Жанр: Боевик
Солдаты удачи 16: Погоня за призраком
...ого отряда?
Муха поднял взгляд на Геру, который шел впереди с автоматом на плече.
Обиднее всего, что они с Боцманом не успели этого пленного толком допросить,
узнать, кто он такой... Вэн, Вэн - знакомое что-то. Что-то такое слыхал он про
него раньше...
- Стой! - приказал Муха. - Все ко мне!
Гера, Боцман и Никита подошли к Мухе. Он жестом предложил всем сесть на
поваленный ствол дерева. Расселись, и Муха вынул из планшетки карту.
- Ну вот что, вся эта война - это, конечно, хорошо и красиво, но дочь
Николая Викентьевича, если она, конечно, ещё жива, ходит по горам пятые сутки.
Мы тычемся, как слепые котята. Если в Курани она не выходила, а это всего сутки
ходу от Ключей, значит, свернула в другую сторону, - палец Мухи заскользил по
карте, - или заблудилась. Но заблудиться на самом деле невозможно, потому что в
семнадцати километрах севернее по ущелью находится Веселый Хутор - всего три
дома. Хочешь не хочешь, но по любой тропе на него выйдешь. Если, конечно, не
идти в горы. Но какая, скажите на милость, девушка, измученная пятидневным
преследованием банды, полезет просто так в гору? - Муха обращался в основном к
Боцману, скользя взглядом мимо Геры.
- Под страхом смерти она даже на Памир полезет, - возразил Гера. - Хотя,
конечно, в горах никакого жилья нет, а ей нужно как можно быстрее добраться до
цивилизации.
- Слушай, - попросил Боцман Геру, - свяжись, что ли, со своими, может
быть, она дала уже о себе знать?
- Хорошо, - кивнул Гера и достал из кармана телефон. - Алло, ну что там у
вас? Угу, хорошо. Лобстер не объявлялась? Понятно. Значит, мы движемся на Хутор.
Оттуда ещё раз отзвоню.
- Как ты её назвал? - спросил Боцман, когда Гера спрятал трубку в карман.
- Лобстер, кличка у неё такая подпольная.
- Глаза навыкате, клешни большие или что?
- Ум большой. Лобастая очень, вот и Лобстер.
- Ее так и папаша зовет?
- Это мы её так зовем, а не папаша. Николай Викентьевич её не иначе как
Иришкой обзывает. Любит, - Гера криво усмехнулся.
"Нет, что-то ты, дорогой Гера, явно знаешь больше, чем говоришь", -
подумал Муха, поднимаясь с бревна.
БОЙНЯ В ЗЕЛЕНОМ ТЕАТРЕ
То, что случилось вчера в Зеленом театре во время концерта Филиппа
Киркорова, иначе как кошмаром назвать нельзя. Когда до конца выступления
эстрадной звезды оставалось всего несколько минут, неизвестный киллер выстрелом
из-за кулис убил министра финансов Александра Челканова. Охрана открыла
беспорядочную стрельбу, концерт, конечно, был немедленно прекращен. Киллер,
бросив винтовку с оптическим прицелом на месте преступления, выбежал из Зеленого
театра через служебный вход, убив вахтера, и сел в поджидавшую его "восьмерку".
Но далеко убийце уехать не удалось. Его и водителя тоже убрали выстрелами из
пистолета.
Следователи прокуратуры пока отказываются оглашать какие-либо версии
случившегося. Одно очевидно: убийство было спланировано тщательнейшим образом.
Исполнители чудовищного убийства мертвы - все ниточки, ведущие к организаторам
преступления, оборваны. Сработал принцип "домино". Юрий Щекочихин заявил вчера
на радио "Эхо Москвы", что все это очень уж смахивает на почерк спецслужб,
которые никогда не оставляют никаких шансов для следствия.
ФСБ тут же открестилось от преступления, заявив через пресс-службу, что не
несет ответственности за действия бывших сотрудников бывшего КГБ.
По словам охранников министра, в зале у киллера был сообщник, который
сидел через ряд от жертвы. В случае возникновения непредвиденных обстоятельств
он должен был произвести контрольный выстрел. Когда в Зеленом театре началась
паника, охранники заметили прорывающегося к выходу дублера и попытались его
задержать, но преступник легко ушел из-под обстрела. По словам очевидцев, именно
дублер был "чистильщиком" и именно он расстрелял своих подельников в машине,
после чего благополучно скрылся с места преступления. В итоге - четыре трупа.
