Жанр: Боевик
Оторва с пистолетом
...иезде этой девочки.
Но забыл, понимаешь?
- Расскажи это тете Фросе, а?
- Вот и ты не веришь, и Сенсей хрен поверит.
- Это ваши проблемы, - проворчала Валерия. - Ты лучше поясни, что это за
капсулы и какое отношение они имеют к
ампулам.
- Лер, это, короче, что-то типа икры и молоки. Только если смешать,
получится зараза, которую ни одно лекарство не
возьмет. Не то бактерия, не то вирус - короче, что-то хуже СПИДа.
- И на фиг она нужна, извиняюсь? Зараз и так до хрена по всему миру.... Тем
более неизлечимых.
- Потому что если у тебя есть лекарство от болезни, которую никто лечить не
умеет, ты миллиардером стать можешь...
Доходит, девушка? Конечно, напрямую нам это не под силу. Понадобится целое
предприятие, чтоб это лекарство в массовом
порядке производить. Но продать все это мы можем, и тоже не задешево. У меня в
кейсе лежит весь пакет "ноу-хау" Шипова,
это, блин, подороже будет, чем полтыши кусков из кассы "Фристайла"!
- Так что ж ты тогда с Сенсеем решил расплеваться?
- Да потому что Сенсей, козел драный, который, блин, даже особо пальцем не
пошевелил и почти ни копейки в исследования
Шипова не вложил, решил семьдесят процентов бабок сам хапнуть, двадцать Лиисе -
за хорошее стукачество, а мне, который
Шипова у себя на территории держал, кормил, сторожил и так далее, - десятую
часть! Вся заслуга Сенсея в том, что с
покупателем, точнее заказчиком, он на прямом контакте. В общем, огорчился я
сильно и решил, как товарищ Ленин, "идти
другим путем".
- Нашел другого заказчика? - догадалась Лера.
- Он сам на меня вышел. И хорошие бабки предложил. Одному! Только за пакет
"ноу-хау" - пятьдесят миллионов, пакет с
образцами этого, условно говоря, "препарата" - за семьдесят. Ну а если я им еще
и Шипова доставлю - сто. А что мне Сенсей
предлагал? Два "лимона"! Почувствуйте разницу. Между прочим, могу сейчас и тебя
порадовать: Сенсей на твою точку Лиису
готовил. А тебя знаешь куда направить хотел?
- С моста в речку? Догадывалась...
- Короче, не думаешь ли ты, что нам пора перестать в это садо-мазо играть,
а? Может, развяжешь мне ручки и в спокойной
обстановке о делах помозгуем?
- Торопишься... - хмыкнула Валерия. - А может, считаешь, что дуру нашел?
Дескать, заболтаю ее, заставлю губки раскатать
на тридцать пять миллионов. Напомню, как мы с ней приятно трахались когда-то,
покамест Лииса не возникла... А потом, как
размякнет, я ее припорю, родимую. Верно, миленький?
И она еще разок пощекотала горло Драча финкой.
- Не веришь? - оскорбленно воскликнул Артем.
- А с чего я тебе, подонку, верить должна? - хмыкнула Лера. - То, что ты
мне насчет сенсеевской несправедливости наплел -
это в пользу бедных. Я не знаю, как вы там собирались доходы делить, меня на
ваше совещание не приглашали. Может, Сенсей
тебе не десять процентов предлагал, а сорок, но тебе все сто хапнуть хотелось? И
ты, который вокруг него и Чернобурки на
задних лапах ходил, очень захотел его кинуть. Но с Сенсеем, при его сорока
стволах, шутки плохи. Надо было аккуратно
крутиться.
- Ну что ты обо всем этом знаешь? - чуя, что финка может в любой момент
воткнуться под кадык, прошипел Драч. - Сенсей
меня свел с теми, откуда девка с тюбиком приезжала. Не сам, через посредников. А
бабки за эти шарики с капсулами платил я.
