, поскольку это была именно та ситуация, на
предотвращение которой он потратил столько времени и сил. Кто-то все-таки вышел
на него и проник в его дом именно тогда, когда он был к этому не готов.
"Хватит юлить, - сказал себе Абзац, разглядывая стоявшую в дверном проеме
вооруженную гориллу. - Что значит - "кто-то"? Хромой, вот кто. Больше некому. Он
знает про меня все, хоть и непонятно, как этот подонок ухитрился меня выследить.
Не знаю, что теперь делать."
Он сжал кулаки, повел плечами, но тут же расслабился, мысленно махнув
рукой: пытаться опрокинуть загородившего путь здоровяка было все равно что
таранить головой каменную стену. Между тем незнакомец поднял правую руку и
сделал повелительный жест вороненым стволом пистолета, указав им в сторону
гостиной. Абзац пожал плечами, засунул руки в карманы и двинулся прямо на него.
Человек с пистолетом посторонился. Когда Шкабров проходил мимо, его обдало
смешанным ароматом одеколона и чеснока. Абзац поморщился и вышел в прихожую.
У входной двери, задумчиво почесывая щеку мушкой старенького парабеллума,
стоял ещё один человек. Этот выглядел вполне прилично и даже щеголевато, хотя
его тупоносые ботинки на толстой подошве были бы уместны где-то в октябре или
даже в ноябре. Эти ботинки почему-то очень не понравились Абзацу, хотя он
затруднился бы объяснить свою странную неприязнь к чужой обуви. Обладатель
ботинок, увидев Шкаброва, приветственно помахал ему пистолетом. На его губах
заиграла блудливая ухмылочка.
В гостиной, удобно устроившись в любимом кресле Абзаца, сидел Хромой
собственной персоной. На столике перед ним стояла начатая бутылка "Баллантайна",
а в покрытой старческим пушком костлявой пятерне был зажат хрустальный стакан,
из которого старый хрыч с нескрываемым удовольствием прихлебывал виски. Он пил
скотч маленькими глоточками, как чай, подолгу задерживая его во рту. Стакан был
полон на две трети, как будто там и в самом деле был чай: Хромой не скупился на
чужое добро.
"Пропадать, так с музыкой", - решил Абзац и перешел в атаку.
- Очень мило! - воскликнул он. - Может быть, ты объяснишь, какого черта
забрался ко мне в квартиру и жрешь мою выпивку? Да ещё горилл своих приволок.
Они мне весь паркет истопчут...
Хромой молча шевельнул бровью и сделал движение указательным пальцем
сжимавшей стакан руки. В то же мгновение на шею Абзаца обрушился страшный удар,
который бросил его на колени. У Шкаброва возникло странное ощущение. Комната
стала тошнотворно поворачиваться вокруг какой-то невидимой глазу оси,
расположенной где угодно, только не по центру помещения, паркетный пол
накренился и косо поплыл навстречу Абзацу. Абзац вытянул перед собой руку и
оттолкнулся от этой матово поблескивающей плоскости, пока она не ударила его в
лицо.
Пол послушно выровнялся и, качнувшись ещё разок-другой, принял нормальное
положение. Абзац тряхнул головой, приходя в себя, и понял, что стоит перед
Хромым на коленях. Он согнул правую ногу в колене и оперся на нее, как кавалер,
предлагающий даме руку и сердце. Нужно было встать. Зачем это нужно, Абзац не
понимал и к тому же был уверен, что ничего, кроме новых неприятностей, из этого
не выйдет, но все же попытался подняться: уж очень унизительно было стоять на
коленях перед этой старой сволочью.
Встать на ноги ему так и не дали. Кто-то схватил его сзади за волосы и
бесцеремонно намотал его роскошный "конский хвост" на кулак. Голова Абзаца
запрокинулась, из глаз посыпались искры. Толчок между лопаток снова бросил его
на колени, в щеку уперлось холодное дуло, воняющее пороховой гарью.
Хромой снова отхлебнул из стакана и наконец-то заговорил.