План "Перехват", введенный сразу же после совершения преступления,
результатов не дал. Расследование этого дела находится под личным контролем
министра внутренних дел. Составлен фоторобот "чистильщика", милиция несет службу
по усиленному варианту.
На вопрос, кому было на руку убийство Челканова, до сих пор никто пока
вразумительного ответа не дал.
"Краснодарский курьер", 16.08.2001
24
Все три дома на Веселом Хуторе были брошены. Выбитые стекла, двери
нараспашку, внутри поломанная мебель, следы от пуль. Один изломов выгорел
изнутри, так что от мебели остались только головешки.
- Похоже, наша любимая банда побывала, - предположил Гера, поскрипывая
битым стеклом.
- Может, и побывала, но намного раньше, - сказал Боцман. - Все вон пылью,
паутиной покрыто, наверное, эти дома месяца два брошенные стоят.
- М-да, не меньше, - подтвердил Муха, растирая в пальцах золу.
Они тщательно обследовали выгоревший дом, заглянули и в подвал - слава
богу, никаких трупов. Перешли в следующий.
- Вот, блин, что за люди? Чужая жизнь им покоя не дает! - Боцман сплюнул с
досады.
- Чего ты удивляешься? Страсть к завоеванию чужого добра, чужой территории
- это у человека из глубин подсознания. Это животный ум, доставшийся нам от
предков. Животные дерутся за самок, отвоевывают территории, и мы - тоже. Они
мигрируют в теплые страны, и мы...
- Тихо! - неожиданно прикрикнул на Муху Боцман.
Муха замолк, и все трое замерли, прислушиваясь. Жалобно поскрипывала на
ветру сломанная оконная рама, шумела листва.
Боцман показал пальцем в пол - там. Муха недоверчиво покачал головой, но
тем не менее осторожно двинулся к маленькой, разбитой в щепы дверце в углу.
Боцман включил фонарь, наставил на дверь автомат. Гера последовал его примеру.
Муха рывком распахнул дверцу. Боцман осторожно заглянул внутрь. Подвал как
подвал. Какие-то банки, полки, мешки со сгнившей картошкой. Он стал осторожно
спускаться по лестнице вниз.
- Вонь страшная, - прошептал Гера.
Муха приложил палец к губам - молчи. Они спустились все втроем,
осмотрелись. Нет ничего и никого. Тихо. Боцман осветил угол с наваленными
мешками, скользнул вверх.
- Да, никого, - произнес он довольно громко и подмигнул Мухе. - Ладно,
давай в следующем посмотрим.
- Угу, пора на базу возвращаться, затрахало по горам лазать, - поддержал
его игру Муха.
Боцман кивнул им на мешки в углу, и Гера с Мухой тут же наставили на них
оружие. Боцман рывком отвалил один мешок, и свет фонарей выхватил перепуганное
чумазое лицо девушки. Несмотря на "чумазость", Боцман с Мухой узнали её с
первого взгляда - это была она, Ирина.
- Пожалуйста, не убивайте меня! Не убивайте! - запричитала она. - Я ничего
не знаю, ничего не видела, буду молчать. Только не убивайте! - По её грязным
щекам ручьями потекли слезы.
- Эх ты, дуреха, - не удержавшись, Боцман улыбнулся. - Мы тебя со всеми
собаками шестой день ищем, а ты все бежишь и бежишь!
- Не бойся, не бандиты мы. Нас Николай Викентьевич послал, - сказал Муха,
помогая девушке выбраться из мешков. Вся одежда на ней была рваная, грязная.
- Николай Викентьевич? - искренне удивилась девушка.
- А ты думала, он тебя в беде бросит? - вступил в разговор Гера.
- А, вас я знаю. Вы его охранник, - Ирина наконец-то улыбнулась.
- Давайте-ка наверх! - приказал Муха.
- Осторожно, плечо, - предупредила Ирина, когда Боцман подхватывал её на
руки.
- Ранение?
- Да, гноится.
