Жанр: Боевик
Миллионер
...я главная и единственная задача следить за движением этого графика, чтобы
в минуту счастливого прозрения совершить выгодную сделку.
- Счастливого прозрения - это как? - поинтересовался со сдержанностью
зоопаркового орангутанга, перед которым так любит толпиться шумная толпа
странных двуногих тварей.
- Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, - ответил Анатолий, - у самого синего
моря. - И поднял трубку телефона без наборного диска. - Первая проверка. Номер,
- глянул на бумажный листочек, - сто семнадцатый. Пароль: "Братск". Да. Спасибо,
- опустив трубку, снизошел к объяснению: оказывается, каждый трейдер, хозяин
счета, имеет прямую связь со "своим" брокером, находящимся в Банке; именно через
этого брокерного человечка и заключаются все валютные сделки. - Твой номер: 117.
Пароль меняется каждую неделю. Называешь номер, пароль и, пожалуйста... начинаешь
работать по котировкам.
- А на хрена, - удивился я, - этот брокер?
- Законы писаны выше, - поднял глаза к потолку мой новый друг. - Есть
такие дилинговые центры брокеров, а у нас дилинговый центр трейдеров, - вытащил
из кармашка безрукавки пачку сигарет: - Куришь?
- Балуюсь.
- Перекурим, - предложил. - Янки пока дрыхнут, - и рынок тоже, - объяснил.
- Ближе к вечеру закаруселит, - и уточнил, - быть может.
Я понял, что мы опять в заложниках у самодовольных сытых яппи, трахающихся
исключительно через пластмассовые презервативы, и поэтому нужно расслабиться и
получать удовольствие. От нашей жизни, вулканизирующей от процессов, случающихся
на другой стороне земного шарика.
Чистенькая курительная комната была пуста и у нас появилась возможность
поговорить в неофициальной, так сказать, обстановке. В основном изъяснялся
господин Кожевников, а я был при нем, издавая больше нечленораздельные
междометия. Надо отдать должное моему собеседнику - он изъяснялся куда
доходчивее, чем в операционном зале. Скука исчезла с его малахольного лика, он
оживился, словно табачный яд оживил его организм до беззаботного состояния.
Опытный трейдер сам себе задавал вопросы и сам на них отвечал.
Кто твой главный враг, пытал меня, и пока я мысленно старался сыскать
недруга в стенах валютной биржи, получал ответ:
- Твой враг - брокер!
- Брокер?
- Он самый, сучок! Спрашиваешь, почему? Отвечаю: он стрижет тебя, как
барана.
- Как барана, - повторил эхом, вспоминая свое анекдотическое трудовое
прошлое.
- Именно, - пыхал сигаретой. - К примеру, ты решил заключить сделку. А
там, - снова указал глазами на потолок, - сидит этот попка и говорит:
"Котировочки у нас чуток другие, чем у вас на графике. Мы сейчас работает по
Бельгийскому банку". То есть он срезает в свою пользу, скажем, два пункта. Много
это или мало? Все зависит от ставки. Если играешь на "куски", то много. Вообщем,
всех кормит маржа. Угадаешь её - цветешь, как роза. Не угадал - вешайся.
- Перспективы, - крякнул я.
- А ты не рискуй, - радостно проговорил Анатолий, будто я уже спустил в
сточные воды МСБС все свои трудовые сбережения. - Будь бдителен, выдержан и сер.
Никому никаких советов по котировкам. Помни, каждый умирает в одиночку. Все
благородные порывы побоку. Если я в ступоре, молча радуйся, что это не ты. Не
выказывай никому никаких сочувствий. Жалость - унижает. Твоя цель: клепать
деньги!
Я шумно вздохнул от такого прагматичного инструктажа: черт побери, что за
оскал капитализма? А где наши истинно-славянские порывы души? Что за беспощадный
материализм? Где игра свободного ума, господа? Неужели будем жлобно жаться в
опаске потерять монетку? Разве счастье, повторю, в деньгах? Все эти вопросы я
благоразумно решил не задавать коллеге, поскольку был уверен - буду неправильно
понят.
