Жанр: Боевик
Гладиатор
... двух работающих моторов: затихающий шепот мастодонта и более резкий,
тающий в небе вертолетный.
Почему-то он сразу уверился в том, что стреляли с вертолета. А когда вернулся к
машине, окончательно убедился в правильности догадки, найдя пробоины в капоте и на
крыше салона. Всего пробоин было пять, а с учетом двух разбитых стекол приходилось
констатировать меткость стрелка: с движущегося вертолета и так относительно кучно!..
Николай следил за вертолетом сколько мог. Мог недолго, потому что вертолет скоро
скрыли холмы, когда, уже где-то за городом, тот пошел на снижение. "Ладно, даст бог
выясню", - подумал он. Так или иначе, концентрация событий оставалась высокой.
Мотор его машины продолжал тихо работать и, кажется, не был поврежден. Он открыл
капот и бегло проверил. Ничего не обнаружив, сел в кабину и наконец тронулся вниз по
петляющей между скал дороге.
Оба охранника, еще незнакомые Николаю, молча оглядели повреждения, один зачем-то
сунул палец в пробоину, покачал головой.
- Где это тебя?
- Здесь наверху. Какой-то вертолет. Вы не в курсе, что тут за боевые вертолеты
летают?
Теперь покачал головой другой охранник.
- Мало ли летают...
- Весело у вас, - резюмировал Николай и отъехал.
Документы не проверили, значит, насчет его имеются особые инструкции. Какие
только? Все позволялось, пока не придет час "X". И тогда его возьмут в оборот. В зеркале
заднего вида он увидел, что охранник говорит по телефону, вероятно, докладывает о его
прибытии.
Николай поставил свой раненый джип рядом с обогнавшим его "Крайслером". Шофер,
похожий на всех шоферов в мире, как раз открывал дверцу, откуда не вылезал, а почти
выходил высокий видный мужчина в сером костюме неземного покроя. Не замечая шофера,
он тем не менее что-то сказал неведомо кому, но так степенно-тихо, что относиться это
должно было именно к тому. Впрочем, ни шофер, ни хозяин не замечали хамства, за годы
перестройки прошедшего высокую школу эволюции и обретшего градационные различия.
Серый господин бросил взгляд на Николая, взвесил его на социальных весах, чуть
дольше смотрел на простреленный джип, бросил в воздух еще несколько тихих слов и пошел
к входу, навстречу спешащему мальчику в галстуке.
Николай взял коробку с одеждой, вспомнил о забытом всеми автомате, замялся было,
но тут же нагло повесив его на плечо, двинулся вслед за все-таки очень знакомым ему серым
господином.
В вестибюле его ждали. Видимо, охранник у ворот сообщил. Но того, кто его ждал, он
сейчас увидеть не предполагал.
Почти пританцовывая от нетерпения и одновременно чудным образом сохраняя
важность хозяйки, - странное сочетание, почти на грани возможного, подумал Николай, но
тут же отвлекся, немедленно очарованный - к нему навстречу в красной, похожей на
соломенную шляпке спешила Нина. Она была в очень легком темно-красном, почти лиловом
платье с черной каймой. И радостно дрогнули, увидев его, ее необыкновенно мерцающие
ресницы - дрожащий вспыхивающий блеск в глазах, улыбка счастья и возбуждения,
невольно изгибающая ее губы, - Николай вдруг отчетливо осознал, как хотел увидеть Нину.
Он стоял с костюмной коробкой, с автоматом на спине - и глупо билось сердце, лоб стянуло,
а торжествующая Нина уже брала его под руку и вела за собой.
Все прошло мгновенно, но какой оставило след!
Николай шел рядом с Ниной в каком-то недоумении.
Через ладонь чувствовал ее всю и не мог ничего понять: наваждение? гипноз? или
только сейчас созревшее последствие тех поцелуев?..
- Куда мы идем? - спросил он.
- К тебе. Ты оставишь свою коробку и.., ты хочешь есть? Мы можем что-нибудь с
собой взять на пляж.
- Мы пойдем на пляж?
- Да, я тебя ждала, ты весь день пропадал и вчера... - Облачко затмило ее ясный лик,
но тут же вновь вернулось сияние.
