Жанр: Боевик
Точку поставит пуля
..., прилег на тахту, на секунду закрыл глаза.
Спал он не больше минуты - глубоко, со сновидениями. Сон был тягостный. Разбудил
телефонный звонок. Жена сняла трубку. Звонил сосед с пятого этажа. Жена говорила громко,
обращаясь одновременно к мужу и к звонившему. При некотором усилии сосед мог наверняка
ее слышать и без аппарата.
- Это Юсеф! Заходите, Юсеф, мы всегда рады... - Юсеф был слушателем Академии
имени Фрунзе, земляк жены. - Он сейчас зайдет! Я ставлю кофе, Юсеф!
Пришел Юсеф, молодой, стеснительный; он жил холостяком - жена с ребенком
временно уехали домой, к родителям.
- Как учеба, Юсеф? - спросила жена.
Хабиби взглянул на часы, извинился:
- Я на несколько минут вниз... Не пейте без меня - я сейчас!
В это время обычно появлялся Лейтенант - привозил деньги, долю Хабиби и таксиста.
- Поговорите тут пока...
- Надень что-нибудь, Али! На улице прохладно... - крикнула жена с кухни. -
Простудишься!
Он сдернул с вешалки в прихожей легкую куртку.
- Я быстро!
Хабиби спустился в лифте. Он еще находился под впечатлением сна. Сон был короткий,
неприятно четкий. Хабиби видел свежевание барана. Очень ясно. Как наяву. Баран лежал с
перерезанным горлом, тихий, горбоносый. Черная нежная голова, открытый глаз. Крови уже не
было. Старший сын Хабиби, на корточках, надрезал барану кожу. В образовавшийся надрез
начал вдувать воздух. К сыну присоединился шофер Константин. В два ножа стали отделять
кожу с передней и задней ноги. И снизу - к паху. Хабиби был неприятно удивлен яркостью
сновидения. Кожа отделилась - голубоватая, с бледной полоской жира. Внизу
фиолетово-прозрачно просвечивало баранье мясо. Константин отрубил голову барану, тушу
подвесили к дереву и лишь тогда осторожно, пыром, снизу к голове, кончиком ножа стал
вспарывать живот. И по мере надреза все дальше выкатывался обернутый в нежное, голубое,
под пленкой, большой круглый желудок...
"К чему бы это?"
Двор был заполнен машинами, припаркованными в беспорядке. В центре, у детской
песочницы, высился светильник, он горел вполнакала. Администрация каждый раз обещала
навести с этим порядок, но снова забывала. От арки навстречу шел человек, он показался
Хабиби знакомым. Это не был Лейтенант. Поравнявшись, он вдруг неожиданно, с силой
прижал Хабиби к капоту ближайшей машины - высокому темному джипу.
- Где деньги?
Хабиби узнал Пай-Пая. Утром Константин привозил его показать в качестве
телохранителя.
- О каких деньгах идет речь? Уберите руки!
- Вторая половина!
- Еще раз говорю: уберите руки!
- Я свое дело сделал - теперь дело за тобой и таксистом!
- Тут недоразумение, Я ничего не заказывал!
Пай-Пай еще крепче прихватил Хабиби за "сафари".
- Сволочь, гони быстро! Ты просил таксиста привезти меня утром?! Зачем?! Костя все
мне объяснил... Доставай бумажник!
Пай-Пай положил руку на пояс - Хабиби увидел наборную рукоять: "Нож..." Его
затрясло.
- Там нет денег! Вот! - В бумажнике лежало несколько долларов, Пай-Пай и не
посмотрел на них. - Давайте решим это дело завтра! Не будем пороть горячку!
- Завтра?!
- Или подождите Лейтенанта! Он сейчас будет тут с деньгами!
Хабиби не стоило упоминать о нем. Пай-Пай выдернул из-за пояса нож, с силой просунул
его между полами хлопковой, с погончиками, куртки "сафари".
- Держи! А деньги оставь себе!
Уби обнаружили еще до начала посадки: темноватый ручеек просочился под дверь купе в
коридор. Проводник не сразу заметил. Проходивший к бригадиру, в штабной, коллега из
плацкартного крикнул в служебку:
- Там у тебя в коридоре... Что-то натекло!
