Жанр: Боевик
Кондор принимает вызов
...фициальном порядке "усыновил" собственного отпрыска. Старик
перевез его в Ульм, федеральная земля Баден-Вюртемберг. К тому времени он успел уже
легализоваться и приобрел на свое новое имя скромный особняк в этом средневековом городке.
Когда Конраду исполнилось четырнадцать лет, отец приоткрыл ему какую-то часть
тщательно охраняемой тайны. Вернее, обиняком дал понять, что такая тайна существует и что
по прошествии времени сын будет в нее посвящен. Но прежде чем это произойдет, Конраду
предстоит пройти долгий и многотрудный путь познания, а также развить в себе необходимые
для общего дела качества и профессиональные навыки.
Старик был неординарным человеком: тот памятный разговор состоялся на самой
макушке Мюнстера. Им пришлось преодолеть все 768 ступеней крутой лестницы
кафедрального собора. Подъем с непривычки оказался нелегким. Конрад еще тогда подумал
про себя: "И зачем было карабкаться на такую верхотуру?! Ноги моей здесь больше не будет!"
На обзорной площадке высочайшей церковной башни мира - высота шпиля Мюнстера
составляет 161,6 метра - дул пронизывающий до костей ледяной январский ветер. В дымке
облаков угадывались очертания далеких белоснежных альпийских вершин. Конрад замер у
ограждения, ощущая на плече отцовскую руку. Накануне выпал редкий для этой местности
снег, земля сверху казалась белым листом бумаги, расчерченным симметричными фигурами;
четко видны были контуры городских кварталов и водных проток.
Вскоре Конрад уже не будет обращать внимания на разные неудобства, вроде дрожи в
коленках и налетающего порывами ветра, он будет слушать отца как завороженный. Старик
расскажет о родном для них городе, сопровождая свою речь выразительными жестами, так,
словно они стояли не на вершине Мюнстера, сердца Юго-Западной Германии, а на козырьке
башни королевы Луизы, той самой башни, где знаменитый маг Ганс Шурр предсказал
печальную судьбу Кенигсберга.
Определенно, в том, что с ним происходило в те мгновения, присутствовало нечто
мистическое: Конрад воочию видел Кенигсберг целым и невредимым, в его сознании четко
запечатлелись очертания фортов и крепостных башен, украшенные скульптурами арки
городских ворот, остроугольные черепичные крыши домов, возносящиеся в небо шпили кирх и
парящий в воздухе шпиль Кафедрального собора. И наконец, величественный Королевский
замок. Как удалось отцу добиться такого эффекта - навсегда осталось загадкой для Конрада.
Среди всего прочего старик просветил его относительно истории строительства собора
Мюнстер. Святыню возводили, как говорится, всем миром, активность пожертвований была
высочайшей, люди легко расставались с ценным имуществом, внося свой посильный вклад в
общее дело. На строительстве были заняты целые династии, многие мастера провели на его
стенах и перекрытиях всю свою сознательную жизнь. Теперь это грандиозное сооружение
является одним из символов величия германского духа, достойным примером для всех
последующих поколений.
"Нечто подобное такому подвигу должны совершить и мы, сынок, - просто, как о само
собой разумеющихся вещах, сказал Альфред Велп. - Тот город, который я показал тебе, наш
родной Кенигсберг, когда-нибудь возродится к жизни".
Может показаться странным, но Конрад сразу же принял его слова на веру. Тем более что
отец прозрачно намекнул тогда, что все необходимые к тому предпосылки имеются, нужно
лишь проявить терпение и работать все это время не покладая рук.
"Конрад, со временем ты пройдешь всестороннюю армейскую подготовку, - просветил
его Хранитель. - Но прежде всего ты должен пройти обучение в университете. Для нас крайне
важно, чтобы ты научился досконально разбираться в обширных пластах материальной и
духовной культуры. Зачем все это нужно? Со временем сам во всем разберешься".
Подчиняясь воле отца, Конрад Велп в начале шестидесятых окончит гуманитарный
факультет университета в Тюбингене, этой своеобразной духовной столице Германии, а затем
еще достаточно долго будет стажироваться в крупнейших музеях Западной Европы и глотать
пыль архивных хранилищ. Земля Баден-Вюртемберг станет для него второй родиной. Эти
места, где царит истинно немецкий дух, многие сравнивают с благодатным Эдемом: здесь
мягкий климат, обширные поля виноградников, тенистые леса. Живописнейшие ландшафты:
чередующиеся изумрудные луга и холмы, плодородные долины Рейна и Дуная, сказочные
предгорья Альп. Легендарный мистический Шварцвальд - "Черный лес". Повсюду целебные
источники, и среди них всемирно известный курорт Баден-Баден. Разбросанные по земле
щедрой рукой игрушечные патриархальные городки, чья история достигает полутора десятка
веков. К примеру, полюбившийся Велпу Герлинген с его великолепным охотничьим дворцом в
стиле рококо, владением герцога Вюртембергского.
