Жанр: Боевик
История ленивой собаки
...го на стоянку "Боинга".
Они подошли к трапу у хвоста "Каравеллы" Вьетнамской авиакомпании. Пол даже
не оглянулся на терминал и начал подъем в брюхо самолета, где их ожидала стройная
девушка с подносом со свежими полотенцами.
- Хорошо, - сказал Мюррей, когда они заняли свои места и заработали ожившие
двигатели, - как вы это сделали?
- Сделал что? - переспросил Пол, вытирая полотенцем лицо.
- Маленький американец в баре. Это он ехал в такси.
- Ах! - сказал Пол, не отрывая полотенца от лица. - Еще один нескромный
вопрос, мой дорогой Мюррей! Когда стюардесса будет обходить салон, закажем
шампанское!
Глава 7
Свидание в "Cercle"
Жалюзи были закрыты. Он лежал на кровати и через каждые три секунды
чувствовал кожей дуновение от работающего, как метроном, вентилятора. Нервы
натянуты как струна. Мюррей с тревогой вслушивался в звуки, несущиеся с улицы: рев
и гудки джипов, грузовиков, такси, звоночки велосипедов, тарахтенье мотоциклов,
гудки судов, теснящихся на реке.
Тихий день столицы во время войны. Другие звуки: неожиданный свист советских
122-миллиметровых ракет, перелетающих через реку и падающих с треском, сотрясая
воздух, следующий за этим вой сирен скорой помощи, а иногда неясные вспышки и
дрожь земли - это В-52 освобождаются от своего груза над джунглями к северу от
города - все это приходит позже, вместе с темнотой, когда наступают часы
коктейлей. В это время вновь прибывшие в Сайгон вместе с наиболее шумливыми
иностранными журналистами могут наблюдать за происходящим через заклеенные
крест-накрест, чтобы защитить их от взрывной волны, окна бара отеля "Каравелла",
пока официант-тонкинец будет услужливо предлагать мартини, остуженный как раз
как надо, с точно подмешанным количеством капель лимонного сока.
Мюррей проклинал эту войну, однообразную, грязную, бесчестную, жестокую,
войну без конца: стряпня статистиков, подкрепленная лживыми догмами и
чудовищными изобретениями - грубые реалии боевых действий смешиваются со
стерилизованной техникой штабных служб. Мюррей ненавидел войну, это было
отвращение не из моральных или интеллектуальных соображений, она просто ему
наскучила. Наскучила потому, что он не видел достойных оправданий ее
продолжению. Ему были известны все аргументы за и против: упрямые прагматики,
мягкотелые либералы, тупоголовые вояки, которые хотят вернуть Ханой, малокровные
эксперты, пропагандирующие средний курс и поэтапный отвод войск, анализирующие
анатомию марксизма в сравнении с националистическим коммунизмом Мао, в то
время как низко над землей с воем проносятся самолеты, трещат автоматные очереди,
рвется и жарится человеческое мясо, сержанты подбивают потери, собирая все руки и
ноги и деля на четыре, как шутили в баре "Каравелла".
Хуже всего было то, что и миру прискучила эта война. Ученые мужи, маленькие
человечки с марионеточными мозгами на большой работе, выступали против
американской агрессии, одновременно занимая и проматывая деньги США. Эти
респектабельные интеллектуалы - писатели, поэты, звезды подмостков и экрана;
фигляры и целлулоидные пустышки - лидеры демократов, размахивающие
бумажными флажками вьетконговцев, - подустали от этого дела и перешли
протестовать на другое пастбище. Даже тонкие черты Дядюшки Хо были заменены на
лицо революционера среднего класса типа Че Гевары.
