Жанр: Боевик
Гладиатор
... скрывал, что приезжий. И
борзой, тварь.
- Чем это он тебя? - неожиданно спросил старлей Орлов.
Бармен понял.
- Да мордой и об стойку. Здоровый, зараза.
- Рассказывай, рассказывай, - поощрил его Сапожков, беря сигарету у Орлова и
позволяя тому поднести огонька.
Аркадий стал рассказывать о вчерашней драке приезжего с Селезнем и Китом, когда
тот случайно зашел в сортир, где и проходила экзекуция последних над Упырем.
- Филимонов и Селезнев, - пояснил капитан Сапожков старшему лейтенанту Орлову, и
без того хорошо знавшему упомянутых представителей местного криминалитета.
Выслушав перечень событий, помолчал, выдувая дым и нервируя бармена.
- Все? - спросил наконец капитан Сапожков.
- А что еще? Все.
- Тут вопросы задаем мы. Затем и пришли. Что Кит и Селезень не поделили с Упырем?
Зачем воспитывали его в сортире?
- Точно не знаю. Кажется, что-то он напутал с малым тотализатором. Но я не знаю, это
не мое дело.
Капитан Сапожков хмыкнул.
- Начал, так продолжай, парень. И что-то не верится, чтобы Упырь рискнул мухлевать
с большим или малым тотализатором. Раскалывайся, парень.
- Говорю вам, одни догадки.
- А мы послушаем и твои догадки. Мы умные, мы шелуху отсеем, а семечки потребим.
- Какие семечки? - удивился Аркадий.
Капитан Сапожков захохотал, старший лейтенант Орлов не сводил глаз с Аркадия и
молча курил.
- Продолжай, умник, - сказал капитан Сапожков.
- Думаю, сам Упырь не согласился бы. А когда вчера сюда пришел и Колян.., то есть
приезжий, похожий на Коляна, тут я вспомнил, что последнее время часто видел их вместе...
- Кого видел? - терпеливо выяснял капитан Сапожков.
- Упыря и Коляна. Я подумал, может, Упырь с Серым чего-то там напортачили. Колян
мужик беспечный, рисковый. Мог и уговорить Упыря. А тот принимал ставки, сами знаете.
Коляна уже, говорят, повязали, а вчера Кит и Селезень Упыря привели, ну и стали долбить.
Может, насчет "капусты"?..
- И откуда тебе все, это известно, парень?
Аркадий развел руками:
- Вы же знаете, как это происходит, гражданин капитан. Сидим у стойки бара, один
скажет одно, другой - другое.
- Упыря, значит, прикончили, - вдруг сказал капитан. Сказал равнодушно, словно
просто констатировал факт. Старлей метнул на него взгляд, но промолчал.
- Наверное, прикончили, - ничего не заметил Аркадий. - Ночью его катер сгорел,
может, и он тоже.
Мало ли? Его здесь по полной программе отделали.
- Кто же его убил? Может, Семенов и Костомаров? - продолжал вдохновенно
импровизировать капитан Сапожков.
- Это Лом и Бык? - удивился бармен. - Они-то тут при чем?
- А при том, умник ты наш, что после твоего звонка боссу сегодня утром их кто-то
замочил в доме Упыря. И если ты все нам не выложишь, тебе каюк, парень.
При этом неожиданном известии Аркадий, угодливо присевший на краешек дивана
прямо напротив Сапожкова, отпрянул. Несложная эволюция мыслей и догадок легко
читалась на его изуродованном службой лице. Он наконец испугался. У старшего лейтенанта
Орлова еще ярче вспыхнули на щеках пятна. Он сильно затянулся и выдул густую струю
дыма.
- Не может быть! - воскликнул Аркадий. - Ничего я не видел, никому не звонил.
- Успокойся, гладиатор, - сказал капитан, чем буквально добил беззубого бармена. Тот
от испуга стал совсем белый.
- Какой гладиатор?! Какой из меня гладиатор?!
- С кем еще, кроме Коляна, общался Упырь? - неожиданно вступил в разговор старлей.
- Приятель?
Баба?
- Приятель? Баба? Какая баба?! Какая баба могла быть у Упыря? - ошеломленно
бормотал Аркадий - Если только Кобыла? Она и живет тут где-то рядом, с детства знают
друг друга...
