Жанр: Боевик
Грешные души
... забрать?
— Попробуем довести. Если через Зуубара, Ужута и Люцифера протянем до
Главного — зачислят. Сейчас отбор строгий. После того как в прошлом году Умаал
прокололся с одним президентом благотворительного фонда, ужесточили... Но если
сочтут возможным — это премия будь здоров!
... Котов проснулся. Голова не болела, но к женщинам, лежавшим около
него, он чувствовал сильное отвращение и презрение.
За удовольствие надо
платить...
Последнюю мысль подсказал Тютюка коротким импульсом. Этот же
импульс заставил Котова вспомнить о том, что вчера все его желания исполнялись.
А что, если подарить им миллион долларов?
— подумал Котов. Ему было просто
интересно: получится или нет?
— Какими будем выдавать? — спросил Тютюка. — Сотенными?
— Можно... Это не суть важно. Ну давай сто пачек по сто сотенных.
Котов не заметил, что вспышка появилась позже, чем накануне, но когда
на полу у кровати возник брикет из зеленых бумажек, немного удивился.
Фальшивые?
Взял одну пачку, открыл, поглядел, попробовал, пошуршал... Номера
не совпадали, в бумагу были впечатаны какие-то волоски, водяные знаки на месте,
бумага похрустывала — вроде все нормально. Котов приказал пачке заклеиться,
поглядел на брикет и подумал, что не худо бы уложить его в красивую, оклеенную
алым бархатом коробку и обвязать розовой широкой лентой с бантом-розочкой.
Еще
подерутся, если будет только одна! — хмыкнул про себя Котов. — А ну, давай
второй такой же ящик и с той же начинкой!
Появилась еще одна коробка с лентой и бантом. Котов ухмыльнулся,
попробовал на вес, сравнил с первой, и даже смотреть не стал, что внутри. Он
уже уверовал в безотказность всемогущей силы, которая ему помогала.
Владислав сходил под душ, а затем, удивившись, что вчера ему не
пришло в голову попросить тайную силу выстирать и высушить одежду, приказал это
сделать сейчас. Уже выходя из комнаты, он почему-то решил, что надо оставить
девушкам прощальную записку. Эта мысль реализовалась в виде двух огромных
настенных календарей, на каждом из которых была изображена Таня в обнаженном
виде, на уровне бедер прикрытая поперечной надписью на английском и русском
языках:
Благодарим за покупку!
После этого Котов хотел было сразу перенестись к себе в номер, но
почему-то зашагал к кабинету Запузырина. Тютюка постарался, вовремя стрельнув
коротким импульсом.
Дверь открылась по первому желанию Котова, хотя была заперта на два
замка и прикрыта звукоизолирующей шторкой. Котов прошел дальше, в спальню, и
увидел на полу полузасохшую лужу крови и труп Запузырина с головой, пробитой
навылет... В закоченелой ладони был зажат парабеллум, а в нескольких метрах от
тела веселенько поблескивала стреляная гильза.
Котову стало неприятно. Хотя Запузырина ему было ни чуточки не жалко
и в мертвом виде он был намного безопаснее, чем в живом, но все-таки инстинкты
у Владислава еще проявлялись. И подсознательно он пожелал, чтобы Запузырин,
следы крови и вообще все, связанное с убийством или самоубийством, — Котов не
был криминалистом и не мог сделать точное заключение — исчезло...
— Уф-ф! — облегченно вздохнул Шамбалдыга. — Молодец, Тютюка, вовремя
стегнул коротким. Я ведь засек, что у него уже наклевывалось желание оживить...
— А такая команда прошла бы?
— Нет, конечно, не прошла бы. Возврат из Астрала, тем более из
Великого ЛАГа может только сам Сатана санкционировать.
— А чего тогда волноваться?
— Ну, тогда пришлось бы искусственного Запузырина создавать. Вроде
Котова-2, только посложнее. Может, даже какую-то сущность в него заряжать.
— Почему?
— А потому, что если бы Котов усек неисполнение команды, то мог бы
сообразить, хотя бы по наитию, что имеет дело не с физическим явлением и не с
инопланетянами. Ну, короче, понимаешь, он испугаться мог. А то с дурной головы
и в церковь кинуться или еще куда. Поплюсоветь, в общем. Теперь Запузырина нет,
он исчез. Это хорошо. Надо только, чтобы секретарь его и все прочие как можно
дольше ничего не знали, а еще лучше, чтоб считали, что все в норме. На курорт
уехал, на Гавайи. Или в Майами-бич. Вот так, понимаешь.