Никак не буду понят - пока мы с ним находимся в разных понятийных,
выражусь так, категориях. Тот, кто рискует своими медными копейками, мыслит
совсем иначе, чем тот, кто базарит чужое серебро. Мое ироничное и безмятежное
отношение к происходящему объясняется просто: я - залетная птаха, случайно
проносящаяся над малознакомым пространством. Моя мечта сладить миллион долларов
- мечта люмпен-пролетарского хама, когда-то хорошо попорченного государством,
где каждый гражданин имел равные права во всенародные революционные праздники на
палку салями финского производства, на полкило колбасы из сыктывкарского
картона, на жестянку дальневосточной кильки в собственном соку, на бутылку водки
из прикаспийской нефти и на коробку конфет столичной фабрики "Рот-фронт".
Что же теперь? Все то же самое - только за все надо платить: как за
отечественный, синий газ с полуострова Ямал, так и за кусок розовой аргентинской
телятины с одноименным танго в ресторане "Яма". А не пригласить ли на
экзотический танец любимую девушку, спросил я себя, и предлог имеется: рождение
валютного спекулянта.
- А что Мая, - поинтересовался я, - давно на бирже?
- Работает, - пожал плечами трейдер. - Зря делаешь стойку, - критически
осмотрел меня, - на нее.
- А что такое? - обиделся. - Я гарный хлопец, - руками потрухал рубаху,
очевидно, вырванную из верблюжьего заднего прохода, облепленного колкими
колючками каракумской пустыни.
- Таких, - усмехнулся Анатолий, - валом, - и уточнил, - хлопчиков.
- А я не боюсь конкуренции, - вспыхнул. - Пусть победит сильнейший.
- Ну-ну, - окислился лицом многоопытный игрок на поле жизни. - Рискни, а я
посмотрю.
- Только покажи, как хапнуть миллион, - гнул свою линию, - чисто
конкретно. Дерзнем!
- Сейчас?
- А что нам мешает? Сыграем на тысчонку, - горячился, - мою, разумеется.
Чтобы я понял процесс, так сказать, добычи...
- Не жилец ты у нас, - признался господин Кожевников, туша сигарету. -
Сгоришь в атмосфере за неделю, помяни мое слово.
- Зато будет красиво, - отмахнулся с нетерпением. - Ф-ф-фырк! Видел, как
горит комета?
- Откуда ты такой, - сокрушенно покачал головой бесцветный человек, - на
просторах нашей родины?
- Из тушинской закраины, - признался я. - Не бойся, дружище, - позволил
себе фамильярность, - прорвемся к звездам. И не только к ним.
Знаю, что моя простота порой доводит людей уравновешенных до белого
каления. И я понимаю: кому может понравиться нахальство, цветистость слога и
откровенные глупости? Никому, кроме тех, кто меня знает с лучшей стороны. К
сожалению, наилучшая сторона моя скрыта от постороннего взгляда, как оборотная
сторона стыло-осповой Селены. Однако к ближнему надо относиться с христианским
терпением и уважением.
Я сказал "с терпением", вашу мать, а кто не понял, оторву все, что можно
оторвать! И "уважением", мать вашу, я сказал! И тогда, возможно, мир будет куда
лучше, чем он есть на самом деле. Человеку надо прощать его недостатки и
выискивать достоинства, как шеншиловые обезьянки выбирают друг в дружке
блудливых, но питательных вошек.
Проще говоря, мой новый друг и коллега сдержал все свои чувства, чуть,
правда, дергая бескровной аристократической щекой, и мы вернулись в операционный
зал, прибывающий в унылом ожидании всеамериканской побудки.
Кто - как, а к янкам я отношусь с всею любовью, на которую только
способен. Я их люблю, как миллионы мужей обожают своих тщеславненьких
жопастеньких тещ, проживающих в стыдливом далеком далеко, откуда ни вертолетом,
ни пароходом, ни на ветвистых оленях нельзя добраться в гости к доченьке,
единственной кровинушке. И чем больше расстояние, тем крепче любовь к маме.
