Жанр: Боевик
Николас Линнер 4. Кайс
...исхождение которого Челеста никак не могла определить. Они сделали несколько
шагов вперед, испытывая при этом усталость, будто отмахали добрый десяток миль.
Ощущение пребывания в комнате - вообще пребывания где-то внутри закрытого
помещения - начисто исчезло. Их как бы подхватил порыв ветра, бушующего над
дикими и промерзшими прериями, и Николас с Челестой одновременно содрогнулись
от подступившего к горлу судорожного приступа тошноты и головокружения.
Они слышали, а точное сказать, ощущали непонятное воздействие на барабанные
перепонки, какую-то вибрацию, то усиливающуюся, то затихающую, но одновременно
становящуюся более четкой.
Вскоре этот ритм несколько стабилизировался и пришел в определенное
соответствие с пульсацией их сердечных мышц.
Челеста едва не задохнулась, сдерживая рвущийся из груди пронзительный крик.
В мутной пелене перед их глазами нависал арочный мост, казалось, сооруженный
из костей, которые тускло отсвечивали в полумраке, а какие-то красные разводы на
них навевали мысль, что с них только что содрали мясо.
Мост как бы пролегал между двумя полюсами тьмы и являлся связующим, звеном,
единственно реальным, в этой аморфной и ужасающей пустоте.
Челеста, зажав зубами кулак, повернулась и двинулась к выходу, однако Николас
успел в последний момент вернуть ее назад.
- Я знаю это место, - выдохнул он. - Или, по крайней мере, узнаю его.
- У меня раскалывается голова, - сказала Челеста. - Мне нечем дышать, будто
мы под водой.
Николас стоял молча, концентрируя энергию. Какая-то освежающая волна
прокатилась в сознании Челесты, и она испытала ощущение полярника, выползшего на
белый солнечный свет после долгой и суровой зимы. Голова постепенно прояснялась.
Челеста хотела спросить его, что же все-таки произошло, но Николас, увлекая ее за
собой, бросился вперед, к ближней оконечности моста.
Ужасающий артефакт, мелькнула догадка у Челесты, но, несмотря на это, кости-то
настоящие, человеческие.
Приблизившись к мостку, они увидели, что он крайне узок. Пробираться по нему
придется след в след, и весьма осторожно, поскольку "поручни" являли собой ребра,
концы которых были заточены подобно лезвию бритвы.
Казалось, начался дождь - по крайней мере откуда-то снаружи начал доноситься
звук падающих капель, однако тот, реальный мир оказался вне досягаемости их
ощущений, и они никак на это не среагировали.
- Где мы? - спросила Челеста. - Мы спим или это галлюцинации?
- Ни то и ни другое.
- Тогда, - Челеста покачала головой, - я отказываюсь верить в существование
этого моста, построенного из костей.
- Он вполне реален, - возразил Николас, беря ее под руку. - И это не значит,
что он не исчезнет в любой момент. Вы помните тот запах, когда мы вошли сюда? Это
пары, выделяемые при нагревании неким грибом, Агарикус мускариус.
- Все понятно. Явная галлюцинация.
- Не совсем. Использование галлюциногенов неминуемо ведет к извращению,
истинные чародеи никогда к ним не прибегают, их транс естествен и проистекает
исключительно из глубины хорошо тренированной и организованной души. Здесь
важна сила воли, а не наркотическое опьянение.
Придерживая Челесту, он ступил на зыбкий мосток.
- Пары этого гриба используются в неких ритуальных действах. Они
концентрируют внеземную силу черного мага, вызывающего души умерших, кроме
того, материализуют временно предметы, в реальной жизни еще существующие, но
уже невидимые.
"Настил" моста был шириной всего в девять костей, наспех уложенных друг под
друга, края же ребер просто вызывали какой-то панический страх - они как бы
манили к себе, давая ощущение кого-то третьего, наблюдающего за ними, готового в
любую секунду наколоть их, как бабочек, на эти жуткие заточки.
