Жанр: Боевик
Аркадий Ренко 2. Полярная звезда
...ло пренебрежение.
Советским танцорам не требуется большого пространства для танцев, они привыкли
танцевать в тесноте. Но это как раз не мешало танцам, особенно здесь, посреди льдов, где
арктические ветры замораживали иллюминаторы. Несмотря на свое крупное телосложение,
Наташа, казалось, парила в руках Аркадия, ее горящая щека нежно касалась его щеки.
- Извиняюсь за свои ботинки, - сказала она.
- Нет, это я извиняюсь за свои ботинки, - возразил Аркадий.
- Ты любишь песни о любви?
- Очень.
- Я тоже. Еще я знаю, что ты любишь стихи, - сказала Наташа.
- Откуда ты это знаешь?
- Я нашла твои книги.
- Нашла?
- Это было, когда ты болел. Они лежали под матрасом, не только ты знаешь, где надо
искать.
- Да что ты говоришь?
Аркадий на секунду отстранился от Наташи, в глазах ее не было смущения.
- Это были даже не стихи, - сказал Аркадий. - Эссе и письма Мандельштама. - Он не
сказал, что это был подарок Сьюзен.
- Да, очень умные эссе, - согласилась Наташа. - Но мне больше понравились его
письма к жене.
- К Надежде?
- Да, но он называет ее по-разному. Надик, Надя, Надка, Наденька, Надюша, Нануша,
Надюшок, Наночка, Надениш, Ниакушка, всего десять имен. Вот это поэт. - Она снова
прижалась своей щекой к его лицу.
Слава на саксофоне продолжал выводить "Очи черные", извлекая из него волшебные
звуки. Танцоры медленно кружились под вращающимся зеркальным шаром, низкий, словно в
пещере, потолок и мерцающий свет успокаивали русскую душу.
- Я всегда восхищалась твоей работой на разделочной линии, - доверительно сообщила
Наташа.
- А я твоей.
- Ты так хорошо разделываешь рыбу, особенно такую трудную, как хек.
- А ты так здорово отделяешь хребты, - сказал Аркадий и подумал, что у него это
получается хуже.
Наташа закашляла, прочищая горло.
- А как насчет твоих неприятностей в Москве? Я думаю, что партия могла ошибиться.
- Ошибиться? - Услышать такое из ее уст было равносильно тому, что назвать черное
белым или допустить, что черное может быть серым. - Как ни странно, но в этот раз ошибки
не было, - сказал Аркадий.
- Но любой человек может быть реабилитирован.
- Главным образом после смерти. Не беспокойся, существует жизнь и вне партии, даже
не верится, как много этой жизни.
Наташа задумалась, поток ее мыслей скорее напоминал БАМ, с ее незаконченными
участками и тоннелями, идущими в неизвестных направлениях. Стихи, рыба, партия. Ему,
конечно, интересно, какой будет следующая тема.
- Я знаю, что у тебя есть другая женщина, - сказала Наташа.
- Да.
Неужели он услышал вздох? Аркадий надеялся, что нет.
- Так и должно было быть, - вымолвила наконец Наташа. - Я хочу задать всего один
вопрос.
- Какой?
- Это не Сьюзен?
- Нет, это не Сьюзен.
- Это была Зина?
- Нет.
- Кто-то из нашего экипажа?
- Нет, она далеко.
- Очень далеко?
- Очень.
- Это хорошо, - сказала Наташа и опустила голову ему на плечо.
Аркадий подумал, что Ридли был прав. Это была цивилизация, может быть, даже высшее
проявление цивилизации - эти рыбаки и рыбачки, танцующие в ботинках посреди Берингова
моря. Доктор Вайну обхватил Олимпиаду, как человек, перекатывающий валун: вытянув руки и
соблюдая дистанцию, допускаемую исламом. Динка танцевала с одним из инженеров.
Некоторые мужчины танцевали с мужчинами, женщины с женщинами, просто чтобы
потанцевать. Несколько человек успели надеть чистые свитера, но большинство пришли на
танцы в чем были, спеша на редкое, незапланированное мероприятие. Аркадий тоже был
доволен этими танцами, так как теперь у него появились некоторые соображения относительно
последних часов жизни Зины.
