Жанр: Боевик
Черный ящик 1-8.
... нам обоим расшибут головы. Поэтому уж лучше пока не нажимать и
говорить спокойно. Даже если сеньоре Дорадо захочется задавать лишние
вопросы.
- Я жду, что вы предложите мне кое-что посущественнее, - лукаво объявила
сеньора Дорадо и жестом, достойным Амаяка Акопяна, выхватила из внутреннего
кармана своего "партийного" жакета фотографию, положив ее на стол белой
стороной вверх. - Например, информацию о том, кто изображен на фото и где
находится эта девушка?
С этими словами Эухения показала нам симпатичное личико юной брюнетки.
Ничего особенного, ничего ужасного на этом личике не просматривалось.
Скромная, милая, интеллигентная...
Тем не менее и у меня, и у Хавроньи Премудрой вырвалось нечто похожее на
матерные слова, правда, нечленораздельные. Потому что брюнетка эта была нам
очень хорошо знакома. Особенно мне. Ведь забыть создание, в котором
сочеталось одновременно столько положительных и отрицательных качеств, очень
трудно. Более противоречивые чувства я испытывал только к Соледад - королеве
хайдийских пиратов. Но на фотографии была не Соледад.
- Простой вопрос, сеньора Дорадо, - ответил я. - Эту девушку зовут
Татьяна Кармелюк, и сейчас она находится на обследовании в центре, который
возглавляет мой отец.
Тут Эухения с ухмылкой мелкой пакостницы повернула фотографию тыльной
стороной и открыла надпись, которую до сего момента прикрывала пальцами. А
там было написано: "Carmela O'Brien".
- Вам эта фамилия ничего не говорит? - спросила сеньора Дорадо. - Может
быть, вот эта больше скажет?
И она достала еще одну фотографию. Девушка, изображенная на ней, была
помоложе, по-иному одета, но все та же. Однако, на обороте значилось: "With
best wishes for Malvin. Victoria M."
- "M." - значит "Мэллори"... - прокомментировала Эухения.
Часть вторая. САТАНИНСКИЙ "БЛЭК-ДЖЕК"
НА ТРАВЕРЗЕ ЛОС-ПАНЧОСА
Нечего и говорить, порадовала нас Эухения. Получается, что половина
ключей к фонду О'Брайенов уже лежала в столе Чудо-юда, а он этого не знал?
Ой ли? Непохоже что-то. Впрочем, может, оно и к лучшему. А вот Эухения,
оказывается, знает, кто есть who. Соответственно и торговля теперь пойдет
по-другому.
- Мне кажется, что теперь нет смысла друг от друга прятаться, - сказала
сеньора Дорадо. - Вы должны понять, что наш альянс должен строиться на
откровенности и попытки блюсти только свои интересы вредны и для вас, и для
меня.
- Совершенно с вами согласен, - кивнул я, - но после, мягко говоря,
неэтичного поведения Сесара Мендеса мне показалось, что наши пути
расходятся.
- Я сожалею, что так получилось. Это моя ошибка. Мне надо было не
доводить дело до подобного обострения. Сесар излишне эмоционален, и его
нельзя было брать на нашу встречу. Тем более что он вмешался несвоевременно
и мог вообще испортить все дело. Например, он мог вас убить, и тогда все мои
планы наладить сотрудничество с вашим отцом потерпели бы крах. С другой
стороны, после того, как вы начали действовать, вполне возможен был и другой
исход...
- В смысле того, что я убил бы Сесара? Да, пожалуй...
- Так вот, это было бы нашим общим крахом, потому что Сесар в настоящее
время единственный человек в мире, который обладает секретом производства
"Зомби-7".
- Странно, - заметил я. - Менее часа назад вы говорили мне, что у вас нет
ни готового препарата, ни технологии, а есть только сырье. Когда вы сказали
неправду, сеньора, тогда или сейчас?