Проводник подошел. Ему не сразу пришло в голову, что это кровь. Раздумывая, он
откатил дверь. Уби лежал на животе, головой к коридору - могучая спина амбала занимала
весь проход между полками. На полу стояла черно-кровавая лужа. Проводник бросился по
составу к бригадиру. Тихо поскрипывали вагоны, поезд уже двигался. Мягко стучали стрелки.
Пустой грузовой двор - мертвая зона. И труп в поезде!..
- Человека зарезали! - заорал проводник еще от тамбура.
- Как? Кто?
Вдвоем побежали в вагон. Состав уже выходил на прямую к платформе. В вокзале
проснулось радио, пошли хриплые неразборчивые объявления.
"Начало посадки!.."
Бригадир схватился за голову.
- Как он попал в вагон?
- Я пустил! Много багажа было - он просил!
Проводник не вспомнил о втором парне - том, что помогал перетаскивать коробки.
Вокзальное убийство - не убийство в лесу или в отдельной квартире. Отчасти его сравнить
можно с убийством в переполненном ресторане. На стадионе. Опросы пассажиров, поиск
свидетелей. Отправляющиеся каждые несколько минут пригородные поезда. Спешащие
пассажиры, носильщики...
В дежурке Игумнова ждала и другая ориентировка, прибывшая чуть ранее:
"...На ул. Мытной... у дома... вблизи стадиона "Красный пролетарий", во дворе,
обнаружены трупы трех неизвестных с огнестрельными повреждениями... На месте
происшествия изъято следующее оружие: модель "кольта" - "детектив спешиэл"..."
Игумнов быстро читал - что-то необычное, в то же время знакомое и ожидавшееся,
стояло за привычными фразами.
"...Вблизи места происшествия находится оставленная водителем машина "ГАЗ" - МК
04-12, с пробитыми баллонами на двух задних скатах. Обстоятельства, личности убитых и
принадлежность машины уточняются..."
- Сейчас тебе будут звонить по этому поводу, - предупредил Егерь.
- Кто именно?
- Он сказал, ты знаешь... Не уходи!
Игумнов кивнул. Качан маялся рядом.
- Тебе лучше не лезть на глаза... Тут сейчас понаедет!
- Я знаю.
- Найди бригадира носильщиков. Скажи, что он мне нужен. И покажи ему убитого, пока
того не отправили. Иди.
В дежурке людей было немного. Начальство у себя в кабинете кололо бригадира и
проводника. Проводник вспомнил о втором пассажире, которого он впустил в вагон незадолго
до потерпевшего. Это придало допрашивающим второе дыхание. Верило ли начальство в то,
что проводник сам убил неизвестного - скупщика импортных головных платков, чтобы
присвоить его товар?
- Коробки с платками у тебя? - спросил Игумнов у Егеря. - Я хочу взглянуть.
- Сейчас.
Дежурный скрылся в подсобке. Игумнов достал ручку. Паста закончилась, он поискал
другую. Нацарапал несколько строк. "Не забыть..."
Что-то не сходилось весь этот долгий день. Не вспоминались уже ни похороны Деда, ни
старуха Розенбаум. Слой за слоем события накладывались одно на другое.
"Кража у Больших Боссов... Раскол симферопольского каталы... Откровения инспектора
из отдела разборов ГАИ..."
Дежурный вынес несколько платков.
"Японский импорт..."
Именно за ними приезжали Голубоглазый и его приятель к директору ресторана. На
пульте раздался звонок.
- Тебя! Тот, что спрашивал...
Звонил разыскник из спорткомплекса над оврагом.
- Игумнов? Убили Лейтенанта! И Кабана!
- Где?
- Час назад! На Мытной! У стадиона! У вас нет ориентировки?!
- Есть! Но там - все неизвестные!
- Уже опознали! Третий - шофер, "персональщик"... Тоже у нас жил! Тут сейчас внизу
их родители! Представляешь? - Он почти плакал.
- Понимаю. Я сочувствую.
- У тебя данные на какую-то конкретную группу... Может, мне подъехать?
- Ты у себя? - Игумнов увидел в дверях старшего опера, Качан показал головой на
перрон. - Я перезвоню, как только определюсь...