Котов сел в запузыринское кресло, вытянул ноги и уложил их на стол по
американскому обычаю времен Дальнего Запада. На секунду, всего на секунду он
представил себе, как хорошо быть таким, как Запузырин, или вообще просто быть
Запузыриным...
— Вспышка! — вскрикнул Тютюка.
— Спокойно, спокойно... — пробормотал Шамбалдыга. — Ничего
нештатного. Трансформация внешнего облика, только и всего. Сейчас он сообразит,
выйдет из образа, вернется в свою шкуру...
Котов поднял глаза на зеркало, висевшее на стене. Сначала он подумал,
что сходит с ума или произошло нечто ужасное. Там, в зеркале, отражался
Запузырин, живой и здоровый, в халате, но без дыр в голове. Котов остолбенело
глядел в зеркало, не соображая, что видит самого себя. Но когда он пошевелил
рукой, Запузырин в зеркале тоже пошевелился. Минуту-две Котов разглядывал то
отражение, то свое тело, руки, ноги. Запузырин! Он превратился в Запузырина! Но
только внешне. Сущность, то есть душа, у него оставалась своя. Котов усмехнулся
и приказал вернуть себе прежний облик. Это было исполнено мгновенно.
— Ну вот, даже раньше, чем я думал... — произнес с облегчением
Шамбалдыга. — Хотя... Наверно, это может ему пригодиться. И нам — тоже. Ух,
сколько он сейчас сможет грехотонн набрать! Ну-ка, стажер, долбани его еще
парой коротких!
Котов откинулся в кресле.
Так, что из этого следует? А из этого
следует, что я могу быть попеременно то Котовым, то Запузыриным — прямо как
доктор Джекил и мистер Хайд. А могу, наверно, и сразу обоих сделать. Ведь смог
же я второго себя к Вальке Бубуевой подложить! И наверно, могу вообще в кого
угодно превратиться... Вот это да!
— Ну у него и мысли... — удивился видавший виды Шамбалдыга.
— Хочет сразу всего, но не знает, что выбрать.
— Но если выберет — может наделать делов! Это, понимаешь, не здорово.
Вот, например, мыслишка — сделать весь мир богатым и счастливым. Ничего замах,
а? Нормально! А эта? Вселиться в президента и возродить Великую Россию! Каково!
Так... Полная экологическая очистка планеты, всеобщее разоружение, погашение
инстинктов разрушения и убийства, примирение всех наций... Да-а! И это при том,
что наш Котов — минусовой! Ну вот это еще ничего: улететь в Америку, начать там
мощный бизнес и разорить всех капиталистов. А вот самая страшная: управлять
миром с помощью собственных мыслей. Еще раз такое мелькнет — глуши сразу! Надо
его на что-нибудь попроще направить, а то он, сукин сын, Великое Равновесие
нарушит! Пусть куда-нибудь переместиться захочет. Только не в прошлое!
— У него есть такой вектор, — заметил Тютюка. — Но можно ведь с
блокировкой...
— Знаем мы, как эта блокировка срабатывает. Хреново! И Дубыга тому
пример. Конечно, если он к фараонам или там римлянам попрет, еще ничего. А если
его в застойные времена утянет?
— А в будущее?
— Это пусть, только надо потом приглядывать, чтобы он дальше, 2029
года не влетел. Согласно
Книге Судеб
.
— У него там чего, естественная смерть записана?
— Точно. Вообще-то просчитанных альтернатив много, но 2029 год — это
уж финиш.
— Ждать-то еще сколько! — разочарованно протянул Тюткжа. — Мы тут
стараемся, минус поднимаем, а ему еще жить да жить...
Шамбалдыга усмехнулся:
— Молодо-зелено! Я тебе еще раз говорю: мы не доставщики, мы
предобработчики. Они только готовое берут, ну, может, еще чуть-чуть грехотонн
добавляют для плана. А мы сущность готовим, соблазняем, выражаясь по-местному.
Это, понимаешь, разница. Конечно, можно было бы его прямо сейчас сдать. Но это
неразумно, недальновидно. Сдадим, а кто зло творить будет? А тут тридцать семь
лет впереди. Сколько он минуса произведет? То-то. Поэтому у нас главная задача
— провести его через эти тридцать семь лет так, чтобы он ни процента минуса не
потерял, ни грехотонны не сбросил. Конечно, программу
Исполнение желаний
мы
скоро вырубим, но прежде все-таки заставим его поработать...
