Жанр: Боевик
Бей в кость
...а вода, где-то что-то зашипело, и "козлик" благополучно выбрался на
другой берег. Тут, под сенью деревьев, Лида остановила машину. Дальше дороги не
было.
- Если б так и через озеро переехать... - вздохнула Еремина. - Но оно,
конечно, поглубже будет.
Воцарилось тягостное молчание. Маша, вскрыв жестяную баночку с морковным
пюре, пыталась утолить жажду.
- Ну и как? - спросил Климков. - Полегчало?
- Чуть-чуть... - кивнула супруга. - Хотя, вообще, эта штука жутко
прогрелась. Но хоть пыль на зубах не скрипит...
- Тихо! - Лида подняла вверх указательный палец. - По-моему, где-то что-то
тарахтит.
Все прислушались. Конечно, всем троим пришла в голову одна и та же
печальная мысль о том, что колонна, преследующая их по пятам, обнаружила, куда
они свернули и поперла к озеру.
- А если б мы прямо поехали и не стали бы сюда сворачивать? - робко
спросила Маша, понимая, что сейчас это уже, что называется, "не в кассу".
- Выехали бы на перевал, а там укрепленная позиция карва-льевцев... -
ответил Гриша, поглядев на компьютер, и вдруг, не Постеснявшись дам, охнул: - О,
бля-а!
- Укусил кто? - лихорадочно оглянулась Лида.
- Н-нет, - пробормотал Гриша, - просто тут, на карте, помечено то, что мне
нужно. Я из-за этого и ломанулся в Редонду-Гонсалвиш.
- И попался, соответственно?
- Да. Роберт хотел, чтоб я сказал ему, зачем я туда ехал, а у него тут все
помечено...
- Значит, уже узнал позже, - сказала Лида, не переставая прислушиваться к
неясному тарахтению. - Твоя ценность гражданин Климков, малость сократилась. А
моя вовсе до нуля сошла...
- Это значит, - серьезным тоном произнес Гриша, - что у азеведовцев есть
хороший стукач в штабе 2-й армии Алмейды. Он и мою поездку заложил очень
оперативно, и вообще...
- Лишнее говоришь, парниша! - заметила Лида. - А я лишнее знать не хочу.
Ты лучше послушай ушами: с какой стороны тарахтит?
Гриша замер и через некоторое время ответил:
- Откуда-то из-за озера, кажется... Впрочем, тут горы, скалы, эхо может
играть...
- А что, если это пароход? - предположила Маша, опустошив банку морковного
пюре.
- Никаких пароходов тут отродясь не было, - сказал Климков. -Тут восемьсот
метров над уровнем моря, между прочим.
- Могли привезти и собрать какой-нибудь катер, - заметила Лида. - Или
паром, например...
- Вон он! - воскликнула Маша. - Идет через озеро! Сквозь просветы между
деревьями на фоне гладкой голубой воды и зеленовато-синеватых берегов замаячило
некое плавучее средство. Конечно, это был не пароход, хотя бы потому, что
двигателем этого сооружения был дизель, но и катером это никак быть не могло,
ибо имело солидные размеры.
- Паром! - веско заявила старшая дочка старшего прапорщика инженерных
войск. - Два двойных понтона состыковали, и катер их толкает, а вот что за
хибары они там на них установили - не пойму.
Действительно, поверх понтонов просматривались какие-тод брезентовые
сооружения.
- То ли это палатки, то ли это они там технику замаскирова ли, -
предположил Климков.
- Ой, по-моему, он сюда идет! - встревожилась Маша.
- А флаг-то на катере карвальевский, - вздохнул Гриша. - Значит, если они
азеведовские эмблемы увидят - обстреляют сразу же.
- Надо еще, чтоб увидели, - процедила Лида. - Мы за кустами стоим, так
просто не разглядишь.
- Господи, лишь бы Женька не проснулся! - прошептала Маша.
Паром действительно приближался к устью речки и, похоже, собирался
пристать к тому месту, которое Лида охарактеризовала как "капитальное болото".
- На фига им туда? - недоуменно произнесла Еремина. - Здесь, если
высадишься - сразу увязнешь по уши.