Такое положение вещей касается и тех, кто жирует в USA. Вместо того, чтобы
бежать на валютную биржу некий задрипанный и рыжеватый, как баржа, Джо Й.
Вольфсон, кряхтя, залезает на силиконовую жену свою и начинает её штурмовать в
позе медведя коалы. А, как известно, эти коалы, обожравшиеся газовой кока-колы,
очень даже неторопливы. И что теперь: весь трудолюбивый люд должен ждать, когда
закончится штормовой процесс на водном матраце?
Простите-простите, мы так не договаривались, герои американской мечты. Вы,
звездно-полосатые, значит, построили рай на земле, а другие - что? Должны сосать
лапу вашему североамериканскому злобному и смрадному гризли? Даже ваша
мордатенькая Моника не пошла на такое, выбрав совсем иной объект для своего
слюнявого обожания. Так что остается вас, зажиточных и благополучных, отправить
на fuck, чтобы жизнь вам медом не казалась.
И с этой верной и принципиальной установкой мы с Анатолием сели за
дисплей, где по-прежнему графила напряженная диаграмма.
Будем работать по четырем валютам, решительно заявил трейдер, щелкнув
клавишей на клавиатуре. И я увидел, как экран разделился на четыре равных
квадрата - красный, синий, зеленый и желтый. И в каждом этом квадрате
пульсировала своя диаграмма.
- Зеленый цвет, - спросил я, - это баксы?
- Нет, доллар у нас - это деньги, - отвечал бывалый игрок. - Все расчеты
через него, остальные же валюты - товар. Зеленое поле - швейцарский франк.
Красное - ЕВРО, синие - фунт стерлингов. Желтое...
- ... японская иена, - догадался.
- Специалист, - цокнул языком Анатолий. - Посмотрим, что мы имеем? - И
уставился на экран так, будто впервые увидел порнозвезду Lulu во всей её пышновагинальном
плутовстве.
Я, было, заскучал, отмечая, однако, краем глаза, что графики продолжают
жить своей напряженный и невнятной для меня жизнью: то ползут вверх, то
опускаются вниз.
Повторю, возникало впечатление, что некая невидимая сила перемещает
мировые валюты то на "вершины" невидимых гор, то в глубокие "впадины" невидимых
расщелин.
Как несостоявшийся горняк, я заинтересовался этими подозрительными
тектоническими процессами. Японская иена дорожает, ответил тертый валютный
спекулянт, а ЕВРО наоборот - дешевеет. Покупаем ЕВРО, выступил тотчас же я с
инициативой. А зачем? Потом загоним, радовался я, показывая всем своим
самодовольным видом, что мы тоже щи, чай, хлебаем не лаптями. Смысла нет,
передернул плечами мой коллега, если повезет, вытянешь два пункта. И сколько это
живыми деньжатами, загорелся я, точно комета в слоеных слоях земной атмосферы.
- Ну, баксов сто, - получил ответ. - При удаче, конечно. С одного лота.
- Лот - это как?
Четверть часа трейдер терзал меня следующими выкладками: оказывается, Банк
под мою тысячу подставляет так называемое "плечо", то есть суживает игрока сто
тысячами $, виртуальных, конечно, поскольку по правилам ВБ один лот как раз
столько и должен стоить.
- Сто? - ахнул я, теряя голову. - Значит, если я кину свои десять тысяч, -
сделал вид, что считаю, - это будет миллион баксов? - И добавил решительно. -
Надо кидать!
- Кидают палки, - фыркнул Кожевников. - А здесь делают ставки, товарищ.
- Какая разница, - горячился. - Риск - дело благородное. И пить шампанское
будем ведрами.
Не меняя бледного выражения лица, искушенный игрок поинтересовался:
имеется ли у меня справка? Какая справка, удивился я. С круглой печатью,
позволил себе осклабится, из дурдома.
- Не, - признался. - А что?
- Я ещё жить хочу.
- Живи.
- Сомневаюсь я, - и объяснил, что не проблема метнуть на рынок несколько
тонн силосной массы, проблема в другом - выжить после того, как спалишь их в
топке МСБС.
- Как это? - возмутился я. - Спалишь? Ты же специалист?
