Жанр: Боевик
Черный ящик 1-8.
...я мог смотреть, правильно ли она набирает код главного компьютера.
Сначала она набрала год рождения братьев Лопесов - 1930. Все верно. Потом
14 и 7 - число и месяц. Потом время рождения - 9.35. Получилось десять цифр.
А в уголке, где отсчитывалось контрольное время быстренько отсчитывались
последние секунды: 0.09, 0,08, 0.07...
- Странно, - растерянно пробормотала Бетти. - Я все набрала как надо... А
цифр не хватает.
Действительно, и в моей памяти были все те же цифры. Я точно запомнил,
что Лопес родился 14 июля 1930 года. А на экране в конце ряда из десяти цифр
зловеще помигивала свободная точка:
1930147935.
Теперь соображать было уже совсем трудно. После 0.00 появился, как нам
обещали, "Веселый Роджер" с черепом и костями, жирная мигающая надпись
"MYSTAKE", и цифирки дополнительного времени 0.10, которые теперь
отсчитывали наши последние секунды на этом свете.
Не знаю, с какой скоростью мыслит мой мозг обычно, но тут он подсказал
нажать "ENTER". To, что это работала РНС, я подумал только позже. После
нажатия клавиши цифры мигнули и встали так, как должны были стоять.
193014.7935
- Ноль! - заорал я, видя, что в правом верхнем углу уже промелькнуло
0.05, и нажал на клавишу "0", когда под черепом и костями было 0.03, а
клавишу "ENTER", вводящую код в компьютер, нажал незадолго до того, как
появилось 0.01. Иными словами, ровно за одну секунду до смерти. Жуть как
интересно! Ручки-ножки стали трястись несколько позже, и за это им великое
пионерское спасибо.
Да, я оказался прав. Июль - месяц рождения Лопеса надо было писать через
"07", а потому кодовое число в натуре выглядело так:
19301407935
Так или иначе, но никакого взрыва не произошло. Все леденящие душу
аксессуары с экрана исчезли, а на их месте появилась надпись: "GENERAL CODE
accept. Activation of GENERAL COMPUTER".
Видать, этот самый "генерал-компьютер" был очень неторопливой персоной.
Маленький компьютерчик-"часовой", спросив пароль и получив верный ответ,
доложил по команде "наверх" какому-нибудь дежурному процессору-"адъютанту",
и пошло... Короче, "его превосходительство" активизировался аж целых пять
минут. Пока он, так сказать, "продирал глаза", по экранчику
компьютера-"часового" бежали всякие строчки-цифирки, которые меня мало
интересовали. Заинтересовало меня только появление на экране слов: "TEST
PROGRAME - О'К". После этого, еще через минуту, возникла надпись: "Press 399
+ "ENTER" and take off your hands".
Я нажал и быстро убрал руки.
Сразу после этого плитка-дверца маленького компьютера-"часового"
захлопнулась, наглухо закрыв его нишу, но зато открылась другая ниша, на
одном уровне с первой. В этой второй нише лежал пульт дистанционного
управления, очень похожий на те, что я видел раньше в здешних подземельях.
Он лежал, подключенный к контактам зарядного устройства, и на корпусе уже
горела красная лампочка, под которой было написано: "full voltage", то есть
аккумуляторчики, от которых питался пульт, были уже заряжены. Отличие этого
пульта от тех, которыми пользовались Паскуаль Лопес и Эухения, состояло в
том, что, помимо десяти клавиш с цифрами от 0 до 9, на нем имелась большая
красная клавиша с белой надписью "TEST". Чтобы включить пульт, требовалось
отсоединить его от зарядного устройства, взять в руки и передвинуть
рычажок-переключатель из положения "off" в положение "on".