Необходимо отвлечь ее от этих кошмаров, подумал Николас. Она этого не
вытерпит.
- Челеста, - мягко начал он. - Я не шутил, когда сказал о том, что представляю,
где сейчас находимся. Волею судеб мы оказались на мосту Канфа - в центральной
точке Мироздания, в месте, где соединяются небо и земля, где жизнь борется со
смертью.
Челеста, не переставая слушать его пояснения, медленно и осторожно двигалась
вслед за Николасом.
- На переходе Канфа время перестает существовать, по крайней мере, в нашем
понимании. Секунды и минуты больше не отстукивают свой счет только вперед; время
может переноситься в каком угодно направлении.
Пройдя еще одну ступеньку, Николас по ее тяжкому вздоху понял, что Челеста
поскользнулась и напоролась случайно щекою на торчащую реберную кость.
Николас остановился и плотнее сжал ее руку в своей.
- Здесь время перестает подчиняться законам бытия, оно способно двигаться и в
будущее и в прошлое, всякая сущность прерывается, окунувшись в его бездонные
глубины.
Он, стремясь побыстрее преодолеть этот мост и пытаясь не увеличивать темпа
шага, вел Челесту вперед. Когда же она обернулась, он едва нашел силы прошептать:
- Не смотрите вниз. Под нами бездна, по глубине равная суммарному росту сотни
здоровенных парней. Эту пучину христиане называют преисподней, отцы же Тау-тау
более древним названием.
Челеста не сводила глаз с его затылка.
- Неужели этот мост еще одно из таинств Тау-тау?
Эта ее фраза несколько ошарашила Николаса, откуда она знает о Тау-тау и его
возможной принадлежности к тандзянам?
Он на секунду задумался, затем произнес:
- Да, но в весьма отдаленном смысле.
Снова пауза.
- Мост Канфа - это создание древнейших психонекроманов. Происхождение их
неизвестно. Впрочем, значения это не имеет, поскольку они были кочевниками и
странствовали по необъятным просторам пустыни Гоби и бескрайним заснеженным
степям Сибири, взбирались на недоступные простому человеку вершины гор Тибета "и
Бутана.
Сухие кости, лишенные плоти и сухожилий, трещали и ломались под их ногами.
- У них были скошенные назад лбы и прямые черные волосы - подобный тип
лица можно встретить сейчас на севере Китая, в Камбодже, Лаосе, Бирме и в странах
Полинезии. Но единственным отличительным знаком принадлежности к племени был
вытатуированный голубым цветом полумесяц с внутренней стороны запястья левой
руки.
Мост Канфа становился все уже, кости трещали все сильнее, примитивное
сознание и память умерших, казалось, были готовы вселиться в их души.
- Название этого племени, после многочисленных переводов с одного языка на
другой, в конечном итоге трансформировалось в имя одного человека - Мессулете,
так же как Мафусаил сейчас фигурирует в Библии как олицетворение древнего
мудреца.
Они подходили к верхушке моста, и продвигаться стало тяжелее, поскольку тот
начал раскачиваться.
- Много веков спустя персидский мистик Заратустра* натолкнулся на сведения о
Канфа и привнес их в свое учение. Согласно его догматам, верующие в него
праведники пересекут мост и вознесутся волею хранителя душ на небеса.
* Зороастр, Заратустра (умер в 563 г. до н.э.) - основатель религии
огнепоклонников, согласно которой Бог света борется с Богом тьмы.
- А неверующие? - спросила Челеста.
- Проход через мост, по Заратустре, - это испытание. Нечто вроде посвящения в
веру. Символ борьбы за душу человека. Остальное легко домыслить самому.
Нечестивцам не дано пройти этот мост. В центральном пролете их должен встретить
демон из Ада и сбросить вниз.
Впереди что-то мелькнуло, и Челеста слабо вскрикнула.