- И тогда, и сейчас я говорю правду. У меня есть около тонны сухой травы
"зомби" и плантация в горах Сьерра-Агриббенья, где четыре акра земли засеяны
этой травой, которая созреет к концу этого месяца. Можно снимать четыре
урожая в год, и если вам потребуется, то к концу этого года у вас будет
пять-шесть тонн сырья. Но у меня нет ни установки, ни разработанной
технологии. Установка была взорвана, а заменивший Мендеса профессор Барроха
и все лаборанты погибли или непосредственно при взрыве, или позже, когда,
одурманенные газом, бросились на улицу, где громили все подряд и калечили
друг друга. Вертолеты американской морской пехоты тоже могли иметь отношение
к их гибели. Так или иначе, но никто из сотрудников Мендеса не уцелел...
Я вспомнил оторопелого, перепуганного лысого толстяка в очках (о том, что
его фамилия была Барроха, я узнал только сейчас). Еще помнил смутно
трех-четырех девиц-лаборанток, некое сооружение из емкостей, трубок,
манометров, бутыль с желтоватой жидкостью, красные папки с номерами на
корешках, профессорский портфель из желтой кожи... Киска тогда действовала
отчаянно и беспощадно. Палила, швыряла гранаты, взрывала... Страшный сон, да
и только! Но я там был - из песни слова не выкинешь.
- И сейчас все убеждены, что никто не имеет готовой технологии для
производства "Зомби-7", - продолжала Эухения. - Компания "G & К", о которой
вы осведомлены, финансирует в Хайдийском национальном центре тропической
медицины целую лабораторию.
- Не ту ли, где работает Лусия Рохас? - быстро спросила Ленка, встряв в
разговор.
- Нет, другую. Формально там занимаются изучением растительных настоев,
которыми пользуются антильские знахари и колдуны. "G & К" якобы хочет
применить настои с целью улучшения своих прохладительных напитков. Но у меня
есть точная информация, что для этой лаборатории в центр завезли около
двухсот килограмм сухой травы "зомби"... Хотя, как вы знаете, я раньше имела
с ними дела, теперь они раздобыли траву самостоятельно.
- Интересно, что ж вам с ними не работалось? - прищурилась Елена. -
Деньги у них наверняка немалые...
- Деньги у них есть, - кивнула Эухения, - а вот совести нет. Они
выпросили у меня гибридные семена - те самые, что остались от Мендеса,
выплатили сто тысяч долларов - пять процентов от общей суммы сделки, а затем
исчезли. Сами понимаете, что судиться с ними я не могла: мы ничего не
оформляли документами. Кроме того, "G & К" получила от меня технологию сушки
травы. Не улыбайтесь, это достаточно сложный процесс, надо строго
выдерживать температурно-влажностный режим, иначе у вас получится
обыкновенное сено. Нужны соответствующие консерванты, потому что многие
вещества при длительном хранении уничтожаются бактериями. В общем, я сама
виновата во многом, потому что ошиблась в этих людях.
- И где же они производят сырье?
- Здесь же, на Хайди. Доминго Ибаньес, которого больше знают как Доминго
Косого, специально очистил одну из своих плантаций от марихуаны и вошел с
ними в долю. Конечно, это делалось не без благословения ныне покойного
Вальекаса, то есть Бернардо Сифилитика. Вообще я подозреваю, что именно
Косой с Сифилитиком и заставили "G & К" разорвать дружбу со мной. Наверняка
они убедили гринго, что лучше взять их в долю, чем тратить огромные деньги
на охрану...
- Резонно. Но вы, сеньора Эухения, немного уклонились от того, о чем
обмолвились. Вы сказали, что Сесар Мендес знает технологию производства
"Зомби-7". Что ж вы сами не возьметесь производить препарат? - удивилась
Хавронья.
- Я не сказала, что Сесар Мендес знает технологию производства препарата,
сеньора Елена. Я сказала, что он обладает секретом, а это разные вещи.
- Ну, тут нужны пояснения... - заметил я.