- Ничего, через час будем в городе, тобой займутся врачи. Будешь как
огурец.
- Да уж, зеленый, - горько усмехнулась Ирина. - А я уж думала, все -
погибла. Сколько дней, как заяц, от них бегала.
Боцман вынес Ирину из дома, аккуратно посадил на полуобгоревшую скамейку.
- Все, все, не плачь. - Боцман осторожно провел рукой по её волосам и
повернулся к Гере: - Давай звони, пускай вертолет шлют. Здесь внизу, километрах
в полутора, подходящая полянка есть. Уж туда-то мы её донесем...
- Да, - кивнул Гера и вынул из кармана трубку. - Это снова я. Все, мы
нашли её. Да-да, жива. Есть! - Гера выключил телефон и сделал едва заметный
кивок Никите. Муха заметил это, но отреагировать не успел. В следующее мгновение
на Муху и Боцмана смотрели два автоматных ствола.
- Ирина, ко мне, быстро! - скомандовал Гера. Ирина недоуменно замерла. - Я
кому сказал!
Девушка боязливо подошла к Гере. Он схватил её за талию, прижал к себе.
- Вот и молодец! Умница девочка! А вас, господа офицеры, - он усмехнулся,
- я хочу поблагодарить за службу. Вы ребята неплохие и воевать умеете, но всетаки
большие в нашем деле лохи. - Говоря это, Гера снял автомат с
предохранителя. 25. Пастухов
Было утро. Мы с Голубковым сидели за столиком в кафе адлерского аэропорта.
Здесь сейчас было малолюдно, и никто не обращал на нас внимания. Я не собирался
ни оправдываться, ни извиняться. Что теперь, после драки?
- Ну что молчишь, Сережа? - спросил полковник, отхлебывая кофе.
- А что говорить? Все, по-моему, уже и без нас сказано.
- Все, да не все. Мы, Сережа, упустили свой шанс. Я тебя зачем сюда
послал?
- Ясно зачем. Найти "дыры", обеспечить защиту. Вот если бы вы ему ещё
запретили по всяким концертам ходить. В таком людном месте даже двести человек
охраны не дадут стопроцентной гарантии безопасности, а вы хотите, чтоб я один!..
- Я же дал тебе народ - столько, сколько хочешь! Что, нельзя было
поставить людей за сценой?
- Я был уверен, что там охрана. За что-то же получают они свои деньги! Все
мое внимание на деревьях да домах было сосредоточено. Сцена, я считал, - дело
десятое. А оказалось - первое. Ну, виноват, рубите башку, не успел все "дыры"
заткнуть!
- Ладно, рубить не буду. Да и вообще, поздно теперь кулаками махать. Все,
что мог сделать в той ситуации, ты сделал. И в том, что не мог сразу за всем
уследить, тоже прав. Однако операция провалена целиком и полностью, - Голубков
помолчал немного. - Если меня с работы выгонят, возьмете к себе?
- Не, не возьмем. - Я мотнул головой. - Мы к друг другу притирались долго,
воевали вместе. Вы уж давайте лучше на своем месте оставайтесь. А то, я
чувствую, после прихода Зеленцова у нас в УПСМ с мозгами напряженно будет... А
потом, возьми вас, вы, поди, сразу командовать начнете.
- Не начну, - вздохнул Голубков.
- Скажите, Константин Дмитриевич, в машине этой... Вэн был?
- Нет, не Вэн. Но человек из его банды - Корольков. Бывший снайпер. Мастер
спорта, между прочим. Второй, водила, тоже его фрукт, "страховщик". Так что
шансов не было ни у кого из нас...
- Ну вот видите...
- Я знаю все, знаю, что эти слова утешения гроша ломаного не стоят. В
спецслужбах жалости не бывает, в спецслужбах все подчинено интересам
государственной машины или чьим-то ещё интересам - неважно. Главное, что вся эта
система представляет из себя единый механизм, если какая-то шестеренка ломается,
её тут же заменяют новой. А главное, что "выскочить" из этого механизма никак
нельзя. Вот и приходится работать, пока не сломаешься... Но если б со мной были
мои ребята - тогда прокола бы этого точно не случилось! Но телефоны их молчат,
мои "солдаты удачи" вне зоны досягаемости. Обидел я Боцмана и Муху своим
отказом. До конца жизни себе этого не прощу!