- И советую не рисковать. Зачем? Лучше клевать по зернышку, чем подавиться
алмазом, - указал на экран. - Советую для учебного процесса поиграть с
английским фунтом. Валюта стабильна, надежна, как монархия в Великой Британии.
У меня не было слов - они попрятались, словно алмазные камешки от сахаякутских
старателей. Что же это получается, господа: сидеть конфузной курой на
курортном насесте ВБ и клевать годами по малой монетке? Нет, так мы ещё долго не
построим нашего процветающего капитализма!
- На ЕВРО десять, - рявкнул я. - И баста!
- Хорошо, - невозмутимо проговорил Анатолий и поднял трубку телефона. -
Сто семнадцатый. "Братск". Котировочку по ЕВРО, пожалуйста.
И пока мой коллега вел переговоры с невидимым, но жмотным, как он
утверждал, брокером, мое внимание привлекла мелкая суета в углу операционного
зала. Кажется, кому-то сделалось дурно, и к нему спешила бригада медиков,
ангеловидных из-за цвета халатов и невозмутимых блеклых лик.
Неожиданно один из них (грузный, в роговых очках, с пузатеньким саквояжем
из каштанового нильского крокодила) придержал шаг и... погрозил мне пальчиком,
качая гирево-гипократовской головой, мол, что же ты делаешь, игрец тушинский?
Что такое?! Я дернулся всем нервным организмом, едва не упав со стула,
после чего обнаружил, что в зале ничего чрезвычайного не происходит. Более того,
никакой бригады ангелов нет в природе. Нет её - и все тут.
Слава, что происходит, спросил себя, не успел ты начать свою активную
валютную деятельность, а уже вовсю галлюцинируешь?
Ба! А не предупреждение ли это мне, баловню судьбы? Конечно же,
предостережение, чтобы я прекратил дурку ломать! Разумеется, Василий Сухой мне
самый лучший друг, да, подозреваю, даже он не поймет моего столь стремительного
кидалово! Тормози, балбесина, пока не поздно и пока целы твои колченогие
конечности.
- Стоп! - желчнул во всю свою глотку. - К матери такой-то это ЕВРО!
- Что?!
- Передумал я!
- А процесс уже пошел, - двинул в усмешке лицевые мускулы проклятый
валютный фигляр.
- Как это пошел?! - вскричал, обращая внимание публики к своей вздыбленной
персоне. - Куда пошел?!
- Туда, - хладнокровный игрун указал глазами на экран монитора. - Смотри,
Слава, от твоих тугриков рынок ка-а-ак понесло, ай-яя.
Правда была в этих словах: на разноцветном экране начинала происходить
некая чертовщина: графики валют ползали с такой скоростью, будто агрессивные
солитеры в заду засранца, случайно тяпнувшего пургена вместо лечебной
хлорированной водочки.
Видимо, на моем лице отразилась такая нечеловеческая желудочная боль, что
господин Кожевников не выдержал и признался, что пошутил.
- Как это? - снова возопил я, чувствуя, что жизнь возвращается в мой
несуразный организм.
- А так пошутил, - повторил хороший человек и отличный знаток своего дела,
поясняя, что графики зажили, потому что сытая Америка, наконец, пробудилась; мои
же жалкие грошики никакой роли не играют в мировом спекулятивном процессе, а
главное, они, эти десять тысяч dollars, недвижно покоятся на моем счете.
- Ах, ты не играл! - вскинулся. - Почему? - возмутился.
- Иди ты... - не выдержал моих сумасбродных глумов трейдер Анатолий. - Была
б моя воля... - и, отмахнувшись от безнадежного чудилы, вернулся на свое рабочее
место, чтобы там клепать и клепать звонкую монету.
Мне хотелось сказать все, что я думаю, о его шуточках, да вовремя
придержал язык. Кто виноват? Только ты сам, сукин сын: мало того, что вляпался в
темную историю, так ещё и порешь горячку, торопясь подставить шею под ножи
электронной гильотины МСБС. Зачем спешить, родной? Сиди и смотри - смотри и
сиди. Куда? Да на экран, болван, где совершается великое таинство мировой
валютной спекуляции. Зачем? А чтобы разгадать главную капиталистическую тайну:
как из ничего получить что-то. Из ничего - что-то? Не над этой ли отгадкой
бьются лучшие умы нашего миропорядка, равно как и те, кто сейчас находится рядом
со мной?
