Жанр: Боевик
Дневники берии
...сс, наверное, показывает материал другим! - громко раздалось в трубке.
- Ладно, если Круля вам мало...
- Выслушайте меня до конца, - сказал Мискин. Последовала пауза. - Все будет
сделано, как договорились. В субботу утром.
- Но в субботу банки закрыты!
- Не беспокойтесь о банках, - сказал Мискин умиротворяюще. - Это наша
забота. Вы готовьте материал и своего адвоката, и мы все мило подпишем.
- Мистер Мискин, - голос стал спокойнее. - Если будут неприятности, то
учтите...
- Послушайте, мистер Грегори, я представляю...
- Вы американский бизнесмен, и я продаю вам нечто дороже золота. Если вы
попытаетесь меня надуть...
- Вы пьяны, мистер Грегори?
Жесткая пауза.
- Это вас не касается! Я не пьян, я только начал пить. Итак, вы прилетите в
субботу утром. Встречаемся в то же время на том же месте! И без фокусов!
Мискин устало улыбнулся и повторил:
- Без фокусов. Да, я хотел бы знать, как вас найти, если возникнет что-нибудь
важное.
На другом конце воцарилось молчание, как будто рукой прикрыли трубку. Затем
голос произнес:
- Я дам контрольный звонок в ваш офис, мистер Мискин. Завтра утром, то есть в
полдень по нью-йоркскому времени.
- Где вы остановились, мистер Грегори?
- Я переезжаю с места на место, - поспешно заявил голос. - И эти задержки с
Крулем...
- Я сожалею об этом. Я вам все объясню при встрече, мистер Грегори. До
свидания.
Последовало восклицание, он повесил трубку. Оставалось только ждать.
Пока Мискин воевал с Грегори по телефону, Чарльз Уитмор встретился в
ресторане гостиницы "Сент Реджис" с одним из руководителей Министерства
финансов. Последние посетители покидали ресторан, уже озабоченно думая о работе.
Уитмор и его собеседник остались наедине.
Собеседник Уитмора, Майк Сэнгер, был высоким мужчиной с красивым профилем.
Он возглавлял отдел по борьбе с фальшивомонетчиками и крупными международными
мошенниками, что делало необходимым его контакты с полициями почти всех
западноевропейских стран. Уитмор довольно быстро разыскал своего старого друга.
И сразу же перешел к делу:
- Как я тебе сказал по телефону, Майк, это очень деликатное и тонкое дело. Три
недели тому назад главный редактор "Бурна" Мискин был в Европе на книжной
ярмарке в Монтре, называемой "Книжный шок" Звучит совсем не по-швейцарски, но
теперь, кажется, так делают бизнес в книгоиздательском деле. В самый последний день
ему в номер позвонил из приемной отеля какой-то иностранец. Сказал, что у него есть
горячий материал. Оказалось, он из Восточной Европы - поляк или русский. У
Мискина, который сам выходец оттуда, нюх на таких. Этот человек был возбужден,
нервничал, назвался просто Грегори и сказал, что был в Вене, и там ему в руки попал
документ, вывезенный из Венгрии, неизвестно каким образом, он собирается его
продать. Цена - три миллиона.
Уитмор начал помешивать ложечкой пустой чай. Его друг ждал, понимая, что тот,
быть может, впервые в жизни, ступил на нетвердую, чреватую опасностью, дорогу.
- Короче, - продолжал Уитмор, - материал, как он утверждает, - дневники
Берии, шефа сталинской полиции.
Сэнгер присвистнул:
- Должно быть очень интересно - если это не подделка!
- Вот тут мне и нужна твоя помощь, Майк.
- Совет или помощь?
- И то и другое. Перед отлетом на следующий день Мискин встретился с Грегори
и его адвокатом - известнейшим в Цюрихе специалистом по имени Детвайлер.