Он положил трубку. Вышел.
- Аскер у автоматов с газировкой, - предупредил Качан. К электричкам спешили люди.
Было светло от огней, но вся другая жизнь, вне станции, уже замерла, остановилась, В жилых
домах на Садовом густо темнели окна. Привокзальная площадь за стоянкой такси была пуста. У
автоматов с газированной водой, напротив мемориала с паровозом и вагоном, доставившими
тело вождя со станции Герасимовка в Москву, ждал давешний носильщик.
- Мне показали убитого... - Малоподвижное плоское лицо носильщика было
абсолютно непроницаемо.
Игумнов поискал в куртке монету. Носильщик уже допивал свой стакан.
- Это не тот, что приезжал в ресторан с Голубоглазым...
- Точно?
- Аб-солютно! Но, думаю, одна компания...
В его отсутствие передали еще ориентировку МУРа - и эта тоже была об убийстве.
"...В 23 часа 15минут у подъезда дома... с колото-резаными повреждениями в области
легкого, печени, желчного пузыря и сердца... подобран..."
- Располосовали здорово!.. - поразился Егерь.
"...гр-н Республики... Али Шариф, 52лет, дипломатическая карточка... Сотрудник
посольства... Русским языком не владеет... Направлен в Институт Склифосовского..."
Игумнова вдруг осенило: "Это же Хабиби! Продолжение той же драмы... Друг
Голубоглазого. Потом Лейтенант. Теперь оптовик!"
- Надо срочно искать таксиста. Если он среди живых...
Игумнов достал спичечный коробок томской фабрики с выведенными на нем номерами,
положил перед Егерем.
- Поручи найти это такси. 71-31! Фамилия водителя - Карпухин. Пусть передадут
дежурному по городу...
Он еще раз проглядел все ориентировки - Пай-Пая среди убитых не было. В джинсовом
костюме упомянут был только один человек - тот, кого проводник впустил в вагон в парке
отстоя.
- Это он!
Егерь тоже перечитал ориентировку об убийстве иностранца.
- Доложить начальнику отдела? - дежурный показал в сторону кабинета.
- С кем там он?
- С проводником. И еще из управления люди. Похоже, замешан Голубоглазый, он
помогал перегружать коробки с платками...
- Доложишь, когда я уеду. Машина есть?
- Только отпусти сразу!
В Склифе было шумно и суетно. Посольство страны, которую в Москве представлял
погибший, действовало оперативно. Спешное вскрытие было уже закончено. Медики
констатировали четыре ножевых ранения, из которых по меньшей мере два были смертельны.
Прямо из Склифа семья и сослуживцы покойного должны были перевезти тело погибшего в
Шереметьево, чтобы транспортировать на Ближний Восток и как можно скорее предать земле.
Следователи торопились: допрашивали жену убитого, нескольких его близких друзей - в
основном слушателей военных академий, также приехавших в Склиф. Офицеры же выступали
и в качестве переводчиков. Игумнову повезло: один из следователей прокуратуры вышел с
сигаретой на лестницу. Игумнов узнал его: он входил в следственно-оперативную группу,
расследовавшую дело таксистов-убийц, ночных охотников за одинокими женщинами в
аэропортах. Дело это - в котором все жертвы были мертвы - оказалось трудным орешком.
Поговорили коротко, рядом с заплеванной кафельной урной.
- Жена убитого Али Шарифа что-нибудь говорит?
- Ничего не знает. Восточная жена. Муж - глава семьи! - Следователь несколько раз
глубоко затянулся. - "Хозяин приехал...", "Хозяин поел питу...", "Хозяин вышел
пройтись...", "Знакомых среди жителей Москвы не имел..."
- А что другие?
- То же. Впечатление такое, что всем им в посольстве дали команду молчать... "Ничего
не знаем", "Своими планами ни с кем не делился..."
- Кто его обнаружил?
- Старший сын.
- Кого-нибудь видел?
- Кто-то уходил под арку в конце двора... Но кто, что?!.
- А что медики?
- В момент нанесения повреждений погибший был обращен лицом к нападавшему...
- Зацеп какой-то есть?
Следователь пожал плечами.