Котов вновь принял облик Запузырина, открыл гардероб, надел свежую
рубашку, галстук, бежевый костюм. Сунул в дипломат пакет с прорывными
программами и позвонил секретарю в
свой
, то есть запузыринский офис.
— Закажите мне билет на ближайший рейс Москва — Париж. Через двадцать
минут приеду.
— Что он придумал? — недоуменно спросил Тютюка. — Зачем это? Ведь
может хоть через секунду быть в Париже.
— Это он Запузырину собирается официальную смерть от автомобильной
катастрофы устроить. И одновременно уничтожить пакет с программами, —
расшифровал мысли Котова Шамбалдыга. — Смотри-ка, он уже пять процентов минуса
потерял! Что-то неладное!
— Но Париж-то ему зачем?
— Для прикрытия. Сейчас выедет за ворота, промчится по шоссе к мосту,
где угробились Колышкин и Лбов, оставит в машине манекен Запузырина, а сам
переместится сюда. Он, дуралей, хочет избавить мир от своих программ! Это ж
плюсовое действие! Немедленно долби коротким, чтобы изменил решение!
— Не проходит что-то... — виновато пробубнил Тютюка.
— А ну, дай я попробую... Точно! Не проходит! Даю длинный! Что же там
в нем творится?
— Командир! Это Сутолокина! Сутолокина о нем думает, помехи ставит!
Тютюка тут же увидел перед собой карту Светлого озера, мерцающие
точки, обозначающие Сутолокину и Котова. Александра Кузьминична, судя по всему,
бродила где-то у дачи Запузырина, а белый купол плюса, исходивший от нее,
накрывал собой ту часть дома, где находился Котов.
— Еж твою двадцать! Где второй Котов, понимаешь?
— Выполняет команду на возвратное движение, — доложила
тарелка
.
— Заболтались мы с тобой, стажер, а этот болван уже метров за сто от
озера ушел! Поворачивай... Нет, неси его прямо к Сутолокиной!
Котов-2, шагавший по дорожке для терренкура, мгновенно исчез и возник
в лесу, неподалеку от Александры Кузьминичны.
— У нее чего-то интенсивность плюса повысилась! — доложил Тютюка.
— Тут еще, блин, и святой ручей рядышком, — озабоченно пробормотал
Шамбалдыга. — Вы с Дубыгой туда леших накидали, но если она сейчас окунется...
Не дай Сатана! Все насмарку.
— Пробный импульс на Котова-2, — доложила
тарелка
.
— Ничего, сейчас она свой предмет увидит... Ага! Вот оно!
Интенсивность внимания на Котова-2 увеличилась!
— В самый раз! — восхитился Тютюка и с удовольствием добавил
реликтовое выражение: — Ништяк!
— Пусть-ка подолбит теперь его плюсом! — злорадствовал Шамбалдыга. —
Пусть тратится. Эй, как там интенсивность по куполу?
— Семьдесят восемь в центре и около пяти на границе жесткости.
— Нормальненько, ни до дачи, ни до ручья не достанет. Управляй
Котовым-1.
— Сигнал прошел...
Настоящий Котов, уже готовый спуститься вниз в обличье Запузырина,
свернул в сторону от лестницы и постучал в комнату Тани...
— Это что за самодеятельность? — удивился Шамбалдыга. — На фига это
нужно?
— А он сейчас придет и увидит, что Таня — одна, никаких подарков
нету, и подумает, что все ему приснилось... — пояснил Тютюка.
— Ишь, как скоро оперяться стал, юноша! Я такую команду давал? Нет
уж, пусть все будет как есть — и подарки, и девки. Пусть
Запузырин
скажет,
что улетает в Париж, попрощается и объявит охране, чтобы слушались обеих Тань.
Затем Котов должен дойти до автомобиля, сесть в него вместе с шофером и
охранником, а потом... В общем, все, как он задумал, только программы оставить
в целости... Тогда его действия становятся минусовыми. А теперь все внимание на
Котова-2!
Биоробот стоял посреди леса, прислонившись к дереву. Незримый, но
довольно прочный канал связи и управления тянулся к его мозгу от
тарелки
,
зависшей на безопасном расстоянии от границы жесткости плюсового купола
Сутолокиной. Александра Кузьминична все ближе подходила к Котову-2, разумеется
ничего не зная о подмене.