На их пути выросла мужская фигура в маске - выпяченные, навыкате, глаза,
надбровные дуги неандертальца и отвратительно искривленные в улыбке губы. Было в
нем что-то от насекомоядного, вызывающее непроизвольный страх и брезгливость у
всех нормальных людей. Рука Челесты напряглась в ладони Николаса. Он сжал ее
сильнее, инстинктивно чувствуя, что, потеряв непосредственный контакт, они лишатся
каких-либо шансов перебраться через мост Канфа.
По пульсации Тау-тау Николас, еще до того как они ступили на лестницу,
ведущую к лоджии, был почти полностью уверен, что их ожидает. Это ни в коей мере
не страшило его - наоборот, он был заинтригован и ему не терпелось разрешить эту
загадку. В свое время, читая размышления мистиков об основах Канфа, он считал их
доказательства относительно связи Канфа с Тау-тау или другими формами магии,
известными по настоящий момент, не совсем убедительными. Секта в Мессулете была
объектом пристального изучения адептов Тау-тау, однако сведения об этих древних
магах были весьма расплывчаты и противоречивы.
Его заинтересовал также тот факт, каким образом это привидение - мост Канфа
- появилось здесь, в Венеции. Загадочно и непостижимо. А не вспоминала ли Челеста
скифов во время их той первой встречи в Кампиелло ди Сан-Болизарио? Ведь скифы
тоже, еще до времен Заратустры, практиковали древние магические ритуалы
Месалофа. Судя по ее словам, скифские племена были одними из основателей
Венеции.
Николас взглянул на демона в маске:
- Я знаю, чего ты хочешь, - бросил он. - Но ты этого не получишь.
- Ты абсолютно ничего не знаешь, - донесся глухой и гулкий голос из прорези
маски, символизирующей рот. В мрачной атмосфере особняка звук был настолько
мерзок, что неприятные мурашки пробежали по коже Николаса и Челесты.
Николас начал концентрировать ментальную энергию, затем резко оборвал ее
поток. Сработал инстинкт - он нащупал причину возникновения моста Канфа. Силы
Аксхара, полученные им во время учебы у своего сенсея Тау-тау Канзацу - учителя и
непримиримого врага, обреченного им же, Николасом, на неминуемую гибель,
необходимо было запрятать поглубже. Как бы ему сейчас хотелось владеть Сюкэн,
ощущать в себе обе полусферы Тау-тау - Аксхара и Кшира, ибо в этом случае он был
бы лучше подготовлен к грозящим им смертельным опасностям.
Отпустив руку Челесты и пригнувшись, Николас ринулся на демона. Имитировав
атаку справа, он провел стремительную атаку атеми - основной боевой прием в
айкидо, удар ногой с разворотом и выпрямлением корпуса.
Демон ловко увернулся.
Николас провел еще один атеми, целясь правой ногой в пах. Как только
незнакомец наклонился, чтобы парировать удар, Николас перенес вес тела и влепил
ботинок во внутреннюю часть его колена. Одновременно локоть Николаса вписался в
правую почку демона.
Теперь Николас оказался за спиной своего противника. Как только тот вновь
повернулся к нему лицом, Николас попытался нанести удар прямой правой, но
промахнулся, однако все же сумел затем достать противника еще одним атеми по
незащищенным нижним ребрам.
Незнакомец сделал резкий выдох, и Николасу показалось, что его с головой
окунули под воду. Легкие судорожно хватали воздух, казавшийся гуще ила.
Барабанные перепонки вот-вот должны были разорваться.
Николас понял, что произошло. Адепт Тау-тау сконцентрировал психическую
энергию, дав импульс мембране кокоро в центре мироздания. И именно колебания
этой мембраны они "слышали", заходя в особняк, подспудно ощущали ту магическую
силу, в результате действия которой и возник мост Канфа.
Все встало на свои места - не было никакого демона из Зороастрийского ада, был
тандзян, последователь Тау-тау, которого, как правильно и предполагала Челеста,
послали убить Оками.
И, что самое странное, он владел некоторыми тайными чарами Мессулете.