- Он здесь, - прошептала Наташа.
Карп медленно двигался между скамеек в задней части столовой, легко различая в
полумраке человеческие фигуры. Аркадий увлек Наташу ближе к сцене.
- Коле будет приятно потанцевать с тобой, - сказал он.
- Ты так думаешь?
- Если увидишь его, то предоставь ему такую возможность. Он способный парень,
ученый-ботаник, но ему нужно спуститься с небес на землю.
- Я предпочла бы помочь тебе, - сказала Наташа.
- Тогда ты сможешь сделать это через полминуты после того, как я уйду, чтобы на
несколько секунд выключить свет на сцене.
- Это ведь связано с Зиной, да? - Наташа понизила голос. - Почему ты этим
занимаешься?
- Терпеть не могу самоубийств, - вынужден был ответить Аркадий.
В игре Славы зазвучала какая-то новая раскрепощенность, как будто саксофон был
волшебной палочкой, раскрывшей его душу. Пока третий помощник целиком отдавался
музыке, Аркадий и Наташа приблизились к двери камбуза.
- Это было не самоубийство? - спросила Наташа.
- Нет.
- Ее убил Карп?
- Это неизвестно, но не думаю, что это сделал он.
Камбуз представлял собой узкое помещение с железными котлами, заставленное
подносами, похожими на щиты, горами белых мисок для супа, на крючках висели кастрюли
различных размеров. Царство Олимпиады Бовиной. В кипящей воде варилась капуста, которую
обычно готовили на завтрак, в затвердевшем тесте торчала лопатка, которой его мешали.
Аркадий был уверен, что шел тем же путем, которым во время прошлых танцев семь дней назад
шла Зина. По словам Славы, она сняла с крючка пластиковую сумку. Что было в этой сумке? И
почему она была пластиковой? Потом уже следующий свидетель видел ее на палубе.
Аркадий приоткрыл дверь в коридор и увидел Павла, беспокойно затягивающегося
сигаретой и наблюдающего за теми, кто уходил с танцев.
Через несколько секунд "Очи черные" закончились под шум криков: "Свет!" и "Не топчи
ноги, ублюдок чертов!". Павел моментально сунул голову в столовую, а Аркадий в этот момент
выскользнул из камбуза в коридор.
Кто еще, кроме Коли Мера, мог стоять возле леера, наслаждаясь дождем пополам с
мокрым снегом, падавшим сквозь опускавшийся туман. Когда Аркадий пробегал мимо, Коля
схватил его за руку.
- Я хотел рассказать тебе о цветах.
- О цветах?
- О том, где я их нашел. - Голые пальцы выглядывали из рваных Колиных перчаток.
- Ирисы?
- Я говорил Наташе, что нарвал их по дороге на склад в Датч-Харборе. Обычно ирисы
растут на возвышенностях, но ты просматривал мой дневник и знаешь, что я нашел их на
холме. Я видел, как ты следил за американцем. - Коля глубоко вздохнул, собираясь с
духом. - Воловой спрашивал меня о тебе.
- Воловой застал тебя на холме?
- Он разыскивал тебя и даже пригрозил, что выбросит все мои образцы, если я не скажу.
Но я все-таки не сказал.
- Я и не думал, что ты сказал. Он был один?
"Скажи нет, - подумал Аркадий. - Скажи, что первый помощник Воловой был вместе с
Карпом Коробцом, и мы с тобой прямо сейчас пойдем к Марчуку".
- Я не мог разглядеть в тумане, - сказал Коля.
Аркадий подумал, что Карп мог появиться на палубе в любую секунду, он, наверное, уже
поднимается, чтобы отрезать Аркадию путь в носовую часть.
- Туман был, как сегодня, - сказал Коля. - Снег закончится, и туман будет очень
густым, а я забыл секстант.
- Без звезд от него мало пользы, - ответил Аркадий. - Спускайся вниз, погрейся и
потанцуй.
Только потому, что он ушел из столовой, Аркадий ощутил изменение килевой качки.