- Хорошо, но мне опять придется уклониться в сторону от главной темы. Вы
уже знаете, что Рейнальдо был арестован и расстрелян после доноса Хайме
Рохаса. Они оба работали над одной проблемой, которую подмяло под себя
ведомство дель Браво: управление человеком, контроль над его психикой и
сознанием. Но задачи перед ними поставили разные. Рохас разрабатывал
биофизические методы воздействия на мозг и центральную нервную систему, а
Мендес - биохимические. Оба продвинулись достаточно далеко. Обоим были
созданы прекрасные условия, они получали такие приборы и оборудование,
которые даже в Европе, США и Японии были редкостью. Рохасу удалось создать
жидкокристаллические микросхемы, которые вводились непосредственно в мозг и
позволяли передавать информацию, минуя обычные первую и вторую сигнальные
системы. Мендес сумел разработать целый ряд мощных психотропных препаратов,
которыми дель Браво пользовался на допросах, а самое главное - "Зомби-6" и
"Зомби-7". Однако после того, как был создан "Зомби-7", Хорхе дель Браво
явно охладел к лаборатории Рохаса, потому что ему казалось, будто этот
препарат полностью решит проблему управления людьми, а исследования Рохаса
слишком дорогостоящие. Именно поэтому Рохас опасался, что дель Браво
упразднит его лабораторию, а это, между прочим, при тогдашних порядках
грозило не только потерей работы, но и смертью, потому что секретных
профессоров Хорхе живыми не отпускал. И, боясь за себя, Рохас решил
дискредитировать Мендеса, потому как надеялся, что дель Браво, потеряв
доверие к Рейнальдо, переключит внимание на его лабораторию. При этом он,
естественно, и вида не подавал, что готов уничтожить своего коллегу. Не
знаю, каким путем он узнал о том, что Мендес без ведома дель Браво
разрабатывает нейтрализаторы против "Зомби-7", но воспользовался он этим
немедленно...
- Ну, это вы нам уже говорили, - перебил я. - А при чем здесь Сесар
Мендес?
- Не спешите! - с заметным недовольством произнесла сеньора Дорадо. -
Сейчас я все объясню. Так вот, после того, как Мендеса арестовали, а его
жена покончила с собой, Рохас обратился к дель Браво с просьбой предоставить
ему Мендеса в качестве подопытного материала...
- Ничего себе интеллигенция! - прокомментировала Хрюшка с заметным
рабоче-крестьянским возмущением в голосе.
- Тогда это было в порядке вещей. Не забудьте, что научный центр
находился в системе министерства безопасности... Так вот, Хорхе эту просьбу
удовлетворил. И Рохас примерно трое суток пользовался коллегой-профессором,
как лабораторной крысой. Он вытянул из Мендеса всю информацию о "Зомби-7" и
других достижениях, потому что намеревался просить дель Браво создать
объединенную лабораторию, "проглотив" биохимиков Мендеса. Эту информацию он
записал на искусственный носитель, а заключенного Мендеса вернул палачам,
которые в тот же день привели приговор в исполнение. Но тут Рохас
просчитался, потому что у дель Браво был свой кандидат в преемники Мендесу -
профессор Барроха. Обозленный Рохас решил пойти ва-банк и написал донос на
дель Браво, где утверждалось, будто тот приказал ему вживить микросхемы в
мозги Сан, Мун и Стар для того, чтобы следить за Лопесом, а возможно, и для
того, чтобы управлять поведением девушек, которые в принципе могли бы
совершить покушение на диктатора.
- Лопес этому доносу не поверил, и Рохаса расстреляли! - Меня раздражало,
что Эухения рассказывает об одном и том же по два раза.
- Да. Но перед этим Рохас, уже догадываясь, что запись информации,
считанной с мозга Рейнальдо Мендеса, если ее обнаружат при обыске в
лаборатории, может стать одним из доказательств его "измены", - хотя Хорхе
для расстрела кого угодно в доказательствах не нуждался! - переписал все на
естественный носитель...