- Семья твердит о том, что он не говорил по-русски. А тут сосед дал показания: "Али
позвонил какой-то человек. Говорили по-русски. Я ничего не понял..."
- Уточняли?
- Никто не разрешит! Тут сейчас все быстро сворачивается... Их разведка. Наша
разведка. Высокая Политика!
- Когда был этот звонок? Сегодня?
- Так бывало не раз. Соседу я верю: русским убитый наверняка владел.
- У погибшего дипломатическая неприкосновенность?
- Нет. Привилегии и иммунитет в объеме, предусмотренном для
административно-технических сотрудников.
- Кем же он работал?
- Шифровальщик...
"Убийцу не найдут... Ни той, ни другой стороне неинтересно копаться в чужом грязном
белье!"
Следователь затушил сигарету - ему надо было бежать.
- Звонил тут один шутник... - Он бросил окурок в урну - не попал, с пола потянуло
дымком. - Убитый будто бы держал связь со спекулянтами импортными платками и
московскими уголовными группировками!
- А почему "шутник"?
- Назвался главой частной сыскной конторы! Не хочет быть обвиненным в
недоносительстве...
- Совершенно точная информация!
- И за это партнеры будто бы с ним рассчитались! Представляете: шифровальщик, он же
уголовник...
- Думаю, так оно и есть.
Игумнов бросил сигарету, простился. Он знал, что ему сейчас следует еще сделать.
Генерал Скубилин поднялся из-за стола, закрыл сейф. Пора было ехать. Замминистра
Жернаков не тревожил уже больше часа - отошел ко сну. Телефон прозвенел негромко.
"Внутренний..." В такой час позвонить могли только из гаража и снизу - с вахты. Скубилин
снял трубку.
- Товарищ генерал... - Звонивший не извинился за поздний звонок. - Это Игумнов. С
Павелецкого. Я тут в управлении. У меня дело. Могу зайти?
Скубилин помедлил. Звонок был дерзкий.
"Завтра любой, постовой начнет звонить! У него, видишь ли, дело! Это - как если бы я в
ночное время напрямую звонил министру!"
Был самый момент одернуть, но любопытство пересилило.
- Ну что ж! Заходи, Игумнов, коль до завтра не ждется... - Он не скрыл сарказма.
Здание было пустынным. Игумнов, шагая через ступени, поднялся по лестнице. Свет в
коридоре был выключен, только в приемной горел свет. Дверь была полуоткрыта. Там было
тоже пусто. Вход в генеральский кабинет - похожий на шифоньер - не охранялся. Игумнов
отворил первую дверцу, постучал и сразу толкнул вторую. Прямо напротив - в конце кабинета
- сидел начальник управления: огромный, с гренадерскими широченными плечами, тяжелой
большой головой индийского божества.
- Здравия желаю, товарищ генерал.
Скубилин молча кивнул, показал Игумнову на стул сбоку, у приставного стола; желание
наказать наглеца, пока тот поднимался по лестнице, еще больше возросло. Их отношения были
испорчены еще раньше - во время дела Гийо, арестованного директора вокзального ресторана.
- Слушаю тебя, капитан. Говори.
Игумнов коротко пересказал обстоятельства убийства в вагоне Москва - Бухара.
- ...Перед убийством в вагон попросился парень в джинсовом костюме. Он помогал
носить коробки с платками. После убийства - сразу исчез.
- Знаю не хуже тебя! Еще что?
- Это Пай-Пай. Поездной вор. К нам обратилась пожилая женщина, он совершил у нее в
поезде кражу денег...
- Кража зарегистрирована?
- Нет.
- И ты говоришь об этом мне! Начальнику управления! Приказ министра знаешь, что
тебе положено за это?
- Этот вор совершил также кражу у Больших Боссов... Вы о ней знаете!
- Ты о чем это?
Игумнов отбросил дипломатию:
- Мне нужны списки пассажиров!
Скубилин сразу сообразил, о чем речь.
- Списки пассажиров?
- Поезда Новосибирск - Москва. Вы лично их получили! - Игумнов не дал ему
времени отказаться, иначе Скубилину пришлось бы признать, что он не только злоупотребил
положением, но и солгал подчиненному. - Убийца ехал в десятом...
- Так...
