Жанр: Боевик
Спец экстра-класса
...рной разведке родственную связь муллы с Абдуллом
Камалем, они точно смогли сказать, куда тот направится, если вдруг клюнет
жареный петух
. Поэтому сводный батальон морской пехоты, выезжая на учения, на
полигон, не занимался абстрактной учебой, а готовился по конкретной программе.
Жителей кишлака ранним утром разбудил рев десятков боевых машин, которые
размещались по периметру села, плотно блокируя все входы и выходы. Техника
стояла открыто, пялясь на кишлак жерлами крупнокалиберных пулеметов. Морские
пехотинцы были в камуфляже, с раскрашенными зелено-черными поло-бами лицами, не
столько для маскировки, а сколько для того, чтобы не опознали, если что-то
пойдет не так. Бойцы окапывались в полный профиль, создавая сплошную линию
окопов перед бронетехникой.
В тылу батальона разворачивали свое
хозяйство
спецы из ФАПСИ. Комбат,
наблюдая за тем, как связисты на растяжках устанавливают длинную антенну,
похожую на спутниковую
тарелку
, и растягивают толстые черные кабели,
удивленно спросил у Христофорова:
— Мы что, собираемся вести трансляцию предстоящего боя?
— Наоборот, — покачал головой чекист. — Это монтируют
глушилку
. Абреки,
когда сообразят, что их, как волков, плотненько обложили, сразу же начнут
повсюду трезвонить, взывая к журналистам, правозащитникам и даже иностранным
посольствам. Такое нам тоже известно. К одним, чтобы приехали и засняли
зверства
российских солдат. К другим, чтобы визжали на всевозможных слетах об
истреблении коренного населения. К третьим, чтобы те попытались надавить на
правительство России. Сейчас ничего этого не будет, заглушили все: и
телефонную, и радиосвязь, и даже узконаправленную спутниковую. В общем, будет
сплошной эфирный вакуум. Правда, и штурмовые группы остаются без связи со
штабом батальона и артиллерией, но это, так сказать, издержки производства.
— Ничего, эта проблема поправима, — спокойно проговорил Вавилов и, видя в
глазах чекиста недоумение, пояснил: — Батальонные радисты обучены азбуке Морзе,
так что будут семафорить. С такой технологией, конечно, много не наболтаешь, но
координаты для артиллерий вполне могут передать.
— Отлично, —улыбнулся полковник. Как он и предполагал, все шероховатости в
разработке операции притрутся, когда дойдет до настоящего дела.
— Другое меня сейчас волнует, — как будто подслушав мысли Владимира, снова
заговорил комбат. — Уж слишком тонка линия окружения, что называется, в нитку.
Арабов не меньше сотни, даже если в кулак соберут хотя бы половину, в одном
месте обязательно прорвут. До гор здесь рукой подать, опять потом ищи-свищи
этого Бабая.
— Да уж, — многозначительно протянул чекист. — Хорошо бы иметь
шестикратный перевес, три линии окопов и дивизион
градов
. Или, на худой
конец, как говорил наш незабвенный первый гарант Конституции:
За каждым
боевиком три снайпера смотрят, куда он идет
. Хорошо бы, но этого ничего нет.
Слава богу, хоть вас выделили тайком. Поэтому будем использовать то, что имеем.
А для того, чтобы усилить периметр, вооружите пулеметами офицеров штаба и
направьте на стыки рот или в те места, где наиболее неблагоприятные участки
обороны. Кроме того, создадим подвижный резерв.
Подполковник так и не понял, из чего создавать подвижный резерв, если
основные силы, включая комендантский взвод, находятся на рубеже обороны.
Повара, водители и прапорщики-кладовщики в тыловом оцеплении, а неполный
десяток офицеров-штабистов приказано вооружить пулеметами и укрепить ими стыки
обороны.
Через четверть часа в предрассветной мгле прошествовала группа офицеров,
груженная тяжелыми пулеметами
ПКМ
и не менее тяжелыми коробками с пулеметными
лентами. Четыре пулемета не ахти какое подкрепление, но, как говорится, чем
богаты...
— Цели поставлены, задачи определены, — сообщил комбат, вернувшись в
штабной кунг. —А подвижный резерв, как я понял, будем составлять мы с вами.
— Нет, — отрицательно покачал головой Христофоров,
— А кто?