Реверберация гребных винтов усилилась, а это означало, что "Полярная звезда" замедляла ход,
хотя поток проплывавших мимо сверкающих льдин создавал иллюзию того, что корабль летит
вперед, словно сани. Ноги ощутили дрожь двигателей и треск льдин, раскалываемых носом
судна. Падавший снег оседал на грузовых стрелах и порталах кранов, покрывал антенны и
опоры радара, и они сверкали в свете прожекторов. Это сияние еще больше оттенялось
туманом, расстилавшимся над судном, и казалось, что "Полярная звезда" идет между двух
морей, одно из которых находилось сверху, а другое снизу.
Позади раздался стук ботинок, впереди кто-то взбирался по трапу на палубу. Аркадий
проскочил за рыболовную сеть, окружавшую волейбольную площадку. Снег, замерзший в
ячейках сети, превратил ее в какой-то ледяной тент, подрагивавший на ветру. Палубный
прожектор светил тускло, но Аркадий разглядел две фигуры, которые приблизились друг к
другу и теперь разговаривали. Ему надо было бы захватить на камбузе нож. Волейбольные
стойки снесли вниз, и он не мог воспользоваться хотя бы ими для защиты. Здесь не было
ничего, даже мяча.
Сначала одна фигура, затем вторая вошли на волейбольную площадку следом за
Аркадием. Он ожидал, что они разойдутся в разные стороны, но они продвигались вперед
вместе. Внизу сеть была привязана к крепежным планкам, а ко всему еще и примерзла к ним,
так что внизу выхода не было. Может, он мог бы вскарабкаться вверх по сети, как обезьяна?
Маловероятно. Палуба скользкая, и если он собьет с ног одного, то, возможно, упадут оба.
- Ренько? Это вы?
Один из людей зажег спичку. При ее свете Аркадий разглядел два лица - брови, как у
гномов, встревоженные улыбки, золотые зубы. Скиба и Слезко - прихвостни Волового.
- Что вам нужно? - спросил Аркадий.
- Мы на вашей стороне, - сказал Слезко.
- Они собираются убить вас сегодня ночью, не хотят, чтобы вы дожили до утра, -
добавил Скиба.
- Кто такие "они"?
- Вы знаете, - ответил Слезко в традиционной советской манере. - Зачем говорить об
этом.
- Мы свое дело знаем, - сказал Скиба. - Просто некому было докладывать.
Спичка догорела, сеть на ветру надулась, как ледяной парус.
- Дисциплина разболталась, бдительность утрачена, а связаться больше не с кем. Честно
говоря, мы растерялись, - сказал Слезко.
- Вы должны принять против них какие-нибудь меры, - продолжил Скиба. - Они ищут
вас по всему судну и перережут вам горло в каюте или на палубе.
- Почему вы мне говорите об этом?
- Докладываем, а не говорим, - поправил его Слезко. - Мы выполняем свой долг.
- Докладываете мне?
- Мы долго думали об этом, - сказал Скиба. - Мы обязаны докладывать кому-то, а
только у вас единственного есть опыт, чтобы занять его место.
- Чье место?
- Волового, чье же еще.
- Судя по вашим последним действиям, мы решили, что вы должны быть из
соответствующих органов.
- Из каких органов?
- Вы знаете, - ответил Слезко.
Да, я знаю, подумал Аркадий, они имеют в виду КГБ. С ума можно сойти. Пока Воловой
был жив, Скиба и Слезко с удовольствием стучали на Аркадия, как на врага народа, однако
теперь он мертв, и эти сторожевые псы пришли в замешательство. Дело не в том, что они
стремились доказать свою преданность, просто им нужен был новый властный псарь. Ну что
же, крестьянин выращивает хлеб, сапожник делает ботинки, а стукачам нужен новый Воловой.
Они просто превратили Аркадия из жертвы в хозяина.
- Спасибо, - поблагодарил Аркадий. - Буду помнить о вашем предупреждении.
- Не понимаю, почему бы вам просто не арестовать их? - спросил Скиба. - Ведь они
простые рабочие.
- Иначе не будете чувствовать себя в безопасности, - поддержал его Слезко.
- Мой совет вам - берегите собственные шкуры, - сказал Аркадий.
- В такое время никогда нельзя чувствовать себя в безопасности, - мрачно согласился с
ним Скиба.