Следовало признать: Скубилин - если требовали обстоятельства - умел и быстро
перестраиваться. Борьба за существование в Системе научила многому.
- Объяснись, капитан...
Игумнов бросил на стол свой козырной туз.
- После убийства в вагоне Москва - Бухара во дворе своего дома зарезан иностранный
дипломат... Шифровальщик посольства. Али Шариф. Иначе - Хабиби...
- И что?
- А то, что МУР или КГБ обратят внимание на то, что оба убитых связаны со
спекуляцией импортными платками... Проводник вагона по приметам узнал Голубоглазого...
Скубилин был само внимание.
- С каким поездом ехал из Новосибирска Голубоглазый - известно! МУР или КГБ
возьмут за хобот бригадира поезда Новосибирск - Москва, и он с ходу выложит про списки
пассажиров, про то, кому он передал. Ну и остальное. Про кражу у большого начальства...
- Ничего я не знаю...
Скубилин все понял. Он поднял со стола одиноко лежащую скрепку, подержал, бросил на
сукно стола.
- Какой тебе нужен вагон?
- Десятый, купейный.
Начальник управления открыл сейф. Списки находились в тонкой прозрачной папке.
Скубилин вытащил нужные страницы, перенес на стол.
- Который тут?
- Восемнадцатое место...
Игумнов скользнул глазами по тетрадной - в клетку - странице. Этимология клички
Пай-Пая лежала на поверхности: "Пай-кин... Па-вел... "Пай-Па..." Хорошевское шоссе...
дом... корпус... квартира..."
Подполковник Омельчук не успокоился, пока из Шанги не вернулся назад в Шарью, в
линейное отделение милиции, не убедился в том, что Созинов, а значит, и документы Больших
Боссов на месте. Перед поездом сидели в вокзальном ресторане, уютном, с высоким, не по
нынешним временам, потолком; с выходами на три стороны - в зал для транзитных, на перрон
и на площадь; за стеной дежурного по линейной милиции. Виталька, старший опер, действовал
абсолютно бескорыстно, в традиции здешних мест. Как ни спешили, успел положить в кейс к
Омельчуку картовников и шанежек, и даже бутылку "Российской". Проследил, чтобы по дороге
заскочили в гостиницу - за плащом. Акт министерской проверки был подписан тут же, за
столиком. Омельчук лишь мельком взглянул в него: "Все по форме! Перечень копеечных
придирок... Мелкие - от одного до трех дней - нарушения сроков рассмотрения заявлений,
задержки с уведомлениями о принятых по ним решениях... Все как везде!"
Начальник линейного отделения Пал Михалыч был опытный служака - знал, что
требуется!
"Бесцветный акт! Но вот то, без чего не обходится ни одна проверка такого уровня,
отсутствует - нет фактов укрытия от регистрации заявлений о преступлениях! Не
обнаружены!"
Тут и дураку ясно: при желании Омельчук мог накопать их сколько угодно - достаточно
было обратиться к медицине: сколько доставлено избитых, с сотрясением головного мозга, с
ножевыми ранениями... А потом сопоставить с журналом возбужденных уголовных дел! Ноль
целых ноль десятых!
- Все хорошо... Поздравляю!
Омельчук подписал акт, тут же забыл о нем.
- Разрешите ваше перевозочное требование, товарищ подполковник, - попросил
помощник дежурного.
- Ах, да! И командировочное отметить.
- Сейчас сделаем!
Помощник вернулся уже через несколько минут.
- Ваш билет! Вот командировочное... С Пал Михалычем вместе, в одном купе. Две
нижние полки... С бригадиром поезда договоримся: ночью к вам никого не подселят!
Отдыхайте!
Вскоре появился и сам начальник - в светлом костюме, в шляпе. Дежурный сержант
принес и поставил коричневый мягкий чемодан производства ЧССР - с двумя ремнями,
распадающийся на две половинки-горбушки.
"Интересно, где он повезет документы? - Омельчук задумался. - При себе? Вряд ли!
Скорее, в чемодане... Это будет посложнее!"
Встретились как друзья. Созинов заказал бутылку красного. Перед тем как разлить,
обернулся к старшему оперу:
- Ты бы зашел к ребятам в дежурку, Виталий... Может, им чего нужно помочь? - Было
неудобно выпивать с подчиненным публично. В Шарье обоих хорошо знали.