— Найдутся люди. — Полковник не успел закончить фразу, как во входную
дверь постучали. — Войдите, — громко сказал Христофоров, кивком головы
показывая комбату, дескать, наблюдай фокус-покус.
Дверь бесшумно отворилась, и в помещение вошел боец в камуфляже, с
автоматом. Сперва Вавилову показалось, что зашел кто-то из его морпехов, но
вскоре он убедился в своей ошибке. На незнакомце был другой камуфляж,
бронежилет не армейский и разгрузчик совсем не такой. Перед подполковником
стоял профессиональный диверсант, воин, на подготовку которого государство
тратило большие средства. Но при этом давало самые невыполнимые поручения.
— Вот,—указав на незнакомца, сказал Владимир. — Капитан Игорь Маклахов,
позывной
Макнамара
, командир разведывательно-диверсионной группы из отряда
Вымпел
. А это подполковник Вавилов, командир сводного батальона морской
пехоты.
Мужчины обменялись рукопожатиями. Комбат не стал спрашивать, как
вымпеловцы
прошли в расположение батальона. Этих диверсантов учили проходить
в командные бункеры вражеских армий, захватывать ракетные шахты и
стратегические узлы связи. Так что их появление возле штаба батальона морской
пехоты было неудивительно.
— Вот эта группа и будет нашим подвижным резервом, — наконец подвел итог
Христофоров.
— Товарищ полковник, может, мы тоже пойдем в кишлак? Там с нас толку будет
больше, — попытался оспорить решение старшего капитан Маклахов.
Но полковник был неумолим:
— Нет, здесь останетесь. Морпехи вас не знают, еще, чего доброго, примут
за
чехов
, вот тогда и начнется потеха. Останетесь в батальоне, думаю, и здесь
вам работы хватит.
Уже совсем рассвело, и местные жители, занимающиеся хозяйством, смогли
увидеть боевую технику и ровную линию окопов. Еще через полчаса из кишлака
выехал
пазик
с торчащим из окошка белым покрывалом и, громыхая железом,
направился в сторону морпехов.
— Эмир, — в спальню Абдуллы с криком ворвался бородатый араб, стоявший на
посту. — Кишлак окружили шурави.
Бабай мгновенно вскочил с постели. Он всегда спал в брюках, чтобы в случае
неприятностей (на войне всякое бывает) не бежать с голым задом. Схватив ремень
с кобурой, коротко спросил:
— Много их?
— Ой, много, танки, пехота, — по-бабьи запричитал боевик. Эта война
выматывала нервы даже самым крепким. Схватив с подоконника бинокль,
предводитель наемников вышел из спальни.
Самой высшей точкой была башня минарета. Но там наблюдателя сразу бы
засекли, поэтому Абдулл . направился на чердак. По высоте дом муллы был второй
после мечети.
Из чердачного окна была видна часть поля за околицей кишлака. Мощная
цейсовская оптика, сократив расстояние, приблизила изображение окопов и боевой
техники. Танков араб не обнаружил, но в избытке были БМД и БТРы, и даже
виднелись остроносые силуэты НОНА, способные вести артиллерийский обстрел как
настильно прямой наводкой, так и навесом по закрытым целям. При этом боеприпас
— снаряд, ракета или минометная мина — особого значения не имел. Главное, чтобы
по калибру подходил. Во время боя в горах для моджахедов это пренеприятнейший
сюрприз.
Выход был один: прорываться с боем. Правда, придется бросить тяжелое
вооружение, боеприпасы и оставить раненых. Но ничего не поделаешь, таковы
реалии войны.
Нужно собрать всех людей в один кулак, —подумал Бабай, опуская бинокль.
Но тут же отбросил эту мысль: как только он начнет собирать своих людей,
артиллерия тут же ударит по ним, уничтожая лучших воинов. — Нет, пусть лучше
сидят по домам, здесь каждый дом — это маленькая крепость. Когда сильно нажмут,
пусть отходят к мечети, потом определимся, в каком направлении будем
прорываться
.
Спустившись с чердака, Абдулл Камаль вошел в просторный холл. Там его уже
поджидали все приближенные вместе с Рыжебородым Ахматом и переводчиком
Магомедом Хусейновым.
Бабай взял со стола портативную рацию, собираясь связаться с полевым
командиром Мусой Турпаловым по прозвищу Отмороженный. Он ненавидел федералов и,
если представлялась такая возможность, не упускал случая ударить им в спину.