Николас ощущал непрерывный ритм биения Тау-тау, ритм, гипнотически
действующий даже на него, однако он не хотел пока подключать собственную
энергию, решив придерживаться методов физического воздействия на преследователя,
одновременно с этим перекрывая каналы, через которые тот мог бы влиять на его
психику.
Однако кроме Тау-тау сюда примешивалось еще нечто, и сквозь биение кокоро
Николас явственно чувствовал присутствие какого-то паразита - растения,
питающегося соками своего "хозяина", - видимо, древняя магия Мессулете и являет
собой подобие ползучего, жиреющего организма, источающего мерзкий запах
разложения.
Челеста в ужасе взглянула на вцепившихся друг в друга мужчин - мускулы,
вскрики, пот, неимоверное напряжение сил. Она очнулась от оцепенения и бросилась
на помощь Николасу. Приблизившись к ним, Челеста ощутила порыв холодного ветра,
но не кожей, а сознанием. Отпрянув, она догадалась - это поединок не только
физических, но и духовных сил.
Новый вихревой поток воздуха свалил ее с ног, и она упала на колени посреди
моста. Вспышка холодного зеленого света ослепила ее, она вскрикнула, чувствуя, что
тело перестает повиноваться, а душа вырывается из груди. Вновь что-то полыхнуло в
мозгу, и Челеста потеряла сознание.
Над Токио, подобно фюзеляжу гигантского НЛО, нависал купол рассеянного света.
Тени, бледные, как бы готовые исчезнуть по первому требованию, преследовали
Жюстину и Рика Миллара, когда они выбирались из запруженного автомобилями
центра города.
Но, видимо, не только тени преследовали их. В то время как Рик распространялся о
взаимоотношениях между старшим и младшим персоналом в компании и о том, как
они изменятся с ее приходом, Жюстина в зеркальце заднего обзора наблюдала за
невзрачной "тойотой", неотступно державшейся за ними, пропустив вперед три
машины.
Особых причин для волнения не было - пусть даже и заприметила она ее
довольно давно на одном из бесчисленных перекрестков Токио - вполне не
исключено, что их маршруты просто совпадают.
И тем не менее что-то в этой белой "тойоте" ее настораживало. Не паранойя ли
это? Но что может питать этот страх? Явно не обостренное чувство вины. Только
прошлое. Нет ничего удивительного в том, что разыгрались нервы, рассуждала про
себя Жюстина, не отрывая взгляда от белой "тойоты". Вынужденная общаться с
такими опасными людьми, с которыми имел дело Ник, я бы вполне могла нанять
постоянного телохранителя. Впрочем, Николас и сам несколько раз затрагивал эту
тему. Естественно, она отказалась. Не было никакого желания находиться под чьим-то
неусыпным, к тому же чужим, оком. Тем не менее, бывая в Токио, Жюстина не
забывала время от времени оглядываться по сторонам; может быть, в этом причина
того, что ей так не нравится белая "тойота"?
Не совсем уверенно, но все же выдерживая правильное направление, переезжая с
автострады на автостраду, они приближались к ее загородному дому, где должны были
оставить машину и дожидаться такси, чтобы ехать в аэропорт, - о такси Жюстина
позаботилась еще в отеле.
Она вновь взглянула в зеркальце заднего обзора, однако в рассеянном солнечном
свете лицо водителя за ветровым стеклом разглядеть было невозможно.
- Что-то случилось, милая? - спросил Рик, видя, что выражение
сосредоточенности на ее лице сменяется маской явной озабоченности.
- Возможно, все в порядке, - ответила Жюстина, перестраиваясь в крайний
правый ряд и резко вдавливая педаль газа.
Секундой позже она увидела, как из-за черного "БМВ" выскочила "тойота" и тоже
увеличила скорость.
- Не хочу раньше времени поднимать тревогу, - добавила Жюстина, - но, не
исключено, что кто-то нас преследует.
- Что? - Рик повернул голову назад. - Кто?
- Видишь ту белую "тойоту"? Она следует за нами от самого центра Токио. Я в
этом уверена.