- Я бы не отказался перекусить. Завтракал часов в семь и ничего больше не ел.
- Вот и хорошо.
Они вошли в лифт, мигом доехали, потом по малахитовому коридору дошли до его
номера. Щелкнув замком, открылась дверь. Нина сразу же прошла к телефону, подняла
трубку и, приказав соединить с кухней, сразу стала обсуждать меню. Сообщив, куда
принести заказ, повернулась к Николаю. Он тем временем прошел в спальню, убедился, что
Лены нет, записку не оставила, и, сбросив коробку и автомат на кровать, вернулся в
гостиную и уже стоял у открытой дверцы холодильника. Так хотелось пить!
- Будешь что-нибудь? - спросил он ее.
- Что и ты, - быстро ответила Нина.
И это было приятно.
Он взял три банки пива, одну отдал ей, а оставшиеся две тут же выпил. Оказывается, об
этом он тоже подсознательно мечтал. Упал в кресло, вытянул ноги и закурил.
Нина подошла, села на ручку кресла, взяла сигарету из его пальцев.
- Пойду в душ, жара... - сказал он и поднялся.
Нина, затягиваясь, смотрела на него, и молчаливый дрожащий блеск затененных
ресницами волшебных глаз завораживал его.
Когда Николай вышел из душа, на одном из столов были расставлены тарелки.
- Я первое блюдо не взяла, мы же на пляж идем, лучше захватим фруктов. Я-то не
голодна, а ты ешь.
Нина взяла себе джин с тоником, Николай же предпочел водку. Выпив, стал с
жадностью поглощать еду: салат из огурцов и помидоров, салат "рыбный с майонезом и
зеленью, огромный кусок свиной отбивной с рисом и зеленым горошком, после взял
заливную рыбу, что вконец развеселило молча наблюдавшую за ним Нину.
- У меня появилось ощущение, что ты и меня можешь съесть, - пояснила она сквозь
смех.
- Конечно, - решительно подтвердил Николай, - маслом намажу и слопаю.
Из солидарности он тоже выпил джина с тоником.
Потом закурил. Настенные часы показывали половину второго, - Ну что, пойдем? -
спросил он.
- Пойдем.
Нина положила в пакет яблоки, груши и мандарины, и они вышли.
Глава 22
НЕЛЮДИ
На пляже Нина решительно потянула его прочь от причала.
- Здесь много народа. Пойдем за ограду, я знаю совершенно безлюдную бухточку.
Одна я не могу туда ходить, с большой компанией и охраной не так интересно. Ну а с тобой
мне сам черт не страшен.
И это тоже было приятно.
В ограде была калитка, вернее, небольшие ворота, возле которых тоже дежурил
охранник. Нину он узнал, но все равно позвонил кому-то. Потом выпустил их.
- От кого вы так предохраняетесь? - спросил он ее.
- От всех. Сейчас же нищих развелось!.. И наркоманов полно. Молодежь, здесь им
раздолье, делают, что хотят. Ночью тут лучше не показываться. Запросто убьют. А женщин
насилуют. Облавы устраивают, а толку-то. Каждый год этих наркоманов становится вдвое
больше. Это же статистика, геометрическая прогрессия.
Немного погодя насыпной пляж кончился; песок постепенно истончался, ближе
подходя к кромке воды.
Стали попадаться камни, крупные обломки, а скальные отвесы, служащие внутренней
основой всех окружающих холмов, наклонялись все круче.
Нина показывала дорогу. Идти пришлось довольно долго. Вначале поднялись по
достаточно утоптанной дорожке на холм и вдоль обрывов над морем двинулись дальше.
Потом пошли крутые каменистые тропинки сквозь мелкий смешанный лесок, с душистыми
представителями южных хвойных, и, когда вновь внизу открылось море, спуститься было
нельзя, да и пляжа как такового не было: скалы поднимались прямо из воды.
Был самый разгар дня, все плавилось вокруг, ветерок почти не освежал, и только густел
воздух от запахов земли, камней и горячей хвои, и только ритмично шуршали волны и резко
отовсюду ругались чайки.
А то и дело открывающееся море синело и больше кололо сплошными крупными
серебряными звездами...