- То есть в мозг Мендеса-младшего?! - догадался я.
- Вот именно! Причем не просто переписал, а закодировал. А запись на
искусственном носителе стер. Негодяй хотел выторговать себе жизнь, но ничего
из этого не вышло. Рохас немного переоценил интеллект дель Браво. А тот
рассуждал просто: Барроха работал с Мендесом несколько лет, участвовал в
работе над лабораторной установкой - значит, полностью в курсе дела. Дель
Браво не понимал того, что понимал ученый Рохас, то есть не мог понять,
насколько богаче идеями мозг Мендеса по сравнению с мозгом Баррохи, который
главным образом выполнял роль штатного осведомителя при своем шефе. Вот этот
недостаток интеллекта и сыграл для Рохаса роковую роль. Дель Браво запретил
его допрашивать, потому что опасался своих подручных, особенно заместителей.
Они вполне могли сообщить Лопесу то, что не сумел сообщить Рохас. Поэтому
Рохаса просто привезли в тюрьму и через полчаса расстреляли в подвале.
Соответственно тайну закодированной записи в мозгу Сесара Мендеса он унес с
собой.
- Значит, Сесар не может "распаковать" свою память?
- Нет. Он только знает, что такая запись была сделана и то, что ее Тут мне стало ясно, что "молодые койоты" не только стерегли наш сон
прошлой ночью, но и отслеживали нас до дома Эухении. Наверняка все таксисты,
и Марсиаль Гомес в том числе, работали на них. Возможно, что и вся болтовня
с Марсиалем по дороге к гадалке шла в эфир и записывалась где-то на борту
"Маркизы". Понятно, что нас вне очереди пропустили к Эухении вовсе не из-за
особо ужасного расположения звезд или иной тому подобной фигни, а потому что
Эктор Амадо дал своей тетушке (вполне возможно, родной) соответствующую
команду... А вот там, как видно, Сесар чего-то напортачил, выскочил не
вовремя. Ему небось вообще не положено было высовываться. Скорее всего нас
аккуратно усыпили бы и на той же самой "Дороти" отвезли к Эктору. В
принципе, изменилось мало, кроме одного - теперь мы знали о Сесаре Мендесе,
а Эктор еще нет. То, что Эухения хотела сделать своим козырем, пришлось
разделить с нами.
- Нам надо работать вместе, - радушно пригласил Амадо. - Я имею небольшое
представление о возможностях вашего отца, сеньор Баринов, но даже то, что я
знаю, очень впечатляет. Но я знаю и о том, какие силы ему противостоят -
поверьте на слово, весьма серьезные. Сейчас у меня впереди напряженные дни.
Меня ждет весьма интенсивная и очень опасная работа. Вы уже в курсе дела, и
мне не стоит долго объяснять, какая. Однако то, что мы будем делать здесь,
должно быть подкреплено тихими, но очень чувствительными ударами в Европе и
других местах. Там у "старых койотов" немало денег, которые им могут
понадобиться здесь. Если "сеньорес" их лишатся, то здесь прольется намного
меньше крови...
Я все понял. В гуманитарные установки Эктора мне не шибко верилось, а вот
в желание оставить противника без финансов - очень даже. Но о возможностях
Чудо-юда я и сам имел представления очень смутные. Насчет того, что в Москве
он кое-что стоит, - это мне было известно, а вот какое он имеет влияние в
Европе и "других местах" - хрен его знает!
Правда, заинтересованность сеньора Амадо здорово усиливала мои позиции.
Хотя, как выяснилось уже спустя минуту, не так чтобы очень.
- Должен предупредить, - добавил Эктор, выставляя на стол коробку с
сигарами, - что у нас есть и альтернативный вариант. Пока там нас не
устраивают финансовые условия. Но если ваши условия будут еще менее
приемлемы, то придется согласиться с тем, что нам предлагают ваши
конкуренты...