Бабай включил рацию и попытался настроиться на нужную волну, но ничего не
получилось. Кроме треска и шума, из динамика рации ничего не доносилось.
— Телефон тоже не работает, — сообщил стоящий рядом мулла. — Я хотел
позвонить в Грозный, сообщить... — Он бессильно развел руками.
Теперь все стало ясно, и нападение на его отряд, и минирование троп, и
уничтожение караульных. Его пасли спецслужбы, так опытный охотник выманивает
зверя из логова, а потом заманивает в ловушку для того, чтобы не устраивать
соревнование, кто сильнее, проворнее и злее, а просто застрелить с безопасного
расстояния. Вот почему нет связи. Отсутствие с внешним миром лишало его
союзников.
На войне союзник играет немаловажную роль, — говорил швед-инструктор на
своих лекциях в школе диверсантов под Пешаваром. — Он может оттянуть на себя
часть сил противника, ударить ему в тыл или увеличить численность вашего
войска. Если у вас нет союзника, создайте его для себя сами
.
Что мне и остается сейчас сделать
, — хищно улыбнулся Бабай и, взглянув
на муллу, сказал:
— Собирайтесь, пойдете на переговоры с шурави.
—Но если они потребуют, чтобы вы сдались?— пробормотал мулла.
— Мы сдаваться не будем, пусть из кишлака выпустят мирных жителей —
стариков, женщин и детей, — отрезал Абдулл и обратился к своим приближенным: —
Снайпер на чердак, автоматический гранатомет на второй этаж. Остальные во двор
держать оборону у ограды.
Прогромыхав мимо замершего на обочине дороги БТРа, раздолбанный
пазик
въехал в расположение батальона. Двигатель ревел, как турбина сверхзвукового
истребителя. Автобус обогнул холм и замер рядом со штабным
ГАЗ-66
. С не
меньшим грохотом, чем работающий двигатель, открылась дверца, и из салона стали
выбираться старейшины. Они были так же нарядно одеты, как и при вчерашней
встрече Абдулла Камаля.
Пожилые мужчины выстроились в шеренгу, важно возложив руки на узорчатые
рукоятки родовых кинжалов. В их гордых взглядах читалось некое презрение к
военным, лица которых, как у гуманоидов, были зелено-коричневого цвета.
— Салам аллейкум, — поздоровались первыми чеченцы. Они пристально
вглядывались в закамуфлированные лица, пытаясь узнать людей в маскировочных
комбинезонах.
— Аллейкум ассалам, — ответили дуэтом Христофоров и Вавилов.
— Что случилось? Почему здесь армия? — сделав шаг вперед, заговорил мулла,
медленно перебирая черные костяшки четок. — Мы мирный кишлак, ни с кем не
воюем, почему же здесь все эти войска?
Медленно произнося слова, мулла обвел взглядом вокруг себя, пытаясь
выявить хоть какие-то отличительные знаки на людях или на технике. Но тщетно,
все вокруг было безлико, как будто перед ним были вовсе не люди, а лесные духи.
— Вы не воюете, — подтвердил Христофоров. — Но принимаете у себя арабского
террориста Бабая.
— Не знаем мы никакого Бабая, — громко произнес мулла, и остальные
старейшины, как по команде, загалдели.
— А своего зятя Абдуллу Камаля знаете? Которого вчера встречали с
почестями. Или уже забыли? — усмехнулся чекист. Старейшины смолчали, а мулла,
низко опустив голову, неожиданно зло взглянул на Владимира. Но чекист, не
обращая внимания на гневные взгляды, продолжал: — Выдайте нам Камаля и его
боевиков, и мы тут же уйдем, не тронув ваш кишлак.
Мулла отрицательно покачал головой, а на вопрос комбата:
Почему?
— с
непонятной безнадежностью ответил:
— Потому что он мой зять, и по законам гостеприимства мы обязаны защищать
гостя, которого пустили в дом. Разрешите хотя бы вывести из кишлака женщин и
детей. Им незачем умирать за моего зятя.
— Конечно, конечно, — с готовностью закивал головой Вавилов.
Старики вновь загрузились в
пазик
, и автобус, громыхая, поехал в сторону
селения. Там, по-видимому, их уже с нетерпением ожидали, и через несколько
минут из кишлака потянулась вереница людей. Женщины, дети, старики тащили на
себе узлы, чемоданы, тянули за собой домашний скот.