Едва я передвинул рычажок с "off" на "on", как вторая ниша тоже
захлопнулась. Теперь, согласно заряженной мне в мозг шпаргалке, нужно было
набрать код "1814". Точно такой же комбинацией цифр дон Паскуаль Лопес
когда-то открывал вход в подземный бункер асиенды "Лопес-23". Но я,
выдерживая свою игру, обратился к Бетти и набрал код лишь после того, как
она сказала:
- "1814". Год окончания американо-канадской войны.
После этого послышался низкий, тяжелый гул, и две большие плиты бетона,
декорированные сверху мраморными плитками, плавно углубились на полметра в
стену, а затем разошлись в стороны, открыв проход на лестницу.
Я помнил, что в свое время подобное чудо произвело обалденное впечатление
на рабочих рыбного склада сеньора Фелипе Морено, которых Хуан Антонио
Кабальерос, известный мне как Капитан, взял в наш "партизанский отряд" для
переноски тяжестей. Это были темные, малограмотные парни, которые вряд ли
видели такую технику даже по телевизору или в кино. Но и на бывалых
подводных пловцов, возглавляемых Убедой, и даже на охранников Эухении,
знакомых с трюками своей хозяйки, эдакое диво в духе Голливуда здорово
подействовало.
Открывшийся проем был освещен большим плафоном, и мы, экономии ради,
погасили фонари. Лестница, выложенная из фигурных брусков белого мрамора,
поднималась вверх довольно круто. Стены тоже были отделаны мрамором, но уже
другим - багровым с белыми и серыми прожилками. На сводчатом потолке было
изображение Пресвятой Девы Марии, держащей на руках не по годам умного
Иисуса, которое было выполнено краской в центре белого лепного медальона со
всякими там завитушками. Свод вокруг медальона был отделан розовой смальтой,
искрившейся под светом лампы, горевшей в плафоне, и создавалось впечатление,
будто сияние исходит от самой Богородицы. В общем, лестница смотрелась очень
торжественно. Заканчивалась она у высокой арки, украшенной рельефным
изображением глаза в треугольнике, который - Браун знал это давно, а от него
и я просветился - символизирует Бога-Отца. Сама арка и барельеф были из
белого мрамора, но по бокам от нее были декоративные полуколонны из
багрового мрамора с вызолоченными капителями. Впечатление создавалось, что
входишь в костел. Однако, приглядевшись, можно было разглядеть в своде между
блестящих крапинок смальты не менее сотни мелких дырочек. Там, за
благолепием Мадонны, таилась адская сила нескольких мощных лазеров.
Так что наступал довольно ответственный моментик. Предстояло пройти
участок лазерной завесы. Здесь требовался код "1861" - год начала
гражданской войны в США. Мне захотелось еще раз проверить лояльность Бетти,
и я сделал вид, что намерен подниматься наверх, ничего не нажимая...
- Стойте! - вскричала Бетти. - Не ходите, не набрав "1861"!
- Это почему? - Какой из меня шланг получился бы! Все время им
прикидываюсь.
- Там лазерная защита, вас прожжет в нескольких местах...
Что ж, она не врала, но все-таки придумали же они что-то?
Уже набрав "1861", я позвонил на "Дороти".
- Вход открыт, лазерная завеса отключена. Можем входить.
- Ну, дуйте с Богом.
Я сделал первый шаг на лестницу, потом пошли остальные, связисты
протянули кабель. Теперь, поднявшись на десять ступеней вверх, надо было
сделать еще одно, очень важное действие: набрать код "1865" - год окончания
гражданской войны в США - и обязательно нажать в течение десяти секунд после
этого красную клавишу с белой надписью "TEST".
Когда мы все: я, Убеда, Бетти, Таня, три секьюрити от Эухении, три минера
и два связиста - итого двенадцать человек - поднялись по ступеням и прошли
через арку, собравшись на круглой площадке лифта, который должен был унести
нас примерно до глубины в 500 метров, один из связистов озабоченно спросил:
- А дальше куда?
- Вниз, - ответил я.