- Д-да, - явно подавляя накативший страх, произнес Климков. - Интересно,
сколько их там?
- Мне тоже это интересно, - кивнула Лида. - Может, угнать эту заразу, а?
Климковы дружно поглядели на свою неформальную предводительницу со страхом
и надеждой.
- Ты думаешь, это возможно? - захлопал глазами Гриша.
- Ну, если их там всего человек пять, например, - предположила Лида. - А у
нас два пулемета. Шансы есть... Сам говорил: три километра - и мы у алмейдовцев.
- А если их там человек пятьдесят?
- Ну, значит, не будем угонять.
- Но ведь они могут высадится и берег прочесать...
- Попробуем и пятьдесят перестрелять, если успеем. Патронов хватит.
- А если не хватит?
- Тогда они нас перестреляют, - невозмутимо произнесла Лида.
- Опять ты шутишь! - проворчала Маша. - Юмор висель-ницы!
- Не шипи, молоко свернется! - огрызнулась Лида. Паром находился уже в
полусотне метров от устья речки и меньше чем в сотне метров от укрытого кустами
"уазика". На палубе около одного из брезентовых сооружений возились человек пять
солдат. Брезент сдвинули, и оказалось, что под ним скрывается странного вида
машина с кабиной и кузовом, но без колес, а кроме того - складная грузовая
стрела, укрепленная на палубе парома. Появилось ещё три человека, и вся публика
принялась орудовать около стрелы, поднимая её в рабочее положение.
- На воду будут спускать, - сказал Климков. - По-моему, это болотоход
какой-то. Судя по карте, тут болото километров на десять в глубь суши уходит.
Почти до самой дороги, которая идет от Муронго к перевалу.
-Так ведь перевал и так карвальевский, - припомнила Лида.
- А та колонна, которая за нами шла? - прикинул Гриша. - Может, они её
засекли как-нибудь и решили, что она на перевал нацелилась? А теперь решили
десант высадить, дождаться, когда она к перевалу подойдет - и зажать с двух
сторон...
- Стратег! - вздохнула Маша, беспокойно поглядывая на Женьку, чмокающего
пустышкой.
Болотоход - у него вместо колес были какие-то продольно установленные
фигулины, похожие на шнеки от огромных мясорубок - застроповали и, подняв на
стреле, аккуратно опустили на воду. Затем послышалось несколько команд - небось
на языке майомбе, которого даже Гриша не знал! - и из самого большого
брезентового сооружения в колонну по одному стали выскакивать солдаты с
автоматами, пулеметами и гранатометами. Один, два, пять, десять, двадцать...
- Теперь моли бога, чтоб не заметили... - пробормотала Лида, осторожно
подтягивая к себе "М-60". - В случае чего - ты в правую дверцу, я - в левую! А
ты, Марья - на пол, с Женькой!
Климков молча кивнул, держа одну руку на цевье "ПК", а другую - на ручке
дверцы.
Солдаты один за другим стали прыгать с парома в кузов болотохода. Двое -
один, похоже, офицер - через люк в крыше забрались в кабину. Заурчала лебедка
стрелы, тросы ослабли, и солдаты, сидевшие в кузове, сняли петли с крюков.
Болотоход фыркнул соляровым выхлопом из вертикальной трубы, торчавшей рядом с
кабиной, и, завертев шнеками, довольно быстро поплыл к заболоченному берегу. Не
сбавляя хода, он вкатился в болото и, разбрасывая грязищу, пополз куда-то в
глубь суши, вскоре скрывшись за кустами. Урчание двигателя стало удаляться, и
минут через двадцать вовсе стихло.
- По-моему, это ещё не все... - нервно произнесла Лида.
НА АБОРДАЖ?
Конечно, и Лида, и Климковы очень надеялись, что паром, высадив
десантников с болотоходом, вернется восвояси. Правда, что после этого делать,
беглецы тоже не знали, но все же им стало бы спокойнее. Насчет того, чтоб
захватить паром, уже и Лида думать перестала.