— Людей разместишь за штабом, там они будут в полной безопасности, —
обратился Христофоров к капитану Маклахову. — Скажешь, что мы ждем транспорт,
чтобы отправить их в лагерь беженцев. Да, заодно поставь пару часовых. Мало ли
что.
Игорь козырнул и с тремя
вымпеловцами
двинулся навстречу человеческой
веренице.
После того как беженцы были определены на стоянку, все вроде замерло в
ожидании боя. Даже птицы перестали петь.
— Ну, я думаю, хватит рассусоливать. Даю ракету к началу операции, — чуть
взвинченно, как это со многими бывает перед боем, произнес Вавилов.
— Давай, —задумчиво кивнул Христофоров.
Из толстого ствола ракетницы взвилась красной стрелой ракета. Пролетев
несколько десятков метров, она рассыпалась на небольшой букет светлячков.
И сразу же со всех сторон по дорогам, проходящим через населенный пункт,
двинулись БТРы. Разведчики, привыкшие к подобным операциям, должны были
выполнять основную работу, а стрелки и БТРы их прикрывать.
Когда достигли окраины кишлака, с бронетранспортеров, обвешанных ящиками с
песком, которые должны были защищать технику, посыпались разведчики. Дядя
Федор, командовавший одной из групп, подошел к угрюмому лейтенанту, командиру
приданного разведчикам взводу.
— Мы впереди, вы за нами. И не надо никакой самодеятельности, ферштейн?
Летеха молча нахлобучил на голову каску, обшитую куском маскировочной
сетки, снял с плеча автомат и только после этого утвердительно кивнул.
— Вот и славненько, — усмехнулся разведчик.
Мельком взглянув на подчиненных, приказал: — Вперед.
Разведчики рассыпались по дороге и двинулись в направлении крайнего дома.
За ними шествовали автоматчики, они шли неким построением, отдаленно
напоминающим строй. Только стволы автоматов хищно смотрели во все стороны,
готовые в любую секунду огрызнуться беспощадным огнем. За морскими пехотинцами
медленно тащился БТР, конусная башня КПВТ медленно вращалась то влево, то
вправо. Толстый ствол крупнокалиберного пулемета, подобно хоботу
фантастического животного, внюхивался в тревожный воздух.
Разведчики достигли ближайшего дома, первая пара, отворив калитку, вошла
во двор. За ними последовали еще двое разведчиков, другие две пары направились
в соседний дом через дорогу. Прочие остались на улице.
— Шмонать серьезно, от чердака до подвала, — напутствовал разведчиков Дядя
Федор. Старший группы, долговязый веснушчатый парень, утвердительно кивнул.
Двое бойцов, держа автомат на изготовку, направились к сараю, остальные подошли
к дому, одноэтажному, но добротному строению.
Долговязый, вытащив из подсумка длинную бечевку, один конец аккуратно
привязал к ручке входной двери и, отойдя на безопасное расстояние на тот
случай, если к двери привязана растяжка, что есть силы дернул. Дверь
распахнулась, но взрыва не последовало. Разведчики вошли внутрь.
Неожиданно из дома напротив с грохотом вылетели стекла, и из оконного
проема появился ствол автомата. Но прежде чем загремели выстрелы, морские
пехотинцы бросились врассыпную.
Выполняя приказ комбата, штабные офицеры, разбившись на пары и получив
оружие, направились в боевые порядки батальона. В паре с заместителем по
воспитательной части оказался зампотех, коренастый кряжистый мужчина,
по-мужицки деловитый и основательный. Приказ командира для него закон, не
подлежащий обсуждению, при этом все равно, что за приказ. То ли подготовить
технику для проверки, то ли стрелять во врагов.
В окопе зампотех, расставив сошки, установил
ПКМ
на бруствер, затем
откинул ствольную коробку, вставил пулеметную ленту. Приведя оружие в боевую
готовность, майор проверил установку прицела, потом стащил с головы каску,
рукавом комбинезона вытер потный лоб и подмигнул сидящему на краю окопа
напарнику.
Замполит был недоволен сложившейся ситуацией, В бывшем начальнике
гарнизонного Дома офицеров, отправившемся в
горячую точку
, чтобы быстрее
получить необходимую выслугу и со спокойной совестью уйти на пенсию, неожиданно
проснулось чувство воинственного патриота.