Похоже, даже он не знает точно, о чем материал, он просто засвидетельствовал
получение Мискиным текста, вернее его половины. Текст на грузинском языке -
языке, не похожем ни на европейские языки, ни на русский. Лично я никогда не
слышал об этом языке. Мискин, с трудом соблюдая секретность, организовал перевод
и показал материал профессору Крулю из Гарварда. Круль высказал предварительное
мнение, что это оригинал. А Грегори устроил прессинг. Настаивает на завершении
сделки в субботу утром, и Мискин должен вылететь для подписания бумаг. В
противном случае Грегори найдет другого покупателя.
Сэнгер криво улыбнулся:
- Представляю. Ты, конечно, прочел текст?
- Большую часть. Читается как порнографический роман ужасов. Изнасилования,
убийства, порча маленьких девочек - Берия все это вытворял. Должен добавить,
Майк, там еще много политики и целая масса компрометирующих материалов о
нынешних лидерах в Кремле.
- Похоже, это может принести баснословный доход, - сдержанно заметил
Сэнгер, доставая трубку из кисета. - Такой баснословный, что закрадывается
сомнение в подлинности материала?
- Вот именно. Представь мое положение, Майк. Если это не подделка, я не могу
упускать шанс, хотя это все такая грязь. С другой стороны, если это окажется
подделкой, "Бурн" взлетит на воздух, так что и кусочков не соберешь, только из-за
одного содержания материала.
Сэнгер начал набивать трубку табаком:
- И тебе нужен мой совет?
- И не только совет, - сказал Уитмор.
- Ясно. Говоришь, надо решить все к субботе, а это значит: к понедельнику надо
будет произвести расчет. Для начала я попытаюсь заручиться еще одним мнением -
нет, не советского эксперта. Я покажу материал психологу, который разбирается в
политике и может дать взвешенное заключение о том, мог ли такой человек, как Берия,
написать эти дневники. Я их не читал, но не могу поверить в то, что шеф секретной
службы делает записи - подспудное свидетельство против него самого. Возможно,
совершив очередное злодеяние, он испытывал неопределенное желание
исповедоваться, снять груз с души, рискуя тем, что его тайны станут известны в
будущем.
Уитмор сказал нетерпеливо:
- Отложим это па потом, а сейчас мне нужны факты. Ты можешь выйти на этого
Грегори? Кто он, где живет, чем занимается? Хорошо бы выяснить это к субботе.
Сэнгер затянулся дымом.
- К субботе, Чак? Ну это уж чересчур. Если только Грегори его настоящее имя и
если он иностранец или беженец, то у швейцарцев есть досье на него. Или у
австрийцев. Говоришь, он достал дневники в Вене?
- Да. Мискин сказал, что он хорошо говорил по-немецки со своим адвокатом.
- Ладно, прикажу своим людям прощупать его со всех сторон - в Швейцарии,
Австрии, Западной Германии, Англии. Ничего особенного - просто проверка
личности. Мы часто это делаем. - Он достал записную книжку.
- Где вы встречаетесь с ним в субботу?
- Отель "Дюлак", Вевей, в полдень. Он должен был позвонить сегодня в четыре
дня Мискину. Уточню, откуда он звонил. Возможно, он открыто живет в отеле.
- Не исключено, - сказал Сэнгер. - Если он любитель. А если он профессионал
- дело может оказаться запутанным и иметь далеко идущие последствия не только
финансовом, но и политическом отношении. Это может быть попыткой
дискредитировать нынешние просталинские силы в СССР или даже подорвать мощь
советского блока. Прошлые связи с Берией могут означать политическую смерть для
многих важных деятелей в СССР. Поэтому, всем кто имеет отношение к этому делу,
нужно быть очень осторожным.
Он помедлил, бросив поверх трубки на Уитмора взгляд, полный сомнения.
Политические взгляды старика были безнадежно консервативными, и различия между
соперничающими группировками в стане коммунизма были недосягаемы для него.
Уитмор, кажется, сам это понимая, сказал извиняющимся тоном:
- Я бизнесмен, а не политик. И не в состоянии оценить международное значение
документа. Но сделать это необходимо, нужно тщательно взвесить все за и против. Я
имею дело с фактами и цифрами, а они довольно однозначны - три миллиона утром в
понедельник. В чем я сейчас нуждаюсь - это новые факты. А что, если попробовать
банковские счета? Если мы его не сможем выследить до назначенного срока, быть
может, стоит держать его на мушке после публикации? Сэнгер был занят трубкой:
- Взять под прицел счета в швейцарском банке - значит вторгнуться в святая
святых. Ты же знаешь их принципы: клиент всегда прав, если исправно платит
проценты.