Увы, паром никуда уходить не собирался. Напротив, он ещё глубже втянулся в
устье речки, и с передней части его сбросили сходни, предназначенные для того,
чтоб танки могли съезжать на берег. Причем на сей раз паром повернулся к сухому
берегу, тому, на котором всего в полета метрах от воды стоял "уазик" с
беглецами.
Правда, ничего, похожего на танк, под брезентами не угадывалось. Но какаято
тяжелая машина там явно была. Если сходни готовили для нее, и если вместе с
этой машиной ещё взвод высадится, то не заметить "уазик" они просто не смогут.
Однако машину никто расчехлять не стал, а по сходням с парома сбежало
четверо солдат с автоматами за спиной, кувалдами и ломами. Каждая пара тянула за
собой стальной трос, продев через петлю лом. Тросы отматывались с расстопоренных
лебедок, установленных на передних понтонах парома. Дотащив тросы до двух
наиболее толстых деревьев, карвальевцы завели петли тросов за деревья, вытравили
с лебедок немного слабины, сделали из этой слабины полупетли, просунули
полупетли в петли, а в полупетли - ломы. После этого вколотили кувалдами ломы в
берег. Слабину лебедки выбрали, и теперь можно было заглушить мотор катера, не
боясь, что течение речушки отнесет паром от берега.
"Уазик" за кустами так и не заметили, хотя ближайшая пара солдат работала
максимум в тридцати метрах от него.
Карвальевцы, перебрасываясь фразами на языке майомбе, вернулись на паром.
- Похоже, они тут надолго устроились, - прошептала Лида. - Наверно, будут
своих десантников с болотоходом дожидаться.
- У них там варится что-то, - принюхалась Маша. - Не иначе, те должны к
обедувернуться.
- Да, - Климков тоже втянул воздух. - Кофеек варят, в частности.
- Женьку скоро кормить надо... - вздохнула Маша.
Младенец словно бы ждал этого момента. Открыл глазенки выпустил пустышку
изо рта и заверещал во всю глотку!
Неизвестно, услышали этот крик десантники на своем болотоходе, но те, кто
оставался на пароме, услышали точно.
Два солдата с автоматами наготове спустились на берег, и один из них
позвал относительно мирным голосом на языке майомбе. Конечно, беглецы ни единого
слова не поняли, но догадались, что карвальевец спросил что-то типа: "Эй, баба,
не бойся, мы свои! Отзовись и вылезай!" Поскольку, конечно, никто и не подумал
отзываться, то боец повторил свои слова погромче и посердитей. Затем он ещё чтото
сказал, и среди его слов проскочило понятное: Муронго. Не иначе, солдат
спрашивал неизвестную гражданку, не из Муронго ли она?
Наконец, не дождавшись ответа и на этот раз, автоматчик щелкнул затвором и
рявкнул по-португальски:
- Quern vive?!
А потом взял и саданул короткую в воздух. Наверно, чтоб просто отогнать
эту неизвестную дуру от этого места, если уж она забрела сюда с младенцем за
спиной. Но пули подсекли несколько веток над "уазиком", и когда они свалились
вниз, то звучно брякнули по капоту.
- Alarma! - заорал майомбе, сразу догадавшись, что ветки не на пустое
ведро упали.
В "уазике" поняли: отсидеться не удалось! Лида с "М-60" тут же вывалилась
в левую дверцу, Климков с "ПК" - в правую, а Маша с Женькой нырнули на пол
машины.
Оба пулемета открыли огонь раньше, чем солдаты, находившиеся на берегу,
успели залечь. Их подрезало в тот момент, когда они бросились к ближайшим
деревьям, а заодно и ещё одного, который, услышав слово "тревога!", сбежал вниз
по сходням. Еще двое карвальевцев подскочили к сходням и тут же рухнули на
палубу, угодив под следующую очередь. Затем послышался дробный топот ног по
палубе парома, но не в сторону сходней, а в обратном направлении.