- "G & К"? - Я приятно порадовал Эктора своей осведомленностью, потому
что он закашлялся, глотнув сигарный дым. - Но ведь эта контора в прекрасных
отношениях с Доминго Косым. Вас надуют, сеньор Амадо, можете не сомневаться.
- Ну, это не так просто, - усмехнулся Амадо, - хотя опасность есть,
поэтому мы и ищем тех, кому можно доверять.
- Доверие в денежных вопросах - дело скользкое. - Удержаться от этого
замечания мне было трудно. - Тем более что вам, наверное, не хотелось бы
потерять капиталы "старых койотов".
- Естественно.
- Поэтому мне следует проконсультироваться с отцом.
- Я могу это устроить, - вмешалась Эухения. - У меня есть канал, по
которому с ним можно связаться.
Амадо перевел взгляд на Эухению и пустил вверх струю сигарного дыма.
По-моему, он не был особенно доволен тем, что тетушка старается помочь
гостям из России. Я представил себе, какой может быть логика его
размышлений.
Эктор вряд ли сильно радовался грядущему конфликту с Доминго. Он еще не
подготовился до конца к решающей драке. Если бы он был уверен в успехе, то
постарался бы сам ускорить кончину Сифилитика. Мой "подарок" застал его
врасплох. Может быть, бедняга ночь не спал, мучился сомнениями. А потом
вспомнил, что тетушка Эухения предсказала ему успех, пообещав помощь от
"Москвы", и решил идти ва-банк. Не поехал с соболезнованиями, не почтил
память дорогого и незабвенного Бернардо Вальекаса, тогда как "старая
гвардия" уже с утра поперлась плакаться на груди покойного. Впрочем, он еще
не совсем опоздал. Можно было переодеться в черный костюм, убрать с палубы
"Маркизы" голых баб и мужиков, приспустить флаг и ошвартоваться у
осиротелого жилища неутомимого борца за денежные знаки. Пустить слезу и
по-сыновнему обнять Доминго Косого: "Дяденька, больше не буду, прости
засранца!" Ну, а этого гадского "русо", который милому дедушке Бернардо
всадил пулю в животик, принести на алтарь вечной и нерушимой дружбы...
Были у него такие мыслишки, были! У меня мороз по коже ходил, когда я
прикидывал, что будет, если эти мыслишки перетянут. Тут, пожалуй, и тетке
Эухении перепадет на орехи. Ясно, что Эктор сначала искал поддержки у "G &
К" и уже продвинулся в этом направлении, хотя наверняка еще не достиг
полного понимания. Потом добросердечная тетушка Эухения (узнать бы точно,
племянник он ей или кто!) подсказала: есть, вишь ты, на Москве Чудо-юдо
такое, что враз все устроит и больших денег не возьмет. Вот приедет Барин,
Барин нас рассудит... Барин приехал и от борзоты душевной с ходу разменял
Бернардо на пятаки. Теперь перед Амадо, как перед всяким юным дарованием,
встал вопрос, который у нас в России лучшие умы задавали: "Что делать?" То
ли лизать Косому задницу без особых гарантий личной безопасности, то ли
оборзеть в крайней степени, но уже абсолютно без всяких гарантий.
Вот тут и думай, какую политику проводить. Начнешь тянуть -
засомневается, нужен ли такой помощничек. Начнешь давить и форсировать -
подумает, что мы его надуть хотим. Прямо как при игре в "очко", или,
по-американски, в "Блэк-Джек": и недобор плохо, и перебор не годится...
Но самое главное - я не знал толком, что Чудо-юдо может сделать, а что не
может. Обещалкиных нигде не любят, в любой части света.
- Мне хотелось бы, сеньор Амадо... - начал я, желая во второй части фразы
поинтересоваться, какую конкретную помощь мог бы оказать ему отец, но
досказать не успел.