Наконец Нина сбежала по тропинке к достаточно просторному заливчику, сбросила
шляпу на песок, оглянулась. Николай, сошедший шагом, уже подходил.
Он положил сумку рядом с ее шляпкой, а Нина уже расстилала что-то похожее на
скатерть, на которую, едва разувшись, стала босыми ногами и тут же начала раздеваться.
Николай снял туфли, рубашку, брюки, бросил все рядом на песок. Хотелось сразу
окунуться. Он уже предчувствовал обжигающую прохладу, смывающую пот и усталость.
Надо же, не накупался сегодня! Впрочем, юг - здесь можно купаться бесконечно. Нина
повернулась к нему спиной, попросила расстегнуть длинную, почти до талии "молнию".
Высвободила плечи, и платье легким холмиком легло вокруг щиколоток. Купальника под
платьем не оказалось. Нина, не глядя на Николая, переступила платье и, вся коричневая от
загара, сильная, тонкая, крепкая, пошла по песку к серо-зеленым волнам, невысоко
вздымавшимся, прежде чем обрушить на берег пену на гребне.
У воды Нина остановилась, сделала еще шаг - волна сразу рухнула ей на колени, -
оглянулась, все еще щурясь от ослепительного солнца, улыбнулась и махнула Николаю
рукой.
- Пошли, вода совсем теплая.
Нинины слова вывели из столбняка, в который ввергли его неожиданная нагота и
совершенно невыразимая неземная ее прелесть. Впрочем, все было и так ясно: Николай
поспешил к ней. Нина его дождалась, протянула руку.
- Ты в плавках? - скользнула взглядом. - А я люблю без всего. Ну пойдем.
Берег круто уходил в глубину, и метрах в трех от берега дно достать было трудно даже
ему. Нина поплыла дальше, дальше, туда, где волны не так круто вздымались и где свободно
трепетала колючим серебром равнина моря. Потом ныряли, плескались, пытались лежать на
волнах, а устав, поплыли к берегу.
Легли на псевдоскатерть и, как это обычно и бывает, почувствовали жажду. Взяли по
банке пива, открыли и стали пить. Николай достал сигареты, предложил Нине. Она
потянулась мокрыми пальчиками, осторожно, за фильтр, взяла сигарету. Он поднес ей огонь
зажигалки, прикурил сам. Они сидели рядом.
- Я еще с утра хотела на пляж сходить, но не нашла тебя.
- Я был занят.
Она, затягиваясь и изредка делая глоток из банки, стала глядеть вдаль, зарываясь
ступнями с красными лакированными ноготками в песок; потом мельком взглянула на него,
пригляделась и, усмехнувшись, сказала вдруг:
- Вижу, я тебе нравлюсь.
- Конечно, нравишься, котенок, - сказал Николай и лег на живот. - Еще бы не
нравишься. У тебя фигурка загляденье, а ножки - прямо лестница на небо. А глазки!.. Я
таких глазок еще не видел. Только ты сейчас... - он замолчал, подыскивая слова.
- Что я?
- От тебя сейчас холодком повеяло.
- Ты наблюдательный. Это потому, что я вспомнила почему-то...
Нина замолчала.
- Что ты вспомнила, крошка?
- Ты способен безумно полюбить женщину? - вдруг спросила она.
Николай ухмыльнулся, но тут же согнал улыбку, боясь, что она заметит и обидится.
- Конечно, котенок.
Он взял Нину за руку, и она не отняла ее.
- А почему ты спросила? Ты во мне сомневаешься? - он пододвинулся к ней.
- Понимаешь, я до последнего времени думала, что уже никогда никого не смогу
полюбить.
- Я так понимаю, что у тебя была несчастная любовь. Хотя нет, беру свои слова
обратно. Как же можно тебя не полюбить? Может, ты полюбила, а он оказался голубым?
Сейчас, знаешь, такое повсеместно встречается. Так, что ли, крошка?
- Да нет, понимаешь, совсем другое. Я еще не встречала человека, которого могла бы
полюбить, - она бросила быстрый взгляд на Николая. - В общем, до последнего времени не
встречала. И дело совсем не в том. Понимаешь, меня вырастил отец, мама умерла, когда я
была маленькой. Папа стал для меня всем, он и маму заменил. А потом.., а потом...