- Кто там Кобыла? - холодно выспрашивал Орлов. - Как зовут? Где живет?
- Зовут? Ленка Анютина. Я у нее Мэри на время пристроил. Мэри адрес знает.
- Кобыла? Почему Кобыла?
- Я тебе потом расскажу, старлей, - вклинился тут капитан Сапожков. - Это же Ленка
Анютина. Она в свое время - не поверишь, - могла в одну ночь двадцать мужиков через себя
пропустить. И хоть бы что!
Ладно, пойдем, - внезапно прервал он сам себя. - Знаю, где она живет. А ты, парень,
держи рот на замке, и все будет в порядке. Никто не узнает, что ты тут нам наплел.
Они встали и направились к дверям. Аркадий последовал за ними и выгнал из-за
стойки девушку, о чем-то с улыбкой беседующую с двумя случайно забредшими
молокососами. Капитан Сапожков и старший лейтенант Орлов шли к выходу,
сопровождаемые скрытными взглядами посетителей. Вдруг, уже на середине зала, старший
лейтенант круто повернулся и, решительно чеканя шаг, вернулся к стойке бара. Аркадий, не
двигаясь, затравленно смотрел на него. Старлей схватил бармена за волосы и без какого-либо
выражения на строгом античном лице несколько раз приложил того физиономией к стойке.
Потом повернулся и окончательно вышел.
Глава 12
КРОКОДИЛ ЗАМЕТАЕТ СЛЕДЫ
Аркадий, не замечая взглядов ни дальних посетителей за столиками, ни ближних
пацанов у стойки, озабоченно смотрел вслед милиционеру. По подбородку текла кровь и
капала на белую рубашку и дорогой, сегодня раз уже спасенный, а теперь безнадежно
испорченный костюм. Бармен напряженно думал. Решившись, поискал глазами испуганную
Мэри, указал на стойку, а сам, повернувшись, вышел в заднюю дверь.
В комнате подошел к телефону на столике, мгновение поколебался и набрал номер
Качаури...
Старший лейтенант Орлов вышел из ресторана и мимо мудро пребывающего вне
событий (все равно не касающихся его) негра Абдулки прошел к машине, где за рулем уже
сидел Сапожков.
- Знаешь, я тут подумал.., кажется, я забыл, где живет Кобыла Анюта. С ума сойти!
Когда мне было шестнадцать, нет, даже пятнадцать!.. Забыл. Слушай, сходи-ка в бар, возьми
эту... Мэри. Раз она живет у Кобылы, пусть покажет.
- Постой! - схватил он за рукав дернувшегося к дверце Орлова. - Давай еще твоего
порошочку дерябнем. Что-то мне поплохело.
Каждый высыпал себе на ноготь щепотку порошка, с шумом вдохнул. Потом еще
щепотку на другой ноготь, втянул другой ноздрей. Пока они сидели в баре, изменилась
погода. Жара давила еще сильнее, но стало сумрачно от туч - кажется, надвигался дождь.
Впереди вдруг вспыхнуло, словно закоротила дуга троллейбуса, набережная с шустро
убегавшими пляжницами на мгновение озарилась золотом, где-то прокатился гром,
крупными звездами зашлепал по лобовому стеклу и пыльному капоту быстрый резкий
дождь, тотчас же, однако, прекратившийся. Низко застелившийся дым от азербайджанских
мангалов залетел в окошко; пахнуло едко и приятно...
- Ну иди, - сказал капитан. И добавил:
- За что ты этого жмурика? Я приостановился, видел.
- Кого? - бесстрастно спросил старлей.
- Ладно, иди.
Орлов вновь вошел в ресторан, уже освещенный по случаю непогоды и оживленный
загнанными начавшимся дождем людьми. Он спустился вниз, и вновь замолкли разговоры,
дав свободно плыть мелодии. За стойкой Аркадия не было, вместо него завороженно следила
за приближением милиционера давешняя девушка. Мэри, да. Старлей подошел к стойке,
постоял мгновение, схватил тонкое запястье.
- Пойдешь со мной. Будешь дорогу показывать.
Она, не отрывая взгляда от прекрасного бледного лица, вышла из-за стойки и покорно
пошла за ним.
Он на ходу вдруг сказал:
- Поставь стакан.