И опять же должен был их Сенсею отдать. А про ампулы, между прочим, я вообще
случайно узнал. От Шипова. Сенсей же ни
хрена не сказал, за мальчика меня держал. Это что, нормальный партнер? Ни хрена
подобного, по-моему. Но я держался, не
обострял - и не из-за сорока стволов, а из-за того, что помнил, как Сенсей меня
от тюряги открутил. И если б все нормально
было, я б ему и тюбик отдал, и ампулы. По-честному! Только из-за взрыва этого
расстроился - и позабыл сообщить, что
капсулы уже здесь.
- Ну да, конечно! - хмыкнула Лера. - Потому что надеялся, будто твой Гундос
в дополнение к капсулам принесет тебе
ампулы и у тебя все козыри на руках будут. Нет, корешок ты мой дорогой Тёмочка!
Падла ты гнилая и сука продажная!
И с этими словами Валерия полоснула Драча ножом по щеке. Неглубоко, но
больно, от носа до уха надрез провела. Кровь
заструилась по щеке, Артем охнул от боли, матернулся и прорычал:
- Умом рехнулась, сучка? Что тебе еще от меня надо? Я все, что ты просила,
рассказал!
- Ну как же все-то, голубок ты мой? Ты ж мне самого главного не сказал: как
зовут того клиента, который собрался тебе
бабки платить? Понятно, сто миллионов мне уже не светят, раз Шипов взлетел, но я
и на семьдесят согласная.
- Ты?! - Драч чуть не задохнулся от возмущения. - Да ты хоть соображаешь,
как там, за кордоном, дела вести? Тем более -
бабе, одной... Да тебя там три раза кинут и один раз уроют, вот и весь бизнес!
- Не бойся за меня, котик! - осклабилась Валерия. - Ты о себе подумай. Жить
тебе, конечно, уже не придется - это, как
Вольфович говорит, "однозначно". Сейчас я могу просто в глазик или в горлышко
нож воткнуть или даже совсем гуманно
иголочку вколоть - быстро и не очень больно. Но это только в том случае, если ты
мне дашь реквизиты той конторки, которой
хочешь "ноу-хау" продать. А если упираться станешь - очень больно будет...
- Уй, ма-а! - взвыл Драч, после того как Валерия, ухватив его за ухо,
коротко дернула ножом.
- Зря в народе говорят: "Не видать, как своих ушей!" - с жутким
хладнокровием произнесла Лера, раздувая ноздри почти как
Цигель нынешним утром. - Вот оно, ушко твое, погляди!
- С-су-ука! - стонал Драч, и из глаз его катились слезы. - Садюга-а! Убей!
Убей, гадина!
- Я же сказала: это заслужить надо, понял? Ну, скажешь, или тебе второе ухо
в натуре показать?
- Скажу-у! Все скажу! Только не мучай больше!
ВПЕРЕД И С ПЕСНЕЙ
А Лена с Валентином ничем таким ужасным не занимались. Пообедали шурпой,
пловом и компотом, а потом Валентин
решил научить гостью игре в нарды. Оказывается, у бабушки Нюши в шкафу лежала
доска с шашками и кубиками, на которой
можно было и в русские шашки играть, и в шахматы, и в нарды. Валентин утверждал,
будто доска эта не фабричная, а
самодельная, и сделал ее его родной отец, Сергей Кузовлев. Шашки, правда, и
шахматные фигурки были отдельно куплены.
Сперва Лене мудрая "игра аксакалов" не очень давалась, но потом она в нее
втянулась, стала бросать кости с азартом и даже
повизгивать от восторга, когда бросок получался удачным. И шашки по доске
двигала не вяло, как первое время, а с этакими
бойкими шарканьем и пристукиванием. Игра переключила голову "госпожи Павленко"
на размышления по поводу того, как
оптимально передвинуть шашки в соответствии с выпавшей на костях комбинацией, и
на некоторое время разгрузила этот
чернявый живой "компьютерчик" от просчи-тывания всяких малоутешительных
вариантов и перспектив на ближайшее
будущее.