— И чего я должен здесь сидеть? — возмущался замполит. — Мое место в
боевых порядках среди морских офицеров, а не в яме, я не крот. Тем более чего
здесь сидеть зря? Наши все равно этих арабских недобитков не выпустят из села.
Как говорится, добьют зверя в его логове.
— На войне всякое бывает, — философски ответил зампотех, доставая из пачки
сигарету.
— А-а, прекрати, сейчас не тот случай, — отмахнулся замполит.
— Так что ты предлагаешь?
— Делать тут нечего. Пойду к артиллеристам, посмотрю, как у них там дела,
— предложил замполит, поправляя деревянную кобуру с автоматическим пистолетом
Стечкина.
— Иди, — кивнул зампотех. Закурив, он спрятал сигарету в ладонь. — Если
что, сам отобьюсь.
— Не боись, до этого не дойдет, — усмехнулся главный батальонный
воспитатель, выбираясь из окопа, и быстро зашагал в направлении батареи
спрутов
.
Десантные и самоходные артиллерийские установки представляли из себя
гибрид из БМП-1 и орудийной башни от Т-72, безмолвно стоящие в полусотне метров
от линии окопов. Возле крайней ДСАУ находилась небольшая группа артиллеристов в
черных комбинезонах и ребристых танкошлемах, они курили, весело
переговариваясь. К этой группе и направился замполит.
— Здорово, пушкари.
— Здравия желаем, товарищ майор, — вразнобой ответили артиллеристы, но
никто из них даже не подумал встать по стойке
смирно
, как положено в армии.
Одно слово —
контрабасы
.
— Ну что, дадим
прикурить
супостату?
— Так точно, — усмехнулся молодой смуглолицый капитан, командир батареи. —
Мало не покажется.
— Ладно, поверим пока на слово, — удовлетворенно кивнул замполит, помня
лекции по психологии: к личному составу нужно быть ближе, особенно перед боевой
операцией. — А пока дайте мне закурить. — Батальонный воспитатель посчитал, что
сигарета — тот штрих, что равняет командиров и солдат. Закурить замполиту не
успели дать, в кишлаке неожиданно загремели выстрелы.
— Началось. — Командир батареи бросил окурок под гусеницы
спрута
и
гаркнул: — По местам, хлопцы!
В одно мгновение взлетев на броню, артиллеристы скрылись в чреве
самоходной установки. Замполит, оставшись один, ошалело вертел головой, слишком
уж резкая произошла перемена.
Бой вспыхнул в кишлаке интенсивно, сразу в нескольких местах.
Небольшой двухэтажный дом, облицованный красным декоративным кирпичом,
огрызался из всех окон автоматным огнем.
— Вот паскуды, таки прижали нас, — укрывшись за каменным бордюром, зло
прошептал Николай Федоров. Лежащий рядом разведчик деловито добавил:
— Это группа прикрытия дает возможность уйти основным силам.
— Ну, я им сейчас устрою содом и гоморру, — буркнул Дядя Федор и крикнул:
— Алхимика сюда с его
двустволкой
!
Для качественной
зачистки
кишлака к штурмовым группам были прикреплены
бойцы химической защиты, в штатное оружие которых входили реактивные огнеметы
шмель
.
Молоденький сухощавый боец, придавленный переносным контейнером для двух
одноразовых огнеметов, прозванных солдатами
двустволками
, бодро подполз к
сержанту.
— Дай-ка мне вакуумный, — приказал Федоров химику-огнеметчику.
Боец проворно вытащил один из огнеметов и, протягивая разведчику,
неуверенно предложил:
— Товарищ сержант, разрешите мне.
— Нишкни, салабон, — беззлобно ответил Дядя Федор, забирая толстую
короткую трубу огнемета. И ужом пополз в сторону каменной клумбы, откуда
открывалась удобная позиция для обстрела. Несколько разведчиков открыли огонь
по окнам дома, прикрывая маневр командира.
Добравшись до клумбы, старший сержант взвалил на плечо
шмель
, припал к
резиновому наглазнику диоптрического прицела, несколько секунд целился, потом
плавно потянул спусковой крючок. Хлопок выстрела был едва слышен в общей
какофонии боя.
Комета реактивного выстрела, сверкнув, влетела в окно огрызающегося дома.
В следующую секунду мощный изобарический заряд, заполнив помещение смертоносной
смесью, взорвался яркой белой вспышкой. Взрыв вырвал, швырнув в палисадник,
тяжелую бронированную дверь, обрушил межэтажные перекрытия. Из окон повалил
густой черный дым.