Корпус "Маркизы" тряхнуло так, что массивные кожаные кресла, в которых мы
сидели, подскочили на полтора метра в воздух, а стаканы с коктейлем от
страшного толчка снизу улетели в потолок и разбились о люстру... Страшный
грохот и скрежет разрываемого чудовищной силой металла был последним, что я
запомнил.
ЧТО В ВОДЕ НЕ ТОНЕТ?
Наверное, мог бы я не очухаться вовремя. После такого взрыва, который,
как позже стало известно, словно спичку, разломил кильсон "Маркизы" и
разорвал трехсоттонную посудину пополам, это было бы вполне логичным
исходом.
Привела меня в чувство соленая с мазутно-дерьмовым запахом вода, которая
полезла было в нос и в рот. Удалось чихнуть и открыть глаза, в которых
крутились какие-то оранжево-рыжие сполохи, а затем инстинктивно сплюнуть ту
дрянь, которая вот-вот могла бы политься мне в глотку и дыхалку, прожечь
пищевод соляром, забить трахею всплывшей из-под трюмных сланей гадостью и
доставить массу приятных ощущений перед смертью.
В гудящей башке соображения было ноль целых хрен десятых. В первые
три-четыре секунды я даже не мог врубиться, где нахожусь. К тому же я ничего
не слышал, будто в вакуум попал.
Конечно, даже нормальному человеку трудно было бы узнать апартаменты
Эктора. Условно говоря, как Мамай прошел, хотя это, конечно, не то слово.
Все, что было не закреплено и не привинчено к полу: столы, кресла,
диваны, стулья, пуфики, тумбочки, ковры, сползло по уклону, дошедшему уже
градусов до двадцати. Куча мебели навалилась на ту стену каюты, что была
ближе к корме. В этой куче, приваленный несколькими стульями, - слава Богу,
что не чем-то более тяжелым! - на опрокинутом кресле лежал я. Ноги у меня
были гораздо выше головы, примерно так, как при детском гимнастическом
упражнении "березка", а голова упиралась в мягкий пуфик, который сюда,
должно быть, занесло из спальни. Снизу, то есть со стороны кормы, клокоча,
вливалась вода, которая залила мне уши и могла бы утопить, если б я не сумел
очнуться.
Само собой, что я постарался спихнуть с себя стулья и принять такое
положение, чтобы голова была выше ног. Справа из-под перевернутого кресла,
торчала левая рука с часиками. Белая и знакомая. Я по своей контуженности
даже не уловил еще, что это рука Хрюшки. Только инстинкт сработал, я
отпихнул кресло и вытащил на свет Божий бедное животное. Мордаха была
окорябана, перемазана в крови, но глазки лупали и нос сопел. Живая! Нахлопал
ее по щекам - в глазах появилось что-то похожее на разум, а из горла
вырвался стон:
- Ой, больно!
- Где? - спросил я, начал щупать ее руки-ноги, ребра-ключицы, хотя,
наверное, на это и времени тратить не стоило, потому как за истекшие пять
минут пол задрался еще градусов на пять.
Пока еще можно было, мы поползли по этому полу, словно детишки вверх по
ледяной горке. Тоже, наверное, инстинкт погнал. Конечно, паркет, хоть и
скользкий, но все же не лед, правда, у ледяной горки уклон постоянный, а тут
все увеличивается...
Почему-то самым обидным казалось то, что в окна - это были не круглые
иллюминаторы с барашками, а настоящие прямоугольные окна - ярко светило
солнце. То, что в эти окна вот-вот вода может хлынуть, я отчего-то не думал.
Вряд ли мы ползли по полу больше пяти минут, хотя мне показалось, будто
больше часа. Цеплялись за щели в паркете, иногда даже ногтями. Хватались за
гардины, за ножки привинченных к полу шкафов. Уже на середине пути
сообразили, что удобнее держаться ближе к стене. Но все-таки добрались до
цели - до двери в спальню. Пол в это время уже составлял с горизонтом угол в
тридцать пять градусов, не меньше. Хрустко, со звоном, вода выдавила ближние
к корме окна и с голодным урчанием хлынула туда, на кучу мебели. Мы в это
время уже выбрались в спальню, и переборка, отделявшая ее от гостиной, прямо
на наших глазах превращалась в пол.