Война больше не была жирным куском для тех, кто ее описывал. Репортажи
умещались в двух абзацах. Эскалация войны продолжалась, а новости о ней падали в
цене. Реальный материал: кровь, грязь, беженцы из какой-нибудь разрушенной
деревни, спасающие своих гусей и ржавые велосипеды, пока их дети клянчат у сбитых
с толку Джи-Ай масло и печенье. Этот материал печатали и печатали, пока он не
наскучил и редакторам, которым хотелось осветить события под другим углом. Тот
факт, что маленькая средневековая страна с крестьянской экономикой и древней,
хрупкой культурой бомбардировалась и развращалась богатейшей нацией, подавался
не один раз и у многих вызывал гнев. Но у этих многих не хватало злости или
воображения, чтобы понять, что это только одна сторона дела. Мюррей, помимо всего
прочего, видел в Хюэ массовые захоронения людей. Вьетконговцы обнаружили, что
далеко не все жители этого города, в отличие от размахивающих флажками
демонстрантов за рубежом, симпатизируют коммунистам. Вьетконговцы связали этих
людей, расстреляли и закопали в огромных ямах у реки Духов. Однако это не
спровоцировало никаких демонстраций. Об этом Вьетнаме мир не желал знать.
Однажды Мюррей написал статью о зоопарке Сайгона, где самым большим
развлечением для детишек была запертая в клетке лошадь. Это был другой Вьетнам.
Так же, как и дело о британских служебных собаках, вызвавшее волну возмущения в
Палате общин. Дело в том, что Британия посодействовала слабому Вьетнаму в его
военных усилиях, продав шестьсот восточноевропейских овчарок американцам,
которые, щедро заплатив, тут же передали их вьетнамской армии, где их немедленно
съели.
У кровати замурлыкал телефон. Мюррей резко сел.
- Мистер Мюррей Уайлд, отель "Континенталь Палас"? Тайгер Эксчендж.
Подождите секунду, пожалуйста. Вы на связи.
- Murray - c'est toi? - это была Жаклин Конквест.
- Когда ты приехала?
- Вчера. Это произошло неожиданно. Максвелл ищет тебя со вчерашнего вечера.
Где ты был?
- В Бьен Хоа, смотрел трупы. Что ему надо?
- Не знаю. Я тоже хочу тебя увидеть. Алло! Ты слушаешь?
- Слушаю, - сказал Мюррей, сбрасывая ноги с кровати. - Когда?
- Завтра в 12.30. В "Cercle Sportif", в баре у бассейна. Ты член клуба?
- Нет. Сейчас только американские генералы - члены клубов. Почему в "Cercle"?
- Разве не подходит?
- Дело в том, что это самое неподходящее место. Я полагаю, ты состоишь в
клубе?
- Bien sur. Я оставлю на входе записку, чтобы тебя пропустили, если я буду
запаздывать. Хорошо?
- Хорошо.
Линия отключилась. Мюррей посмотрел на часы. Без десяти пять. Как раз можно
успеть на ежедневную пятичасовую пресс-конференцию, которая проводится в
железобетонном, защищенном мешками с песком здании SUSPAO через площадь от
отеля. Мюррей быстро принял душ, смакуя раздельное внимание со стороны мистера и
миссис Конквест. Муж, вероятно, означал плохие новости; что же касается "Cercle",
хуже места в Сайгоне, чем этот старинный конклав французской империи, избранных
членов которого потеснила американская военная элита, для продолжения романа в
сторону "красной кнопки" генерала Вирджила Грина было не найти.
Мюррей вышел из номера и прошел мимо ряда потемневших дверей из тикового
дерева к железной решетке лифта, лязгающего в каменном пролете лестницы, Это был
один из последних старых отелей в Сайгоне, отражающий антисептическую атаку
Нового Света. Даже внизу, в баре, где вентиляторы взбивали над мраморными
столиками густой сладковатый воздух, не были установлены защитные экраны: до того
казалось невозможным, что вьетконговцы могут спланировать нападение на
французский отель.
У лифта кто-то шепнул Мюррею на ухо:
- M'sieur Wielde?
Это был худой мужчина с запавшими щеками в серой рубашке и синих брюках. Он
стоял в тени лестничной площадки. Мюррей узнал в нем одного из "мальчиков" при
отеле. Вьетнамец средних лет с одним невидящим глазом, похожим на перегоревшую
лампочку, который обычно слонялся по коридорам, предлагая обменять пиастры по
курсу черного рынка. Он несколько раз приставал к Мюррею, и все безрезультатно.
- Что тебе надо? - резко спросил Мюррей по-французски.
- Вас спрашивал один человек, месье Уайлд, он приходил дважды.