Только сейчас она заметила, что все еще держит в руке бокал. Она на ходу поставила
его на пустой столик. Они вышли, сели в машину на заднее сиденье (капитан оглянулся, но
ничего не сказал) и минут через двадцать были на месте.
Всю дорогу девушка не смела, да и не хотела высвободить руку, стиснутую ладонью
старлея.
Улица Рыбная, где проживала Кобыла, тоже принадлежала старому городу. Здесь тесно
лепились одно-двухэтажные дома, часто с маленьким двориком и проволочным каркасом
сверху, увитым незрелым еще виноградом. Именно в такой дворик они и попали, когда
девушка отперла ключом узкую дверь рядом с наглухо забитыми воротами.
Свежепобеленный кирпично-каменный дом стоял на фундаменте, снизу сложенном из грубо
скрепленных известкой валунов, выше поднималась кирпичная стена.
Дверь в дом была не заперта. Отведя марлевую занавеску, капитан вошел первым,
следом старший лейтенант, забывший отпустить руку проводницы. Воздух в доме с
затворенными окнами за белыми тюлевыми занавесками был горяч, как в печи. Капитан
шумно чертыхнулся, споткнулся о порог. Оглянулся на старшего лейтенанта и посоветовал:
- Ты тут пока оглядись, а я хозяйку найду.
- Вот сюда, - сказала вдруг девушка и указала на неприметную дверь. - Меня здесь
поселили.
За окнами уже чернела темнота, в которой то и дело вспыхивали молнии, теперь уже
голубые, и катился, точно по ухабам, гуд грома. Глядя на прекрасное лицо милиционера, на
глаза, бесстрастно устремленные на нее, девушка подумала: непонятно, как она вообще здесь
оказалась? Зачем так вспыхивает этот великолепный голубой свет? Отчего так прекрасен
этот молодой мужчина?
Они вошли в ее комнату; все было погружено в полумрак.
- Пустите, - тихо попросила девушка, и ему при-. шлось сделать усилие, чтобы понять
ее просьбу. - Подождите меня здесь, - и она скрылась за перегородкой.
Он с бессознательной покорностью остался стоять посреди комнаты (автомат на спине,
дубинка пристегнута к поясу, запасные рожки к автомату в подсумке).
За окном все шире сверкали молнии, будто стараясь поглубже заглянуть в комнату, все
настойчивее катился гул, холодно и грозно плыло перед глазами, и тут из-за перегородки
донеслось:
- Идите сюда...
Он бездумно повиновался, вошел за перегородку и увидел ее уже в постели; светлый,
обтянутый простыней контур, который он в диком порыве обнажил, сорвав преграду...
Через несколько минут в комнату ввалился капитан Сапожков, огляделся в полумраке,
что-то услышал, ухмыльнулся и вышел, тихо и тщательно прикрыв за собой дверь. Чуть
позднее старший лейтенант Орлов курил, сидя на постели, в открытое окно вместе с
накаленным за день, умытым сейчас воздухом веером влетали брызги, ровно шумел ливень,
и ярко трепетали долго не исчезающие в глазах вспышки молний: да, все случилось так
просто, и непонятно, почему она оказалась девственницей, заколдованной принцессой из
ресторанного вертепа по имени "Альбатрос".
Старший лейтенант Орлов услышал рядом порывистый вздох, повернулся, увидел
только светящийся в полумраке силуэт и наклонился.
- Я не понимаю, - с трудом выговорил он.
- Чего?.. Я только вчера приехала и встретила на вокзале Аркадия. Денег нет, какие
деньги!.. Не знаю.
Приехала на море, дура... Аркадий уговорил.., сразу не выпустил, хотел, наверное,
сам... Я сказала, что еще ни разу...
И вдруг странное чувство, о котором он раньше не подозревал, неудержимо, с каждым
мгновением стало расти в нем.., к ней... Он наклонился, поцеловал ее в губы, она порывисто
обняла его, и тут кто-то постучал в скрипнувшую дверь. Деликатно кашлянув, капитан
Сапожков сказал:
- Старлей! Давай допросим Кобылу, а потом... это.., как хочешь.
Не зажигая света, он нашел автомат, пояс с экипировкой, все остальное... Привел себя
в порядок, вышел, прикрыв за собой дверь.
В проеме другой комнаты горел свет, и пропитой гнусавый голос пьяно тянул:
- Ну что ты, Пашунчик, пристал? Говорю же тебе, что ничего давно не знаю, ничего не
вижу. Ничего не слышу.