Дунайская Венеция. Несущая на себе печать романтизма гриммовская Германия.
Конрад Велп еще не раз будет подниматься на верхушку Мюнстера и с высоты птичьего
полета созерцать разворачивающиеся перед его взором виды: густо-зеленые берега Дуная,
рыжие пятна черепичных крыш, древние мельницы, протоки и горбатые спины мостов со
старинными фонарями, спадающие к набережной наклонные "фахверковые" дома, башни
местами уцелевшей крепостной стены.
Глядя с поднебесных высот на все это одухотворенное в камне и чудной природе
великолепие, сохранившееся в первозданном виде со средневековых времен, он одновременно
будет ощущать восторг и щемящую грусть - нечто родственное тоске по утерянной навеки
родине...
По возвращении из Светлогорска советник некоторое время пробыл уединенно в своих
апартаментах. За последние несколько суток был проведен целый комплекс мероприятий,
включая "консультации" с Кожуховым и некоторыми другими крупными местными дельцами,
с тем чтобы общими усилиями и в кратчайшие сроки направить течение жизни в прежнее
покойное русло.
Велп имел также возможность обсудить ситуацию с двумя влиятельными
соотечественниками, прибывшими в К. с краткосрочным визитом по просьбе Доррста. Все трое
сошлись во мнении, что недавняя акция, предпринятая в связи с возникновением
форсмажорных обстоятельств, была проведена на грани фола. Впервые к участию в
спецмероприятиях было привлечено столь значительное количество экс-сотрудников
спецслужб, наводнивших в последние годы Янтарный край и осевших на вполне легальном
положении в местных фирмах и неправительственных организациях. И хотя в данном случае не
только местные силовики, но даже и сам г-н Кожухов были использованы, что называется,
втемную, за оказанное этими персонами негласное содействие придется расплачиваться
солидными "инвестициями" в подконтрольные коммерческие структуры.
Велп еще раз подчеркнул: о том, чтобы распечатать "объект" и начать планомерный
процесс перемещения ценностей из "хранилища" в материковую Германию, сейчас не может
быть и речи. И вовсе не потому, что это такая уж сложная техническая задача. Причина
несговорчивости "посвященных" заключается в другом. Сформулировать суть их требований
можно следующим образом: если Германия всерьез заинтересована в обладании этими
баснословными сокровищами - а среди сокрытого на объекте "ДОРРСТ" бережно хранятся и
бесценные древнегерманские реликвии, такие, например, как боевые доспехи самого Фридриха
Барбароссы, - то ей придется приложить все усилия, чтобы вернуть себе потерянные в ходе
войны земли Восточной Пруссии. Пусть даже это произойдет не завтра и не через год-другой
- работа в этом направлении должна вестись постоянно. А до тех пор, пока нация не обретет
заново свои исконные территории, Доррст и его товарищи будут хранить вверенную им тайну
"всегерманского наследия" как зеницу ока своего.
Стоило советнику нажать кнопку вызова, как на пороге тут же возник помощник Ланге.
- Гюнтер, нам придется профинансировать ряд коммерческих начинаний местных
дельцов. - Велп поморщился, затем негромко произнес, адресуясь самому себе: - Не
понимаю, как мы могли проиграть им войну? Порой мне кажется, что алчность и
беспринципность русских не знают границ...
Глава 8
Модерновое здание АКБ "Балтийский" расположено в глубине Ленинского проспекта, у
юго-западной подошвы Замковой горы. На огороженной ажурной металлической изгородью
площадке внутреннего двора вдоль белопунктирных разметок выстроились тупорылые
броневики марки "Форд", предназначенные для перевозки денежной наличности и ценных
бумаг, джипы службы безопасности и сверкающие хромом и никелем иномарки руководства.
"Мерседес-600", доставивший в офис президента банка, занял в этом ряду свое почетное
место.