- Кто?
- Американец.
- Он говорил с тобой?
- Только с администратором. Он оставил сообщение.
Мужчина стоял не шевелясь и смотрел на Мюррея единственным узким черным
глазом. В его поведении, обычно подобострастном, было что-то зловещее.
- А тебе какое до этого дело? - спросил Мюррей.
Вьетнамец слегка склонил голову, и даже при слабом освещении Мюррей заметил
мелькнувшую в его единственном здоровом глазу искорку усмешки.
- Я кое-что примечаю, месье. Многое. Американец из полиции.
Мюррей не пошевелился. Он никогда не относился к вьетнамцам свысока, даже к
самым забитым из них, но в данном случае было что-то необычное. Этот мужчина не
был другом Мюррея и, естественно, не был ничем ему обязан.
- Почему ты мне это говоришь?
"Мальчик" еще ниже склонил голову и еле заметно пожал плечами. Скорее, это
было движение рук, чем плеч:
- Мне показалось, вам это будет интересно, месье Уайлд.
- Спасибо.
На секунду Мюррей задумался, не дать ли вьетнамцу на чай, но потом передумал.
Роль гостиничного приставалы была отброшена, и Мюррей решил подыграть ему.
Направляясь через площадь к зданию SUSPAO , Мюррей размышлял о том, что
французский вьетнамца слишком хорош. Комитет размещался в бывшем кинотеатре.
Бледные оштукатуренные стены теперь были закрыты каменноугольными плитами,
снаружи тротуар был окружен бетонными цилиндрами, вход охраняли морские
пехотинцы США в шлемах и со штык-ножом на ремне. Мюррей махнул пресскарточкой
перед морским пехотинцем за стойкой и прошел по лабиринту разделенного
перегородками прохладного фойе. В каждом отделении за телефонами и
электрическими пишущими машинками работали мужчины в слаксах и рубашках с
короткими рукавами. Это был нервный центр вьетнамской военной машины по
общественным отношениям.
Пятичасовая пресс-конференция уже началась, и примерно половина мест в зале
была занята. На сцене стояли четыре стенда с картами, отражающими боевые действия
во Вьетнаме. Красные стрелки показывали на места последних атак, черные бомбы -
атаки с воздуха. В этот день карты были относительно пусты. Любой из этих
пластиковых значков означал трагедию, возможно, сотен людей - жителей деревень в
джунглях, городов, квартиросъемщиков Ватта, семей в Калвари, в Джорджии. В
остальном это был обычный скучный день. Мюррей взял подшивку официальных
заявлений для прессы за последние 24 часа и занял место в последнем ряду. На сцене
пожилой полковник в очках делал сообщение, внизу рядком сидели стенограф и
молодой негр, записывающий для потомков сообщение па магнитофон.
Полковник посвящал присутствующих в детали операции "Опенхэнд" -
гражданской операции, направленной на помощь племенам центральных плоскогорий
в решении проблем гигиены и медикаментов. Затем долго и монотонно он отвечал па
вопросы журналистов. Мюррей слушал вполуха. Вдруг рядом с Мюрреем кто-то тихо
сказал:
- Мистер Уайлд? - это был молодой человек с веснушчатым лицом в форме
цвета высохшей грязи. - Не могли бы вы на минутку выйти из зала, сэр?
Мюррей последовал за ним по фойе между перегородками к двери с табличкой:
"Лерой - Связь взаимодействия MACV". Американец одним движением постучал и
открыл дверь, затем отступил, давая Мюррею пройти. В кабинете во вращающемся
кресле оливково-зеленого цвета сидел Максвелл Конквест.
- Добрый день, мистер Уайлд. Присаживайтесь. Это мой коллега мистер Сай
Лерой, - сказал он, указывая на мужчину, сидевшего, положив ноги на стол.
Это был смуглый брюнет с немного обезьяньей челюстью. Когда он улыбался,
вокруг его глаз появлялись светлые на фоне загара морщинки.
- Рад с вами познакомиться, мистер Уайлд, - сказал Лерой, сбросив ноги со
стола. - Читал ваши статьи. Мне понравилось.
Мюррей занял свободное плетеное кресло:
- Ив чем причина всего этого?