- Понял, Пал Михалыч... - Старший опер улыбнулся снисходительно, подмигнул
проверяющему: "Я же говорил!"
Пошел к дверям.
- Хороший парень, - Омельчук посмотрел вслед.
- Все хорошие, когда бы не пили! А так - только за ними глаз да глаз!
За столом открылись интересные подробности:
- Я почему в Подмосковье еду... - заметил начальник отделения. - У меня теща в
Ступине! Под Москвой. Седьмой десяток... Они - там, мы - здесь.
Омельчук сразу намотал на ус.
- А насчет перевода не думал? В Кашире, как мне известно, начальник на пенсию
собирался. Это рядом со Ступином!
- Мало ли!.. Никто меня не знает на Московской дороге.
- Из Москвы ехать туда кандидатов не густо! А тут опытный готовый начальник...
Хочешь, сосватаю?
- Конечно!
Игумнов терпеть не мог медленно тянуться навстречу неминуемой опасности. Ехали
быстро. Улицы казались пустынными, еще не появились дворники. С Садового кольца в центре
ушли на Ленинградку. Небо покрылось рябью, на манер пятнистого армейского камуфляжа. К
утру рябь должна была медленно обесцветиться, становясь однотонной. Впереди показался
стадион Юных пионеров. Чтобы свернуть влево, шофер сделал правый поворот - под
путепровод. Ехать оставалось недолго. Игумнов знал здешние места. Тут, на Беговой, в
огромном, довоенной постройки доме росла нынешняя его жена. Отсюда она ходила в школу...
Рядом библиотека Бориса Горбатова, зловещая клиника... "Жизненный круг", - заметила бы
жена.
Вокруг стояли такие же добротные здания.
- Смотри! - ехавший на заднем сиденье зоркий Карпец ткнул в стекло. Молоденькая
стройная женщина на балконе делала махи ног в стороны у упора. Перед задержанием это было
слишком сильное зрелище. Скубилин не перенес операцию на дневные часы.
"Только сразу! Сейчас! С шумом, с выстрелами. С пакетами спецсредств "Черемуха". Со
спускающейся на веревках с крыши группой захвата, сигающей на балкон... С напрягом..."
Игумнов знал, что так будет.
"Иначе это была бы полиция совершенно другой страны!"
Состав группы захвата определили быстро.
Кроме Игумнова - старшего ("Скорее свернет себе шею!.."), Цуканова и Карпеца,
генерал включил еще спортсменов из милицейского батальона, каратистов и снайпера. Почти
одновременно начался вызов бойцов с квартир. Не дождавшись группы, Игумнов с Цукановым
и Карпецом выехали первыми, Качана с ними не было - старшего опера оставили в дежурке
разбираться с доставленными. Генерал тоже уехал - к себе, на Пролетарку.
Ночь заканчивалась.
С Беговой повернули на Хорошевское шоссе. Впереди снова мелькнуло золото храма на
Ваганьковском кладбище - Игумнов уже побывал тут, когда наведывался вместе с
Баклановым в отдел разборов ГАИ...
Тревожное предчувствие рассвета подступило внезапно, так же, как вдруг обнаружилось,
что пятнистая рябь армейского камуфляжа в ночном небе редеет и обесцвечивается. Игумнов
поймал в зеркале заднего вида одутловатое нездоровое лицо Цуканова - зам собирался что-то
сказать.
- Я проверил Наташу Юрьеву...
На новом этапе колдун, его успех среди мифоманов фонда "В защиту интеллектуальной
собственности" в чекистском клубе - все стало неважным, недостоверным; ушло на задний
план.
- И как?
- По Москве и Московской области в этом возрасте всего две девицы. Я позвонил обеим.
Обе никуда не ходили. На концерте не были... Возможно?
- Да. Спасибо.
Так и должно было оказаться. "Дальше фокусов они не идут! Поэтому их и нет с нами,
когда речь идет о серьезном..."
Доктор оккультных наук попался с поличным оттого, что пытался обмануть
полицейского. Существовал только один способ проникнуть в чужую тайну, прочесть мысли
другого человека - расследование! Им пользовались все разыскники.