- Ну так что дальше, Константин Дмитриевич? Что теперь делать-то?
- Теперь уже ничего не сделаешь. Те, кто спланировал убрать министра,
сейчас нашепчут, что надо, президенту, гайки закрутят, поставят под шумок своего
человека и начнут по новой ворованные деньги отмывать, только теперь в ещё более
крупных размерах. Таких, что нам и не снилось. Так что, Сергей, сушим весла,
курим махру, - пошутил Голубков.
- Ну нет, я этого Вэна в покое не оставлю! Это теперь дело чести, так
сказать.
- Смотри, зубы не пообломай, в одиночку-то. Да и ушел он наверняка за
границу...
- Ничего, и за границей достану, - пообещал я. Голубков взглянул на часы.
- Ладно, пошли, а то через пятнадцать минут регистрация закончится.
- Достану! - повторил я упрямо.
Около кафе навстречу нам попался Ивлев. Он, как всегда, расплылся в
улыбке.
- Сережа, сосед! А вы что здесь делаете?
- Да так, лечу, - ответил я уклончиво.
- То есть как, лечу? - удивился сосед. - Вы же всего четыре дня, как
заехали, и уже "лечу"? Что, не понравилось?
- Понравилось. Дела неотложные в Москве.
- Понимаю... А я вот жену встречаю. Прилетает, все, кончилась моя свободная
холостяцкая жизнь, - доверительно сообщил мне Михаил Станиславович. - Вы,
кстати, номер свой сдали?
- Сдал, конечно.
- Жаль. А то можно было бы... - Ивлев подмигнул мне и коротко хохотнул. -
Эх, бука вы, бука! Все-таки вам нужно больше двигаться и налечь на овощи с
зеленью. Клетчатка хорошо укрепляет стенки сосудов и необходима для работы
сердца. На вид-то вы неплохо выглядите, но внутри... Последите за здоровьем...
- Пастух! - вдруг окликнул меня чей-то до боли знакомый голос.
Я обернулся. В каких-нибудь трех метрах от меня стояли Артист и Док. Оба
одеты по-походному, у обоих загорелые, обветренные лица, за плечами рюкзаки, на
ногах горные ботинки - в общем, типичные горные туристы, собравшиеся покорить
предгорья Кавказа.
- Ребята! Вы как здесь очутились? - Я бросился к своим пацанам и крепко их
обнял. До чего же мне не хватало их все это время!
- Как, как, молча! - сказал Док. - От Боцмана по телефону вчера СОС
получили и координаты. Ну и рванули... Я все бросил, Семен тоже с гастролей
свалил.
- СОС? - переспросил я. - Он что, здесь?
- Здесь, здесь. Да и Муха тоже... А ты, как я понимаю, тоже сигнал получил?
- спросил меня Артист.
- Нет, не было у меня никаких сигналов, - немного растерялся я и вдруг
встретился взглядом с Голубковым. Он смотрел в сторону, и вообще вид у него был
какой-то отстраненный. И тут до меня наконец дошло! Это он приказал
заблокировать мой сотовый на все входящие и исходящие звонки, чтобы звонки не
отвлекали меня от операции. Ну что ж, знакомые методы. Очень хотелось мне
сказать "дяде Косте" все, что я об этих методах думаю, но все же я взял себя в
руки, сказал, стараясь не встречаться с ним глазами: - Сами видите, товарищ
полковник, ребята прилетели, так что позвольте мне считать себя свободным. Я
остаюсь с ними.
- А как же Вэн? Кровная месть? - Голубков прекрасно знал, на какую
"мозоль" надавить.
- Ничего, это за мной не заржавеет.
И Голубков поспешил на регистрацию, а я вернулся к своим парням.
- Ну что, братцы, какие там координаты?
- Сорок семь километров к северо-востоку от города. Оттуда пришел сигнал.
- Сорок семь так сорок семь. Будем использовать все транспортные средства,
только мне нужна будет горная экипировка...
- Так вы что, никуда не летите? В поход собрались? - горячо
заинтересовался Ивлев, который все ещё "тусовался" рядом с нами.