Конечно, понимание того, что возвращаться туда, откуда приехала, слишком
опасно, у Лены давно сложилось. Остаток
суммы, которая предназначалась ей за нынешнюю поездку, скорее всего не выплатят,
а вот убрать могут запросто. В том
городе, который был для Лены не менее чужим, чем этот, она снимала маленькую
комнату в коммуналке. Хозяин,
прописанный на этой площади, жил у какой-то бабы, то ли жены, то ли любовницы, а
Лена ему за комнатушку платила 50
баксов в месяц. Там все было чужое, даже постельное белье, так что, не
вернувшись к своему обиталищу, Лена ровным счетом
ничего не теряла. Во всяком случае, никаких ценностей ценнее, чем старый халатик
и шлепанцы. Счета в тамошнем отделении
Сбербанка у Лены тоже не имелось. Хозяину комнаты она ничего не задолжала. Ни
одного нормального друга или подруги, без
которых ей стало бы скучно и тоскливо, в "том" городе не проживало. Так что
ничего не мешало Лене послать свое прежнее
местопребывание далеко и надолго.
Перспектива уехать завтра в Москву казалась одновременно и заманчивой, и
тревожной. Конечно, Лена не стала бы орать
столь же истошно, как чеховская героиня: "В Москву! В Москву! Работать,
работать, работать!" Единственное, что привлекало
ее в стольном граде, так это его размеры - легче спрятаться. С другой стороны,
ей еще не представлялось возможности
проверить свой новый липовый паспорт, изготовленный трудами Федюсика и Ромасика.
Конечно, пидорасики на славу
потрудились, но ведь и менты не лыком шиты. К тому же в Москве не только паспорт
смотрят, а и регистрацию, то бишь
прописку. Ежели у тебя в паспорте лежит железнодорожный билет, согласно которому
ты только что приехал или прилетел, а
потому еще не успел зарегистрироваться, - это приятно. Но ежели такого билета
нет, то можно нарваться на кучу неприятных
вопросов. Как уже говорилось, в прошлом Лена несколько раз попадала в Москву по
разным оказиям и всякий раз была очень
довольна, что смогла убраться оттуда. целой и невредимой.
Правда, теперь, в отличие от прошлых визитов в столицу, имелось одно
существенное, весьма осложняющее жизнь
обстоятельство. Прежде, отправляясь в Москву, Лена четко знала тот адрес, по
которому должна прибыть, или хотя бы телефон,
по которому требовалось позвонить. Большую часть этих адресов и телефонов Лена
попросту забыла. Даже не потому, что у нее
была память девичья, а потому, что их надо было забыть. Некоторые, вопреки
усилиям, все-таки помнила, но являться туда все
равно не следовало. Во-первых, потому, что ее принимали там только после
предварительного уведомления от "хозяев", а вовторых,
потому, что "хозяевам" Лены эти точки тоже были известны. Там ее в два
счета нашли бы.
Так что собственное будущее в Москве по-прежнему представлялось Лене очень
туманным и неопределенным. Откровенно
сказать, сейчас она с гораздо большим удовольствием осталась бы здесь. Не просто
в этом городе, а именно тут, на
Федотовской, 45, в 30-й квартире. Потому что в обществе Валентина ей было очень
уютно и приятно, и Рексик к ней ластился,
и, надо думать, с бабой Нюшей Лена прекрасно ужилась бы. Наконец, на этой же
лестнице жили такие симпатичные ребята, как
Ваня и Маша Тюрины. Умные, ученые, с которыми просто поговорить приятно.
Но Лена, увы, могла мечтать сколько угодно, а жестокая реальность
оставалась жестокой реальностью. И эта реальность
требовала, чтоб Лена как можно скорее покинула этот город. Она тут натворила
такого, что на два порядка превосходило все
грехи ее прошлой, тоже далеко не праведной жизни. И хотя все граждане, которых
она отправила на тот свет - может быть, за
исключением Шипова! - скорее всего заслуживали такой участи, права их уничтожать
у нее не было.
Так что надо было не рассиживаться тут, а рвать когти. Если жить не
надоело, конечно. Жить Лене не надоело, но все же она,
дура, радовалась, что сможет уехать отсюда завтра вечером. Хотя, вообще-то,
каждая лишняя минута, проведенная в тридцатой
квартире, могла оказаться роковой. Наверно, если по уму, то Лене надо было как
можно скорее ехать на вокзал и брать билет на
любой первый попавшийся поезд, лишь бы не оставаться в этом жутко опасном для
нее городе хотя бы еще на пару часов.