Рик посмотрел на "тойоту", повернулся к Жюстине и, оправив пиджак, спросил:
- Но это же абсурд; кому понадобилось нас преследовать?
- Не знаю. Возможно, это имеет какое-нибудь отношение к тому, чем Ник
занимается в Венеции. Он всегда являлся предвестником беды.
Рик фыркнул.
- Мне кажется, у тебя просто разыгралось воображение, и, чтобы успокоить тебя,
предлагаю проверить твою теорию. У следующего светофора поверни направо.
Посмотрим за поведением этой "тойоты".
Жюстина кивнула, однако не успела вовремя перестроиться в нужный ряд.
- Что ты делаешь? - воскликнул Рик. - Разве можно на такой скорости... мы же
перевернемся... Господи Иисусе!
Не пытаясь притормозить, Жюстина выскочила на соседний ряд, проскрежетав
задним крылом по бамперу огромного грузовика. В крайнем левом ряду совсем перед
поворотом едва тащился седан "ниссан". Жюстина успела обогнать его, ударила по
тормозам, и их автомобиль на скорости, вдвое превышающей позволенную, оставляя
за собой дымный шлейф паленой резины, все-таки сумел вписаться в поворот.
Машину несколько занесло, но Жюстина выровняла ее, сбавила скорость, и они
покатили по тихой автостраде.
- Ну, ты заметил, пошла за нами "тойота" или нет?
- Ты шутишь? - На лице Рика появилось подобие улыбки. - Я был слишком
поглощен размышлениями о том, сработает мой мочевой пузырь или нет.
Рик обернулся. Жюстина в этот момент как раз поворачивала вправо, и он
убедился, что на дороге позади них машин нет.
- Чисто, - сказал Рик, целуя Жюстину в щеку. - Но, Бог свидетель, все это
можно было проделать с нужного ряда и на нормальной скорости.
- О нет! - Жюстина откинулась на спинку сиденья.
- Что с тобой?
Рик заметил, что она вновь уставилась в зеркальце, и, бросив взгляд назад, увидел
знакомый силуэт белой "тойоты".
- Та же самая?
Жюстина мрачно кивнула.
- Что же сейчас ты думаешь о моей теории?
- Стоит подумать, как мы сможем оторваться.
Жюстина вновь кивнула.
- Мы сейчас находимся вблизи дома, а этот район я знаю лучше любого японца.
Если мы, выходя на подъездную дорогу, окажемся вне поля зрения этого типа, то я
оставлю его в дураках.
Скрип покрышек об асфальт, и новый поворот налево - автомобиль на опасной
скорости промчался сквозь очередной перекресток, визг тормозов - и новый поворот
налево. Рик понял, что она ведет машину по кругу, фиксируя положение "тойоты",
пытаясь выйти ей в хвост к лишить возможности преследования.
После шестого круга у Рика начала кружиться голова. "Тойоты" в зоне видимости
не было, и он как-то невзначай подумал, что часть се вины за измену мужу легла и на
его плечи.
- Выходим на нужную нам дорогу, - бросила Жюстина. - Как там белая
"тойота"?
- Чисто, - ответил Рик.
Сейчас его волновал вопрос иного рода. Она, вне всяких сомнений, великолепно
ведет машину, но ведь ей приходится одновременно концентрироваться на нескольких
вещах сразу: следить за дорогой, за нужным поворотом и за белой "тойотой". К тому
же наверняка думает о Николасе.
- Сбрось скорость, - попросил он. - "Тойота" исчезла, будто ее и в помине не
было.
- Нет. Мы уже на дороге. Я должна быть уверена, что мы оторвались от погони.
Дорога была узкой и извилистой. По краям ее окружала живая изгородь из
огромных криптомерий Ёсино и других вечнозеленых деревьев. Никаких
разграничительных линий, естественно, не было. У Рика было такое ощущение, что он
очутился в гигантском лабиринте. Ему стало понятно, почему Жюстина чувствовала
себя здесь в безопасности. После стали и бетона гигантского Токио это местечко могло
показаться Эдемом.