- Вот ты и вернулся, - начал он. - А мы уже заждались! Пришли, понимаешь,
в гости, а хозяина нету. Хозяин, понимаешь, в бегах. Бегает он хорошо. Быстро
бегает...
- Даже собаке не нравится, когда у неё на хвосте консервная банка, -
сказал Абзац. - А я не собака. Скажи своему придурку, чтобы отпустил волосы.
- Ты не собака, - слегка дребезжащим старческим голосом сказал Хромой. Он,
как обычно, немного переигрывал, изображая из себя немощного старца, который не
может передвигаться без посторонней помощи. На самом деле Хромой пребывал в
весьма неплохой физической форме, да и не так уж он был стар - лет шестьдесят
или шестьдесят пять, никак не больше. - Нет, ты не собака, - повторил он. -
Знаешь, кто ты? Ты - падло! Вонючий конченый алкаш, который пропил мои деньги и
не может выполнить пустяковую работу.
Абзац рванулся. Это оказалось очень больно.
- Слушай, - сквозь зубы сказал он, - если ты пришел говорить о деле, то
это очень странная манера вести разговор...
- О деле! - саркастически воскликнул Хромой. - О каком деле можно говорить
с алкоголиком?! Ты же опять пьян!
- По-моему, это касается только меня, - процедил Абзац. - И потом, для
человека, который стаканами пьет чужой скотч, ты слишком часто повторяешь слово
"алкоголик".
Не говоря ни слова, Хромой вдруг подался вперед и с завидной точностью
выплеснул содержимое стакана в лицо Шкаброву. Абзац тряхнул головой, насколько
ему позволяли зажатые в чужом кулаке волосы, и непроизвольно облизнулся. По его
лицу тек холодный, слабо заваренный чай.
- Умойте его, - приказал Хромой. - Приведите в порядок! Он мне нужен
трезвым. Не хватало ещё тратить время на разговоры с пьяной свиньей.
Абзаца поволокли в ванную. Здесь он увидел, что его поджидает наполненная
ледяной водой ванна. В течение последующих пятнадцати минут его старательно
топили, окуная головой в холодную купель. Он терпел, с холодной отстраненностью
размышляя о том, что в жизни, судя по всему, наступил какой-то перелом. Вряд ли
после сегодняшнего происшествия он сможет жить как прежде. Вряд ли у него
получится сделать вид, что ничего не произошло. Придется что-то делать, чтобы
снова ощутить себя человеком после пережитого унижения. Он отлично знал, что
нужно сделать, оставалось только придумать способ.
Когда его снова бросили на колени перед Хромым - мокрого, избитого,
полузадохнувшегося и абсолютно трезвого, - он посмотрел прямо в выцветшие
холодные глаза за стеклами сильных очков и сказал:
- Ты сильно рискуешь, Хромой. Я тебе не ларечник.
Он сразу же пожалел о сказанном, поскольку угроза получилась жалкой.
Хромой холодно усмехнулся краешком бледного рта. Здоровяк с красным лицом сильно
дернул Абзаца за волосы, запрокидывая его голову к потолку, а второй бандит
шагнул вперед и без предупреждения ударил пленника в промежность тяжелым
ботинком.
- Ого, - простонал Абзац. "Придется Лике попоститься", - подумал он, из
последних сил борясь с подступающей темнотой.
- Теперь слушай, - доносилось до него из этой расцвеченной красными и
зелеными фосфоресцирующими кругами темноты. Слова падали, как камни в бездонный
колодец, рождая призрачное эхо. - У нас с тобой есть незаконченное дело, и ты
его закончишь. Мне не хотелось вмешиваться, но ты меня заставил. Если у тебя
есть какие-то неудачные мысли по поводу меня и моих ребят, лучше забудь о них.
Надо работать, Абзац, а все остальное приложится. Пока что ничего не
предпринимай. Ты разворошил это осиное гнездо, пусть немного успокоятся. Отдохни
пару дней, подумай о смысле жизни... Я тебе позвоню, когда что-нибудь придумаю. А
будешь бегать, - в голосе Хромого зазвенел металл, - уничтожу! Все! Отпустите
его.