Но Лена на сей раз принимала решение не по уму. Сказать, что она "выбирала
сердцем", будет слишком красиво и
неадекватно. Наверно, потому, что чувство, которое возникло у нее к Валентину,
было очень далеко от понятия "любви с
первого взгляда": Но он ей нравился, и настолько, что Лена была бы рада видеть
его в своей постели. По крайней мере, на
период грядущей ночи. В конце концов, надо же поощрить этого юношу за
галантность и гостеприимство?
Правда, Валечка что-то не проявлял особого интереса по этой части. То ли
его в Узбекистане так воспитали, то ли он просто
не знал, с какой стороны подъехать. Даже за руку Лену ни разу не взял и по
плечику не погладил. И глаза куда-то в сторону
отводил, чтоб не глядеть слишком пристально. А уж о том, чтоб поговорить на
темы, близкие к делу, - и подавно. Может, он
вообще мальчик по жизни? Последний девственник в бывшем СССР?
Вообще-то, Лена была не очень гордая и вполне могла бы проявить
соответствующую активность. Тем не менее что-то ей
мешало просто так взять да и ляпнуть по-свойски: "Слышь, Валь, а как насчет
потрахаться?" Или, вообще ничего не говоря,
обнять, погладить и поцеловать этого недогадливого балбеса.
В общем, сидели они и в нарды играли, а за окном тем временем уже стемнело
и часы показывали семь вечера с небольшим.
- Чайку поставить? - предложил Валентин, но в это время зазвонил звонок
входной двери.
У обоих на лице появилось озабоченное выражение. Хотя время было не
позднее, гостей никто не ждал. Конечно, это могла
быть всего лишь бабка Семеновна, у которой, допустим, соль кончилась, а в
магазин идти лень, но могли быть и менты,
которые разобрались наконец, кто машины угонял и гранатами кидался, и узбекские
"друзья" Валентина, наконец, зловещие
посланцы "Лисы-Чернобурочки"...
- Я открою, - храбро сказал Кузовлев и пошел к двери Лена двинулась за ним.
Куртка с "маргошкой" и сумочка со всем
остальным висели на вешалке в прихожей. Они явно могли пригодиться, и оставаться
вдали от своего арсенала Лена не хотела.
- Кто там? - спросил Валентин, немного волнуясь. А Лена, будто невзначай,
облокотилась левой рукой о вешалку, будучи в
готовности сунуть руку в куртку, висящую поверх сумочки, и выдернуть из кармана
"марго".
- Свои, - добродушно отозвался из-за двери сипловатый баритон, - это я,
Степаныч.
Валентин явно удивился, но открыл и пропустил в прихожую коренастого
мужичка лет сорока в мятой кроличьей шапке,
потертой шоферской кожанке, источающей аромат соля-ры, мятых джинсах тверского
производства и армейских ботинках из
кирзы на липучках.
- Здрассте! - сказал Степаныч, с интересом поглядев на Лену. - Прошу
прощения, но вечер я вам малость попорчу.
Собирайся, Валюха, поцелуй девушку и скажи ей "до послезавтра".
- Что, рейс передвинули? - нахмурившись, спросил Валентин.
- Ну! - ворчливо произнес водила. - Я уже уходить из гаража собирался, а
тут подходит бригадир... (Лене показалось, что
некоторая заминка в речи Степаныча объяснялась одним или целой серией матерных
слов, которые он собирался произнести,
но при даме постеснялся.) Короче, говорит, бери своего напарника молодого,
заводи керогаз - и нах Москау! Адрес твой дал,
телефона-то у тебя нет... В общем, собирайся, паря. Нам еще за грузом ехать надо
куда-то за город.
- Степаныч, - спросил Валентин, немного приободрившись, потому что
опасался, будто вместо Москвы в Питер отправят
или в Архангельск, - а как насчет того, чтоб вот эту девушку в Москву подвезти?
Я ей, вообще-то, насчет завтра предлагал...
- За так или за что-то? - поинтересовался Степаныч.
- Вообще-то за так... - снова нахмурился Валентин.
- Ладно, - почесал в затылке Степаныч, - места, конечно, хватит. И вообще,
я человек не жадный. Давайте, собирайтесь
поживее! Вперед и с песней!