- Прикрой! - заорала Лида и бегом понеслась к сходням, пока Климков держал
на прицеле понтоны. Правда, если б на палубе остался хоть один боеспособный
вояка - это не помогло бы. Однако, кроме двоих убитых, на всем пароме оставалось
лишь трое безоружных и перепуганных поваров, которые к тому же сдомя голову
кинулись на корму парома, к катеру, в котором только-только продрал глаза
моторист, дремавший под тентом на своем суденышке.
Но Еремина добралась и до них, а сзади уже пыхтел Климков, опасавшийся,
что эта бешеная брюнетка опять начнет обзывать его "пидором".
Впрочем, к разборке он все равно не успел. Лида с пулеметом на изготовку
выскочила на корму в тот момент, когда повара ещё не успели отцепить катер от
понтонов, а моторист - запустить дизель. Какие-то вопли она успела услышать,
прежде чем начала стрелять, но запомнила лишь одно слово, которое проорал ей
моторист, пытаясь швырнуть в неё от отчаяния гаечным ключом. Он оказался
единственным, кто попытался оказать сопротивление.
-Слышь, Гриш, - спросила она у подбежавшего Климко-ва. - А что такое
"мундана"?
- Вообще-то, - поморщился Гриша, опасаясь, что камень опять в его огород,
- это то же самое, что "путана"... Только по-португальски.
- Короче, блядь! - вздохнула Лида. - Значит, правильно я этого козла
замочила. Спихни их за борт, если не западло, а я проверю, нет ли ещё кого.
Пока Гриша, подавляя позывы блевануть, сваливал за борт поваров и
моториста, Лида осмотрела все здешние достопримечательности. В частности, в
небольшой палатке с жестяной, самоварного образца трубой она обнаружила полевую
кухню без колес, а также обед, приготовленный на всю здешнюю братву, как ту, что
караулила, но не укараулила, так и ту, что ушла на дело.
Главное блюдо, представлявшее собой кашу из кукурузной муки грубого
помола, именовалось "кароло" - так потом Климков сообщил. Но в принципе,
наверно, это можно было и "мамалыгой" назвать. Еще был термос с черным кофе -
литров на Двадцать - и несколько больших банок китайской тушенки "Великая
стена". Хлеба, конечно, не имелось, но зато нашелся котелок с кипяченым молоком.
Как видно, его для господ офицеров приготовили, ибо там и пары литров не было.
Молоко, как позже определил Гриша, было буйволиное, но остальные разницы не
почуяли. Еще в углу, на циновке, лежало килограмм сто желто-зеленых бананов. Тут
этот фрукт считался чем-то типа картошки.
В большой палатке располагался "кубрик" для здешней команды. На палубе
были расстелены циновки из тростника или чего-то похожего, а поверх них -
тюфяки, примерно такие же как тот, на котором Лида ночевала в глинобитном
подвале.
Наконец, Еремина сподобилась заглянуть туда, где, как ей показалось
вначале, стоял большой грузовик.
Оказалось, что это вовсе не грузовик, а реактивная установка залпового
огня "Град", калибром 122 мм. Причем снаряды были заряжены в пусковые трубы.
Сорок штук, ни больше ни меньше. А рядом с установкой, в отдельном штабеле,
лежало больше десятка ящиков со снарядами.
Только теперь Лиде стало ясно, отчего так напугались повара и катерист, ну
и одновременно - насколько ей, дуре, и Климко-вым повезло. Если б хоть одна пуля
угодила в головку какого-нибудь снаряда, тут такое стряслось бы! Не
поздоровилось не только понтонам, но и "уазику".
Убедившись, что никого, кроме неё и Гриши, на понтонах нет, Лида оставила
пулемет на палубе и сбежала по сходням на берег. По дороге к "уазику" запасливая
гражданка Еремина - ну прямо вся в отца! - освидетельствовала двух убитых и,
убедившись в том, что в медицинской помощи они не нуждаются, реквизировала у них
два китайских "Калашникова" с дополнительными пистолетными рукоятками на цевье и
откидными штыками от карабина Симонова. Заодно и "лифчики" с магазинами
прибрала. По карманам проходиться не стала - поленилась.
Маша, судя по всему, уже поняла, что все кончилось хорошо, и взялась
кормить виновника всего происшествия. Этот сосульчик, судя по всему, особо не
напугался, припиявился к мамкиной титьке и дискомфорта не испытывал.