Казанцев не выносил парадной суеты, он полагал, что каждый из работающих здесь
людей должен заниматься исключительно своими прямыми обязанностями. У машины его
встретил лишь секретарь-референт. Персонал банка к моменту его прибытия уже находился на
своих рабочих местах. Все внутренние помещения, лестницы, лифты, коридоры и
операционный зал блестят образцовой чистотой. Ровно в девять банк гостеприимно распахнул
свои двери, и в операционном зале появились первые ранние клиенты.
Банкир поднялся в свой офис. Банк "Балтийский" напоминал ему отлаженный механизм
швейцарских часов. С такой же слаженностью и точностью должны работать и прочие его
структуры.
Казанцев заказал себе кофе. В этот утренний час он был собран, энергичен и заряжен на
большие дела. Последние потрясения можно трактовать по-разному, но лично он полагал, что
они сулят ему выгоду.
Настроение у него было приподнятым еще и потому, что с утра он успел пообщаться с
"вещицей". Битый час разглядывал ее во всех деталях и подробностях, представляя себе, как
будет выглядеть шедевр в полностью законченном виде.
В такие минуты Казанцев ощущал мощный прилив энергии; порой созерцаемое зрелище
доводило его до состояния экстаза. Проект, в саму возможность осуществления которого не
верил, кажется, никто, кроме самого Казанцева, близится к завершению. Немного сыщется
людей, кому удавались столь масштабные замыслы. Пожалуй, никто из его близкого окружения
не способен в полной мере оценить проявленные им блестящие организаторские способности,
помноженные на безумную дерзость и отменный художественный вкус. Никто, кроме разве что
Дэвида Уолтмэна, тонкого ценителя и страстного коллекционера, вложившего в их авантюрный
проект весьма серьезные средства.
Почувствовав нахлынувшее возбуждение, Казанцев невольно взъерошил волосы, сломав
идеальный пробор. Он и сам порой не верил в то, что смог сдвинуть с места такую глыбищу. На
гладко выбритом лице сорокалетнего мужчины властное и несколько отстраненное выражение
сменилось самодовольной улыбкой.
Пройдет совсем немного времени, и к известным уже на свете чудесам прибавится еще
одно. Впрочем, о существовании вещицы достаточно долгий срок будут знать лишь считанные
люди. Жаль, конечно, расставаться с предметом твоего вожделения, безумно жаль передавать
шедевр в пожизненное владение Уолтмэна, но неотвратимость расставания с ним компенсирует
не только чек с длинной чередой нулей, но и сознание того, что именно ему, Алексею
Казанцеву, удалось осуществить нечто такое, что оказалось не под силу даже могущественному
некогда государству, безраздельно правившему половиной земного шара, и уж тем более не по
зубам нынешней оскудевшей России.
В отличие от подавляющего большинства российских нуворишей "зелень" ему нужна
отнюдь не для того, чтобы солить ее в несметных количествах в швейцарских и прочих банках,
и не для покупки шикарных вилл и акций прибыльных компаний. Ради одного этого не стоит
рвать себе жилы, всех денег не заработаешь, а на том свете вряд ли котируются доллары,
дойчмарки или английские фунты.
Казанцев, человек просвещенный, мыслящий широко и масштабно, знал, как и во что
следует вкладывать наличность. Тем более что у него есть с кого брать пример. Дэвид Уолтмэн
со своими без малого восемью миллиардами долларов входит в число самых состоятельных
людей планеты. Другой бы на его месте - особенно окажись им исконно русский человек -
давно уж сложил бы ручки на животе, поплевывал в потолок и жил на одни дивиденды. Или
симулировал бы для других видимость активной деятельности. Но Дэвид - азартный игрок,
ради достижения своих целей он частенько рискует если не всем своим капиталом, то довольно
значительной его частью. Человек работает ежесуточно без выходных по 12 - 14 часов и своих
многочисленных менеджеров, клерков и адвокатов заставляет крутиться как ошпаренных. И
старается он вовсе не ради того, чтобы оставить наследникам головную боль в виде огромной
кучи денег. Частная художественная коллекция Дэвида Уолтмэна считается одной из
крупнейших в мире, а его экспозициям могут позавидовать самые известные музеи.
Уже сейчас можно быть уверенным, что его имя не затеряется среди сонма богачей, он
наверняка оставит свой след в истории. А если удастся осуществить их совместный проект, то
со временем имя Казанцева у многих будет на слуху.
Но с переправкой "вещицы" за кордон придется подождать как минимум до тех пор, пока
он не разрешит свои противоречия с "папочкой".
Из динамика селектора донесся голос секретаря:
- Алексей Игоревич, к вам Сан Саныч по межгороду.