ПОСЛЕДНИЙ ВАРИАНТ
Зеленая "девятка", до нынешнего утра принадлежавшая Цигелю, катила по
шоссе, приближаясь к повороту на военную
бетонку. Валерия решила использовать последний из возможных вариантов - поехать
к тому самому майору, который обещал
провести ее на борт транспортника.
Время от времени Валерия поглядывала на свой полушубок и на руки - все
время кровь чудилась. Слишком много ее из
Драча вышло после того, как она ему ухо откромсала - нетрудно было замараться.
Нет, не любила она убивать с кровью! И Драч
исключения не составил - потратила на него последнюю ядовитую иглу из авторучки.
Но имя и адресок того, кто предложил
Драчу семьдесят миллионов баксов за то, что лежало в пенопластовой коробочке и
тюбике зубной пасты "Аквафреш", Лера
заполучила. Конечно, Драч был прав, говоря, что надо еще суметь продать все это,
да так, чтоб не кинули и не урыли, но об этом
надо будет позже думать. Сейчас у Валерии имелся миллион баксов наличными, с
которыми можно было кое-что начать.
Может, и не стоит продавать все это "ноу-хау"? Может, и стоит самой попробовать
огрести миллиарды? Но сначала надо
улететь отсюда, а там видно будет...
Жаль Вячеслава, спасибо ему великое, конечно, но увы, на сантименты у Леры
времени не хватало. Из всех рукописей,
наполненных его мудрыми мыслями, а также тряпья с постели, получился неплохой
костер. Валерия положила на них
включенный ТЭН и, уже добежав до дыры в заборе, окружавшей "Парк Горького
пьяницы", увидела за кустами огненные
языки. А когда Валерия садилась в "девятку", то над бывшей эстрадой уже стояло
небольшое зарево. Позже навстречу
"девятке" с мигалками и сиренами пронеслось несколько пожарных машин. К тому
моменту, когда они доберутся по
нерасчищенным аллеям до места пожара, от эстрады и пристройки к ней только
уголечки останутся. Ну, и три скелета,
обгоревших до черноты. Дорогие часы и сотовый телефон Драча, пистолет, финка и
пейджер его телохранителя, а также
золотые цепочки и перстни с обоих Лера сняла. Нет, не с целью нажиться, а для
того, чтоб при скелетах не нашли никаких
предметов, позволяющих усомниться в том, что сгоревшие были бомжами. Скорее
всего все это поймут как вполне обычную
для современной России историю: собрались трое бомжей, нажрались, заснули,
включив нагреватель, произошло короткое
замыкание... Искать некого, судить некого, устанавливать личности незачем.
Спихнут косточки в общую могилу, где хоронят
таких же спившихся, замерзших или сгоревших граждан России, - и дело с концом.
И все-таки полного спокойствия на душе у госпожи Корнеевой не было. Вопервых,
тот гипотетический дворник, который
чистил снег на даче Цигеля, мог, в принципе, добраться до гаража, обнаружить там
хозяина и заметить отсутствие "девятки".
Хотя, конечно, это маловероятно, потому что ворота оставлены закрытыми изнутри,
калитка заперта снаружи, и гараж заперт
снаружи, но все же если дворник приходит убирать снег не только утром, но и
вечером, и если у него есть ключи, "девятка" уже
может попасть в розыск.
Во-вторых, Лера плохо представляла себе, как ее встретят майор, его жена и
детишки, если вот так, на ночь глядя, явиться к
ним с кейсом, набитым деньгами, и с рюкзачком, где посреди женских тряпок лежат
ножи и пистолеты. Конечно, можно было
рискнуть и сперва сунуться на старую дачу, где обитает бомж Иваныч. Но это очень
рискованно. Сенсей это место знает, и если
уж он все "точки" Драча засветил, у которого их побольше, чем у Леры было, то
старую дачу и вовсе без внимания не оставит.
Даже если и не устроит там засаду, то периодические наезды туда будет
организовывать.
Позже она подумала, что стоит для начала позвонить майору. Спасибо Драчу за
сотовый! Вроде бы он здесь, за городом, в
начале военной бетонки, еще должен работать... А майор, по идее, должен быть
дома. Впрочем, Валерия и с его супругой, и
ребятами умела общий язык находить. Только вот что бы такое придумать
поубедительней, чтоб объяснить свой приезд с
ночевкой? Ведь до сих пор такого не водилось. Может, семейную ссору? Плохо,
майор и его жена знают, что она незамужняя...