- Ну Упыря хоть знаешь?
- Упыря знаю. Мужчина хоть куда, плюгавый только, но мужчина хоть куда.
Старлей вошел в неряшливо убранную комнату, где за круглым столом, заставленным
объедками, пустыми бутылками и другим мусором, сидели капитан Сапожков и крупная,
грузная старуха, как с первого взгляда показалось лейтенанту. На самом деле было ей лет
тридцать пять - сорок, не больше, но контраст и, главное, наплыв грязного естества,
замутившего явление его внеземных - (О! Он так чувствовал!) ощущений, заставил вновь
расцвести пятна румянца на его бледно-мраморных ланитах офицера.
Под ногами звякнули бутылки. Старлей взглянул вниз: ящик пива.
- Угощайтесь, молодые люди, - гнусаво запела хозяйка.
Пиво. Весь день пиво, подумалось лейтенанту, но жажда, вновь вспыхнувшая в нем,
заставила наклониться и взять бутылку.
Капитан, уже успевший открыть свою бутылку, подтолкнул открывалку. Старший
лейтенант с облегчением выпил полбутылки и стал слушать. Капитан Сапожков начал с того,
на чем его прервали.
- Не морочь голову, Анюта. Раз я говорю, что ты живешь с Упырем, значит, точно
знаю.
- Может, и живу, только ничего о нем не знаю. Он уже второй день не показывается.
- Значит, ты его не видела ни вчера, ни сегодня? - продолжал уточнять капитан.
- Не видела, не видела.
- А позавчера видела?
- Позавчера видела. Ночью пришел, а утром слинял.
- Значит, вчера ты его должна была видеть, раз он утром ушел.
- Пашунчик! Что ты заладил: видел не видел. Лучше давай выпей, вспомним былые
денечки. Вроде и мы с тобой не чужие.
- Гражданка Анютина! - строго произнес капитан Сапожков. - Не забывайтесь. Вас
допрашивает представитель правоохранительных органов. Мы тут не на посиделках.
- Тю-ю! - воскликнула Кобыла. - А я думала, вы в гости зашли и угощаетесь моим
пивом.
- Если не хочешь отвечать на мои вопросы, придется проехать с нами в отделение
милиции, где тебя сунут в общий обезьянник, и ты будешь сидеть минимум трое суток, пока
не решат, что с тобой делать.
- Пашунчик! - запела она. - Да что я тебе такого сделала? Я же сказала, что ничего не
знаю! За что же меня в обезьянник? Чего я там не видела?
- Гражданин капитан! - рявкнул Сапожков. - Какой я тебе Пашунчик!
- Молчу, все, все, молчу, - перепугалась хозяйка.
- Знаешь, что тут может произойти в ближайшее время? Не знаешь, - строго произнес
капитан Сапожков. - А произойдет вот что. Мы со старшим лейтенантом произведем у тебя
поверхностный осмотр, а так как ты баба неаккуратная, наверняка найдем у тебя пару
пакетиков наркотика. Предположительно, кокаина. Ты ведь любишь нюхать кокаинчик,
правда?
- Даты что, Пашунчи-к!
- Молчать! Гражданин капитан!
- Конечно, гражданин капитан, кто же еще? Но неужели ты так поступишь со старой
знакомой, Пашунчик?
- Извини, Анюта, но дело прежде всего. Нам необходима полная информация об
Упыре. Будешь говорить? Где Упырь?
- Откуда мне знать?
- Вопросы задаем мы! - вновь рявкнул капитан Сапожков. - Где Упырь?
- Не знаю, - наконец-то всерьез перепугалась Кобыла. - Правда, не знаю. Он пришел,
ночью пришел, позавчера. Кого-то боялся. Сказал, что провернул большое дельце и теперь
сможет зажить, как человек. Мол, и мне перепадет. Хотел переждать ночь и сразу слинять,
пока Барон не спохватился.
- Значит, он Барона обокрал?
- Почему обокрал? Может, он и плюгавый мужчинка, но не совсем же дурак. Мне
показалось, он что-то там за спиной Барона схимичил. Но воровать!.. - не такой же он дурак.
- Он один все провернул или ему кто помог?
Елена Анютина, сейчас особенно похожая на большую кобылу, обвела их взглядом и
вздохнула.