- Глубоко! - настырничал телефонных дел мастер. - Кабеля хватит? А то у
нас только около километра осталось...
- Обрезиненного нет, только битумированный, - добавил второй. - Если там
вода - не сгодится. И длины может не хватить...
- Думаю, что хватит, - сказал я, - тут метров двести, не больше.
Мне в общем было наплевать, будет ли связь с Чудо-юдом, потому что
больше, чем он уже помог мне, зарядив мою голову всеми познаниями Бетти и
Тани, помочь он все равно не мог. Сейчас меня интересовало только одно: как
можно быстрее нажать кнопку "TEST" после набора кода "1865". Надо было
собраться и сосредоточиться. Кроме того, требовалось еще и сыграть
несведущего.
- Ну, что дальше набирать? - спросил я у Бетти.
- 1865, - сказала она. - И обязательно нажмите красную клавишу...
Она сказала это очень спокойно. Я бы сказал - умиротворяюще.
Вот на этом-то расслабляюще спокойном голосе Волчара-Баринов и купился.
Жестоко купился! В тот самый момент, когда мой указательный палец уже
оторвался от клавиши с цифрой 5, чтобы дотронуться до клавиши "TEST",
произошло нечто, лишившее меня возможности это сделать.
Я потерял сознание неожиданно и почти мгновенно.
ОСТАВЬ НАДЕЖДУ ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ
Хорошая мысля, как выражаются неинтеллигенты, приходит опосля. Знал ведь,
товарищ Баринов, загодя знал, что готовят ему сюрпризец "милая женушка" и
"любящая теща". Может быть, матушку Мэллори, как говорится, я и не успел еще
изучить, но ведь Танечку за прошедшие полтора месяца знакомства раскусил уже
прилично. Надо было помнить, что самые опасные гадюки те, которые похожи на
ужей. И можно было хоть сто лет оправдываться и клясть судьбу, но предвидеть
случившееся я был просто обязан.
Я сказал, что нажать злополучную клавишу "TEST" мне помешало "нечто". Это
самое "нечто" было мне в общем-то хорошо знакомо. Всего несколько недель
назад милая Танечка Кармелюк во время наших скитаний по подмосковным лесам
пару раз вырубала меня точным, легким, неуловимо быстрым ударом, который был
у нее, как видно, отработан до совершенства.
И в этот раз я не успел даже заметить, куда и как она его наносит.
Смешно, ей-Богу! В течение всего пути сюда я старался не приближаться к ней,
держаться подальше, вести себя бдительно и аккуратненько. Один раз
подставился, всего один раз! Аж злость берет! Чуть-чуть расслабухи - и все,
хана, полный завал и похоронный марш за свой счет.
...Очухался я от запаха нашатыря. Увидел под носом сломанную ампулу из
санитарной аптечки боевых пловцов, чихнул, дернулся... А ручки-то опять в
браслетиках. Я лежал на спине, точнее на своих скованных руках, а рядом была
кровь, очень много крови. Повернув голову набок, я увидел груду тел в
гидрокостюмах. И с желтым зигзагом, и с красно-белыми полосами. Шмаляли без
разбора.
Ноги у меня были скручены телефонным кабелем повыше щиколоток. Это как-то
обнадежило: значит, пристрелят не сразу. Правда, и мучиться что-то не
хотелось. Ведь мама с дочкой такие рационалистки, что зазря живым не
оставят...
На меня смотрели два "ПП-90" и две пары одинаковых черных глаз. Похожи,
красавицы. Оболочка бедной дурочки Вик Мэллори пришлась по фигуре шлюхе
Кармеле и беспощадной дзержинке Тане. И не тесно им там вдвоем? Поди могут и
разговаривать между собой. Ведь мы с Брауном общались, советовались даже...
- Очухался? - зло улыбнулась Таня. - Ну что, "муж", объелся груш?
Внаглую издевалась, стервоза! Ну не змея ли, граждане?