— Добрый день! — произнесла Сутолокина с такой открытой и приветливой
улыбкой, что у любого на душе полегчало бы.
— Да, денек еще тот... — весьма кисло ответил Котов-2, управляемый
Шамбалдыгой.
— Вам нездоровится? Может быть, я могу чем-то помочь?
— Чем? — криво усмехнулся Котов-2. — Мне никто не поможет, кроме меня
самого.
— И все-таки? У вас что-то стряслось? В таких случаях надо
побеседовать с кем-то, поглядеть на себя со стороны. Иногда совет постороннего
человека может быть весьма полезен...
— Один
посторонний
уже посоветовал... Семьдесят лет мучились.
— Это вы о Ленине? — Сутолокина раньше никогда бы не поняла такого
юмора. — Странно, что вы, именно вы так говорите. Мне кажется, что это у вас
наносное. Слишком злое и примитивное.
— А мне надоело быть сложным. — Котов-2 даже не подозревал, открывая
рот, насколько близок был к истине, ведь говорил он не свои фразы, а те, что
диктовал ему Шамбалдыга. — Мне надоели разговоры о политике, мне надоели идеи.
Я хочу зарабатывать, делать много денег и не думать о том, куда движется мир. Я
тут недавно понял, что проживу всего каких-нибудь тридцать-сорок лет, если
раньше не угробят. Для мира в целом — сущая ерунда. Даже если я буду
напрягаться изо всех сил, то мне удастся изменить направление его движения лишь
на какую-то миллиардную долю градуса. Это будет бессмысленная и выматывающая
работа, никому в принципе не нужная, но она отнимет у меня эти тридцать-сорок
лет, которые я смог бы прожить в свое удовольствие.
... Шамбалдыга радостно подсчитывал, сколько энергии утягивал в себя
Котов-2 из несогласной с его словами Сутолокиной, и удовлетворенно бормотал:
— Ну надо же, какой молодец! Жмет!
— А потенциал-то у нее не больно сокращается, — заметил Тютюка. — И
потом, она, по-моему, в него не только плюс, но и минус гонит.
— Да? — Шамбалдыга с трудом отделался от победной эйфории. — Тогда
хрено...
Но Шамбалдыгу перебило сообщение
тарелки
:
— Внимание! Нештатная с Котовым-1!
РАЗБОРКА НА ДОРОГЕ
Котов-1 в обличье Запузырина с шофером и телохранителем выехал за
ворота дачи. Вороненый
мерседес
презрительно шелестел шинами по не шибко
гладкому русскому асфальту и, должно быть, проклинал свою судьбу, забросившую
его в этот богом забытый край, где нет ни автобанов в шесть рядов, ни
нормальных бензоколонок с современным автосервисом и улыбчивыми и ловкими
людьми, которые не пытаются устранять все дефекты с помощью кувалды и
едрены
матери
...
Котов-Запузырин сидел на заднем сиденье, надежно прикрытый широкими
спинами своих спутников и тонированным стеклом от посторонних взглядов. Рядом с
ним лежал дипломат с пакетом программ, и Котов знал, что его детищу осталось
недолго жить и соблазнять людей на грехи. Он твердо решил, что у моста, там,
где погибли Колышкин и Лбов,
мерседес
взорвется, но при этом он и его
спутники не пострадают. Шофер и телохранитель отделаются легкими ушибами и
порезами, а оболочка Запузырина останется в машине, в то время как Котов
перенесется обратно на дачу и продолжит свои развлечения с Танями. Впрочем,
Котов мог перенестись и обратно в свой номер или в комнату Вали. Это он еще не
решил, а Шамбалдыга с Тютюкой оставили ему выбирать, куда исчезнуть после
катастрофы.
Однако все получилось иначе. В ту самую прошлую ночь, когда Котов
удивлялся чудесам и творил их напропалую, в скромный двухэтажный домик
Светозара Забулдыгина, тихо спавшего рядом с верной супругой после напряженного
трудового дня, постучали. Стучали трое, подъехавшие на неприметных серых
Жигулях
. Сначала они постучали в калитку, закрытую на засов, но не
удостоились ответа; потом, решив, что нехорошо, когда хозяева столь
неприветливы, достали из багажника крепкую кованую
кошку
с капроновым тросом.