- Я думал, швейцарцы относятся к нам с пониманием в этом вопросе. Были же
случаи, когда они раскрывали тайну вкладов.
- Верно. Но это бывает в исключительных случаях и только по решению
Верховного суда. В нашем случае, даже если мы докажем, что был совершен подлог,
вряд ли мы добьемся изъятия денег, если конечно Грегори или его сообщники не
окажутся американскими гражданами.
- О'кей. Но Грегори ведь должен сначала открыть счет?
Сэнгер кивнул.
- Что для этого нужно?
- Деньги. Как и в любом банке - только в швейцарском это сделать проще всего.
Уитмор нетерпеливо повел рукой:
- Слушай, Майк, не делай из меня дурачка. Я говорю о формальностях:
установление личности вкладчика и прочее. Он же не гуляет по белу свету с кучей
документов за пазухой!
Сэнгер невозмутимо попыхивал трубкой:
- Упомянул ли он какой-нибудь конкретный банк?
- Фолькскантонель, в Цюрихе. Он имеет филиал в Нью-Йорке.
- Я знаком с этим банком. Мелкая контора, у них еще не было дел с изъятием.
- Итак, что нужно Грегори для идентификации своей личности?
- Простое рекомендательное письмо на его имя, которое он предъявляет в
присутствии адвоката.
- Одно имя - Грегори - и все?
- Да пусть хоть Иосифом Сталиным назовется, им все равно. Важен номер счета, а
не имя. Просто Грегори - и они все сделают.
- А твои контакты с ЦРУ не могли бы помочь?
Сэнгер рассмеялся.
- Ради бога, их надо держать подальше, а то они перехватят сделку и все
испортят. Если ты хочешь, чтобы я тебе помог, Чак, у меня условие - никаких дел с
этой компанией.
Уитмор выглядел расстроенным.
- Похоже, у меня нет выбора?
Сэнгер выбил пепел из трубки.
- У меня есть два очень способных человека в Женеве и Вене. Думаю, сегодня мы
вряд ли что успеем, а вот завтра у нас уже кое-что будет на Грегори, если это его
настоящее имя. Мы возьмем под контроль этого Мискина, как только приземлится.
Каким рейсом он летит?
Уитмор сообщил ему.
Сэнгер закрыл записную книжку, и они встали.
- Сейчас позвоню Мискину, - сказал Уитмор. - Вдруг он знает, где остановился
Грегори.
Он вернулся через пару минут, еще более хмурый.
- Ничего. Грегори звонил из Анесси, Франции. Кажется, он переезжает с места на
место, если верить Мискину.
Сэнгер кивнул, они пожали друг другу руки.
- Пока, Чак. И не переживай. Положись на меня. Я позвоню, если будет чтонибудь
интересное.
Сэнгер позвонил Уитмору на следующий день около пяти:
- Я не обнаружил никого по имени Грегори ни в одном из отелей и пансионов
Швейцарии, никто также не зарегистрировал места на предстоящий уик-энд. В других
странах та же картина.
Уитмор недовольно буркнул.
- А у тебя есть что-нибудь новое, Чак?
- Ничего.
- Ладно. Я буду звонить, Чак.
Уитмор долго сидел, уставившись в стол. Полчаса назад он отдал Мискину
окончательное распоряжение: только десять процентов от общей суммы - триста
тысяч долларов - должно быть выплачено Грегори в момент подписания сделки в
качестве месячного залога в обмен на дневники. Уитмор рассудил, что этого времени
будет достаточно для проверки материала и окончательного решения дела. Контракт
гласил, что по истечении тридцати дней издательство "Бурн" имеет право отказаться от
обязательств, если появятся серьезные доказательства подделки материала. В течение
этого срока Грегори не должен предлагать рукопись никому другому.