Абзац почувствовал, что его больше не держат. Чернота отхлынула, и он
снова начал видеть окружающее с небывалой четкостью. "А ведь он прав, - подумал
Абзац, с трудом поднимаясь на ноги. - В чем-то этот старый подонок прав. Я уже
очень давно не был трезвым. Все время не в фокусе, все время в каком-то
пограничном состоянии - полутрезв, полупьян... Вот же суки, устроили вечерок! Весь
день пил, а к вечеру оказался трезвым..."
Стоять прямо было тяжело. Все время хотелось поплотнее сдвинуть колени и
присесть, баюкая в ладонях то место, куда пришелся удар ботинком. Вместо этого
Абзац выпрямился и глубоко, до головокружения вдохнул воздух, разгоняя остатки
полуобморочной мути.
Гости собирались уходить. Собственно, они уже уходили. Здоровый бугай с
красным лицом шел первым, за ним двигался Хромой, а тип в тяжелых ботинках
замыкал процессию. Это было очень удачно.
- Одну секунду, - сказал Абзац, трогая обладателя ботинок за плечо.
- Чего тебе, урод? - зло поинтересовался тот, оборачиваясь.
Абзац хорошенько прицелился и так пнул его в промежность, что заныли
пальцы на ноге. Когда бандит, хватая ртом воздух, сложился пополам, Шкабров от
души двинул его локтем в челюсть.
Бандит отлетел к двери, с треском ударился головой о косяк и рухнул на
паркет, как мешок с костями. Краснолицая горилла бросилась на помощь, но Хромой
остановил своего телохранителя, поймав за рукав.
- Запомни, Жора, - наставлял он гориллу, - никогда не бей мужика по яйцам,
если не собираешься его замочить.
Переодевшись в сухое, Абзац слил из ванны холодную воду и пустил горячую,
добавив туда пены. Он чувствовал себя неимоверно грязным, как будто его долго
валяли по раскисшей земле, пиная ногами, как футбольный мяч. Пока ванна
наполнялась, он немного постоял перед зеркалом, разглядывая свое лицо. Оно было
чистым - видимо, Хромой заранее предупредил своих костоломов, чтобы те не били
Абзаца по физиономии.
Он сходил на кухню, отыскал в одном из ящиков сухую пачку сигарет, закурил
и вернулся в ванную. Здесь он открыл зеркальный шкафчик над раковиной и взял
оттуда ножницы, стараясь не смотреть на скромно стоявшую в уголке бутылочку
"Белой лошади". Сейчас, как никогда, ему хотелось "восстановить кислотнощелочной
баланс".
Тугая струя горячей воды с глухим шумом бежала в ванну, взбивая пушистую
пену. Над ванной курился пар, зеркало начало запотевать. Абзац толкнул дверь,
выпуская пар в прихожую, и перекинул свой длинный "конский хвост" через плечо на
грудь, крепко обхватив его у основания левой рукой. Момент был почти
торжественный, не хватало только музыки. Абзац подумал, не поставить ли ему
"Битлз", но решил, что для разнообразия исполнит что-нибудь сам.
- А по тундре, - неожиданно для себя самого заголосил он, поднимая
ножницы, - а вдоль железной дороги, где мчит курьерский Воркута - Ленинград...
Ножницы заскрипели, преодолевая сопротивление тугого волосяного жгута,
лязгнули, и в следующее мгновение Абзац равнодушно бросил на крышку стиральной
машины рассыпающийся пучок длинных черных волос.
Глава 9
ЖЕЛТАЯ СУБМАРИНА
До ближайшего гастронома было каких-то два квартала, а до стоянки, где
ночевала его машина, - целых четыре. Арифметика получалась совсем простая, и Чиж
отправился в магазин пешком, тем более что за ночь небо окончательно очистилось
и день был ясным и жарким.
Все утро Чиж провалялся на диване, просматривая разделы спортивны
...Закладка в соц.сетях