Про волка речь, а он навстречь! И чего, спрашивается, не сидится ему спокойно на своей
дачке? Подбирал бы себе камушки на пляже да любовался "колючкой", так нет, даже под
старость не может успокоиться, все ему чего-то не хватает, собиратель хренов...
- Соедините.
Разговор с тестем получился не очень длинный, но предельно содержательный. Сан
Саныч напомнил о недавнем разговоре и сказал, что нет смысла тянуть с осуществлением их
"общей" задумки. В том смысле, что пора постепенно сдавать дела. В сжатые сроки отдать
ключ от квартиры, где деньги лежат. То бишь от Янтарного комбината и промыслов. На
блюдечке с голубой каемочкой. И акт приемопередачи подмахнуть не глядя. А потом и
предсмертную записку состряпать. И для взаимного удовольствия - тут же помереть.
Ага, сейчас... Размечтались.
Возможно, он слишком сгустил краски. Потому что "папа" ничего такого ему не говорил.
Он просто сказал, что им необходимо переговорить с Ростиком, то бишь Ростиславом
Богдевичем, номинальным главой "Балтинвеста". Желательно прямо сегодня.
Но Казанцев успел настолько хорошо изучить "папу", что научился понимать с
полуслова. И вдобавок читать его тайные мысли. Поэтому звонок этот не удивил его и не
озадачил. Ясно, что С.С. крайне недоволен зятем. Так же как ясно и то, что звонил он после не
слишком радостной беседы с представителем бундесов: наверняка решали дальнейшую судьбу
окончательно отбившегося от рук "янтарного барона".
Ростику он, конечно, позвонит и назначит ему встречу во второй половине дня. Богдевич
давно интригует, чтобы и его подключили к янтарному бизнесу. Можно и встретиться -
почему нет. Он будет водить за нос этих людей ровно столько, сколько понадобится ему для
дела. И при этом поглядывать на барометр, чтобы не упустить тот ответственный момент, когда
стрелка приблизится к зловещей отметке "буря".
Значит, судьбу его решали? Наверное, на пляжике среди кольев с колючей проволокой -
там самое место для таких разговоров. И наверняка замыслили что-то недоброе. Ну-ну...
Казанцев ткнул пальцем в клавишу переговорника, включая линию связи с руководителем
службы безопасности:
- Анатолий Иваныч, поднимитесь. Есть срочный разговор.
Крутые жизненные обстоятельства принудили Бушмина заделаться на какое-то время
невидимкой - стать эдаким фантомом, блуждающим по подземельям и недобро
подсматривающим за обосновавшимися здесь двуногими. Несколько сеансов наблюдения,
стоивших немалых физических и нервных затрат, позволили ему составить представление о
том, для какой надобности был построен в этих местах скромный "коттедж" и каков примерно
круг служебных обязанностей тех сотрудников АО "Водоканал", что попарно дежурят на
"точке".
"Маршрутные", или как их там называют, наведываются в коллектор два раза в сутки:
ровно в полдень и ровно в полночь. Пунктуальны, сволочи, можно по ним сверять часы.
И за то время, пока за ними тайно подглядывал "фантом", они ни на йоту не отошли от
накрепко вбитых в их головы служебных инструкций. "Зер гут, - сказал по этому поводу сам
себе Бушмин. - От-шень ка-ра-шо".
В зону ответственности "маршрутных" определен участок коллектора протяженностью
примерно в пять километров: его начало нужно искать где-то в районе пересечения
Московского проспекта и улицы Литовский вал. "Точка" находится посередине "путевой
дистанции". В полдень дежурная пара появляется из вмурованных в стену тоннеля дверей и
эдак неторопливо топает в восточном направлении. Вернее, бредет по колено в воде. Занятие не
из самых приятных.
По ходу маршрута они обращают внимание на целостность металлических
"намордников", перекрывающих водостоки, а также следят за сохранностью люков, которые
позволяют выбраться на поверхность. Люки оборудованы спецзадвижками, справиться с ними
может лишь обученный техперсонал, да и то при наличии соответствующих приспособлений.
Дойдя до границы своих владений, они маршируют в противоположном направлении. В
целом "дневная" прогулка под землей занимает у них три часа времени. Во время ночного
обхода маршрут сокращен вдвое. Все остальное время они дежурят внутри коттеджа, и чем там
занимаются эти олухи, Бушмина совершенно не интересует.