- Нет, не один. Один бы он не решился. Это его Колян надоумил. Что-то связанное с
тотализатором.
Это когда последний раз сам Колян участвовал в играх. Что там они сделали, не знаю.
Правда, не знаю.
Знаю только, что Упырь должен был вчера утром удрать, а потом, через несколько
дней, когда улягутся страсти, и Колян за ним.
- Надо проверить на вокзале, не поездом ли он слинял? - повернулся капитан к
старлею. Или...
- А у Упыря машина была? Может, он на машине уехал? - повернулся капитан к
женщине.
- Зачем? - удивилась та. - У него же катер какой!.. Целая малогабаритная квартира. Он
же в свой катер был влюблен, как не знаю в кого. Он же на катере и спал, и дневал. У него
там и душ был, и грядки, что-то выращивал. Даже сейф был где-то спрятан в трюме, он там и
держал все свои деньги.
Капитан вновь повернулся к старлею.
- А это мысль. Надо поискать катер. Если что, объявим в розыск.
Он вновь повернулся к Кобыле.
- Ладно, одевайся. Поедем в отделение.
- Я же сказала, что ничего больше не знаю! - закричала Кобыла. - Ты не имеешь права
арестовывать честную женщину! Слышишь, не имеешь права!
Вдруг лицо ее испуганно вытянулось, отчего и впрямь стало походить на лошадиную
морду. Она смотрела поверх их голов в сторону двери. Но тут же догадка осветила ее лицо, и
она радостно воскликнула:
- Геннадий Иванович! Объясните им, что я ничего не знаю. Я Упыря уже два дня не
видела. Как и говорила, вчера утром уехал, и все. Объясните им.
Капитан Сапожков и старший лейтенант Орлов одновременно оглянулись. В дверях,
еще не успев выпрямить шею, согнутую из-за низкой для него притолоки, стоял Крокодил.
То бишь Геннадий Иванович, правая рука Барона, человек-тень, незаметный, бледный и
опасный. И странно спокойное, даже чуть печальное лицо его было страшно похоже
лошадиными чертами на испуганную Кобылью физиономию.
Он был в накинутом на плечи, насквозь промокшем длинном плаще, а из-под полы
целил в работников милиции длиннющим глушителем, навернутым на ствол короткого
автомата.
- Сидите, сидите, - спокойным глуховатым голосом посоветовал Крокодил офицерам.
- Главное, автоматы на пол. И спокойно, спокойно.
Не переставая целиться точнехонько в обоих ментов, он как-то мягко обтекал их по
кругу. Обошел стол и остановился рядом с Кобылой.
- Автоматы! Ну же!.. Медленно, медленно на пол.
Вот и прекрасно, - похвалил он их.
- Что они тут спрашивали? - мягко поинтересовался он у женщины.
- То же, что и вы вчера. Об Упыре.
- Вы что-нибудь рассказали?
- Они пригрозили найти у меня наркотики. Тогда мне точно была бы крышка.
- Вы что-нибудь рассказали? - повторил он без нажима, даже еще более мягко.
- Не больше, чем вам. Я же ничего не знаю.
- Ну ладно, это уже не имеет никакого значения.
Он повернулся к капитану Сапожкову и старшему лейтенанту Орлову.
- Вы как из ресторана "Альбатрос" уехали, так Аркадий нам сразу и позвонил. Видите,
немного не успел. Ну ничего. Это уже не имеет никакого значения.
Он вдруг быстро протянул руку с автоматом в сторону, приставил дуло глушителя к
виску Кобылы и нажал на спусковой крючок. Раздалось два тихих хлопка, и голова женщины
взорвалась, забрызгав все позади себя кровью и мозгами. Ее отбросило вслед за выбитой
плотью, и, рухнув на пол, она еще несколько секунд быстро-быстро подергивала ступнями..,
и замерла.
Старший лейтенант Орлов завороженно наблюдал весь этот ужас, одновременно очень
медленно нагибаясь за "Калашниковым".
- Не советую, - покачал головой Крокодил. - Насчет вас у меня не было никаких
указаний. Вам, кстати, надлежит сейчас же явиться с докладом к полковнику Сидоренко
Павлу Ивановичу. Он вас ждет. Так что успокойтесь.
Вдруг он удивленно повел лицом в сторону двери.