- Поехали на паром! - сказала Лида, укладывая трофеи в машину и садясь за
руль.
По сходням Лида успешно закатила "уазик" на то место, где раньше стоял
вражеский болотоход. Под колеса на случай качки подложила брусья, а для верности
- ещё и пару каменюк с бере га притащила. Маша и Климков, пока она возилась с
машине, тоже не сидели сложа руки. Освободили корзину от детского пч тания и
боеприпасов и превратили в люльку, куда младшг Климков вполне поместился.
Прикрыли его противомоскитно сеткой, подвесили в большой палатке, где было
попрохладнее, и ребенок засопел во все дырки.
Поскольку никто не хотел, чтоб вернувшийся болотоход обнаружил паром на
прежнем месте, Лида с Гришей сняли его со швартовов, вернулись на судно и
подняли сходни. Сходни были явно не родные, а какие-то самодельные.
Некто соорудил их из ржавых тавровых балок, на которые сверху приварили
стальные пластины 50 х 40 сантиметров и толщиной не больше десяти. Чтоб поднять,
надо было зацепить сходню крюком за отверстие в передней части и крутить лебедку
грузовой стрелы, которой болотоход сгружали. Сначала одну поднять до угла в 45
градусов, вколотить в цапфы стопор, чтоб не падала, потом за другую приниматься.
Правда, лебедка в принципе была электромотором оснащена, но он работал от
дизель-генератора, установленного на катере, и пока дизель оставался
невключенным, надо было крутить лебедку вручную, что Лида с Гришей и делали.
Зато опускать сходни - проще некуда. Надо было выбить ломом и кувалдой стопор из
цапф - и сходня сама падала.
Потом ещё и тросы намотали на лебедки. Мотор катера покамест решили не
включать - чтоб болотоходчики раньше, чем нужно, не услышали, и в то время, как
течение речушки неспешно выталкивало паром из устья, дружно набросились на кашу
с тушенкой и кофе с молоком. Конечно, сожрать все, что было на взвод
приготовлено, они втроем не сумели, но откушали капитально. Всех потянуло в сон,
но хотя Лида утомилась не рныле других, она объявила, что встает на вахту, а
Климковы ргут поспать, пока она будет вести паром через озеро. Супруги, естимо,
ничего против не имели, а Лида отправилась на катер.
Паром к этому времени уже оттащило метров на двести от берега.
Спустившись в катер, Еремина высказала пару гласных намеков в адрес
Григория Васильевича. Тот, конечно, скинул трупы в воду, но весь катер испохабил
кровищей. Присесть некуда! Правда, ведро и что-то типа швабры на этом корабле
имелось, а потому Лида смогла провести на катеришке "малую приборку".
Только после этого она решила попробовать себя в качестве моториста.
Правда, ей уже доводилось управлять катерами во емя пребывания у папы, на
острове. Но там были белоснежные прогулочные, с элегантными обводами и удобным
управлением, к тому же импортной постройки. Здесь имела место шарового цвета
тупоносая лохань с эбонитовой баранкой от "газика" и разными другими органами
управления советского производства не то 60-х, не то 70-х годов прошлого
столетия. Поверх всего этого был натянут брезент, заляпанный птичьей побелкой,
но хорошо защищавшей катериста и от солнца, и от чаек.
Впрочем, наследственность и тут сказалась. Лида не только сумела запустить
дизель, но и разобралась с редуктором - как его переключать на задний ход,
например. На этом самом заднем ходу ей удалось утащить паром на пятьсот метров
от берега, в самую середину озера. Там она кое-как развернула неуклюжую сцепку и
малым ходом повела её так, как объяснял Гриша. То есть влево наискосок. Скорость
движения вряд ли превышала три километра в час, но Лида надеялась, что если
расстояние до "ал-мейдовского" берега действительно три километра, то в течение
этого часа она заснуть не успеет.
Увы, поскольку мерное урканье дизеля, тень от брезента и освежающий
ветерок, уносивший за корму соляровый выхлоп, действовали убаюкивающе, Лидины
глазки сомкнулись гораздо раньше...