Лишь теперь я попробовал осмотреться. Площадка лифта, видимо, дошла до
конечного пункта. Я прекрасно помнил, что она была открытой и не было на ней
никакой кабины или крыши. А раз так, то почему всего в трех метрах надо мной
потолок из той же рифленой брони, из какой были сделаны щиты в туннеле?
Отсюда, с этой зацепки, мои мозги начали медленно, но уверенно
восстанавливать сообразительность. Шарики вышли из-за роликов, закрутились,
начали чего-то вспоминать... Но если бы мозги не приступили к работе, мне,
наверное, было бы полегче. Я вспомнил, что так и не успел нажать клавишу
"TEST" после набора кода "1865".
Из этого следовало очень важное, прямо-таки чудовищно важное
обстоятельство.
Как известно, товарищ дон Педро Лопес сооружал свой "Бронированный труп"
на случай ядерной войны и ее последствий, то есть глобального радиоактивного
заражения атмосферы и ядерной зимы. Соответственно он решил изолироваться
получше. Поскольку сведущие люди объяснили ему, что процесс восстановления
жизни на Земле может занять не одно столетие, дон Педро решил в случае чего
замуроваться наглухо. Так, чтобы, даже если очень захочется, никто из
подземного дворца не ушел. Поэтому подразумевалось, что код "1865" сам по
себе должен не только включать лифт, но и приводить в действие многослойную
систему затворов, полностью перекрывающих лифтовую шахту. Затем в загодя
загруженные цементом, песком и щебнем автоматические бетономешалки
подавалась эмульсия из воды и синтетических смол, придающая бетону особую
прочность. Затем все это выдавливалось в пространство между
щитами-затворами, и оно автоматически заполнялось бетонной смесью. Систему
эту можно было, естественно, включить только один раз. После этого убежище
Лопеса становилось воистину "Бронированным трупом", ибо живым из него никто
не мог выбраться.
Но время шло, война не начиналась, а Лопесу хотелось обставить свой
бункер получше. Да и оборудование изнашивалось, надо было где-то что-то
ремонтировать и приводить в порядок. Ведь Лопес как-никак намеревался
прожить в убежище до естественной смерти, то есть лет двадцать-тридцать, да
еще взять туда с собой семью и ряд приближенных. Там была сооружена
замкнутая, как на космическом корабле, система жизнеобеспечения, полностью
изолированная от внешнего мира. Чудак Браун искал вентиляцию, а ее просто не
было. Канализации тоже не было. Все отходы перерабатывались, воздух и вода
очищались, возвращаясь в оборот. Эта баснословно дорогая система,
управлявшаяся мощным компьютером, имела в качестве энергетической установки
атомный реактор. Так или иначе, но надо было периодически осматривать объект
и возвращаться обратно. Именно для этого и придумали команду "TEST", которая
отключала все системы, замуровывающие лифт.
Я узнал все это из разархивированной "шпаргалки". Загодя волновался,
переживал, чтобы не сплоховать. Но проворонил. Не предугадал такого
поворота. Хотя о том, что мама с дочкой затеяли пакость, тоже знал заранее.
Только вот не знал, какую. Но ведь бдил, готовился, несколько раз ждал... А
когда успокоился - хоп! - и оказался в пролете.
Бетти и Таня взяли меня за плечи и выволокли с площадки в широкий проем,
за которым оказался короткий коридор.
Какую комбинацию цифр набрала Бетти (пульт находился у нее в руках) я не
увидел, но зато увидел, что проем задвинула поднявшаяся снизу стальная
плита, а еще через несколько минут услышал, как туда, на площадку, где
лежали девять трупов, с плескучим клокотанием и шлепаньем полился бетон...
Меня, стало быть, пожалели. Выходит, я еще нужен. Зачем?
Нет, поторопился я, конечно, сказать, что голова начала соображать. Ни
хрена она не соображала.