Не дорога, а американские горки. Многие домовладельцы даже крепили к стволам
деревьев выпуклые круглые зеркала, чтобы водители могли видеть за поворотом
впереди идущий транспорт.
От бесконечных поворотов у Рика начало мельтешить в глазах.
- Жюстина, именем Господа, прошу тебя, сбавь скорость!
Жюстина, не отрываясь, вглядывалась в зеркальце заднего обзора; у нее было такое
выражение лица, что, казалось, их преследует сама ярость богов.
- Еще немного, пока я не буду уверена в полной безопасности.
Они свернули в очередной совсем узкий переулок, и Рик пережил момент сродни
тому, что он испытал, первый раз прыгая с парашютом. Зияющая пустота и летящая на
тебя земля.
Он услышал глухой рык дизельного двигателя гигантского скрепера еще до того,
как мозг среагировал на увиденное. Громко вскрикнув, Рик перехватил руль у
Жюстины, все внимание которой было сосредоточено на их преследователе.
Ревущая машина неумолимо приближалась к ним, и Жюстина, взвизгнув, ударила
по тормозам. Тишину дня разорвал надсадный гудок скрепера, и было в этом гудке
что-то напоминавшее погребальную мелодию.
Рик перевалился на водительское сиденье, судорожно вцепившись в руль, но в этот
момент расстояние до скрепера было менее двух футов.
О чем думают люди, заключенные в оболочку подобного бесконечного мгновения?
В сознании Жюстины образовалась пустота. Она успела заметить краешек голубого
неба и светящееся, непонятное пятно на капоте кроваво-красного скрепера. В этом
светящемся оконце как бы уместилось все се существование, как будто его вовсе и не
было - так, облачко пара из уст Господа Бога.
Два фута, сотая доля секунды - и вся жизнь. Автомобиль буквально сплющило от
столкновения со стальным навесным оборудованием скрепера. Корпус хрустнул, как
спичечный коробок, - осколки ветрового стекла, обломки двигателя и приборного
щитка, подобно Джаггернауту, влетели в салон.
То, что осталось от автомобиля, напоминало тело несчастного матадора,
подброшенного рогами быка и еще парящего в воздухе. От жуткого удара сломались
две ветхие криптомерии и усыпали покореженный остов. Постепенно зеленый покров
начал влажнеть от вытекающего из бака, как кровь из артерии, бензина.
Ошеломленный водитель скрепера, почувствовав запах бензина, выскочил из
кабины и со всех ног понесся прочь. Но и этим он не спасся от взрывной волны - она
свалила его с ног и отбросила к дереву, ствол которого был изувечен то ли в результате
столкновения, то ли той же взрывной волной. Привалившись к нему спиной, водитель
в полуобморочном состоянии наблюдал за тем, как огненный шар охватывает
автомобиль, голубое небо и его собственное сознание.
ТЫСЯЧА И ОДНА НОЧЬ
ВЬЕТНАМ, ОСЕНЬ, 1971
Научная фантастика - название этого литературного жанра прочно прилипло к
войскам специального назначения Вооруженных сил США во Вьетнаме*. И эта шутка
имела под собой основания: парни из спецназа выполняли всю ту грязную работу, о
которой никто не желал даже говорить, сведения об их операциях не публиковались
даже в еженедельных разведывательных сводках, рассылаемых по спискам в
специальный отдел Пентагона, ведающий странами Юго-Восточной Азии, и в главный
штаб американских войск, расквартированных во Вьетнаме. Занимались они НБО -
такое сокращение закрепилось за их действиями среди армейских солдат и офицеров
- необычные боевые операции, то есть действия с применением специальных видов
оружия и техники.
* Игра слов: термины "специальное назначение" и "научная фантастика" в
английском написании пишутся с одних и тех же начальных букв.