- Что потом? Ты выросла, он отдалился, наверное, уже не понимал тебя, и ты
почувствовала себя покинутой и одинокой.
- Не совсем так. Нет, совсем не так. Понимаешь, он действительно меня перестал
понимать, но не в этом дело...
- Так в чем же?
- Когда я была еще совсем девчонкой, меня: изнасиловали.
Николай молчал, ее ладонь безжизненно замерла в его руке.
- Отец знал? - нарушил он наконец молчание.
Нина кивнула.
- И что?
- Ничего. Я не могу тебе всего рассказать. Пока не могу.
Солнечный жар тек все гуще, тела их давно обсохли. Николай сел, не выпуская ее
пальцев, и другой рукой обнял за накаленные плечи.
- Если тебе тяжело, лучше не вспоминай сейчас.
Нина быстро-быстро закивала опущенной головой, и Николай испугался, что она
сейчас заплачет.
Он взял сумку с продуктами, выбрал два больших апельсина. Пошел к воде, где
заблаговременно придавленный камнем был притоплен пакет с банками.
Взял две банки джина с тоником, вернулся и предложил Нине. Они открыли банки и
стали пить. Потом Николай сунул себе в губы две сигареты, прикурил и одну дал ей. Нина
благодарно кивнула. Было приятно пить относительно прохладный напиток. Солнечный жар
и разбавленный жар спиртного соединялись; конечно, Николай сочувствовал, что говорить.
Он очистил апельсин и протянул Нине. Она взяла, стала отделять дольки и есть-.
- Понимаешь, - сказала она, - после того случая, я как бы и жить перестала. У меня все
внутри было выжжено. Весь мир превратился в головешки, все сгорело.
Я всех возненавидела. Я не знала... Я ничего не знала, думала ничего подобного со
мной не могло произойти. С любой другой девчонкой, но не со мной. А после пришла к
выводу, что все мужчины, все люди такие... и решила мстить.
- Кому?
- Всем, - отрезала она. - Люди снаружи все гладкие, хорошие, добрые. А внутри
черные, страшные, гадкие.
- Сейчас же ты так не думаешь? - спросил он.
- Думаю. Нет.., не обо всех.
Николай вновь взял ее руку, поднес к губам, поцеловал.
- Обо мне, крошка, ты надеюсь, так не думаешь?
Она взглянула на него своими волшебными глазами с черными бабочками ресниц и
вдруг засияла, осветилась улыбкой. Странно, он тоже как-то забыл, что она тут сидит совсем
голенькая.
Не совсем забыл. Обняв ее за плечи, наклонился и приник к жарким, влажным от джина
с тоником губкам...
- Вы только посмотрите на этих любовничков! - Резкий, визгливый голос совсем рядом
вернул их к действительности. Он быстро оглянулся. По тропинке со скалы спускались
подростки, человек десять. Худые, загорелые, грязные. Две девицы, а остальные... семь
человек - парни лет по шестнадцати-восемнадцати. Сальные волосы у девушек
беспорядочно свисали по плечам и лицу, отчего головы их время от времени привычно
дергались, дабы расширить обзор. У парней волосы были стянуты сзади в хвосты. Джинсы и
майки, маскируясь в окружающей среде, приобрели грязно-серый цвет: майки светлее,
брюки - темнее.
- Это наркоманы, - испуганно шепнула Нина.
Николай поднялся. Нина торопливо надевала платье.
- Ты, герла, не торопись. Ты нам такая больше нравишься. Мы сейчас с твоим чуваком
разберемся, а потом и тебя ублажим. Ты не одевайся, зря силы тратишь, все равно щас
разденем, - с надрывом говорил длинный худой парень, может, лет двадцати, видимо,
Тем временем подтянулись и остальные. Пацаны несли велосипедные цепи, железные
прутья. Только у главаря в руках ничего не было, такое оружие, видимо, ему по статусу, да и
по наглой готовности к насилию не требовалось. Впрочем, он пребывал сейчас в
нерешительности, что-то его смущало, может быть, отсутствие страха в лице этого бугая,
очень здорового на вид, но что один может сделать против семерых?