- Да, обстоятельства, знаете ли, изменились, - продолжая изображать
нудного чинушу, важно ответил я. - Хочу послушаться вашего совета, попробовать
полечить свою аритмию в горных условиях...
- Не слишком ли большая нагрузка для начала? - с сомнением покачал головой
мой наивный сосед.
- А вам не пора идти жену встречать, Михаил Станиславович? - заботливо
спросил я.
Он не обиделся. Но отвязался не сразу...
Антон Владленович танцевал посреди кабинета, звонко хлопая себя ладонями
по ляжкам. На экране огромного телевизора Надежда Бабкина пела залихватскую
казачью песню. Звук был таким громким, что подрагивали коллекционные фарфоровые
тарелки на стене.
Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Саша с папкой под мышкой.
- Почему без стука? - прокричал ему Антон Владленович, переставая
танцевать и приглушая звук телевизора.
- Я стучал, вы не слышали, - робко заметил Саша.
- Да ладно врать-то. Я все слышу, даже когда ты на другом конце города во
сне пердишь! - Антон Владленович весело рассмеялся, подошел к Саше, ударил его
по плечам. - Ну что, казачок, сделано дело?
- Сделано, - кивнул Саша.
- То-то. Как говорится, делу время, а потехе час. Вот и настал наш час,
Сашок. Давай-ка мы с тобой по рюмочке, за успех нашего безнадежного предприятия.
- Давайте, - кивнул Саша. С молчаливого позволения хозяина откинул крышку
столика-глобуса, вынул из гнезда пузатую бутылку коньяку, выставил два больших
коньячных бокала. - Сколько вам?
- Не спрашивай, наливай полный. - По всему было видно, что у Антона
Владленовича сегодня чудеснейшее настроение.
Саша протянул боссу наполненный почти до краев бокал. Себе налил все-таки
меньше.
- Да ты что, чужое пить стесняешься? - Антон Владленович покачал головой.
- Верно замечено: широта души - она с бабками приходит. А нищета человека в угол
загоняет... Ничего, покрутишься с мое, пооботрешься, пообвыкнешься. Еще такими
делами ворочать будем, что твой Гейтс позавидует.
- Да, неплохо бы, - усмехнулся Саша.
- Ну, давай, за успех. - Они чокнулись. Антон Владленович залпом выпил
почти весь бокал, Саша только немного пригубил. - Садись!
Антон Владленович плюхнулся на мягкий кожаный диван, Саша сел на краешек,
приготовившись слушать.
- Вот что, теперь надо с Вэном и его бандой разобраться, все концы убрать,
а то как-то несправедливо получается: добродетель растоптана, порок торжествует...
- А... Мне что, этим тоже заниматься? - искренне удивился Саша.
- Ну а кому? Тебе ведь Родина доверяла? Ты во всяких там академиях учился,
знания специальные получал. Ну и я тебе доверяю... Короче, есть у меня одна
классная идейка, как нам себя от всякой бандитской шушеры обезопасить... 2.
Пастухов
У всех моих парней: у Боцмана, Мухи, Артиста, Дока - в сотовых телефонах
была функция, отличавшая их сотовики от всех остальных. В том случае, если тебе
угрожает смертельная опасность, ты можешь нажатием одной кнопки послать всем
остальным сигнал СОС с примерными координатами своего местонахождения.
Единственное неудобство - координаты необходимо перепрограммировать каждый день
в соответствии с картой местности. Ну, это уж мелочи. Захочешь жить - ничего не
забудешь. Когда СОС пришел от Боцмана, Артист тут же связался с Доком. Они
побросали все свои дела, встретились, тщательнейшим образом изучили по карте
местность, откуда поступил сигнал бедствия, и в течение какого-то часа
подготовились к экстренной экспедиции. А через три часа уже были в аэропорту.
"Бригада быстрого реагирования", иначе не назовешь.
Но самое удивительное было не это. Я не переставал поражаться, как мне
удалось пересечься с моими парнями в Адлере. Крайнее, фантастическое везение, да
и только! Теперь мы снова были вместе. И уже знали, что сразу же после сигнала
СОС сотовые телефоны Мухи и Боцмана замолчали. Это был очень плохой знак...