КОНТАКТ
Таран, как и другие его спутники-"отпускники", в это время мирно почивал в
деревне Муронго.
Некоторое время Таран дрых так мирно и спокойно, как даже покойники не
спят. Потом в его по-прежнему спящей голове что-то забродило, закуролесило. Все
это очень напоминало его телепатические контакты с Полиной прошлым летом, когда
она призывала его на помощь из "холодильника", который "джи-кеи" перетаскивали
по подземным горизонтам.
Сперва посреди абсолютной тьмы и черноты возникло некое призрачно-светлое
пятно, потом это пятно, стало светиться все ярче и ярче, приобретать овальную,
все более вытянутую сверху вниз форму, наконец, оказалось, что это уже не пятно,
а объемная фигура, а ещё через пять секунд Юрка увидел Полину в больничном
халатике с надписью "8-й сектор" на спине и номером "8-07"на нагрудном кармашке.
Причем увидел её необыкновенно четко, в прошлый раз такой четкости не было.
- Это я, Юра! - Голос тоже слышался с необычной четкостью. - Рада тебя
видеть снова. Мне поручили работу с тобой. В прошлый раз ты помогал мне, а
теперь я буду помогать тебе. Все, что будет с тобой происходить, - это не совсем
сон. Иди за мной и думай только обо мне!
Даже если Таран не захотел бы идти, то, наверно, у него ничего не
получилось бы. Гипнотическая сила Полины прочно подавила его волю. Он покорно
потянулся за своей призрачной проводницей, сперва по черной пустоте, а затем -
по некоему красновато-светящемуся коридору. По этому коридору Юрка переместился
в некое помещение, весьма напоминавшее по интерьеру ту комнату, где только что
славно пообедал с товарищами. Только теперь в ней не было стола и стульев, а
стояло лишь одно огромное кресло, даже скорее, не кресло, а трон.
На троне восседал вождь племени Муронго, правда, узнать его было очень и
очень трудно. Потому что одет он был уже не в камуфляжные штаны и безрукавку, а
в некий традиционный костюм - юбочку из какой-то травы вокруг чресел и огромную
ритуальную маску с устрашающей рожей, высотой чуть ли не в полметра. Да и
вообще, как показалось Тарану, это был уже не "дедушка - божий одуванчик", а
вполне солидный дядя, габаритами примерно с Лузу.
Тем не менее это был именно вождь Муронго и никто другой. Это как-то сразу
прописалось в Юркиной голове и утвердилось как непреложная аксиома.
В руке вождь держал уже не стариковскую клюшку, а нечто вроде здоровенного
резного посоха метра полтора в высоту, и на вершине этого посоха сверкал
огромный бриллиант. Откуда-то Таран знал, что в этом бриллианте 666 карат веса и
огранен он точно на 666 граней. И этот самый бриллиант не просто переливался от
попавшего на него света, а явно светился изнутри. Маска вождя, окаймленная чемто
вроде львиной гривы из травы и перьев, тоже зловеще светилась.
- Я привела их. Великий Вождь! - торжественно произвела Полина, опускаясь
на колено перед троном.
Оказалось, что перед этим самым троном вождя в одну шеренгу по росту были
построены шестеро "отдыхающих". На правом фланге Луза, далее-Гребешок, Ваня,
Валет, Таран и Вася. Откуда появились все остальные - Юрка так и не увидел.
Где-то вовсю наяривали тамтамы. Самих барабанщиков не просматривалось, но
они явно находились. - где-то неподалеку. Кроме того, некий невидимый хор
выпевал протяжную много - голосую мелодию, смахивающую на мелодию, шедшую с
титра - ми в бразильском сериале "Рабыня Изаура": тарара-ра-ра тара-papa,
тарара-ра-ра тара-рара!
Вождь вытянул руку с посохом в направлении Лузы, прикоснулся алмазом к его
голове, и радужное сияние вокруг драгоценного булыжника заиграло зеленым цветом.