Старший лейтенант Орлов оглянулся. В дверях стояла Мэри и с ужасом смотрела на
труп у стены. Она медленно подняла кисть ко рту и прикусила тыльную сторону ладони.
Выражение лица у Крокодила впервые стало озабоченным. Но тут же прояснилось. Старший
лейтенант дотянулся-таки до автомата на полу. От Крокодила этот его маневр не ускользнул.
- Не советую, - повторил он. - Насчет девушки я тоже не имею никаких указаний. Если
она будет молчать, указаний и не последует. Думаю, она будет молчать, правда ведь?
Мэри медленно кивнула. Старлей все еще держал руку на автомате, лежащем на полу.
- Капитан! Успокойте вашего напарника. Все кончилось, я ухожу. А вам советую, -
обратился он к старшему лейтенанту Орлову, - раз уж вы так неприкрыто дорожите своей
знакомой, увозите ее отсюда и где-нибудь спрячьте до поры до времени. Мало ли какое
завтра может последовать указание.
Говоря это, он уже плавно и мягко как бы перетек к двери. Мэри в ужасе отшатнулась,
когда он приблизился к дверному проему.
- И последнее, - донесся от входа его равнодушный негромкий голос, - когда будете
докладывать полковнику Сидоренко, передайте мои слова, что Кобылу скорее всего убил
Упырь. Может быть, Семенов Владимир или Костомаров Вадим. Им уже все равно.
Хлопнула входная дверь, и все смолкло. Сквозь шелест почти прекратившегося дождя с
улицы донесся шум отъезжающей машины. Мэри (кожа тыльной стороны ладони закушена
зубами) скользила по стене на пол, словно бы ее не держали ноги. Капитан Сапожков и
старший лейтенант Орлов обменялись взглядами. Потом старлей выпрямил затекшую спину
и поднял наконец автомат. Капитан тоже взял в руки "Калашников". Липко, с мерным
интервалом что-то срывалось и капало на пол. И кисло, удушливо пахло...
НЕПРИЯТНОСТИ ТОЛЬКО НАЧИНАЮТСЯ
Оптимизм капитана Сапожкова был стержнем, на котором держалась его добродушная
уверенность в преходящести зла. А может, основой служила сама его хорошо слепленная
фактура: дородность, красноликость и жизнелюбие. Именно он сориентировался первым,
мгновенно нашел в буфете покойницы бутылку (хорошего) коньяка, открыл, налил в
выставленный в буфете хрустальный бокал изрядную порцию и заставил выпить впавшую в
транс девушку. Ему пришлось несколько раз мягко постучать, если не отеческой, то
братской ладонью по ее застывшему личику, добиться проблеска разума в отрешенных до
сего момента очах и разом вылить вино в раскрывшийся - возможно, для крика - рот.
Мэри едва не захлебнулась, но отдышалась с помощью похлопываний по спине, после
чего капитан Сапожков приказал напарнику:
- Отведи-ка ее пока в комнату. Нам тут обговорить кое-чего надо.
Старший лейтенант Орлов медленно поднялся и, держа автомат на изготовку, пошел к
Мэри.
- Эй, парень! - окликнул его капитан. - Опусти ствол.
И - что уже само по себе говорило о жизнестойкости натуры - пошутил:
- Ты же не расстреливать ее ведешь, правда?
Оба - и девушка, и старлей - одновременно обернулись и посмотрели на капитана. И
до чего же похоже было выражения их лиц.., смысл которых, впрочем, не дошел до сознания
капитана, просто махнувшего им рукой: идите, мол.
Когда старлей Орлов вернулся, капитан Сапожков уже приготовил большие, граммов
по сто пятьдесят, бокалы и доверху наполнил коньяком.
- А ну-ка, старлей, жахнем. Нам это сейчас не повредит. Даже наоборот. Ты туда не
смотри, - посоветовал он, - ты пей.
И первый выпил, как воду.
- Закусить нечем, да оно и ненужно. Все равно не опьянеем.
Он вытащил пачку сигарет и предложил Орлову:
- Кури.
Оба закурили. Выдыхая дым в потолок, капитан Сапожков рассуждал:
- Доложить о трупе все равно придется. Надо будет вызвать опергруппу. Девицу
советую убрать (он быстро взглянул на встрепенувшегося старлея и поспешил поправиться),
спрятать, я хотел сказать. Нечего ей в свидетелях светиться. Вишь, какое дело, Крокодил
прямым текстом заявил, что начальство в курсе. Да, ну и дела. Первый раз не знаю, о чем
докладывать.