Вновь окинув взглядом операционный зал, я пришел к выводу, что основную
группу трейдеров составляют игроки, предпочитающие клевать по зернышку. На их
лицах лежала печать каждодневной рутиной работы. М-да, с таким могильным
настроением черта с два разгадаешь секрет МК - мирового капитализма! Надо что-то
делать? Что?
Я вылупился на экран с выражением близким к выражению нашего милого
дворового идиота Илюши Шепотинника, когда тот глазел в одну точку. Что он там, в
этой запредельной точечной бесконечности, видел, сказать трудно. Хотя думаю, ему
было куда легче, чем мне. Он жил по своим больным законам и мог видеть то, что
хотел. А как быть со мной, трезвеннику, находящемуся в жестких рамках этой
проклятой МСБС?
Около часа я пялился на экран, пытаясь уловить закономерность в движении
диаграмм. Куда там? Хотя мне показалось, что каждая валюта несет в себе черты
своей нации. Скажем, фунт стерлинг практически не менялся, схожий поведением на
высокомерного британского лорда с гнутым лорнетом. Японская иена наоборот - то
падала вниз, то поднималась до немыслимых высот, напоминая о хитрых и строптивых
самураях. ЕВРО обладала, как бюргерской невозмутимостью, так и мафиозной
горячностью итальянцев. А швейцарский франк, всячески подчеркивая свою
нейтральность и независимость, тем не менее, близко повторял движение ЕВРО.
Играть или не играть? Я покосился на телефонный аппарат, точно на кусок
взрывоопасного пластита с зарядом. Если подниму трубку, то начнутся необратимые
процессы, последствия которых трудно предусмотреть. Или лучше сидеть и ждать,
как охотник в засаде, верную котировку? Черт знает что?! Ожидание смерти - хуже
самой смерти. Плюнуть на все и пойти ва-банк?! Пан или пропал?!
Мои муки прекратила Мая, возникшей доброй феей из воздуха. Дежурно
поинтересовавшись делами, присела рядом, закинув ногу на ногу. Ах, какие это
были ножки! Ноги в прозрачных колготках цвета южной антальской ночи! Была б моя
воля... Воли не было, равно как и деньжат, чтобы проявить эту самую волю.
Потом я почувствовал тонкий запах дорогих духов и понял, что такую барышню
не удивишь приглашением на богемские богатые Багамские острова.
- Какое настроение? - свела губы в улыбчивое сердечко.
- Боевое, - брякнул я. (И половое, добавил про себя.)
- Это хорошо, - и удивилась: почему я играю сразу по четырем валютам?
Такое позволяют себе только многоопытные трейдеры? - Кто насоветовал? - и
выразительно посмотрела на невыразительного Анатолия, занятого исключительно
своими проблемами.
- Я сам, - с убеждением проговорил. - Играть так на миллион, любить так
королеву.
- Миллион уже в кармане?
- Пока нет, - скромно притупил взор.
- А что так?
- Хочу понять главный закон буржуинов, - признался.
- Какой такой закон?
- Как из ничего сделать что-то, - руками обвел пространство вокруг себя,
изображая холщовый мешок, набитый банковскими брикетами.
- Есть оптимальная система разумных рисков, - ответила на это девушка и
пояснила, что именно по этой системе и трудятся большинство трейдеров.
- Клюют по зернышку, - прекрасно понял я.
И поинтересовался, играем ли мы хоть какую-нибудь роль в мировом валютном
процессе?
Сдержанно улыбнувшись, Мая ответила, что никакого значения наша бурная
деятельность не имеет - для мирового валютного сообщества. Тогда зачем мы тут
все собрались, удивился я.
- Слава, это такая же работа, как печь пироги и тачать сапоги, -
последовал незамысловатый ответ.