Забросив
кошку
на ворота, один из этих людей ловко перебрался по другую
сторону забора, открыл калитку и впустил еще двоих. Четвертый — шофер — остался
в машине.
Когда приезжие поднялись на крыльцо, им пришлось постучать еще и в
двери дома. Этот стук не разбудил Светозара Трудомировича, но напугал его
супругу, и она затормошила мужа:
— Светик! Кто-то стучится... Открывать? Ты кого-то ждешь?
Светозар Трудомирович нервно вскинулся, прислушался. Стучали так, как
было принято, если нельзя позвонить.
Запузырин! — мысленно охнул Светозар. —
Либо в Москве опять какой-нибудь переворот, либо его просто прищучили!
Поспешно натянув спортивный костюм, Забулдыгин сунул ноги в шлепанцы и
спустился к двери. Сквозь глазок он увидел знакомое лицо секретаря Запузырина.
— У меня срочное дело, — сказал тот, и Забулдыгин открыл.
Секретарь вошел, а сразу за ним — еще двое. В отличие от секретаря,
который, как известно, был человек культурный, остальные оказались незнакомыми
и не слишком приятными людьми. Во-первых, они выглядели излишне крупными, а
во-вторых, на лицах у них были печати чего угодно, только не добродетели.
Светозар начал припоминать, за что мог на него осерчать Запузырин. Те
двое, что пришли с секретарем, могли легко обеспечить глубокий нокаут или три
месяца больницы.
— Пойдемте на кухню, — приказал секретарь. — Володя, постой у двери.
Это тоже не вызвало у Забулдыгина теплых чувств и радостных эмоций.
Еще меньше он обрадовался, когда услышал уже сквозь дверь металлический голос
двухметрового Володи:
— Нет, кофе не нужно. Поднимитесь к себе и вниз не спускайтесь.
Хорошего теперь не жди. Вполне могло оказаться, что жене разрешат
спуститься только тогда, когда земное существование мужа будет прекращено.
— Садитесь.
Секретарь указал Забулдыгину на табурет, а сам уселся в кресло.
Второй верзила встал, прислонившись к стене.
— Вчера, как известно, Август Октябревич получил от Котова один
замечательный пакет. Вы сами устраивали их встречу.
— Я при ней не присутствовал! — заторопился Светозар Трудомирович. —
И ничего не видел. Я только подошел к нему на спортплощадке и сказал, что
все
уже сделано
. Что
сделано
— я не знаю, Август Октябревич мне не говорил...
— И прекрасно, — вежливо перебил секретарь. — Мне известно лучше
вашего, о чем шла речь. К вам я пришел совсем не по этому поводу. Не знаю,
правда, насколько с вами стоит быть откровенным и насколько вы сможете понять
существо ситуации...
— Я буду нем как рыба! — Забулдыгин вскочил с места.
— Рад был бы в это поверить. — Секретарь улыбнулся интеллигентной,
совсем не зловещей улыбкой. — Вы должны понимать, что от того, насколько
правильно вы будете себя вести, зависит очень многое. В частности, ваше личное
благополучие, здоровье, а может быть... и жизнь.
— Вы же Забулдыгина знаете — когда Забулдыгин подводил?!
— Уверяю вас, мой визит сюда не состоялся бы, если бы у тех, кто
уполномочил меня провести эту беседу, были в отношении вас серьезные сомнения,
— как по писаному шпарил вежливый секретарь.
— А... Вы разве не от Августа Октябревича?.. — пробормотал
Забулдыгин. Такого случая он боялся всегда.
— Нет, мы не от Запузырина. Кстати, как ваше отношение к нему? Не
изменилось?
— А разве у нас были какие-то особые отношения? — спросил Светозар
осторожно. — По-моему, по службе он мог быть мной доволен.
— А вы были им довольны? — прищурился секретарь.
Забулдыгин пожал плечами.
— Ну... Редко кто скажет, что на сто процентов доволен начальником...
Но в принципе — терпимо.
— Давайте ближе к делу, — напомнил о себе верзила у стены.
Секретарь повернул голову.
— Извините, Саша, но, как утверждал капитан Жеглов,
ваш номер —
шестнадцатый
. Подпирайте пока стену, ваша физическая сила еще пригодится.
— Понял, — легко согласился верзила. То ли он уважал культурных
людей, то ли вообще знал свой номер в жизни.
Упоминание о физической силе негативно отразилось на состоянии
Забулдыгина. У него начала дрожать коленка, потом затряслась рука, а чуть позже
отчетливо застучали зубы.