На мостике падающий снег освещался носовым прожектором и огнями рулевой рубки, так
что можно было следить за хлопьями, опускающимися из темноты на ветровое стекло рубки.
Оно имело подогрев, и ритмично работавшие дворники отбрасывали хлопья снега в сторону, но
в углах все равно образовался ледяной налет.
Внутри рубки свет был тусклым, светились зеленые глазки радара и эхолота, и только
гирокомпас был ярко освещен. Марчук стоял у штурвала, а Гесс возле ветрового стекла. Никто
из них не выразил удивления, когда в рубке появился Аркадий.
Рулевой отсутствовал, в навигационной тоже никого не было. Рукоятка телеграфа стояла в
положении между "самый малый" и "стоп".
- Почему мы замедлили ход? - спросил Аркадий.
Капитан через силу улыбнулся. Когда он достал сигарету, то был похож на человека,
вспоминающего свою жизнь перед последним шагом к гильотине Гесс, на лице которого
мелькали тени от дворников, выглядел так, как будто был следующим за капитаном.
- Мне надо было оставить вас там, где вы были, - сказал Марчук Аркадию. - На
разделочной линии надо было засунуть вас в брюхо кита и не вытаскивать оттуда.
- Мы останавливаемся? - спросил Аркадий.
- У нас возникла небольшая проблема, - сказал Гесс. - Но вас это не касается.
Свет снаружи был бледным и неживым, но инженер-электрик показался Аркадию
настолько белым, словно его освещали все электрические лампы Земли.
- Как ваш кабель? - поинтересовался Аркадий.
- Я говорил вам, - напомнил Гесс Марчуку. - Он сегодня обнаружил мою станцию.
- Ваша станция является жемчужиной в раковине, поэтому такой человек, как Ренько, с
его способностями, обязательно нашел бы ее. Это еще одна причина, по которой я хотел бы
оставить его там, где он был. - Капитан затянулся сигаретой и обратился к Аркадию: - Я
говорил ему, что там слишком мелко, но он все равно выпустил свой кабель.
- Но гидрофонный кабель предназначен не для хранения на судне, - сказал Гесс. -
Подводные лодки постоянно выпускают его.
- А теперь кабель за что-то зацепился, - сказал Марчук. - Может, это сетка для крабов,
а может, морж. Мы не можем смотать кабель, а натяжение его слишком велико, чтобы мы
могли двигаться быстрее.
- Кабель в любом случае со временем отцепится, - сказал Гесс.
- Все равно мы должны продвигаться вперед осторожно, - добавил Марчук. - Ведь мы
проходим через льды, а сила ветра семь баллов. Капитаны ВМФ должны быть
волшебниками. - Он вздохнул, и в глазах промелькнула печаль. - Прошу прощения, я совсем
забыл. В ВМФ они имеют дело с подводными лодками, а не с плавзаводом, идущим через льды.
"Полярную звезду" слегка затрясло и приподняло над поверхностью льда. Аркадий не
был инженером, но даже он понимал, что, для того чтобы взламывать лед, судну, каким бы
большим оно ни было, требовалась определенная скорость. При таком малом ходе дизели рано
или поздно выйдут из строя.
- А Морган - хороший капитан? - спросил он.
- Увидим, - ответил Марчук. - Судно типа "Орла" должно вести поиск креветок
вдалеке ото льдов и сильно возвышаться над поверхностью моря. А сейчас волна идет в
фарватере, и его нос и палуба недостаточно подняты над поверхностью. Он не должен
следовать по ветру, но вынужден следовать за нами, иначе его затрут льды, они и так его уже
поджимают.
Что-то тревожило Аркадия, и тут он понял что. Тишина. Одна радиостанция в рубке была
всегда настроена на аварийную частоту. Марчук проследил за его взглядом, оставил штурвал,
подошел к радиостанции и повернул ручку, прибавляя громкости.
- Морган еще не посылал аварийных сигналов, - сказал Гесс.
- Он вообще молчит, - добавил Марчук.
- А почему вы не вызываете его? - спросил Аркадий. В штормовую погоду суда всегда
поддерживали связь друг с другом.