Да, но ведь у нее мог появиться, так сказать, "гражданский муж"? Полюбила,
пустила к себе, а он, сволочь, взялся избивать
спьяну. Хоть и сволочь Цигель, но и от него некая польза может быть! Синяки на
заднице, засос на шее, царапины на спине и
боках - очень полезные, если показать их майорской жинке. Бабы страсть как любят
сочувствовать битым сестрам по полу! А в
душе, между прочим, сами собой гордятся: мол, со мной-то такого ни в жисть не
случится, я своего кобелину вот так держу!
Валерия остановила машину, приткнувшись к обочине, и стала набирать номер
коммутатора части, вспоминая на ходу, как
зовут майора и членов семейства майора. Сам он - Гриша, жинка - Ксана, сын -
Витя, а дочка - Таня.
- Слушаю вас, - ответил коммутатор женским голосом с певучим украинским
акцентом, который сразу показался Валерии
знакомым. Мамочки, так это ж сама Ксана и есть! Точно-точно, как же Лера
запамятовала! Она же прапорщица, на
коммутаторе сидит по суткам!
- Оксана? - для страховки переспросила Валерия. - Извини, это Лера Корнеева
вас беспокоит. Ты меня помнишь?
- Ой, лышенько, так хто ж тебя забудет? - возрадовалась Ксана. - Мы ж с
Гришей тебя каждый день добром вспоминаем!
Вон уж до хвевраля на твоей картопле дожили, да и до марта зостанется!
- Ксаночка, - делая вид, что вот-вот разревется, сказала Лера, - мне очень
плохо сегодня, понимаешь? Мне деваться некуда,
разве что в машине ночевать... Можно, я к вам с Гришей приеду?
- Та ради бога, Лерочка! Приезжай, будь ласка! Дивчата меня подменят на
часик, покормлю тебя. Ты откуда звонишь?
Издалека?
- Нет, минут через пятнадцать до вас доберусь. Так я точно не стесню вас?
- Ждем, езжай смело, не стесняйся... Гриша дома, я его предупрежу.
Валерия закрыла телефон, но не сразу тронулась дальше. Теперь надо было
поглядеться в зеркало - насколько она похожа на
избитую и зареванную даму. Эх, поехать бы сюда сразу после Цигеля! Тогда бы
никто не усомнился... Но тогда и драгоценного
тюбика с какими-то капсулами у нее не появилось бы, и баксов только полмиллиона
имелось бы. Да что ей, пройдохе старой,
стоит изобразить нужную морду? В два счета! Лера сперва достала из рюкзачка
косметичку, наскоро намазалась, припудрилась,
ресницы сделала, чтоб было чему растекаться, а потом вышла из машины, зачерпнула
немного снега и растопила у глаз. Вышло
так, как доктор прописал. И тушь размазалась, и полоски от капель на пудре и
румянах появились. А подглазники у нее и так
имелись - после милой ночки с Цигелем. Засос на шее никуда не делся, чуть-чуть
пожелтел только. Убедившись, что мордаха у
нее выглядит впечатляюще, Лера, подумав немного, решила все-таки не тащить
опасные вещи с собой к майору, а переложила
их в багажник. Затем она вернулась за баранку и покатила в сторону военного
городка.
Доехала она гораздо быстрее, чем за четверть часа, так что время,
потраченное на камуфляж, вполне компенсировалось. И к
подъезду офицерского дома - то есть обычной хрущобы-пятиэтажки - она добралась
почти одновременно с Ксаной. Чуть-чуть
опередила.
Кубышечка-хохлушечка, одетая в камуфляжные бушлат и шаровары, заправленные
в неуставные сапожки, Леру поначалу
даже не узнала. В унтах, ватных штанах, полушубке и вязаной шапке, прижившейся в
войсках после первой чеченской войны,
Валерию можно было издали за солдатика принять. Похоже, товарищ прапорщица даже
цыкнуть на салабона хотела: мол, что
ты тут вертишься, боец? Спиздить чего-то хочешь?! А ну пошел быстро в роту, пока
на "губу" не отвела! Но ничего этого Ксана
выпалить не успела, потому что Валерия с воплем: "Ксаночка, родненькая!" -
метнулась к ней, будто жительница
оккупированной территории к солдату-освободителю.