Если Кармела знала, что "1865" без приставки "TEST" означает приговор к
пожизненному заключению в недрах "Бронированного трупа", то ее заподлянка
выглядела как подвиг камикадзе, потому что она и себя замуровала, и свою
маму тоже. То, что она перестреляла и хайдийских аквалангистов во главе с
субофисиалем Убедой, и трех Эухеньиных охранников, было вполне понятным
жестом. Но на кой черт тогда меня щадить?
К сожалению, додуматься я так и не успел, потому что дамы поволокли меня
дальше. Короткий коридор вывел в небольшой зал с мраморным полом и двумя
круглыми бассейнами, посреди которых били небольшие фонтанчики. Зал
пересекала ковровая дорожка оранжево-алой расцветки, которая затем
поднималась на широкую - метра четыре - парадную лестницу с античного
образца статуями и колоннами. Стены украшала дорогая мозаика, изображавшая
какие-то библейские сюжеты, а на потолке переливались радужным хрусталем и
сверкали позолотой огромные люстры.
Миссис и мисс Мэллори уронили меня на дорожку, и Бетти еще раз пощелкала
клавишами. Проем, через который мы вошли в зал, закрыла сперва стальная
плита, а потом фигурная мраморная панель с барельефом все той же Девы Марии.
И вновь заклокотал за стенами бетон, заполняя коридор, ведущий к уже
замурованному лифту.
И тут меня, да и моих конвоирок как громом ударило. В гулкой тишине
подземного дворца, нарушаемой лишь тихим журчанием фонтанчиков да еле
слышным шлепаньем жидкого бетона за мраморным барельефом и стальной плитой,
прозвучал могучий басовитый голос.
Я уже слышал похожий, когда мы взяли в плен Паскуаля Лопеса. У
братьев-близнецов были похожи и акцент, и интонации. Доводилось мне слышать
и голос самого дона Педро, правда, не вживую, а через хитрое подслушивающее
устройство. Тогда мы с ныне пропавшей Мэри Грин, проникнув в тайную гавань
X-45 на подводном аппарате "Аквамарин", присосались к брюху субмарины
Хорсфилда и подслушивали, о чем ведут речь Лопес и дель Браво.
Но все-таки это было не совсем то.
Можно сколь угодно хорошо разбираться в технике и находить объяснения
акустическим эффектам, прекрасно сознавая, что где-то стоит магнитофон,
включившийся по заранее заготовленной программе, который и гонит речь с
кассеты на динамики, замаскированные где-то в стенах. Можно не верить в
существование загробного мира, духов, призраков, привидений и прочих
персонажей фильмов ужасов и детских сказок. Да, можно быть стопроцентным
атеистом, материалистом и рационалистом, но все-таки испугаться такого
голоса...
Во-первых, он был несказанно громкий. Во-вторых, его немного изменили,
пропустив через какую-то звукооператорскую аппаратуру, и придали ему некий
загробно-потусторонний оттенок, давящий на психику. Наконец, в-третьих, он
зазвучал внезапно, когда никто этого не ждал.
- Приветствую всех в "Бронированном трупе", сеньоры и сеньориты! Вы
сделали свой выбор. Отныне вы мои ВЕЧНЫЕ гости: "Оставь надежду, всяк сюда
входящий..." Лишь Всемогущий Бог волен дать свободу вашим душам. Тела же
останутся здесь навсегда. Помолитесь, покайтесь, успокойте души. Да, вы
больше никогда не увидите ни солнца, ни луны, ни голубого неба, ни
звездного. Все ваши родственники, оставшиеся на поверхности, для вас уже
мертвы. Таков был ваш выбор, и теперь вам остается лишь покориться судьбе,
которую вы сами избрали. Уповайте на милость Божью, и да пребудет с вами Его
благословение!