- Он не отвечает, может быть, вышла из строя одна из антенн.
- По нашей скорости Морган может понять, что что-то случилось, и, возможно,
догадается, что кабель выпущен. Он охотится за куском этого кабеля, и неприятности у нас, а
не у него, да и погода для него благоприятная.
На экране радара курс "Полярной звезды" был обозначен извилистой линией зеленых
точек. В середине этой линии светился выброс сигнала, обозначавший "Орла", шедшего
примерно в пятистах метрах позади. Остальное поле экрана было чистым. Аркадий увеличил
масштаб обзора - ничего, только "Орел". Предполагалось, что суда выйдут из Сиэтла, но
погода могла задержать их.
- У Моргана тоже есть радар, - сказал Гесс. - А еще курсовой эхолот. Если кабель за
что-то зацепился, то он обнаружит его, может быть, именно такого случая он и ждал.
- Если у него не работает радиостанция, значит, не работает и радар, - возразил
Марчук.
- Капитан, я могу понять вашу симпатию к другому рыбаку, - сказал Гесс. - Если бы
Морган был рыбак, но он совсем не рыбак. Джордж Морган это их Антон Гесс, я понял это,
когда увидел его. Он будет молчать и держаться рядышком, ожидая, пока мы совершим ошибку
вроде замедления скорости. Что бы ни зацепило кабель, оно может всплыть на поверхность как
раз позади "Орла".
- А что, если кабель оборвется? - спросил Аркадий.
- Если мы будем идти на такой скорости, он не оборвется, - ответил Гесс.
- А если все-таки оборвется? - спросил теперь Марчук.
- Не оборвется.
Какой музыкальный инструмент у Гесса? Виолончель. Гесс напомнил Аркадию
виолончелиста, пытающегося играть, когда одна за одной обрываются струны.
- Кабель не оборвется, - продолжил Гесс. - Но если даже это произойдет, у кабеля
отрицательная плавучесть, и он затонет. Тогда единственной проблемой будет возвращение во
Владивосток на тихоокеанскую флотилию без гидрофонного кабеля. У нас в походе уже было
достаточно неприятностей, капитан. Нам не нужна еще одна.
- Но почему Морган не отвечает на наши вызовы? - поинтересовался Марчук.
- Я уже говорил вам - почему. За исключением радио, у "Орла" все идет нормально, а
остальное можете представить себе сами. - Гесс потерял терпение. - Я пойду вниз, может,
мне удастся немного намотать кабель. - Уходя, он остановился перед Аркадием. - Объясните
капитану, что Зина Патиашвили каждый раз при приближении "Орла" подходила к кормовому
лееру совсем не для того, чтобы посылать воздушные поцелуи. Как оказалось, она имела массу
поцелуев от моего личного радиста. Если бы Зина была сейчас здесь, я сам бы убил ее.
Инженер-электрик вышел из рубки, и, прежде чем за ним закрылась дверь, в темном
проеме мелькнули хлопья снега.
- А все-таки забавно, - сказал Марчук. - Тогда в сухом доке нам установили этот
кабель, и это единственное, что вышло из строя.
Капитан наклонился над столиком, любовно положил руку на компас-дублер, открыл его
крышку и снова закрыл.
- Я думаю, что все переменится, Ренько, - сказал капитан. - Жизнь может быть
честной и правильной. У тех, кто желает трудиться, есть чувство собственного достоинства, и
вообще много хорошего. Люди не идеальны, и я не идеален, но в нас много хорошего. Разве я
идиот? Скажите, когда мы придем во Владивосток, вы расскажете им обо мне и Зине?
- Нет. Но они покажут фотографии офицеров и команды в ресторане, в котором она
работала, и вас опознают.
- Значит, в любом случае мне конец.
Нет, это мне конец в любом случае, подумал Аркадий. Карп и его палубная команда
убьют меня еще раньше, чем на меня выйдут те, другие. А теперь у Марчука еще крупные
неприятности с этим кабелем. Как. Аркадий мог объяснить ему, почему Карп хотел убить его,
когда не осталось никаких доказательств контрабанды? В лучшем случае это будет звучать, как
бред сумасшедшего, примерно так, как это звучало, когда он распинался перед Воловым и
алеутами.