- Боже ж мой, Лерочка! - с самым искренним сочувствием воскликнула Оксана.
- Да на тебе ж лица нема! Идем, идем скорее
до хаты...
"Хата" этого военного семейства располагалась на втором этаже и
представляла собой трехкомнатную квартиру с
совмещенным санузлом. Когда Ксана отперла дверь ключом, в прихожую вышел сам
майор Гриша, в спортивных штанах,
свитере и шлепанцах. За ним следом высунулись и "диты", то есть Витька и Танька,
по росту почти догнавшие невысокого
папашу.
- А идите, идите вы! - гаркнула Ксана на свое семейство. - Не узнали, чи
шо? У Леры беда случилась, дайте нам с ней поженски
побалакать... Разболокайся, Лера, разболокай-ся. Гриша, займись дитями,
га?
- Понял, - ответил майор, хотя был явно огорошен этим визитом.
Ксана помогла Валерии раздеться, дала вместо унтов свои тапочки и потянула
в ванную.
- Умывайся, умывайся скорийше. Ты ж вся заревелась, бедная! А я у кухню
пойду, обед разогрею.
- Ксаночка, спасибо, я не голодна... - сказала Лера. - Просто настроение
ужасное...
И Валерия полушепотом начала рассказывать прапорщице полуфантастическую
историю о своей неудачной любви. Совсем
фантастической назвать ее было нельзя, ибо в ткань этого устного любовного
романа было органично включено довольно
много реальных событий, прежде всего относящихся к взаимоотношениям Леры с
Цигелем.
Конечно, сам Цигель как таковой, то есть жирный и вонючий толстяк-садист, в
герои Лериного романа не годился. Вместо
него госпожа Корнеева, не пожалев ярких красок, изобразила демонического
красавца в стиле каких-то древних кинозвездунов.
Хотя Лера не сподобилась посмотреть ни одного фильма с участием Рудольфа
Валентине, Дугласа Фэрбенкса-и хотя бы Ивана
Мозжухина - она даже фамилий этих не знала! - тем не менее в ее описании
получился примерно такой композитный красавец,
только, разумеется, модернизированный, современно одетый и чуть-чуть
приблатненный. Конечно же, злодей очаровал
наивную "девушку", заставил ее сходить с ума от любви и выполнять свои самые
разнузданные желания. Ксана аж рот
открыла, когда Валерия привела ей три-четыре примера из своей вполне реальной
сексуальной практики, и завздыхала так,
будто была близка к оргазму. Поэтому пришлось поскорее перейти на трагические
рельсы, разоблачить злодея, который ставил
перед собой лишь одну цель: заполучить от Валерии материальные блага,
недвижимость и протекции, а под конец, когда Лера
переписала на его имя свои квартиры, дачи и машины, вообще собрался ее убить
садистским способом - вот тут-то и была
пересказана история с Цигелем, причем очень близко к действительности. Валерия
не стала рассказывать только о том, как она
удавила са-дюгу коленом, а сообщила лишь о том, что сумела освободиться от пут,
угнать машину и уехать куда глаза глядят.
При описании тех пыток, которыми стращал Валерию Цигель - сейчас, кстати, Лера
сильно сомневалась, что он на самом деле
стал бы ей стричь пальцы слесарными ножницами! - у бедной Ксаночки аж волосы
дыбом стали и мороз по коже прошел, а
румяное личико побледнело. Ну а когда Валерия показала ей свои увечья -
заливаясь при этом вполне натуральными слезами,
ибо все воспоминания о зверствах Цигеля всплыли на поверхность души, - Ксана
преисполнилась ненавистью и сказала:
- Я б такого гадюку вбыла! И нехай бы судили потом! За этим разговором
прошел как раз тот час, который был отведен
Ксане подменявшими ее сослуживицами, а потому зазвонил телефон. "Дивч
...Закладка в соц.сетях