В глубине души Уитмор не радовался сделке. Прежде, когда издательство
выпускало одну доходную книгу в год, все бывали довольны. Да и политика не была их
профилем, разве что древняя история. А дневники товарища Лаврентия Павловича
Берии не относились к этому жанру.
Трансатлантический лайнер, на котором летел Сай Мискин, приземлился в Женеве
в субботу в 10.20 утра. Пьер Жардо из Федеральной полиции дождался посадки
самолета и поспешил к турникету, где старший офицер отдела иммиграции легким
кивком головы указал Пьеру на интересующий его объект.
Мискин сошел с трапа бодрой походкой. Он опохмелился в самолете, чисто
выбрился и теперь был готов к любым выходкам Грегори. Он прошел таможенный и
иммиграционный контроль без осложнений, так как его багаж состоял из легкой сумки
и кейса. Вскоре он ехал в такси вдоль озера в Лозанну.
Мискин был напряжен, но бодр. Даже погода, казалось, сопутствовала успеху:
воздух был особенно чист и прозрачен после удушающей жары Манхэттена. Вевей
благоухал цветами, сверкал чистотой улиц, было только 11.30. Он оставил сумку у
администратора и выпил кофе и мартини в баре. У него был заказан номер в отеле
"Берге" в Женеве и обратный билет на ночной рейс.
В отеле "Дюлак" он поднялся в номер 96. Дверь открыл приземистый крепкий
человек с черной бородой:
- Мистер Мискин! Вы вовремя. Заходите!
- Мискин не сразу узнал его. Тот Грегори, которого он знал, был одет в такой же
потертый костюм, вот только борода у него была другая. Тоже фальшивая. Мужчина
потел, и борода начала отклеиваться. Мискин не знал, стоит ли ему сказать об этом.
Вести переговоры с Грегори было трудно вообще, а в этих обстоятельствах все могло
обернуться трагикомедией. Мискин боялся, что начнет смеяться, а смех при ставке в
три миллиона был совсем неуместен.
Он и слова не успел вымолвить, как Грегори схватил его за рубашку и указал па
мужчину у окна:
- Вы, конечно, знаете Герра Детвайлера? У насесть шампанское. Или вы
предпочитаете виски? Я сам пью зубровку. Это польская водка, очень стимулирует в
это время суток! - Он неуклюже суетился вокруг Мискина.
Детвайлер не торопясь встал с кресла, протянул руку:
- Рад видеть вас вновь, мистер Мискин. Хорошо долетели?
- Прекрасно. - Мискин сверкнул зубами в улыбке. - А у вас все в порядке?
Грегори подошел к столику, где стояла во льду открытая бутылка шампанского.
- Все превосходно! - воскликнул он с ужасным акцептом.
- Вам налить шампанского? - предложил он вновь и, не дожидаясь ответа,
наполнил бокал, расплескивая пену. Вино лилось через край бокала, когда он вручил
его Мискину, затем подлил себе из желтовато-зеленой бутылки, которая, как успел
отметить Мискин, была уже почти пуста. Адвокат усадил Мискина в кресло.
- Почему бы нам сразу не перейти к делу? - сказал Детвайлер.
- Бумаги с вами?
Мискин похлопал по дипломату.
- Но сначала я хотел бы узнать полное имя и занятие мистера Грегори. - Тут он
улыбнулся.
- Не могу же я в самом деле и дальше называть вас мистер Грегори. Это звучит...
как-то глупо.
- Почему глупо? - Грегори застыл на месте и уставился на него своими
большими покрасневшими глазами.
Мискин пожал плечами.
- Ну скажите хотя бы ваше полное имя?
- Джон. Джон Грегори, - сказал он с вызовом.
- Это жене настоящее ваше имя? - сказал Мискин, пытаясь улыбнуться.
- Если я говорю, что это мое имя, как вы можете мне не верить? - сказал Грегори
с усиливающимся от волнения акцентом.
Мискин посмотрел на Детвайлера.
- На документе будет стоять это имя?
Адвокат кивнул:
- Да, это.
Мискин поджал губы.
- Я не хотел бы создавать проблем, но я дал ясно понять в прошлый раз, что мои
хозяева хотят знать точно, с кем имеют дело. Три миллиона долларов - это большие
деньги и непросто отдать их совершенно неизвестному человеку.