Именно в это время я уже начал кое-что соображать, потому что понял: еще
пара минут - и вода, залив гостиную, доберется к нам, потому что большинство
окон открыто, часть выбило при взрыве...
Нет худа без добра. Если мы с Ленкой, как идиоты, ползли вверх мимо
выбитых окон, не соображая, что через них можно выбраться из мышеловки, то
хоть теперь до нас это дошло.
Правда, как назло, окна в спальне уцелели. Те, что спереди, то есть, уже
можно считать, наверху, оказались открыты, и воздух, выдавливаемый
поступающей водой, сифонил через них в небеса. А вот то, до которого нам
было всего два шага, было закрыто. Совершенно неожиданно я вспомнил надпись
в московских автобусах: "При аварии выдерните шнур и выдавите стекло". Шнура
тут не было, но резиновый уплотнитель между стеклом и металлической рамой
имелся. Вот этот уплотнитель я и выдернул, увернулся от вывалившегося и
разбившегося стекла, а затем еще успел спросить Ленку:
- Плыть можешь?
- Угу, - пробормотала она сквозь стук зубов и, сунув голову в окно,
шарахнулась назад. - Там акулы!
Не знаю зачем, но я тоже глянул вниз. До воды было метра три, и никаких
акул не наблюдалось. Поэтому, сцапав Хрюшку в охапку, я вместе с ней
вывалился из окна, постаравшись сильнее оттолкнуться ногами. О воду мы
долбанулись не очень крепко, одежки на нас было немного, и потому,
отфыркавшись после падения, мы поплыли достаточно бодро.
Первое время я только и думал о том, чтобы отплыть подальше, - слышал
ведь, что при кораблекрушениях затягивает в водоворот. Поэтому плыл и не
оглядывался, только наличие Хавроньи проверял периодически. Но и она утопать
не собиралась, пыхтела и плыла, как тюлениха.
Лишь отмахав метров с полсотни или даже больше, я позволил себе поднять
голову из воды и оглядеться.
Изящный белый нос "Маркизы" с алой ватерлинией торчал из воды почти
отвесно. Похоже, что в носовой части собрался воздух и держал ее на плаву.
Примерно в сотне метров от торчащего носа, ближе к берегу, стояла "Дороти",
на палубе которой было полно народа. Все шесть катеров - и те два, что
привел Ромеро, и те четыре, что сторожили, но не устерегли "Маркизу", -
малым ходом передвигались туда-сюда, собирая с воды людей и выгружая на
"Дороти".
Мы поплыли к "Дороти" самостоятельно. Но катер к нам подошел гораздо
раньше. Я еще издали разглядел бородача Ромеро.
- Где сеньора? - спросил он таким тоном, что я подумал, будто от нашего
ответа зависит, будет он нас вытаскивать из воды или нет.
- Не видел... - пробормотал я, но Ромеро все-таки вытащил нас с Ленкой из
воды и помог влезть на катер.
Нет, при всех своих пакостях жизнь - это кое-что. Во всяком случае, так
кажется после того, как увернулся от этой курносенькой. Вполне можно было бы
отдать концы, как мышь в ведре. Ленка, когда это до нее наконец дошло, вдруг
начала идиотски хохотать и одновременно рыдать. Все это называется истерикой
и вполне объяснимо с научной точки зрения.
Что касается меня, то первые три минуты я просто хватал побольше воздуху,
будто астматик, и вертел головой, словно бы убеждался, что она при мне.
Вывел меня из этого состояния все тот же Ромеро.
- Где сеньора? - спросил он. - Где сеньори
...Закладка в соц.сетях