Максвелл Конквест молча взял со стола папку из буйволовой кожи:
- Насколько я знаю, по пути сюда вы останавливались в Бангкоке. Хорошо
провели время?
- Я недолго там пробыл.
Конквест кивнул. Сай Лерой продолжал улыбаться.
- Встречали ли вы во время своего пребывания в Бангкоке человека по имени
Чарльз Пол, мистер Уайлд? - Конквест говорил тихо и очень небрежно. - Крупный
француз с бородкой?
- Да, я встречался с ним.
- Почему вы с ним встречались?
- А почему вы меня спрашиваете?
Конквест спокойно смотрел на Мюррея:
- Два дня назад вы вылетели из Бангкока тем же рейсом, что и Пол. Верно? -
Мюррей кивнул. - Не заметили в аэропорту ничего необычного?
- В каком смысле?
- Я спрашиваю вас, мистер Мюррей.
- Самолет вылетел вовремя, если вы это имеете в виду. - Улыбка Сая Лероя
стала еще шире.
Конквест открыл папку, достал оттуда большую глянцевую фотографию и передал
ее Мюррею. Это была фотография лысого бочкообразного мужчины.
- Узнаете его?
- А я должен узнать?
Конквест забрал обратно фото и взглянул на Лероя, который подался вперед,
опершись руками о колени.
- Мистер Уайлд, - начал Лерой, - этот человек был убит в аэропорту Бангкока
как раз в то время, когда вы и этот француз садились в самолет. Итак, вам до сих пор
кажется, что в этом нет ничего странного? - у него был мягкий южный выговор и чтото
от джентльмена из Виргинии - широкая улыбка и "бархатные перчатки".
Мюррей взглянул на Лероя - густые черные волосы, круглая челюсть - и
подумал, что, может быть, когда-то, поколения назад, его прапрадед работал на
плантациях.
- Да, - наконец сказал он, - там была какая-то суматоха. Наверное, кому-то
стало плохо, у бара. Я не мог видеть, что именно произошло, потому что мы уже шли к
самолету.
Лерой откинулся в кресле и кивнул:
- А что в это время делал Пол?
- Он тоже шел к самолету.
- Подходил ли он перед этим к бару?
- Да, он выпил. Но в чем, собственно, дело? Кто был этот человек, которого
убили?
- Офицер USOM, работал на Северо-восточный Таиланд, - сказал Конквест. -
Его звали Амос Шелтон. Его убили аметин-цианидом, ядом, который можно ввести в
любое место на коже. Действует мгновенно, симптомы - сердечный приступ или
апоплексический удар. И у нас есть основания думать, что Шелтона убил этот француз
- Чарльз Пол. Мы также считаем, что вы можете помочь нам, мистер Уайлд.
- О? И как же?
- Вы расскажете нам, что вас связывает с Полом. Расскажете о вашей встрече в
Бангкоке. Как и почему.
Мюррей откинулся в кресле:
- Я пишу статью о Камбодже. Пол работает в этой стране, там я с ним и
познакомился, и он пообещал представить меня принцу Сиануку. Устраивает?
- Совсем не устраивает, мистер Уайлд, - Конквест не спускал с Мюррея ледяных
глаз. - Вы когда-нибудь встречались с человеком по имени Джордж Финлейсон?
- Да.
- Британец, жил во Вьентьяне. Убит четыре дня назад.
- Я тоже читаю газеты.
- Мы думаем, что он также был убит Полом или по его приказу.
Мюррей пожал плечами:
- Вас послушать, этот Пол просто злодей!
- Он нам не нравится, мистер Уайлд.
- Он нам совсем не нравится, - сказал Лерой, и впервые улыбка сошла с его
лица. - В данный момент мы не имеем права арестовать его, но мы думаем, что вы
можете поставить нам информацию, получив которую мы сможем арестовать его.
- Не понимаю, о чем вы?
- Какие у вас были дела с Джорджем Финлейсоном? - спросил Конквест.
- У меня не было с ним никаких дел. Мы просто встречались.
- Вы ужинали с ним во Вьентьяне?
- Ну да, я ужинал с ним. И что из этого?