- Мистер Мискин, - сказал Детвайлер тихо, и Мискину пришлось перегнуться
через стол, чтобы услышать. - Я тоже дал понять вам тогда, что мой клиент выступает
только в качестве агента, имеющего полное право распоряжаться материалом. Если вас
устраивает его подлинность, нет необходимости переходить на личности. Я адвокат
мистера Грегори и буду говорить от его имени.
Мискин выпил шампанского.
- О'кей. Думаю, излишне вам напоминать, что если возникнут неприятности, то
вам придется держать ответ перед "Атлантик Нэшнл" - а это влиятельная компания
даже здесь!
Лицо адвоката было непроницаемо.
- Надеюсь, вы не собираетесь меня запугивать? - сказал он по-прежнему тихо и
мягко, и Мискину пришлось вытянуть шею, чтобы услышать его. Ситуация
становилась интересной.
- О, я никому не угрожаю, герр Детвайлер. Пусть это делают мои хозяева. Вы
говорите, что вы доверенное лицо мистера Грегори? Прекрасно. Но я хочу сказать, что
ваш клиент не до конца с вами откровенен. Он не доверил вам содержания материалов
или я ошибаюсь?
Адвокат бросил взгляд на Грегори, который уже выпил свой стакан и с
подозрением наблюдал за Мискиным.
- Это было моим условием! - закричал он. - Мы это обсудили в прошлый раз.
Вы говорите, что не хотите проблем, а сами их создаете!
- Ну ладно, будет, - Мискин был доволен. Ему удалось возбудить сомнение в
душе Детвайлера и тем самым ослабить противника. Теперь адвокат будет лишь
судьей, а не заинтересованным в победе оппонентом. Грегори наверняка устроит
скандал, когда дело дойдет до варианта с десятью процентами.
Мискин открыл дипломат, вытащил папку, завязанную красной тесемкой, и письмо
с грифом компании, подписанное Уитмором.
Грегори навис над ним, тяжело дыша.
- Набрать номер банка?
Мискин взглянул на часы.
- Боюсь, банки закрыты.
- Наш открыт.
Мискин улыбнулся ему.
- Не стоит спешить, мистер Грегори. Чек будет готов не раньше понедельника.
- Понедельник? Вы же говорили о субботе, что это самый крайний срок! -
Грегори размахивал ручищами и таращился на Детвайлера, тот в свою очередь
вопросительно посмотрел на Мискина.
- Не волнуйтесь, джентльмены, все в порядке. Просто небольшая заминка в связи
с переводом денег. - Он одарил их белозубой улыбкой: - Даже у нас в штатах
непросто с этим.
- Было бы лучше, если бы вы предупредили нас заранее, - сказал Детвайлер.
Мискин пожал плечами, взял в руки письмо.
- И еще, джентльмены, - начал он, - мои хозяева внесли некоторые изменения
в наши...
Пока он говорил, Грегори потянулся и выхватил у него письмо.
- Минуточку, мистер Грегори! - Мискин вскочил.
- Отдайте письмо, вы его помните. - Теперь он с надеждой смотрел на адвоката.
Детвайлер согласно кивнул:
- Отдайте, пожалуйста, письмо, Грегори!
Мискин взял письмо, уселся на свое место, расправил письмо на коленях и затем
передал Детвайлеру. Адвокат прочитал письмо с невозмутимым видом и собрался уже
отдать его назад, как Грегори, красный от гнева, вновь его выхватил и начал читать.
- ... твою мать! - русский мат вырвался у него непроизвольно. Брызгая слюной,
он яростно зарычал:
- Триста тысяч долларов! - у него перехватило дыхание.
- Это гнусный обман! Мы договорились о трех миллионах!
- Он повернулся к Мискину, тыча в него письмом.
- Свинячий, мерзкий трюк! Вы, американские дельцы, все одинаковы. Шакалы,
унюхавшие кость. Но она вам не достанется! - он яростно рявкнул: - Вы ничего не
получите, потому что мы отдаем материал в другое место! Детвайлер, звоните в
Берлин, Париж, Лондон, Милан, японцам. Сепаратные сделки со всеми! А этих
вонючих американцев пошлем к ... матери!