И тут гулко, как из бетонного колодца, прозвучал голос. По-каковски он говорил,
фиг знает, но тут, во сне, Таран его понял:
- Он огромен ростом, но у него душа десятилетнего ребенка. Он увидит много
красивых игрушек и не сможет сделать ДЕЛО. Он может пройти только до зеленой
линии.
Пшик! - и Луза исчез. Посох с бриллиантом передвинулся на голову Гребешка.
Сияние сменило цвет на оранжевый
- Он отважен и дерзок, остроумен и хитер, но в его душе живет любовь к
черной женщине. Если он увидит её призрак, то не сможет сделать ДЕЛО. Ему не
пройти дальше оранжевой линии.
Пшик! - и Гребешок испарился.
У голов Вани и Валета сияние бриллианта на верхушке посоха стало
голубоватым.
- Их души спят, они пройдут лишь туда, куда пройдет их хозяин, -
констатировал вождь, после чего, пропустив Юркину скромную персону, перенес
посох к голове Васи. Свечение осталось голубым, и вождь объявил:
- Он мудр, но не знает Истины. Ему не удастся перешагнуть голубую линию.
Пшик! Пшик! Пшик! - Вася исчез вместе с Ваней и Валетом, а посох вождя
притронулся к Юркиной голове. Радужное сияние четко разделилось на семь
известных Тарану цветов:
красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий и фиолетовый. Прямо
как в известной ключевой фразе: "Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан".
- Он знает Истину. Он сможет пройти за фиолетовую черту и сделать ДЕЛО. Ты
сделала верный выбор, дочь моя!
Последняя фраза, естественно, была обращена к Полине, которая сразу после
этого засияла всеми цветами радуги. Пшик! - и... Таран проснулся.
ЗАДАЧА ДЛЯ САМОУБИЙЦ
Как выяснилось, Юрка спал в очень уютной кровати, к тому же со всех сторон
обвешанной противомоскитными сетками, так что комары и мухи его ничуточку не
беспокоили. Одежда, сложенная в аккуратную стопочку, лежала на табуретке в
головах кровати. Здесь же, в этой просторной и чистой комнате, стояло ещё шесть
точно таких же коек, на которых дрыхли все остальные. Точнее, дрыхли не все. От
одной из коек доносилось жадное пыхтение Гребешка и страстное оханье его
темнокожей партнерши. То, что партнерша у него была темнокожая, было прекрасно
видно даже через противомоскитную занавеску. Вообще-то в комнате было не очень
светло, на окнах с внешней стороны были закрыты ребристые жалюзи, но то, что ещё
не стемнело - это точно. Конечно, никакого трона, тамтамов, вождя в огромной
маске не было и в помине.
Луза задувал, как паровоз. От его храпа даже стекла в окнах вибрировали. В
дальнем углу неслабо похрапывал Васку Луиш. Биороботы, получив от Васи Лопухина
приказ спать, дышали с удивительной равномерностью, будто им во сне кто-то
командовал: "Вдо-ох! Вы-ыдох! Вдо-ох! Вы-ыдох!" Сам Вася спал почти бесшумно.
Возня на койке Гребешка закончилась, и через несколько минут оттуда
осторожно выбралась молодая и стройная негритянка, которая, масленисто
поблескивая потным телом и мягко ступая босыми пятками по полу, не спеша
удалилась из комнаты.
Сам Гребешок, как водится, захрапел дальше.
Таран особо ему не завидовал. Его даже не интересовало, где Мишка достал
эту шибко жгучую брюнетку. Африка, как известно, по СПИДу на первом месте,
размышляй потом, спасли тебя средства защиты" или нет. Ну, и конечно, Таран ещё
не отошел от этого сна, который "не совсем сон", где фантастический вождь
племени Муронго избрал его для какого-то ДЕЛА.
Прежде всего, наверно, следовало подумать, была ли эта фантасмагория
чистой случайностью, произвольным творчеством мозга или некой искусственной
реальностью, созданной Полиной или здешним дедушкой-вождем. Ежели он, конечно,
не просто старая развалина, а экстрасенс, которого побаиваются даже здешние
воюющие стороны.
Насчет По
...Закладка в соц.сетях