Дядя Федор, поднявшись на ноги, отшвырнул дымящуюся трубу использованного
шмеля
, у его ног от обратной реактивной струи горела пожухлая трава. Рослый
разведчик с подвешенными к груди брезентовыми чехлами подсумков с подствольными
гранатами швырнул на горевшую траву плащ-накидку и быстро затоптал.
— Лейтенант, зачистите дом, — обратился дядя Федор к командиру
прикрепленного взвода. Несмотря на разницу в звании, разведчик был здесь
главным. Впрочем, офицер не возражал.
— Кому это надо? — недоуменно пожал плечами стоящий рядом верзила,
подбирая свою накидку.
Сержант зло глянул на него, но вовремя сдержался, сообразив, что
беспечность в бою часто бывает обратной стороной страха перед боем, нервного
срыва. Поэтому, не оборачиваясь, бросил на ходу:
— Не хочу, чтобы потом нам стреляли в спину.
Подойдя к рассыпавшимся после выстрелов морским пехотинцам, приказал
замкомвзвода, невысокому круглолицему крепышу:
— Проверить дом! — И чуть тише добавил: — Пленных не брать.
Несколько бойцов во главе с крепышом бросились в дом, и оттуда сразу же
донеслись звуки коротких очередей. Через минуту морпехи вернулись, у
замкомвзвода за ремнем была заткнута плоская афганская шапка-
планшерка
.
— Все чисто, — весело скалясь, сообщил младший сержант.
— Это что еще? — спросил лейтенант, лениво пережевывая зажатую в зубах
спичку.
— Да так, по приколу взял трофей, типа сувенира. На гражданке буду на нее
девок кадрить, — снова оскалился замкомвзвода, демонстрируя отсутствие
нескольких верхних зубов.
— Девок надо баксами кадрить, а не этой херней, — выплевывая спичку,
сказал лейтенант и взглянул на Дядю Федора. — Ну что, пошли дальше? — кивнул
головой на шум недалекой перестрелки. — Или подождем, пока само рассосется?
— Вперед, — негромко произнес разведчик и для большей убедительности
махнул рукой в автомобильной перчатке с обрезанными пальцами.
Группа прошла с полсотни метров и снова попала под обстрел. Теперь по
морским пехотинцам стреляли со всех сторон, первым был подбит БТР. В него сразу
попало несколько реактивных гранат. Одна взорвалась оранжевым пламенем, срывая
мешки с песком, другая, ударив в башню, отрикошетила и взорвалась где-то в
стороне. Третья, ударившись в днище БТРа, врезалась между вторым и третьим
мостами, взрывная волна подбросила машину. Броневик, подобно смертельно
раненному доисторическому броненосцу, стал заваливаться набок.
Бой разгорался, как костер из сухих поленьев. Выстрелы звучали все
интенсивнее, то и дело в симфонию перестрелок вписывались разрывы
артиллерийских снарядов. Но эти звуки были редкими, артиллеристы наносили
точечные
удары, избегая густых налетов, чтобы шквальным огнем не накрыть с
врагами и своих.
Несмотря на внешнюю хаотичность боя, это было управляемое мероприятие.
Стоя на втором этаже рядом с расчетом автоматического гранатомета, Абдулл
Камаль наблюдал, как штурмовые группы вязнут в перестрелках с наемниками,
которые, обрушившись всей своей мощью, тут же оставляли небольшие заслоны и
отходили в глубь кишлака. Возле мечети Абдулл решил собрать мощную ударную
группу, которая прорвется через боевые порядки и уйдет в горы, оставив у себя
за спиной горы трупов. За потерю арсенала и смерть оставленных в подвале мечети
раненых шу-рави заплатят сотнями молодых жизней.
Подняв бинокль, Бабай посмотрел в том направлении, куда ушли беженцы.
Людей уже не было видно, остались только зеленые коробки боевой техники.
Некоторые из них нет-нет да и окутывались дымом выстрелов.
В кишлаке уже горело несколько домов, огромные языки пламени, колыхаясь,
рвались к небу. С треском летели во все стороны горящие головешки. Если их не
начать тушить сразу, то через несколько часов весь кишлак превратится в
гигантский костер.
Хорошо бы, чтоб разгорелось быстрее...
Поділитися у соцмережах