Лицо Конквеста стало жестче:
- Мистер Уайлд, позвольте я буду с вами совершенно искренен. Вы ужинаете с
человеком за два дня до того, как его убивают, потом вы улетаете и проводите целый
день с человеком, который его убил и который убил еще одного человека. И когда вас
спрашивают об этом, вы говорите: "и что из этого?" Я отвечу вам, мистер Уайлд. От
этого попахивает.
- Ладно, вы правы, - сказал Мюррей. - Но скажите мне, пожалуйста, откуда
вам известно, что Джорджа Финлейсона убил Пол?
Ему ответил Лерой:
- Мы взяли служанку Финлейсона. Вьетнамка из Ханоя. Это она впустила убийцу
в дом. Она сломалась и рассказала все.
- Вам или лаотянской полиции?
- Ее допрашивали лаотянские секретные службы, - мягко сказал Лерой. - На
допросе присутствовал Максвелл и представитель британского посольства. Все было
по правилам.
- Уверен, что так все и было, - лихорадочно думая, сказал Мюррей. - И кого же
она впустила в дом?
- Вьетнамец с севера, зовут Тан Тхуок Вин. Как пишут в книжках, человек с
лицензией убивать.
- Или убирать с максимальной осторожностью - как ваш человек Амос Шелтон?
- О чем это вы?
- В день, когда я встретился с Полом, кто-то пытался его убить. Прислали
бутылку бренди, только бренди оказался пластиковым. Кажется, Пол подумал, что это
сделал кто-то из ваших ребят, - Мюррей говорил и смотрел Конквесту в глаза, но тот
не отвел взгляд.
- Понятия не имею, о чем вы. Но если вы будете продолжать в том же духе, у вас
будут большие неприятности.
- Вы хотите сказать, что ЦРУ подаст на меня в суд за клевету?
Конквест вздохнул:
- Мне бы хотелось, чтобы мы понимали друг друга, мистер Уайлд. У вас здесь
работа, мы это понимаем. Мы также понимаем, что в силу своей работы вы вынуждены
встречаться с разными людьми. С другой стороны, в этой стране идет война. И если мы
узнаем, что вы каким-то образом, пусть даже не напрямую, помогаете врагу, нам
придется вами заняться. Мы не собираемся вас арестовывать, потому что МЫ не
можем сделать этого, но мы, без сомнения, можем сделать так, что у вас не будет ни
единого шанса работать в этой части света.
- И как же? Надавите на чиновников Южного Вьетнама, чтобы они закрыли мою
визу? Когда станет известно, что ЦРУ вышвыривает отсюда иностранных журналистов
и запрещает работать неугодным, это не прибавит вам популярности.
- Мы и так не особенно популярны, - сказал Конквест. - Но нас это не
особенно трогает, - казалось, он вот-вот улыбнется.
- Ладно. Что я должен делать, чтобы быть пай-мальчиком?
- Расскажите нам все, что вам известно о Чарльзе Поле.
- Не так-то много я о нем знаю. Жрет как свинья, пьет как рыба, потеет как
мочалка, душится дорогим одеколоном и работает кем-то вроде советника у Сианука.
Но этим занимаются многие, включая и бывшего британского дипломата. Вы хотите,
чтобы я и ими занялся?
- Они не убийцы, - сухо сказал Лерой. - Кроме того, Сианук нас не интересует.
Он не Друг Штатов, но это дело госдепартамента. Нас беспокоит этот француз - Пол.
Тот факт, что он убил американца, уже беспокоит, но то, что он смог нанять
профессионального убийцу из Северного Вьетнама, который затерроризировал
служанку через ее семью в Ханое, а потом убил чиновника IMF и исчез, наверняка
вернувшись в Северный Вьетнам, - все это, мистер Уайлд, начинает очень и очень нас
беспокоить, - последовала многозначительная пауза. - Итак, мы были бы
признательны, если бы вы смогли узнать, к чему готовится Пол. На кого еще он
работает. И чем именно он занимается в Камбодже.
- И если я не узнаю?
- Нам бы не хотелось быть мстительными. И потом, я думаю, нам станет
известно, если вы утаите от нас эту информацию.
- И когда я должен сообщить вам результаты?