Но зато его живо интересовали вещи, обнаружить местонахождение которых ему удалось
благодаря тем же "маршрутным". У решеток они надолго не задерживаются - осветят
фонарем, стоит ли на месте и не прогрыз ли кто прутья, и идут себе дальше. По такой же методе
они осматривают люки. Ходят как роботы: айн-цвай, айн-цвай... Но в двух местах тоннеля у
них заминочка случается: остановятся на несколько секунд и упрутся лучиками прямо в стенку,
а потом опять айн-цвай. И что это они там высматривают? Решеток и люков там вроде нет.
Ну-ка, ну-ка...
А там два ящичка небольших размеров вмурованы прямо в стену - расстояние между
ними примерно полста метров. Крышки разукрашены под цвет кладки - сто раз пройдешь
мимо и не обратишь на них никакого внимания. Под сдвигающейся вбок броняшкой величиной
с пятак - замочная скважина. А они, оказывается, ретрограды. Могли бы и на цифровой замок
потратиться.
Спустя короткое время, детально исследовав кладку, Бушмин изумленно присвистнул -
надо же, слона-то он, оказывается, и не приметил. Не слона, конечно, - металлическую
дверцу. Разрисованную неизвестным маляром под кирпичную кладку.
Ну что ж, спасибо, что дали наводку, "маршрутные". Как принято у вас говорить -
"данке шён".
Уже на следующие сутки Бушмин появился здесь во всеоружии: с портативной
"бошевской" дрелью, работающей от встроенного элемента питания, с набором инструментов,
основным из которых следует считать фомку, и непременным "ПСС" - без "вула" нынче нет
разгула. Благодаря братьям-морпехам, передавшим ему "посылку" через Володю Гладкевича, у
Бушмина теперь было все необходимое для серьезной диверсионной войны, включая
взрывчатку двух видов, запалы, детонаторы, шнуры и прочую дребедень. Взрывать, правда, он
пока ничего не собирался - набрал всего этого барахла, так сказать, про запас.
С крышкой он управился за каких-нибудь пять минут. Нервов пережег, естественно, уйму.
В металлическом щитке оказался упрятан самый элементарный пакетник. Бушмин,
естественно, работал в резиновых перчатках: во-первых, чтобы не шандарахнуло током, а
во-вторых, его "пальчики" имеются в распоряжении всех "заинтересованных" ведомств и
организаций - на сей счет можно быть полностью уверенным.
Стоило включить пакетник, как тут же послышалось нежное "ш-ш-ш...". Гидразлика или
электричество, не суть важно, но какая-то сила заставила чертову дверцу открыться - она
оказалась толстой, двойной, как люковина на военном корабле. Порожек высокий - выше
уровня воды сантиметров на пятнадцать. Бушмин торопливо осветил фонарем открывшееся его
взору помещение: тесноватая клетушка - метров двенадцать площадью, вдоль стены
стеллажик с баллонами и гидрокостюмами - и то и другое черного цвета. Сразу почему-то
вспомнился "черный монах", на нем была точно такая же "вторая шкура", ну просто - один к
одному.
Все это, включая компрессорную установку, предназначенную для закачки дыхательной
смеси в баллоны, Бушмин узрел буквально одним глазом. Потому что второй у него следил за
дверью, откуда в любой момент могли выскочить в тоннель двое рассерженных мужичков - а
кому понравится, если его посреди ночи с постели срывают? Вдобавок еще - сердчишко в
груди колотится и пульс разом зашкалил за двести.
Но Бушмин все рассчитал очень грамотно. Подтвердилось его предположение, что при
отпирании двери в "коттедже" должна сработать сигнализация. Тоннель в этом месте заметным
образом выгибается, и Бушмин успел оказаться в "мертвой зоне" прежде, чем кромешную
темноту прорезали мятущиеся снопы мощных фонарей. А еще через минуту он поставил на
свое штатное место "намордник" и нырнул в пролаз, выводящий прямиком в подвал
"ничейного" дома.
И еще одну любопытную деталь подметил Бушмин в ходе своих тайных наблюдений. В
стенках тоннеля, заполненного почти на треть водой, частенько попадаются на глаза фрагменты
чужеродной кладки, а в некоторых местах выделяются заплаты из бетона - все это следы
замуровок. Надо полагать, большая часть ходов была пробурена в годы Второй мировой войны,
когда столица Восточной Пруссии неоднократно подвергалась массированным ударам с
воздуха. Население, спасаясь от жестоких бомбежек, буквально вгрызалось в землю, а
поскольку под землей в Кенигсберге существовала разветвленная система коммуникаций,
начиная с галерей, сохранившихся еще с прошлых веков, и заканчивая протяженными
коллекторами, то многие жители предпочитали пережидать налеты не в подвалах своих домов и
даже не в бомбоубежищах, а в спасительном во все времена подземном Кенигсберге, где им не
страшны были ни пятисоткилограммовые фугасные бомбы, ни АБ с начинкой из фосфора -
аналог современного напалма.