- Пирожку пирожок рознь, - буркнул я. - Как и сапог сапогу.
- О чем речь? - не поняли меня.
Я бы ответил, да толком сам не знал, отчего смущена душа. Быть может, не
нравилось ощущение того, что мы все копошимся в беспредельно глубокой бездне,
где нет, и не будет ни одного проблеска солнечного света. Мы рождены в этой
зловонной выгребной яме, и все попытки вырваться из неё обречены на неудачу.
Свободные горы с хрустальным холодным воздухом нам только снятся. Пробуждаясь,
мы вновь оказываемся в гниющей жиже повседневности. Такова люмпеновская доля
кишащих тварей? Но кто установил эти законы бытия - законы низших двухмерных
планет? Не мы ли сами порождаем их, страшась вырваться из границ, предписанных
Высшей волей.
- Так о чем речь? - повторила вопрос Мая, высветив на экране график одной
валюты - ЕВРО.
- Пустое, - отмахнулся я. - Хочу жить красиво, - и промолчал: - И умереть
талантливо.
- Все хотят жить красиво, - проговорила девушка моей мечты и посоветовала
открыть позицию: прикупить лот валюты Европейского сообщества. - Низкая
котировка, - указала пальчиком на график. - Сегодня ниже не будет.
- Неужели? - засомневался я.
- Хозяин - барин.
- А что потом?
- Посмотрим, как сказал слепой.
Я понял, что выбора у меня небогат: либо рискую и после приглашаю
длинноногую грезу на вечерне-искрящиеся танго, либо сижу дутым сычом в гордом
одиночестве до скончания века.
Через минуту невидимый, но паршивый (судя по визгливому голосу) дилер
получает по телефону указание прикупить на тысячу реальных долларов трейдера №
117 энное количество европейских евриков.
- А теперь что? - нервничаю, внутренним зрением видя, как в никуда слетает
листва с "моего" долларового счета.
- Все будет хорошо и даже лучше, - загадочно отвечает Мая. - Смотри и
учись, - и признается, что она хочет одного, чтобы я прошел все этапы большого
пути маленького (начинающего) трейдера. - Видишь, - снова обращает мое внимание
на экран, - котировочка пошла вверх, а это значит...
- ... надо снимать бабки!
- Щас, - перекинула левую ногу на правую: о, какие это были ножки!.. -
Надо ждать высшего подъема и в этой высшей точки закрывать позицию.
- Закрывать позицию?
- Продавать, - объяснила, - валюту. И закрывать свою котировку.
- А как угадать высшую точку?
- Вопрос правильный, - кивнула. - Нужен опыт. Интуиция. И отрешенность.
- Отрешенность?
- За порогом биржи оставь все свои проблемы: семью, детей, любовниц и
проч. Может, тогда почувствуешь себя частицей МСБС. А это даст возможность
повысить коэффициент удачи.
- Семьи нет, детей нет, любовниц... - запнулся, - тоже нет. Где же удача?
- Не там её ищешь.
- Что?
- Прекрати пялиться на мои ноги, - улыбнулась улыбкой стервозной коброчки.
- Все внимание на экран.
Я ощутил, как краска стыда заливает мою пролетарскую физиономию,
попорченную тушинским драчливым детством. Последний раз я сгорал от стыда, когда
в семь свои лет лазил смотреть голых теток в бане. Они были жирно-безобразны и
походили на гуттаперчевых диковинных зверей. Мы глазели на них во все глаза
через открытые окна, словно желая разгадать загадку интереса дядек к уродливым
телам теток.
Потом одна из них, бегемотиха, приметив нашу юную ватагу, ничего умного не
придумала, как влезть на оцинкованную лавку и продемонстрировать нам свой
огромный, похожий на сдутый шар, зад. Затем она выгнулась и я увидел...
М-да. Наверное, мне повезло, что я родился в рабочей простой советской
семье, любой иной буржуазный барчук тут же бы потерял интерес к себе и жизни,
увидав неприглядное, поросшее жестким курчавым мраком око беспредельной жути.