- Когда они у вас появятся. Вы собираетесь снова встретиться с Полом?
- Не могу сказать ничего определенного. Может быть, недели через две-три я
поеду в Пномпень, - осмотрительно сказал Мюррей. - С кем я должен связаться?
Ему ответил Конквест:
- Лерой здесь каждый день до 5.30, кроме выходных. Если появится что-то
срочное, когда его не будет на месте, позвоните по этому телефону, - он подал
Мюррею карточку с именем майора Д. Карри, затем встал, кивнул Лерою и, не добавив
ни слова, вышел.
Мюррей тоже начал вставать. Лерой выскользнул из-за стола и положил руку ему
на плечо:
- Вы должны простить Максвелла. Он преданный делу человек и хороший
работник, но иногда я думаю, почему его не забрало себе ФБР. Вы не обиделись,
мистер Уайлд?
- Не очень. Он всерьез говорил о том, что вышвырнет меня отсюда?
- Шантаж - грязное дело. Но вы должны признать, что в ваших отношениях с
Полом слишком много совпадений. - Не убирая руки с плеча Мюррея, Лерой
проводил его до двери. - Мы занимаемся Полом, но тут есть кое-что еще. У него есть
прошлое, и оно нам совсем не нравится. Скажем так, оно не одобрено компьютером.
Вероятно, вам о нем известно: Испания, Алжир... а теперь неприкрытое убийство. Мы
хотим выяснить, что он замышляет здесь, и не хотим узнать об этом из газет, когда все
уже произойдет, Вы меня понимаете, мистер Уайлд?
- Понимаю.
Лерой сжал плечо Мюррея:
- Не забывайте старое правило - человек, убивший однажды, убьет еще раз, -
его обезьяний рот растянулся в улыбке, вокруг глаз собрались светлые морщинки. - И
потом, нам будет интересно побольше узнать о Камбодже. Я слышал, Сианук только
что закончил свой шестой фильм?
- Это правда. Он играет две роли - героя и злодея. Герой это он сам, а злодей
нанят ЦРУ.
Лерой был легким в общении человеком, он заразительно рассмеялся и сказал:
- Иногда я думаю: не следует ли нам перетянуть его на свою сторону. Может
быть, он бы научил нас, как не напрягаясь держать коммунистов в стороне. Ну, желаю
удачи, мистер Уайлд.
Мюррей вышел из прохладного здания SUSPAO. Он был озадачен. Он размышлял,
что, вполне возможно, не только у Конквеста и Лероя есть основания беспокоиться изза
толстяка.
Интересно, чем будет занят Конквест завтра в 12.30?
В полдень свежевыбритый Мюррей при галстуке вышел из лифта и прошел через
бар на террасе к парадной лестнице. Рядом появилась фигура:
- Cyclo-pausse, M'sieur Wilde?
Мюррей уставился в мертвый белый глаз на уровне своего локтя. Он кивнул и
почти в тот же момент у тротуара остановился веломобиль с водителем в тропическом
шлеме.
- Ou allez-vous, m'sieur? - шепнул одноглазый.
- "Cercle Sportif" , - сказал Мюррей, забираясь под тент.
Небо было насыщенно-синим, жара невыносимой. Мюррей услышал, как
"мальчик" прощебетал что-то на вьетнамском и на этот раз передал ему пятьдесят
пиастров.
Они виляя пересекли площадь, объехали бездействующий государственный
оперный театр и поехали вверх по суматошному бульвару Ле Лой. Железные жалюзи
на всех окнах были опущены на время сиесты. Потом миновали защищенный мешками
с песком наполовину недостроенный президентский дворец, похожий на огромную
бетонную скорлупу с колоннами в Желобках, скрытую за деревьями. Грохот
французского бульвара постепенно стихал. Мюррей прикрыл глаза, он полудремал,
пока сзади узловатые коричневые ноги крутили педали. Веломобиль вилял и резко
останавливался, чтобы пропустить какой-нибудь дизельный военный грузовик.