Этот сукин сын очень вовремя напомнил о ситуации. Не мне, конечно, я и
так все понимал. Голос Педро Лопеса зацепил за живое Бетти и Таню. Я
отчетливо услышал злой шипящий шепоток:
- Врет! Отсюда есть еще два выхода!
Я тоже слышал о том, что выходы есть, но подозревал, что к нынешней
ситуации это уже не относится. И пятисотметровая шахта на кукурузном поле,
заваленная и затопленная, и тот третий выход, который искали Сорокин и
Браун, - все они при здешней автоматике уже давно могли быть залиты бетоном
и задвинуты броневыми щитами. Так что, если Танечка с мамочкой рассчитывали
захапать свой любимый компьютер с секретами, а потом благополучно смыться,
то они жестоко ошибались. В общем, к посмертному приветствию товарища Педро
Лопеса надо было прислушаться и сделать соответствующие оргвыводы.
Милые дамы поволокли меня по лестнице, подцепив за скованные руки и не
развязывая ног. Здесь до первой площадки было ступенек сорок, и у меня было
несколько минут, чтобы подумать над складывающейся ситуацией. Итак, семейка
Мэллори - не камикадзе. Уже за это открытие я, как бывший юный пионер, мог
бы сказать свое пионерское спасибо бывшему хайдийскому диктатору, если бы,
конечно, по совместительству не был борцом против его диктатуры.
Из того, что мама с дочкой рассчитывали на благополучное бегство,
логически следовало, что меня они должны были бросить в лифтовой шахте если
и не расстрелянным, то уж по крайней мере залитым в бетон. Однако они, не
жалея своего здоровья и слабых женских сил, зачем-то тащили меня дальше. При
этом обе - особенно Таня! - хорошо сознавали, что я очень не люблю такого
неаккуратного обращения и наверняка при первой возможности постараюсь
доставить им неприятности. Либо они были жуткими альтруистками, во что после
девяти трупов на лифтовой площадке с трудом верилось, либо во мне им виделся
какой-то практический интерес.
В принципе, у них должно было быть все, что позволяло им добраться до
сейфа. Их руки с пальцами, коды с пультом, ключи-крестики, которые они
вытащили у меня из кармана. У них были даже перстни Аль-Мохадов, которые не
имели прямого отношения к фонду О'Брайенов и вообще неизвестно что собой
представляли... А Таня об этих перстеньках кое-что знала, могла знать во
всяком случае, ведь "выпуклый плюс" я обнаружил у ее знакомого цыгана
Степаныча, а "вогнутый" - у нежно любимого ею Толяна.
Речь шла о Тане-реальной, но была еще и Таня-виртуальная, которая по ходу
дурацкого сна ј 3 прямо заявила, что "джикеи" отказались от мысли пройти
через затопленную шахту на кукурузном поле, когда узнали, что там не
обойтись без перстней Аль-Мохадов. Поскольку для меня уже давно не было
сомнений, что за всеми дурацкими снами для Димы и Тани просматривалась
волосатая лапа Чудо-юда, это могло быть прямой подсказкой на тот случай,
который сейчас имел место... Стоп!
Таня-реальная тоже все это видела во сне. И живым я ей нужен, потому что
она знает о тех невероятных свойствах перстней, которые вроде бы
проявлялись. А ведь тогда, на даче у Белогорского, когда я - и сейчас это
четко помню! - не только прошел через щель накрепко закрытой стальной двери,
но и переместился за сорок километров из одного закрытого и охраняемого
поселка в другой, тоже закрытый и охраняемый, что-то все-таки было... Хотя
Чудо-юдо со свойственным ему красноречием легко убедил меня в том, что наяву
события протекали совсем не так, а все фантастические детали он для меня сам
придумал из экспериментальных соображений. Если Таня верит в то, что перстни
Аль-Мохадов дают такие невероятные возможности, то, может быть, считает,
будто я знаю, как ими управлять... И тогда выходит, что я для нее - надежда
на благополучный выход из "Бронированного трупа".