Тем временем события на ВБ развивались по своим законам, ведомым
специалистам, и неизвестным таким простакам, как я. Линия графика ЕВРО медленно
тянулась вверх, будто её выводила некая неуверенная детская рука.
- Может... того, - первым не выдержал я, - закрываем позицию.
- Минут через десять, - ответила Мая.
- Почему?
- Мне так кажется.
"Кажется" - что за веселенький способ заработать миллион? Сомневаюсь я,
что с такими душевными установками можно оторвать от мирового капитала даже
пятак.
Я ошибся: когда мы закрыли позицию, выяснилось, что за час моей
нервотрепки нами честно заработано 30 пунктов. Сколько-сколько, не понял. Около
трехсот долларов. И что, их можно получить, не верил своему счастью.
- Разумеется, - и девушка пригласила следовать за собой.
Я это сделал со сдержанным энтузиазмом, понимая, что меня хотят провести
дорогой, скажем так, удачи. Конечно, сумма мала, да главное положить в здание
воздушного замка первый реальный кирпич.
Покинув операционный зал, мы деловым шагом ступили в коридор. Его пол был
затянут ковролином по цвету приятным для глаз. А какой у нас самый симпатичный
цвет, повышающий адреналин в крови? Правильно - зелененький. И поэтому
передвигались мы по коридору с хорошим настроением. Во всяком случае, будущее
для меня обрисовывалось самыми радужными красками, где вышеупомянутый цвет
преобладал.
Решив, что настал мой звездный час, я поинтересовался, чем занята вечером
моя милая спутница? Не желает ли провести его в приятном обществе молодого
человека-с? Девушка глянула на меня, как парижская графиня на клошара,
выползающего из-под копыт королевской кареты. Этого мимолетного разящего взгляда
хватило, чтобы я понял свое место, находящееся, очевидно, между замусоренным
железнодорожным полотном и тырновским нужником. Мои переживания по поводу
безответной любви прервал голос Маи:
- Вечером я учусь.
- Где? - спросил невольно.
Девушка обучалась в финансово-экономическом институте, и этот факт меня
необыкновенно взбодрил. Учеба - причина уважительная. Лучше конспектировать
бух.учет, чем прожигать молодую жизнь в злачных местечках.
- А на каком курсе? - терзал спутницу.
- На третьем, - и спросила: - Это тебе интересно?
- Должен же знать, с кем имею дело, - нашелся.
- Ох, чудило, - одобрительно качнула головой. - И как тебя сюда занесло?
- Ветром, - ответил. - Майским, - промолчал.
Дальнейшие события, связанные с получением трех кредиток, мне тоже
понравились - понравились своей простотой и четкостью, хотя и не без ущерба для
моего богатого внутреннего мира.
- Леночка, посмотри № 117, - попросила моя спутница, когда мы прибыли в
банковское помещение. - Наш новый трейдер, - указала на меня. - Грезит
заработать миллион.
- Похвальное стремление, - по-доброму усмехнулась Леночка, похожая на
пухленькую голубоглазую куклу из магазина "Детский мир".
- Слава, - шаркнул ногой.
- Очень приятно, - смазливая барышня пальчиками щелкала по клавиатуре. - У
нас миллионеры идут через одного, - пошутила. - Так. Двести девяносто долларов
пятьдесят пять центов. До миллиона далеко. Будем брать?
- Будем, - горячился я, - брать. А миллион потом.
- Пожалуйста, - проговорила Леночка. - Назавтра. - И, увидев мое общее
остолбенение, объяснила. - Такой у нас порядок.
- Леночка, - выступила моя добрая фея. - В виде исключение. А то наш друг
до завтра не доживет.
Всем своим разболтанным видом я подтвердил, что так оно и будет - наложу
на себя руки. От нетерпения мацнуть банковские билеты, присланные нам в
благотворительных целях по ленд-лизу.
Кукольная банковская прелестница выразительно вздохнула, мол, что с вами,
несостоявшиеся миллионерами, делать и произвела необходимые расчеты на своем ПК.
- В кассу, - выдав металлический жетончик, указала на дверь, обороняемую
двумя военизированными автоматчиками.
- Я здесь подожд
...Закладка в соц.сетях