Он вдруг быстро завел руку назад, вытащил засунутый за брючный пояс пистолет и
направил на Николая.
- Оружие! И живо!
Внезапно, только сейчас справившись с "молнией" на платье, вперед шагнула Нина.
Голос ее дрожал от негодования:
- Да вы хоть знаете, с кем разговариваете?! Я дочь Барона! Прикажу, и от вас всех тут
мокрого места не останется!
- О-о-о! - визгливо засмеялся главарь. - Какая птичка к нам пожаловала! Успокойся,
баронесса, когда ты нам надоешь, мы, может быть, тебя отдадим за выкуп. Много просить не
будем. Заплатит твой папочка миллион баксов или пожалеет за доченьку?
Я слышал, он у тебя страшный богач.
Было в их лицах нечто похожее, нечто роднившее всех - и парней, и девушек, -
делавшее всех одним стадом. Ну конечно, взгляд. Расширенные зрачки, пелена, не дающая
им четкого обзора из той наркотической реальности, в которой они все пребывали и по
законам которой действовали и здесь. Они были насквозь пропитаны героином, марихуаной,
кокаином, гашишем, в общем, всем тем, что так нетрудно стало доставать в наше свободное
пореформенное время.
Отчаянный вскрик Нины каждый из них воспринял вроде по-разному: кто ухмылялся,
кто хихикал, показывая пальцем, девицы от смеха попадали на песок ("Ой! Насмешила! Я от
смеха вся мокренькая!"), но и здесь общая визгливая дебильность роднила всех.
- Вон отсюда, ублюдки! - негромко сказал Николай. - Шагом марш по тропинке.
Чтобы духу вашего здесь не было.
Внезапно обе мокренькие девицы, разом кончив смеяться и не обращая внимания ни на
Николая, ни на Нину, кинулись к их пакетам. Видимо, они сначала наблюдали сверху. Одна
подняла мокнущий в волнах пакет и торжествующе заверещала:
- Тут пиво! И джин есть! Живем!
- И закусь! - отозвалась вторая, стоя грязными коленками на их скатерти.
Тут уж выдержать больше было нельзя! Николай схватил ее за волосы, приподнял и,
особенно не стараясь, влепил кулаком по зубам. Девица отлетела к ногам главаря, поднялась
тут же, визжа от ярости во весь свой вмиг ставший беззубым рот. Боли, как и
предполагалось, она уже не могла чувствовать. Так, ощущения.
складную бритву.
Раскрыл. Повертел перед собой, ловя лезвием солнце.
Брезгливая ярость, давно клокотавшая в Николае, наконец прорвалась. Он сделал шаг
вперед. Ну почему мразь всегда торжествует! Почему эта плесень так уверена в своей силе?
Может быть, потому, что обычные люди, соблюдая закон, ждут и от закона помощи? А кто
становится над законом, знает, что закон защищает только сильных. Попробуй пришибить
кого из них - посадят. А этим - плевать. Они на собственном опыте убедились, что выбор
жертвы - за ними.
Николай ударом ноги выбил у главаря пистолет.
Высоко взлетев в воздух, он упал ближе к воде. Полет был странно-синхронно озвучен
воплем главаря, так что падение пистолета прекратило и крик. Девчонка, все еще стоявшая у
воды с пакетом их баночного пива, кинулась к пистолету. Ей наперерез неожиданно
метнулась Нина. Девица успела нагнуться, но тут же коленка Нины врезалась ей в лицо. На
этом женский бой был окончен.
Все следили за непредвиденной схваткой. Осатаневший от ярости главарь, мотая
черным хвостом волос, сипел:
- Теперь не только твою девку-баронессу кончим, но и тебя поимеем. А потом порежем
на куски, зажарим и сожрем. Я буду не я!..
Николай выбросил вперед левую руку, перехватил кисть с блестящим лезвием, легко
завернул. Ручка у вождя тонкая.., слабенькие жгутики мышц, крупный локтевой сустав...
Жаль, что нет еще определения наркомана, как существа только похожего на человека и
одновременно врага человека. Беспощадный враг, живущий только местью.., себе и другим.