Мюррей думал о том, как он встретит ее, будет угощать ее вином, ланчем, будет
беседовать с ней и лгать ей. Потому что это был единственный путь, если он ей не
доверял, и потом, что бы она ни говорила, - она жена Максвелла Конквеста, который
предан своему делу и может отказаться от миллиарда долларов. Или не может? А она?
Поверит ли она ему? Поверит ли после того, как они третий раз проведут время в баре
и второй раз в постели? Мюррей знал: второй раз перечеркивает поспешную связь на
одну ночь, и обычно это критический момент в отношениях. Или она придет, чтобы
предупредить его, как Хамиш Наппер, одноглазый "мальчик" и сам Конквест? Мюррей
встряхнулся, закашлявшись от пыли.
Он ехал через старый Сайгон. Желтые дома сменяли современные с бетонными
ячейками для жилья, где водопровод был практически в безупречном состоянии, а в
коридорах теснились ребятишки, через которых пробирались поддатые Джи-Ай, чтобы
получить удовольствие со старшими сестрами ребятни, принарядившимися в миниюбки
и надушившимися дешевыми духами.
Мюррей взглянул на часы: было пятнадцать минут первого. Улица была низкой и
бедной. Ни грузовиков, ни джипов военной полиции с вселяющими уверенность
ребятами с южным акцентом и карабинами, поставленными в автоматический режим.
Мюррей выпрямился и крикнул водителю:
- "Cercle Sportif"! - но его слова казались безнадежно чуждыми и не несли
никакого значения. - Stop! Halt! - крикнул он, вытаскивая ногу из кабины и
вспоминая четырех журналистов, которые были жестоко и глупо расстреляны, когда
ехали в "мини-моуке" по такой же узкой, заброшенной улице.
Мюррей понял, что находится в районе, где и не пахнет "Cercle Sportif". Водитель
наконец притормозил и начал лопотать что-то невнятное. Мюррей пытался
объясниться с ним на вьетнамском, полученном в Хюэ, который крайне редко
понимали представители низших слоев Сайгона. И в этот момент произошел взрыв.
Два глухих взрыва, и через секунду ударная волна. Водитель и несколько
пешеходов, оказавшихся в этот момент на улице, посмотрели в сторону центра города.
И третий звук - рокот осыпающегося кирпича и стекла, словно отзвук горной лавины.
- Hotel! Hotel Continental - vite! - кричал Мюррей водителю.
Теперь водитель в тропическом шлеме очень медленно крутил педали, будто
выдохся пока ехал из центра. Еще через две улицы Мюррей бросил его. Впереди у
президентского дворца завывали сирены скорой помощи. Американские и вьетнамские
военные полицейские флажками регулировали движение и отправляли назад
веломобили и пешеходов. Мюррей вылез из веломобиля и дал водителю пятьсот
пиастров, что по курсу черного рынка равнялось одному доллару, но вьетнамец все
равно пытался клянчить и торговаться. (Если бы в этот момент Мюррей знал то, что
стало ему известно позднее, он бы с радостью заплатил вдвое больше.) Но тогда он
выругался на вьетнамском и побежал к толпе.
Несколько патрулей вьетнамской полиции перегородили джипами дорогу и
проверяли документы у каждого проходящего. Мюррей, махнув пресс-карточкой,
прошел мимо трех полицейских, и в этот момент раздался третий взрыв, после
которого наступила оглушающая тишина. Мюррей свернул за угол и оказался в тени
деревьев на бульваре. Он нырнул в сторону и побежал мимо старых французских вилл.
Впереди дорога опять была перекрыта, на этот раз австралийцами. Большие,
сухопарые мужчины в шляпах стояли, держа наперевес магазинные винтовки.
- Ты куда? - крикнул один из них.
- "Cercle Sportif"! - тяжело дыша сказал Мюррей, и снова показал пресскарточку.
Один из полицейских неприятно улыбнулся:
- Не знаю, что ты там найдешь. От него почти ничего не осталось, - его голос
заглушили промчавшиеся мимо машины скорой помощи с включенными сиренами и
фарами.
Мюррей проскочил мимо полицейских и присоединился к толпе под деревьями.
Кто-то пытался податься назад, другие налегали, пытаясь пробиться вперед.
Колонны у входа в клуб треснули, за воротами - свалка
...Закладка в соц.сетях