Но даже и среди подобного рода головорезов До Дук являл собой исключение из
правил. Официально он состоял в чине главного сержанта ВСРВ - Вооруженных сил
Республики Вьетнам - и проходил службу в 3-м диверсионно-разведывательном
отряде, где получил отличную практику как в молниеносных поисковых, так и в
диверсионных операциях. Его усердие не осталось без внимания - и он, естественно,
попал в поле зрения "Научной фантастики".
В ряды ВСРВ он вступил в шестнадцать лет, скрыв свой истинный возраст и
смешанное национальное происхождение. Проще было сказаться чистокровным
вьетнамцем, поэтому До Дук придумал себе другую фамилию. Проверять было
некогда. Южный Вьетнам боролся за свое существование - нужны были солдаты, а не
бумажки.
Чин главного сержанта являлся высшим неофицерским званием. По отношению к
подчиненным он, несомненно, являлся старшим, однако в душе не испытывал
абсолютно никакого удовольствия от этого превосходства.
В этой кровавой мясорубке выковывались новые черты его характера. Он не
находил в войне чего-либо из ряда вон выходящего. Все вполне банально - мужчин
посылают убивать себе подобных, а в перерывах между акциями, что же... женщины
должны выживших ублажать в постели.
Нет ничего удивительного в том, что в этой адской атмосфере человеческое
существование утратило всякую ценность. Жизнь свелась к предметам потребления:
хочешь - покупай, не хочешь - продавай, нужно - оставляй, не нужно -
выбрасывай. Здесь сердца затвердевали настолько быстро, что чье-то жалкое
существование перестало стоить даже выеденного яйца.
Джунгли Вьетнама имеют удивительное свойство лишать человека всего
человеческого, и среди всех ужасов, подстерегающих любого, оказавшегося там,
постепенно утрачивается ощущение цивилизации и, подобно обнаженным нервам,
начинает выползать наружу пакость и дрянь, скопившаяся в душах людей за всю их
многовековую историю. Исчезает само понятие Добра, и в конечном счете человек
начинает сомневаться: гуманность - это реальность или миф? Поэтому
неудивительно, что любимой песней До Дука стал шлягер "Роллинг стоунз"
"Симпатия к дьяволу".
Подобного рода размышления иногда сменялись полудремотным состоянием, и
перед глазами возникало лицо командира, всегда требовавшего двигаться только
вперед. А это означало продолжение новых стычек: неизведанные тропы в джунглях,
где можно оступиться и лишиться ног либо заполучить из самострела в спину
заточенную и отравленную нервно-паралитическим ядом стрелу. Солдаты в
подразделении До Дука неоднократно жаловались ему, что эти стрелы преследуют их в
ночных кошмарах.
И тем не менее рейды продолжались, и те же солдаты снова без особого страха
забирались в джунгли - даже добровольно.
А что их ждало в перерывах между операциями? Их вопросами отдыха ведал
командир. Можно было заняться сексом, но это надоедало, да и не всегда находился
подходящий контингент; наркотики тоже давали какое-то временное успокоение,
однако До Дуку требовалось большее... значительно большее.
И как раз в этот момент он натолкнулся на парня - странный случай даже в те
странные дни его жизни.
Все началось с того, что в его подразделение определили капрала по имени Рок.
Будучи рядовым усиленного взвода, входящего в Большую Смертельную - такое
название получила 1-я пехотная дивизия, части которой первой вошли во Вьетнам, и
он одним из первых ворвался на позицию вьетконговцев. За этот поступок получил
звание капрала вне очереди. Он сжег сразу пятерых, прежде чем нарвался на пулю,
угодившую ему в руку. Брошенная им граната позволила ему убежать. Таким вот
образом он и удостоился повышения и личного знакомства с командующим.
Но все это произошло до знакомства с До Дуком, до того, как Рок лично попросил
перевести его в подразделение До Дука. Мотивировалось это стремлением чаще
принимать участие в боевых операциях подразделений "Научной фантастики".
Парни из подразделений "Научной фантастики" еще
...Закладка в соц.сетях