В послевоенные годы разбираться с этим запутанным хозяйством новым властям было
как-то недосуг. Гораздо проще было отдать приказ бетонировать все ходы-выходы по мере их
выявления. Очень долгое время существующие здесь во множестве подземелья даже не
пытались исследовать. И не в последнюю очередь из-за существующей минной опасности: в
руинах Кенигсберга этого добра было хоть отбавляй. Не говоря уже о "бесхозном" оружии и не
растраченных в дни штурма боеприпасах.
На участке длиной немногим более километра, там, где коллектор проходит вдоль южной
окраины поселка Дачный - на глубине 4 - 5 метров от поверхности, - вплоть до границы с
соседним микрорайоном Октябрьское, в стенках тоннеля насчитывается более двух десятков
замуровок. В самом поселке с довоенной поры сохранилось десятка полтора строений, включая
квазиготическое здание школы-восьмилетки, и, надо полагать, под фундаментами если и не
всех из них, то какой-то части некогда брали свое начало подземные ходы-капилляры, часть
которых вела прямиком в коллектор, а уже по нему можно было перемещаться на достаточно
большие расстояния, не рискуя попасть под бомбежку или артобстрел.
Так что в Дачном, входящем в городскую черту, дырок в земле было наверчено
предостаточно, впрочем, как и по всему городу. А кто ищет, как известно, обязательно найдет.
Возможно, эта поговорка справедлива не во всех случаях, но Бушмин - нашел. И даже больше,
чем сам надеялся.
Наряду с другими забетонировали и тот ход, который некогда был проложен из подвала
строения, на почти уцелевшем фундаменте которого каких-нибудь десять-двенадцать лет назад
был заново отстроен крепкий кирпичный дом, который Бушмин успел окрестить про себя
"ничейным". Сам ход на удивление хорошо сохранился: узкий - едва можно протиснуться, -
наклонный, длиной примерно в тридцать метров и высотой не более полутора, с "хитрым"
водостоком, позволяющим сбрасывать накапливавшиеся в пролазе грунтовые воды, - это
новшество внедрил уже владелец дома. Он же, в одиночку или руками задействованных на
строительстве работяг, соорудил под землей дополнительную ветку длиной в десяток метров,
аккурат в том месте, где на меже двух участков проложена под землей цельнометаллическая
труба, предназначенная для отвода в коллектор излишка вод, скапливавшихся в глубокой
дренажной канаве. А в трубе той прорезан лючок, снабженный резиновой прокладкой и хитрым
запором. Вдобавок к вышеперечисленному "намордник" в этом месте не был заварен наглухо,
как в других водоотводах, а укреплен на завесах-штырях так, чтобы его можно было снять, не
прилагая больших усилий.
Золотые руки у человека. И светлая голова - все, кажется, предусмотрел, чтобы эти
"новации" не обнаружили те, кто ревностно бережет тайны кенигсбергских подземелий. Узнать
бы только, кто он? И с какой целью проделана вся эта немалая по трудозатратам работа?
Каких-либо документов, фотоснимков или иных свидетельств, позволивших установить
личность домовладельца, Бушмину обнаружить не удалось. Хотя он с присущей ему
дотошностью обследовал здесь каждый уголок. Среди прочего обшарил и подвал, где, к
собственному вящему удивлению, несколько дней назад обнаружил крышку люка, а под ней
короткую лесенку и начало подземного хода.
Ночная вылазка принесла свой позитивный результат. Забравшись на чердак, Бушмин
вооружился ночной оптикой и стал наблюдать за реакцией "вервольфов" на его
провокационную выходку.
В "административном" здании уже вовсю горело электрическое освещение в окнах, хотя
еще час назад оно было погружено в темноту. Это говорит о том, что между "точкой" и 3-м
участком произошел экстренный обмен тревожной информацией. Не исключено, что на участке
оборудована также система сигнализации. Как бы то ни было, они уже в курсе случившегося и
со своей стороны отрядили пару-тройку "технарей" на подмогу "маршрутным".
На поверхности тоже стали происходить примечательн
...Закладка в соц.сетях