Я рассказал Артисту и Доку обо всем, что знал. О звонке, о предложении
найти чью-то дочь и заработать кучу денег. Собственно говоря, я знал чуть
больше, чем Док и Артист. И то, что я знал, вселяло в меня тревогу. Просто так
Боцман сигнал бедствия не станет посылать, значит, ситуация у них с Мухой
сложилась безвыходная...
Через полчаса после встречи, когда было куплено в магазинах все
необходимое для. спасательной операции снаряжение, мы взяли машину напрокат и
двинулись за город.
- Вы, ребята, не удивляйтесь тому, что я сейчас буду с собой делать, -
сказал я, доставая из внутреннего кармана тюбик с мазью.
- Это что? - спросил Док. - Зачем?
- Да так, небольшие неприятности, грозящие перерасти в большие. - Я решил
пока не рассказывать команде о проваленной мной операции, пройдет время - сами
узнают. Сейчас главная задача - не попасться, потому что после всего
случившегося ФСБ не будет меня "прикрывать", похоже, они с удовольствием сделают
из меня козла отпущения. Как бы то ни было, сейчас они меня бросили одного, как
котенка в воду - учись плавай! Вот я и плаваю в меру возможностей. Одна надежда,
что меня поищут недельку-другую да забудут - случится ещё что-нибудь не менее
"громкое", начнут искать других "чистильщиков". Да и фоторобот - вещь весьма
ненадежная.
Я повернул зеркало заднего вида так, чтобы было видно лицо, открыл тюбик и
начал густо наносить мазь на щеки. Тюбик этот час назад дал мне Голубков.
- Что это за гадость? - покосился на меня Артист, сидевший за рулем
прокатных "Жигулей".
- Спецсредство. Сейчас увидишь.
Кожа лица начала гореть, будто её натерли битым кирпичом, - реакция на
мазь началась. Буквально через пять минут меня было не узнать: толстые обвислые
щеки, сизый нос, узкие щелочки глаз, двойной подбородок - в общем, типичный,
неделями не просыхающий от водки "колдырь".
Док глянул на меня и присвистнул:
- Ну ты даешь!
- Это не я, это ФСБ.
- Дай-ка взглянуть.
Я протянул Доку тюбик, он начал его внимательно разглядывать. На тюбике,
конечно, не было никаких надписей.
- Ну, я тебя понял, Пастух. Мазь вызывает мгновенную аллергическую
реакцию, от которой опухаешь до неузнаваемости. Что-то типа отека Квинки. Теперь
только подходящий прикид - и можно страдальца хоть на паперть пускать! От ментов
прячешься?
- Прячусь, прячусь, - пробормотал я, глядя на себя в зеркало. - Док прав:
в таком виде меня даже родная мама не узнает.
После ЧП, случившегося в Зеленом театре, на всех дорогах чуть ли не через
километр стояли усиленные милицейские наряды - стражи порядка щеголяли в
бронежилетах, с автоматами. Нас останавливали раз пять, и каждый раз обходилось.
Милиционеры бросали взгляды на планшетку, в которой у них была распечатка
фоторобота, на меня, снова на распечатку - и этого было достаточно - ведь ничего
общего... Ничего!
Что касается изменения лица, то специалисты из ФСБ свое дело туго знают!
Через пару часов, когда мы уже будем на месте, опухоль спадет, и я снова стану
Сергеем Пастуховым, бывшим капитаном спецназа, отправившимся спасать своих
друзей. Я почему-то был уверен, что они живы. Есть у нас святое правило, которое
мы соблюдаем всегда и неукоснительно - не верить в смерть товарища до
последнего!
Саша с кейсом в руке выбрался из машины на площади трех вокзалов,
неторопливо двинулся к Ленинградскому. Перед тем как спуститься вниз, в зал
автоматических камер хранения, он глянул на часы. Было без четверти двенадцать.
Саша уверенно прошел вдоль длинного ряда ячеек, остановился около одной из
них, открытой, сунул кейс внутрь, быстро набрал шифр, сунул жетон и щелкнул
дверцу. Подергал её несколько раз, убеждаясь, что она закрыта, и двинулся к
выходу.
На ходу достал из кармана сотовый телефон, набрал номер и бросил в трубку:
- Три, шесть, восемь.