"Столетний путь криминалистики..." К сожалению, дорога эта заканчивалась для
разыскника рискованным действом - задержанием. Оно предстояло и им уже через несколько
минут.
Цуканов продолжал разговор на отвлеченную тему:
- Интересно: примет старуху Розенбаум племянник? Как думаешь? - Он положил
подбородок на спинку сиденья впереди. - Она теперь без дома, без денег...
Об этом стоило поразмышлять.
- Мы не знаем, что он за человек...
Только об одном не следовало думать - о том, что каждый раз перед тем, как брать
вооруженного преступника, постоянно вторгалось в сознание: "Почему нельзя было обойтись
Хаосом и Тьмой, покрывавшими Бездну? Светом, Землей и Огнем, Водой и Воздухом? Зачем
было создавать миллиарды живых существ - с памятью, с детскими мечтами, прочитанными
книгами, с надеждами и любовью, - чтобы потом убить каждого в положенный ему срок?!"
Игумнов подтянул кобуру.
"Кто объяснит безумный этот мазохизм Природы?"
Они уже свернули с Беговой.
- Хорошевка... Ходынка, по-старому... Вон тот дом! - Карпец улыбнулся суетливой,
обманной улыбкой.
Доставление голой девицы, обыск в парткоме, драка в "Цветах Галиции" уже стали
прошлыми событиями его жизни - пестрой, в каждую следующую минуту полной нового и
яркого.
Выкрашенная в голубой цвет семнадцатиэтажная башня впереди - с рядами балконов, в
окружающем внизу безлюдье - приближалась, как многопалубный корабль.
"Оставленное командой дрейфующее в предрассветных сумерках судно..."
Шофер пошел на разворот.
- К домам не подъезжай! - остановил Игумнов. - Подойдем пешком...
Водитель притормозил.
"Скажет и сейчас: "Вас ждать?"
Шофер ни о чем не спросил.
Сзади послышался шорох шин. Их догоняла патрульная машина ГАИ.
"Бакланов!"
Пятнистая рябь на небе исчезала. Быстро светлело. На тротуаре появились первые
прохожие.
- Цуканов остается тут, ждет группу... Карпец, со мной!
Пай-Пай проснулся сразу и окончательно. Как с ним это не раз бывало. Кто-то, имеющий
власть, будто приказал коротко: "Вставай!"
Он поднял голову. В комнате было тихо, ветер с балкона играл шторой. Пай-Пай сунул
руку под подушку. Там лежал тяжелый американский "кольт". Вор обычно не носил его при
себе. Но сейчас случай был особый. Он быстро оделся, сунул револьвер в карман. Осторожно
выскользнул в общий - на четыре квартиры - коридор. Впереди была еще дверь - с
матовым стеклом посредине, с металлической решеткой, с замком. Дальше шла лестничная
площадка с лифтами и мусоропроводом, с черной лестницей. Там было тихо. Внезапно
Пай-Пай услышал тонкий короткий звонок. Его-то он и почувствовал сквозь сон. Кто-то звонил
с лестничной площадки в дальнюю от Пай-Пая квартиру.
"Чтобы у меня не было слышно!"
Звонивший не знал, что в квартире, где трещал звонок, проживает глухой старик, инвалид.
Осторожно, чтобы его не увидели, Пай-Пай заглянул за стекло. На площадке, прижавшись к
стенам, стояли двое. Еще двое виднелись в проеме черной лестницы.
"За мной!.."
На этот счет он не обольщался. "Звонить глухому! На рассвете!" В этом была их ошибка.
Утренний визит ментов не вверг Пай-Пая в панику. Задержания, кражи, разборки и погони
составляли общую цепь, именуемую жизнью вора. Вместе с застольями, женщинами,
отсидками и допросами. Он вернулся в квартиру, запер дверь, осторожно прошел на балкон.
Квартира находилась на восьмом этаже.
"Спускать с крыши - у них веревок не хватит, а соседей будить не будут! Закон!" Он
знал все ментовские трюки.
Никого не было ни внизу, ни на соседних балконах, ни в доме напротив - старой
пятиэтажной хрущобе.
"Отлично..."
Он не испугалс
...Закладка в соц.сетях