- Не глупите, - сказал Мискин. Он повернулся к адвокату.
- Пожалуй, следует объяснить вашему клиенту, герр Детвайлер, что даже крупные
американские корпорации не имеют обыкновения раздавать миллионы без гарантий...
- Гарантии! - взвыл русский. - У Вас на руках подлинник, есть мнение
эксперта - что еще вы хотите? Чтобы Берия подписал контракт?
- Ну хватит орать, - сказал Мискин и взглянул на адвоката, но тот был
непроницаемым.
- И снимите, наконец, эту чертову бороду! Кого вы собираетесь одурачить?
Грегори вытаращил глаза и заморгал.
- Это на случай, если меня кто-нибудь задумает сфотографировать, -
пробормотал он и удалился в соседнюю комнату. Мискин и адвокат сидели и молчали,
пока Грегори не появился вновь, безуспешно вытирая щетинистые щеки, к которым
намертво прилип пластырь.
- Наше издательство предлагает тридцатидневную отсрочку за десять процентов
общей суммы. Если мы даже откажемся от публикации, деньги останутся у него. -
Мискин обращался к адвокату. - Думаю, даже он не может не согласиться, что это
приемлемое предложение.
К его удивлению Грегори молчал.
- Я понимаю, почему мистер Грегори раздражен, - сказал адвокат. - Вы же по
телефону договорились с других условиях.
- Боюсь, ваш клиент неточно вас информировал. Я никогда не обсуждаю дела по
телефону. Мы так не работаем. Фактически, - он похлопал по письму, - решения
уже принимаю не я. Теперь они идут прямо сверху.
Грегори налил себе еще стакан зубровки и, пошатываясь, приблизился.
- Вы сказали три миллиона. Вы говорили так в Монтре. Вам предлагают вещь,
которая стоит все десять миллионов, уникальную, бесценную. А Вы так меня предали!
- он остановился, пробормотал что-то на русском языке, ринулся к столу и схватил
телефонную трубку. Бросил через плечо Мискину: - Сделка не состоится!
- Положите трубку, глупец, - сказал Мискин устало.
Грегори остановился. В тишине из трубки доносилось гудение.
- Положите трубку, - вмешался Детвайлер.
Грегори заколебался, будто раздумывал, не хватить ли трубкой о стол. Потом
нехотя положил ее на место.
- Давайте уточним одну вещь, Грегори, - сказал Мискин. - Я не шучу.
Половина текста у нас в Нью-Йорке, и прежде чем вы начнете звонить в Париж, Милан
или Токио, вспомните, что будете предлагать проданный товар, и если они его все-таки
возьмут, наши адвокаты в Нью-Йорке этим займутся. - Он помедлил и отпил
шампанского.
- У Вас такая выгодная сделка. Не вздумайте ее упустить. Возможно, другого
такого случая не будет.
Русский вдруг изменился: сделался послушно-стеснительным, неловко задвигал
руками. Мискин передал контракт Детвайлеру.
- Просмотрите, пожалуйста, но вначале хочу оговорить отдельные условия,
которые мы намеренно не обозначили в контракте.
- Условия? Еще условия? - забеспокоился Грегори. - Пока мы поставили одно
условие: сделать отсрочку на тридцать дней, и мне пришлось попотеть, чтобы оно не
было более суровым.
Грегори стискивал стакан одной рукой, а другой приглаживал волосы и молчал.
Мискин продолжал:
- Поскольку мистер Грегори отказывается назвать себя, мы естественно
настаиваем на предоставлении доказательств подлинности материала.
- У Вас же есть мнение Круля, - сказал Грегори.
- Да, у нас есть его мнение, но мы с таким же успехом можем получить
противоположное мнение от специалиста такого же уровня. При этом мы все же
уверены в подлинности материала и потому не обратились к другим экспертам, -
Мискин помедлил, Детвайлер сидел с невозмутимым видом, сложив руки на коленях.