- Вот что, - подумав, сказал он, - бери свою даму и езжай куда-нибудь пристрой ее.
Хоть к себе. В ресторан ее теперь нельзя отправлять, мало ли?.. Ты же сейчас один живешь в
этой.., малосемейке. Вот и придумай что-нибудь. Я пока вызываю опергруппу, здесь еще час
буду, не меньше. Если начальство не пожелает прибыть, делать нечего, придется ехать к
Сидоренко.
Он глубоко затянулся, выпустил дым из ноздрей, посмотрел на Орлова.
- Ты тем временем заедешь в Управление к капитану Середе и попросишь организовать
запрос в Москву насчет этого Казанцева. Запомни: Казанцев Николай Иванович. Потом жди
меня. Я подъеду, пойдем на ковер вместе. Говорить буду я, а ты молчи или поддакивай.
Усек?
- Усек, - кивнул старший лейтенант Орлов. - Но что говорить будем?
- Как что! Приехали к подружке Упыря, а она уже готова. Пришил ее либо сам Упырь,
либо Семенов с Костомаровым. Мало ли?
- А этому так и спустим?
- Ты это о ком? - не понял капитан Сапожков.
- О ком, о ком? О Крокодиле.
- Да ты что, парень! - едва не поперхнулся дымом капитан Сапожков. - Совсем
ококаинился?! Ты это брось!
- Противно.
- Всем противно, а порядок нарушать нельзя.
Барон - это сила! Помнишь, пока он сюда не явился, сколько у нас тут швали
расплодилось? А-а.., не помнишь. Ты в то время еще служил. А я вот помню. Вечером на
улицу нельзя было выйти, пристукнуть могли за пачку сигарет.
- А сейчас?
- Что сейчас? - не понял капитан Сапожков.
- А сейчас не убивают? - кивнул старший лейтенант на извилисто раскинувшийся труп
Кобылы.
- Сравнил. Она в жернова попала. Упырь облапошил хозяина, а эта могла разболтать. У
Барона вся власть держится на авторитете. Если у кого мысль возникнет повторить еще
какой трюк, а потом другой, третий, то все покатится под откос. Тогда одним-двумя трупами
не отделаешься.
- Все равно противно.
- Ах ты, чистоплюй! - вконец рассердился капитан Сапожков. - Если ты такой
принципиальный, езжай к Барону и выскажи ему все в глаза. Но сначала за свой счет закажи
себе похороны. Да и девке твоей тоже. Ее-то зачем оставлять в живых? Не куролесь, парень,
- добродушие быстро возвращалось к капитану. - Давай двигай, а то уже седьмой час.
Можешь машину взять. Я, если что, пешком дотопаю, тут недалеко.
Старлей Орлов увез девушку. Капитан позвонил в Управление и доложил об
обнаружении еще одного трупа.
- Они у тебя там сегодня, будто грибы после дождя появляются, - пошутил знакомый
дежурный. - Жди, высылаем группу.
Капитан ждал. Было ему невесело, потому что опыт - сын ошибок трудных -
безошибочно подсказывал ему: неприятности только начинаются. А капитан Сапожков,
несмотря на внешнее добродушие и определенную (в иных глазах) глуповатость, был
человеком хитрым и скорее сообразительным, чем наоборот; кругом витала опасность,
странно сгущалась неопределенная тревога, и это очень и очень не нравилось опытному
старшему инспектору.
Подумав, он позвонил подполковнику Мишину Владимиру Михайловичу. Тот взял
трубку то ли в машине, то ли просто на улице. Фоном доносились звуки машин, голосов...
Капитан Сапожков начал было докладывать, но подполковник Мишин его перебил:
- Я в курсе. Хорошо, что позвонили мне. Как закончите, явитесь с докладом в
Управление. Ко мне.
Не к полковнику Сидоренко, а ко мне. Это, кстати, его распоряжение. И не позже чем
через час. Как поняли?
- Понял. Буду через час.
- Жду.
И отключился, оставив после себя короткие гудки, целый ворох вопросов и новые
опасения.
...Закладка в соц.сетях