Бетти и Таня втащили меня на лестничную площадку. Тут возвышалась
скульптурная композиция из розового мрамора, изображавшая трех ангелочков,
то есть трех очень довольных жизнью пупсов с крылышками. Пупсы были
сработаны из цельной глыбы, но так ловко, что казалось, будто и впрямь
летают.
Дальше лестница раздваивалась. "Шпаргалка", находившаяся у меня в голове,
утверждала, что идти надо направо. Именно туда меня и потащили, передохнув,
Бетти и Таня.
Лестница вышла к двери, покрытой белым лаком и отделанной позолоченными
резными украшениями. Она была не заперта, и, открыв обе створки, мы прошли в
длинную анфиладу комнат, тянувшуюся только по прямой минимум на сто метров.
- Боже мой! - воскликнула, не сдержавшись, Бетти. - Какая красота!
И правда, было на что посмотреть. Меня, помнится, детдом возил и в
Кусково, и в Архангельское, но тут, конечно, было пошикарнее. В целом,
конечно, создавалось впечатление, что находишься в музее. Все было уж очень
парадное, нежилое. А ведь Лопес тут собирался лет двадцать прожить. Паркет
был настолько гладкий, что казалось, будто поверх дерева настелено
оргстекло. В каждой из комнат стены были обиты шелком своего цвета, оттенка
и рисунка. На каждой стене висело по одной большой или по нескольку малых
картин в позолоченных багетах. Резные стулья, кресла, диваны, комоды - все
это было сделано под XVIII век.
Дамы вполне могли бы, наверно, остановиться и посмотреть получше, так как
теперь им некуда было спешить. Заодно и мне дали бы отдохнуть какое-то
время. Но они все-таки спешили, будто боясь, что кто-то их может опередить.
Мне лично казалось, что сейчас, пока еще ничего не нашли, бояться нечего.
Мы прошли одну комнату, другую, третью, четвертую... В пятой должен был
находиться некий "ларец с трубой".
- Вот он! - Первой ларец, стоявший на столе в углу комнаты, увидела Таня.
Меня временно посадили в кресло - большое им спасибо! - а сами подошли к
ларцу.
- А где же труба? - спросила Бетти.
- Вот, - Таня указала на чеканное изображение почтового рожка на торцевой
стенке ларца.
Я знал - опять же из чудо-юдовской "шпаргалки", - что за кольцо на крышке
ларца браться нельзя ни в коем случае. Штырь, через который было продето
кольцо, служил чекой. При попытке поднять крышку ларца чека выдергивалась,
освобождала ударник, и взрыв с гарантией уничтожал всех, кто находился в
комнате.
Но Таня знала, что можно, а что нельзя. Она осторожно осмотрела ларец,
нашла в его боковой стенке небольшое отверстие и сунула в него указательный
палец правой руки.
- Набери "2881", - попросила Таня, и Бетти набрала код на пульте. Едва
эта просьба была исполнена, как где-то заурчал электромотор, и огромное
зеркало в раме из черного дерева плавно ушло в сторону, открыв проем, в
который мы не замедлили войти. Точнее, вошли Бетти и Таня, а меня потащили
волоком.
За проемом оказалась еще одна анфилада комнат. Большинство из них было
заставлено книжными шкафами. То ли диктатор решил посвятить остаток жизни
самообразованию, то ли очень любил красивые обложки. В одном из шкафов
должна была стоять старинная книга, которую я видел только глазами
негритенка Мануэля. Читать Мануэль не умел, но название книги прочла донья
Мерседес: "Приключения и жизнь плута Гусмана де Альфараче, дозорная башня
человеческой жизни..." Эту книгу должна была найти Бетти. Собственно, книга
ей не требовалась. Она только обозначала нужную полку.
Я знал, что полка, где стоит плутовской роман, на
...Закладка в соц.сетях