- Вы знаете, как было доставлено к нам это судно? - спросил Марчук. - Знаете вообще
условия поставки судна с верфи?
- Это новое судно.
- Более чем новое. "Полярная Звезда" строилась на верфи в Польше, и она была
полностью укомплектована. Там было все столовая посуда, постельное белье, занавески,
фонари. Можно было сразу выходить в море, но на борт явились сотрудники КГБ и
министерские чиновники. Они забрали новую посуду и заменили ее старой, забрали постельное
белье и занавески, фонари заменили лампочками, при которых ничего не видно. Действовали
так, как будто грабили дом. Сняли нормальные пломбы и заменили их свинцовыми, поменяли
даже матрасы и дверные ручки. Все хорошие вещи заменили на дерьмо. Потом передали судно
советским рыбакам и сказали: "Выходите в море, товарищи! Это хорошее, очень хорошее
судно".
Марчук наклонил голову, бросил на пол окурок сигареты и затоптал его ногой.
- Итак, Ренько, теперь вы знаете, почему мы идем так медленно. Вас интересует
что-нибудь еще?
- Нет.
Капитан уставился на освещенное ветровое стекло.
- Очень жаль, что все у нас так получилось с "Орлом". Совместное предприятие это
стоящая штука. Другой путь приведет нас обратно в пещеры, не так ли?
Глава 28
Аркадий вышел из рубки в коридор, еще не зная, куда отправиться дальше. Он не мог
просто пойти в свою каюту и ждать, на танцах тоже было небезопасно. Ситуация была, как в
зоне, и такой урка, как Карп, прекрасно ориентировался в ней. На танцах могут выключить
свет, а когда снова зажгут, с Аркадием уже будет покончено, и его, как мешок, сволокут по
сходням. Или его найдут в пустом бункере, а рядом будет валяться бутылка, так что всем будет
ясно, что он свалился туда по пьянке. Всем будет предложено извлечь из этого моральный урок.
- Мы все никак не закончим наши игры, - сказала Сьюзен.
Аркадий шагнул назад к открытой двери ее каюты. Он прошел было мимо, не обратив
внимания, так как света в каюте не было.
- Не бойся, - сказала Сьюзен. Она включила верхний свет, достаточный для того, чтобы
он разглядел провода, отсоединенные от радио, и подставку настольной лампы. Сьюзен уселась
на низкую койку, волосы у нее были влажные и спутанные, как будто она только что вышла из
душа. Она была босиком, одета в джинсы и застиранную хлопчатобумажную рубашку. В руках
Сьюзен держала стакан, наполненный до краев, и в каюте пахло шотландским виски. Выключив
свет, она обратилась к Аркадию:
- Закрой дверь.
- Я думал, ты не закрываешь дверь, когда к тебе заходят советские мужчины.
- Все когда-то бывает впервые. На советских судах никогда не бывает
незапланированных танцев, а вот сегодня как раз, я слышала, они состоялись. Именно туда и
ушли все мои мальчики, так что сегодня вечер первых попавшихся.
Аркадий закрыл дверь и попытался в темноте отыскать стул, который заметил возле
койки. Сьюзен включила ночник, и его двадцативаттная лампочка осветила каюту, как
затухающая свеча.
- Например, я сказала себе, что пересплю сегодня с первым мужчиной, который пройдет
мимо моей двери, но прошел ты, Ренько, и я передумала. С "Орлом" что-то случилось, да?
- Мне вполне авторитетно сообщили, что снег скоро прекратится.
- Радиосвязь с ними прекратилась час назад.
- Но мы видим их на радаре, они недалеко позади нас.
- Так в чем дело?
- Возможно, обледенела антенна, ты же знаешь, здесь это случается.
Сьюзен протянула Аркадию стакан и плеснула туда из бутылки, так что виски
выплеснулось через край.
- Помни, - сказала Сьюзен, - кто первый проливает, того и убивают.
- Опять норвежские игры? - нахмурился Аркадий.
- Да. Их не зря называют круглоголовыми.
- А это американский вариант?
- Угадал.
- Грубый вариант, у меня есть другое предложение - кто первый проливает, тот
рассказывает всю правду.