Мискин повернулся к Грегори:
- В прошлый раз вы сообщили, что поручили материалы из Венгрии. Мы хотим
знать, как дневник попал в Венгрию. Наверное, из России?
По мере того, как Мискин говорил, Грегори подходил все ближе и ближе, и на
Мискина пахнуло смесью пота и одеколона. Грегори вздохнул и уселся между своими
собеседниками. Мискин заметил, что он слегка расслабился.
Детвайлер заметил:
- Прежде вы не ставили этих условий!
- У меня не было на то полномочий, и не знал позиции моих хозяев.
Мискин взглянул на Грегори.
- Ни один приличный издатель не заинтересуется материалом, источник которого
неизвестен.
Грегори уставился в пол и время от времени двигал ногами, обутыми в туфли из
крокодиловой кожи. Наконец он сказал:
- Неважно, как материалы попали в Венгрию. Западный турист провез их в своем
багаже. Он почти не рисковал. Летом бывает много туристов из Венгрии, и
таможенники, как правило, не обыскивают багаж.
- Как к нему попали эти материалы?
- Кое-кто в Будапеште их ему передал.
- Кто? - последовала тишина.
- Я должен это узнать, мистер Грегори, иначе я не полномочен подписывать
контракт.
Русский шевельнулся, рука его дернулась к волосам и застыла, потом он извлек из
кармана толстый пакет, который швырнул Мискину, как бомбу. На конверте было
напечатано: "Господину Мискину. Конфиденциально".
- Внутри - документ, подписанный моим другом - венгром. Это очень ценный
документ. - Он помедлил. - Я говорю с вами не как бизнесмен, а как человек. Если
имя этого человека получит огласку, последствия будут ужасны. Вы это сами знаете...
- Мискин сочувственно кивал.
- Это известный человек, - продолжал Грегори, - старый коммунист, сражался
в Испании на стороне красных, был награжден орденом Ленина. Позднее занимал
высокий пост в венгерском правительстве. В начале пятидесятых его посадили в
тюрьму в результате известных чисток, он вышел из тюрьмы в 1955 году, удалился от
дел и сейчас занимается сочинением стихов.
- Он вывез материал из России?
- Да. - Толстые пальцы Грегори ковыряли остатки пластыря на щеке. -
Документ официально заверен.
Мискин держал конверт, не открывая его. Наконец он сказал:
- Старого коммуниста-ренегата впустили в Москву?
- Документ заверен, - вновь повторил Грегори.
- И на нем стоит его имя?
- Да.
- И Вы получили все это от туриста, который доставил документ в Вену? -
Грегори кивнул. - А как вы вышли на этого туриста?
- Он мой старый приятель.
- А венгр?
Грегори налил себе шампанского.
- Я с ним знаком - и детали неважны.
- Все важно, - сказал Мискин.
Грегори пожал плечами.
- Я с ним познакомился в Москве, очень давно. Мы все время переписывались.
- О'кей. А какая ему от этого выгода? Он получит проценты?
- Да нет же! Он не торговец, он просто идеалист! Вы же понимаете, что этот текст
станет последним гвоздем, вбитым в крышу гроба сталинизма. После его публикации
последыши Сталина уже никогда не поднимут головы. Ради этого он и старался, а не
из-за ваших долларов!
- Но вы же ими не гнушаетесь!
- Я совсем другое дело. Я не идеалист!
Он вскочил и вновь начал мерять шагами комнату, расплескивая шампанское.
- Ну ладно, - сказал Мискин. - А теперь имя этого туриста.
- А вот это совсем ни к чему. Он профессионал и должен иметь хорошую
репутацию.
- Это ему не повредит. С каких это пор стало преступлением вывозить рукописи
из-за железного занавеса?
- Ничего вы не понимаете! - Грегори снова сел. - Когда такие вещи выплывают
наружу, бывает много грязи. Все эти советологи - просто мафия! Они не терпят
соперничества. Они устраивают заговоры, как было с Солженициным. Не заполучив
его, они разъярились и, чтобы его скомпрометировать, начали распространять грязные
сплетни о том, что его книги были подброшены Западу службой КГБ.
- Информация, которую вы
...Закладка в соц.сетях