— Что это вы так волнуетесь? — спросил секретарь. — Наверное, у вас
не все чисто? Может быть, вы чем-то виноваты перед Августом Октябревичем?
— Н-нет!
— Успокойтесь! Я же сказал: ведите себя адекватно ситуации — и все
будет в порядке.
— П-постараюсь... — пролепетал Забулдыгин.
— Мне понадобится ваша помощь. У вас какая машина?
—
Шестерка
, — вздохнул Светозар, впервые подумав, что его положение
в
Интерперестрой лимитед
соответствует модели его
Жигулей
.
— Если все будет нормально, — секретарь посмотрел в глаза
Забулдыгину, — вы сможете заменить ее на какую-нибудь
хонду
. Если не
получится — ну, что ж...
— Что от меня требуется?
— Ваша машина и ваша личность за ее рулем. Запузырин вас хорошо
знает, вы — человек, который проработал с ним много лет, верно?
— Да, да...
— Так вот, сейчас вы сядете в свои
Жигули
и поедете на сорок пятый
километр. Это в лесу, по дороге от дачи Запузырина к Старопоповску. С вами
будет Саша, а здесь вашу супругу покараулит Володя. Вы меня поняли?
— Да, да...
А что еще мог сказать Светозар?
Они вышли в ночь, такую неуютную и сырую. Забулдыгин отпер гараж,
завел свою скромную
шестерку
. За его спиной сидел молчаливый, небритый и
очень большой Саша. Время от времени у Светозара появлялось ощущение, будто в
затылок ему нацелен пистолет. В зеркальце он мог видеть только глаза своего
сопровождающего, и ничего хорошего эти глаза не сулили.
— Здесь, — коротко сказал охранник. — Притормози и жди. Можешь
поспать, я разбужу, когда надо.
Странно, но Забулдыгин заснул, причем довольно быстро, и спал крепко
до самого утра. Когда он проснулся, в машине сидело еще трое молодцов. Никого
из этих ребят Светозар не знал, но все они были чем-то похожи на Сашу.
— Прогуляться не хотите? — вежливо осведомился Саша. — Еще есть
время. Коля вас проводит.
Забулдыгин чувствовал, что прогулка ему необходима, и вылез из
машины. Молчаливый Коля сопроводил его до кустика, а сам некоторое время делал
какие-то упражнения с нунчаками. Это впечатляло, но тем не менее не мешало
Забулдыгину.
Вернувшись в машину, подождали еще. Саша, откинувшись на сиденье,
вертел в руках портативную рацию, тихо похрюкивавшую на приеме. Так прошло часа
два, за это время солнце успело подняться высоко и вся ночная сырость
улетучилась.
— Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не медведь... — неожиданно пропела
рация.
— Ах, как приятно тучке по небу лететь, — серьезно ответил Саша и
скомандовал: — По местам!
Забулдыгин не знал, где его место, а потому остался за рулем. Коля и
два других подчиненных Саши выскочили из машины. Коля укрылся в кустиках, а
остальные в кювете.
Саша повернулся к Забулдыгину:
— Говорю один раз: никакой самодеятельности. Когда скажу, выйдешь из
машины, проголосуешь Запузырину. Если он не остановится — ты труп, понял?
— Понял! — Светозар преданно глянул в свинцовые Сашины глаза.
— Отлично. Если остановится — скажешь, что у тебя срочное дело. И
веди вон туда, где Коля в кустах. Если не пойдет — сам понимаешь... Ну а
доведешь до кустов — твоя миссия окончена, беги в лес. Все ясно? Готовность —
пять минут.
Черный
мерседес
появился значительно раньше, но перед тем опять
прошуршала рация:
— Делай раз!
— Закон ку-ку! — ответил Саша и молча указал Светозару на дверь.
Забулдыгин вышел. Он кожей чувствовал те четыре ствола, которые с
интересом присматривались к его фигуре...
Котов-Запузырин, увидев бегущего навстречу и бестолково машущего
руками Светозара, велел остановиться.
— Опять небось канализация... — проворчал шофер. — Я бы давно прогнал
такого директора, Август Октябревич.
— Вот сядешь сюда, — Котов указал на свое место, — тогда и будешь
комментировать.
Мерседес
встал. Забулдыгин с озабоченным лицом забормотал:
— У меня
...Закладка в соц.сетях