Себе, потому что остатки человекоподобия мучают, другим, потому как чем они, другие,
лучше?!
Завернув руку парня за спину, Николай осторожно вынул бритву из скрюченных
пальцев (вождь вопил!), сложил, бросил стоявшей в сторонке с пистолетом Нине.
Банда со странной тупой нерешительностью наблюдала за развивающимся действием.
Николай еще круче завернул руку вновь завопившего главаря, потянул и с неожиданной
легкостью, но с оглушительным треском, сломал конечность в суставе. Этот уже не боец!
Удивительно, как можно бояться таких недоносков.
Впрочем, и кошки можно испугаться, а у этих цепи, прутья...
Шагнув к самому большому из оставшихся, ударил ребром ладони по правой ключице.
Вновь вместе с криком выпало на песок и оружие.
- Я же сказал, вон отсюда, ублюдки!
Ублюдки вдруг, словно соображение стало коллективной функцией, повернулись и
неловко, оступаясь, побежали по тропинке наверх. Дабы в их потусторонних мозгах не
зародились планы отмщения, Николай взял у подошедшей к нему Нины пистолет и
несколько раз пальнул спринтерам между ступней и по веткам над головами. Своего главаря
бандиты, конечно, забыли. Отрезанной от тропинки оказалась и девица с пакетом. Она
стояла, словно не понимая перемены обстоятельств. А может, действительно не понимала?
Потом медленно стала обходить их.
- Пакет! - сказал Николай и протянул руку.
Девица покорно отдала пакет и, повернувшись, потрусила за всеми.
Николай пнул главаря по ребрам.
- Вставай, скотина! И убирайся. Мы тебя отпускаем.
Тот с тихим скулением поднялся и пошел прочь, пытаясь поддерживать неестественно
завернутую за спину руку.
- Эй! - крикнул ему Николай. - Стой!
Тот остановился.
- Ты забыл попрощаться.
В мутных глазах блеснул просвет. Змеиная улыбка сморщила тонкие губы.
- Когда доберемся до вас, мы тебя не сразу будем резать. Мы тебя будем резать, когда
ты сам об этом попросишь.
- Вторую руку сломать?
Тот плюнул в знак презрения, не рассчитал: липкая слюна приклеилась к подбородку и,
качаясь, стала спускаться к груди. Он уже не замечал ничего. Повернулся и пошел следом за
своей нечеловеческой бригадой. На этот раз не останавливаясь.
Николай повернулся к Нине.
- Не очень они и страшны. Так.., вроде бродячих собак. Надо их пинками учить. А нет,
палку взять, больше толку будет.
- Я знала, что с тобой мне бояться нечего, - сказала Нина, обвила рукой его шею,
привлекла к себе и горячо, торопливо поцеловала.
- Правильно, крошка, мне надо доверять, - ухмыльнулся он и добавил:
- А хорошо, что мы отстояли нашу собственность, - он указал на пакет. - Мне опять
пивка захотелось.
- И мне, - призналась Нина.
- Так в чем же дело? - спросил Николай, и они засмеялись.
Она села на скатерть.
- Шагом марш, ублюдки! - сквозь смех повторяла Нина. - Забыл попрощаться!..
Открыли бутылки, сидели, пили пиво, курили. Молчали.
Солнце стало склоняться за скалы, было еще очень жарко, но палящий зной уходил за
светилом, и чуть-чуть посвежел влажный ветерок.
- Окунемся перед уходом? - спросил ее Николай.
- Нет уж. Дома под душем ополоснусь. А ты?
- Да нет, уже исчерпал лимит.
Она поняла по-другому и улыбнулась.
- Неожиданно как. Ну пойдем?
- Пойдем.
- Тогда отпусти мою руку и одевайся. Видишь, я в платье.
Она хихикнула.
Николай оделся, и они пошли обратно. Путь их не был ничем омрачен. Глядя на
повеселевшую Нину, Николай не переставал думать о том, насколько глубоко она увязла в
делах отца и правильно ли он делает, не пытаясь спросить об этом ее в лоб?
Охранник издали заметил их, открыл загодя ворота и ждал.