- А это советский вариант?
- Можно сказать и так.
- Нет, - отрезала Сьюзен. - Что хочешь, только не правду.
- В таком случае и я буду лгать, - сказал Аркадий и отхлебнул из стакана.
Сьюзен отхлебнула одновременно с ним, и хотя она уже хорошо выпила до этого, нельзя
было сказать, что она пьяна. Глаза ее затуманились, но взгляд не смягчился.
- Ты не писал никаких предсмертных записок, так ведь? - спросила она.
Аркадий поставил стакан с виски на пол и достал из кармана папиросы.
- Прикури и мне, - попросила Сьюзен.
- Предсмертные записки - это своего рода искусство, - сказал Аркадий, прикурил две
"беломорины" и протянул одну Сьюзен. Пальцы у нее были гладкие, не загрубевшие от чистки
холодной рыбы.
- Ты это заявляешь как специалист?
- Как студент. Предсмертные записки - это раздел литературы по криминалистике, на
который очень часто не обращают внимания. Они бывают грустные, злые, рассказывающие о
страданиях от сознания собственной вины и очень редко смешные, потому что в них всегда
присутствует налет официальности. Обычно их подписывают своим именем или как-нибудь по
другому, например: "Я тебя люблю", "Это лучший для меня выход" или "Считайте меня
коммунистом".
- Зина не подписала.
- Обычно записки оставляют там, где их смогут найти вместе с телом, или их находят,
когда обнаруживают, что кто-то пропал.
- И здесь у Зины все было иначе.
- И всегда, так как это последнее послание, для него берут целый лист бумаги.
Последнее письмо в жизни не пишут на клочках и обрывках страниц из записной книжки. А
кстати, как продвигается твоя работа? - спросил Аркадий, бросив взгляд на пишущую
машинку и книги.
- Застопорилась. Я думала, что судно будет прекрасным местом для работы, но... - Она
смотрела на переборку, словно вспоминая что-то далекое, забытое. - Слишком много людей и
слишком мало места. Нет, тут плоха Советские писатели все время пишут в коммуналках, так
ведь? У меня есть отдельная каюта, но это похоже на то, что тебе наконец выпал шанс
послушать свою собственную морскую раковину, а из нее не доносится ни звука.
- Я думаю, что на "Полярной звезде" вообще будет трудно услышать шум морской
раковины.
- Ты прав. А знаешь, Ренько, ты странный, очень странный. А помнишь вот эти стихи...
- "Расскажи, как тебя целуют, расскажи, как целуешь ты", - прочитал Аркадий.
- Да, эти. А помнишь последние строчки? - спросила Сьюзен и сама произнесла их:
О, я знаю: его отрада -
Напряженно и страстно знать,
Что ему ничего не надо,
Что мне не в чем ему отказать.
- Это о тебе. Из всех мужчин на этом судне только тебе одному ничего не надо.
- Это совсем не так, - сказал Аркадий и подумал, что хотел бы остаться живым, хотел
бы пережить эту ночь.
- А чего ты хочешь? - спросила Сьюзен.
- Я хочу знать, что случилось с Зиной.
- А от меня тебе что нужно?
- Ты последней видела Зину перед ее исчезновением, я хочу знать, что она сказала.
- Наверное, хочешь понять, что я из себя представляю? - Сьюзен мягко рассмеялась, но
этот смех был обращен скорее к самой себе. - Ладно. Что она сказала? Честно?
- Да.
Сьюзен поднесла стакан к губам, но отхлебнула уже более умеренно.
- Не знаю, эти игры становятся опасными, - сказала она.
- Я расскажу тебе, как представляю себе этот разговор. Думаю, она сказала, что знает о
том, что буксирует "Полярная звезда", когда не тянет сети, и она могла поделиться с тобой
информацией о станции, из которой управляют кабелем.
- Что за кабель? - пожала плечами Сьюзен. - О чем ты вообще говоришь?
- Вот почему Морган сейчас там, где находится, и вот почему ты здесь.
- Ты говоришь, как Воловой.
- Это не простая игра, - сказал Аркадий. Виски б
...Поділитися у соцмережах