Проделав все это, Саша сел в машину и уехал, не заметив, что всего в трех
метрах от того места, где только что стоял он сам, был припаркован стального
цвета старенький "мерседес". В "мерседесе" сидели двое: Вэн и его боец, длинный
худой парень со впалыми щеками по кличке Хорек.
- Ну че, слыхал? - спросил Вэн.
- Слыхал, - кивнул Хорек.
- Все, иди. В твоем распоряжении три минуты.
- А если не успею?
- Успеешь, - усмехнулся Вэн. - У меня все успевают.
Парень выбрался из машины и торопливо зашагал к вокзалу. Вэн смотрел ему
вслед. Около дверей Хорька перехватил милицейский наряд. Сержант козырнул ему,
Хорек полез в карман, достал паспорт. Сержант быстро пролистал паспорт, кивнул,
вернул его Хорьку и снова козырнул на прощание. Хорек скрылся в дверях вокзала...
Он прошел вдоль ряда ячеек и остановился перед камерой с номером "368".
Несколько раз оглянулся по сторонам, набрал шифр, сунул жетон в щель. Дверца
щелкнула. Хорек схватил кейс и чуть ли не бегом направился к выходу.
Когда он вернулся к "мерседесу", то с удивлением обнаружил, что Вэна в ней
нет. Хорек помялся несколько мгновений перед дверцей, потом дернул её на себя.
Дверь оказалась открыта. Хорек юркнул в машину, облегченно вздохнул - на сиденье
Вэна лежала его кожаная куртка. "Куда он делся-то?" Парень ещё раз оглянулся по
сторонам, попробовал открыть кейс. Замки кейса были закрыты. Хорек кашлянул,
быстро сунул руку сначала в один карман куртки Вэна, потом в другой, третий.
Ага, вот они, маленькие красивые ключики от кейса. Хорек ещё раз оглянулся,
помедлил несколько мгновений, потом вставил ключики в замки...
Вэн стоял у столов с книгами рядом с входом в метро и листал какой-то
детектив. Неожиданно метрах в сорока от него, на автостоянке, грохнул взрыв, и
тут же к небу взметнулись языки пламени вперемешку с клубами черного дыма.
Истошно завыли, запиликали сигнализации на машинах.
- Ни хрена себе! Опять нувориша рванули! - сказал кто-то рядом с Вэном.
Вэн скосил взгляд. Это был безусый парнишка с сумкой из кожзаменителя на плече.
- Нет, это просто любопытный дурак подорвался, - сказал Вэн, положил книгу
на стол и пошел прочь. 4. Пастухов
Благодаря моей выразительной внешности и фээсбэшным корочкам нам удалось
миновать посты ГИБДД безо всяких затруднений. За городом дорога пошла в горы.
Здесь уже не было ни ментов, ни власти.
Мы съехали на грунтовку, проехали ещё километров восемь и поняли, что
дальше наша битая прокатная машина просто не пойдет. Мы достали из неё свое
оружие, снаряжение, потом затолкали в овраг, в кусты, закидали сверху ветками,
чтобы не бросалась в глаза.
Все, операция началась. До точки, обозначенной Боцманом, по карте осталось
километров восемь. Называлось это местечко Веселый Хутор. Конечно, всегда нужно
делать поправку на то, что за сутки натренированный человек даже по горам может
переместиться километров на тридцать - сорок. Радиус тридцать - сорок - это
круто, оставалось только надеяться, что, если ребята живы, они непременно дадут
о себе знать.
- Артист, Док, есть ещё порох в пороховницах? Как насчет марш-броска до
Веселого Хутора?
- С таким опухшим командиром хоть до канадской границы побегу, - пошутил
Артист.
- Вот и отлично! В затылок! Бегом марш!
И мы побежали, как в старые добрые времена, ритмично, сдержанно, без
рывков, чтобы сил хватило надолго: на сутки, надвое, на трое... Когда бежишь,
словно не замечаешь этого. Ты не бежишь, ты находишься в состоянии абсолютного
покоя, а потому не тратишь никакой энергии и можешь бежать вечно. Бежать для
тебя становится так же естественно, как слать... Что-то типа медитации, которую я
иногда п
...Закладка в соц.сетях