- Я уж начал беспокоиться. В вашей стороне недавно были слышны выстрелы.
- Да ну? - удивился Николай. - Вот уж не думал, там же скалы, деревья... Да и море
шумит.
- Так это вы? - успокоился охранник. - А то я собирался уже доложить.
- Что же не доложил? - ухмыльнулся Николай. - Как-никак дочка хозяина.
- Никакая я не дочка, я сама по себе, - вдруг рассердилась Нина.
- Так инструкции нет, - не слушая ее, обеспокоился конопатый, рязанского вида
парень. - Я охранять должен эти ворота, никого на территорию не пускать, стрелять в
подозрительных случаях без предупреждения...
- Ладно, ладно. Все нормально, - успокоил его Николай.
Нина тоже успокоилась и молча слушала, даже улыбалась. За эти сутки, вернее, с
первой их встречи, улыбаться она стала чаще. Николай отнес это на свой счет и решил при
первом же удобном случае спросить обо всем. Даже невзирая на ее положение. То есть
близость к власти и ее, власти, интересам. Впрочем, инстинкт и профессиональный опыт
советовали ему не торопиться.
В лифте они расстались. Николай собрался выйти на своем этаже, но, задержав его,
Нина сказала, что зайдет за ним к ужину.
- Сегодня первый гостевой ужин.
Она посмотрела на часы.
- Скоро пять. Я зайду минут в двадцать седьмого.
Подожди, - спохватилась она. - У тебя есть что надеть?
- А как же, - самодовольно ухмыльнулся Николай. - Ты разве не заметила, что я
пришел с коробкой?
- Я заметила автомат, - проявила она свою наблюдательность. - Что в коробке?
- Костюм, рубашки, галстук.
- Какого цвета костюм?
- Серый. Нет, голубой. В общем, что-то светлое.
Она на мгновение задумалась. Легкая, чуть заметная косина сделала ее еще более
привлекательной.
- Знаешь что, я тебе через полчаса пришлю людей.
Ты никуда не выходи из номера.
- Хорошо.
Она помахала пальчиками, и Николай вышел.
ГЛАДИАТОР
ТОРЖЕСТВЕННОЕ ОТКРЫТИЕ ИГР
В номере он первым делом зашел в спальню. Лены не было. Да и не могла же она без
ключа зайти. Правда, заходят же в номер уборщицы...
Автомат и коробка с костюмом лежали в кресле в гостиной. Николай пошел в душ и
постоял под горячей водой. Потом, не одеваясь, просто накинул халат и, пройдя в гостиную,
открыл холодильник. Плеснул в стакан водки, поискал чем разбавить, нашел пакет
томатного сока. Со стаканом и сигаретой плюхнулся в кресло. Он думал, не следует ли
активизировать сбор информации? Впрочем, неблагодарное это дело - заниматься сбором
информации в таких нерабочих условиях. Он пил коктейль, затягивался, выпускал дым
размытыми кольцами и приходил к выводу, что еще ни один его отпуск не проходил столь
оригинально.
Его, конечно, хотят использовать поярче, а значит, есть большая вероятность остаться
здесь навсегда.
Имеется в виду, не выйти из этих стен живым. Если бы не его фатализм, если бы не
постоянное заигрывание со смертью, возможно, и позволившее ему выжить во всех
передрягах.., он бы уже давно был зарыт где-нибудь на нерусской земле. И он вновь
отхлебывал красный холодный коктейль и старательно, толчками выдохов пытался
изобразить кольца дыма. В принципе все и так ясно, размышлял он. Сегодня торжественный
ужин завтра развлечения. За это время надо детально проработать план, как выйти из всей
этой фантасмагории не просто живым, но и с прибылью.
Зазвонил телефон. Николай снял трубку. Вежливый голос попросил Николая
Ивановича и сразу перешел к делу.
- Пожалуйста, назовите ваши данные.
От неожиданности Николай не сразу понял, что от него хотят. Первой мыслью было,
что вот профукал инициативу и уже выясняют его весовую категорию, чтобы подобрать
противника. Мысль, конечно, идиотская. Он представил себя, выходящего на ринг с
медведем одного с собой веса, и фыркнул. Конечно
...Закладка в соц.сетях
