Жанр: Боевик
Точку поставит пуля
...Центральный рынок..."
Вторая обещает: "Я за тобой заеду!"
Женщины положили трубки обе разом. И тотчас раздался короткий звонок.
- Салам...
Дальше разговор шел на русском. Звонивший, без сомнения, был российским жителем.
Москвичом.
- У нас товар готов. Грузчики будут на месте...
Рэмбо и его помощник улыбнулись.
"Товар, грузчики..."
Термины перекочевали из официальной терминологии силовых министерств к нелегалам.
Все менялось, зависело от того, кто пользовался терминами. "Грузчик" могло означать и
группу захвата милиции, и боевика, и быка... Товару отводилось еще более широкое поле
обозначений... Решать надо было в зависимости от расшифровки. Следующая фраза была
определенной, ее, по-видимому, произнес оптовик: "В двадцать один сорок..." Хабиби
договаривался с теми, кто играл при разгоне роль быков.
Рэмбо выключил диктофон.
Фарук взглянул на братьев Баранниковых. Все зависело от инструкций, какие им даны
были в Белой чайхане. Обычно спортсмены не участвовали в разборках. Этим занимались
бандиты. Их было вокруг предостаточно. Авторитеты решали, кто прав по жизни, они словно
разводили зашитые до времени железнодорожные стрелки, чтобы возобновить движение. И
дело спортсменов-телохранителей было этому способствовать. Счетчики на оплату бандитских
услуг включали другие, они же и решали с наказанием стороны, признанной виновной.
Подпольные структуры создали для страны свою процедуру нелегального
гражданско-уголовного судопроизводства.
На этот раз было иначе.
Двое эти - бывшие чемпионы, известные в мировом спорте, - прибыли сами. С
неведомым предписанием Чапана. Кроме Голубоглазого и Андижанца, их встречала машина с
московскими номерами человека Белой чайханы, которая и доставила Баранниковых в Теплый
Стан.
"Хорошо, если дело ограничится возвращением платков и штрафом..." - подумал
Фарук. Старший Баранников спросил:
- В каком положении все на эту минуту?
- Наши люди смотрят за Хабиби. Его сопроводили к клубу на Тульской, там он
встречался с приезжими. Видимо, покупателями. Этих людей мы тоже взяли под наблюдение.
Сейчас Хабиби у себя...
- А таксист?
- После того как он привез Уби, мы оставили его без наблюдения - будем принимать у
дома Хабиби, у Белорусского. Как только он появится, мы выедем. Для контроля у нас еще
группа, которая сопровождает сегодняшних покупателей платков...
Андижанец обернулся:
- К гостинице они приезжали наверняка из-за меня! Проверяют: уехал ли!
Братья не дали втянуть себя в разговор.
Рэмбо выразительно взглянул на помощника - представитель "семерки" поднялся.
Внесли чай. Снова звонил телефон. Кто-то прошел по коридору - тяжелый, в ботинках,
поскрипывавших в ходу. Мелькнула пятнистая форма афганца.
- Где вы нам их передадите? - спросил напрямую старший Баранников. - И как?
- Вы поедете со мной?
- У нас, - он кивнул на брата, - своя машина.
- Я полагаю, вы разберетесь без нас. Мы только даем вам возможность для встречи...
- Вы и не нужны будете... Я хочу только напомнить им о покупателях!
- Ваш человек с ними увидится - как я обещал.
- О'кей!
Из коридора передали еще пепси. Баранниковы - оба полутяжи - быстро потели, на
груди и под мышками по ткани расползлись обширные влажные пятна.
- Мы - народ законопослушный... - Рэмбо произнес это внятно, видимо, включен был
специальный диктофон. - Ниже черты городской канализации не опустимся. Кому нужны
бандиты, тот пришел не по адресу... - Рэмбо был достаточно однозначен. Он больше не
походил на добродушного беспечного мишку. - Лет через пять надеюсь пригласить вас в наш
офис официально. Люди говорят: в правительстве есть проект о частных детективных бюро...
- Может, встретимся и раньше... - Баранниковы засмеялись.
- Всегда рад...
- Да, надо же рассчитаться!.. - Баранников внес гонорар. Рэмбо пересчитал баксы,
спрятал в сейф. Он больше не садился. Из второй комнаты все чаще слышались короткие
звонки. Звонили из машин, осуществлявших наблюдение. Для Рэмбо передавали в дверь
короткие записки. Помощник, с которым должны были ехать Голубоглазый и Андижанец,
молчал. Никто не слышал его голоса, он словно спал, не закрывая глаз.
"Белое восковое лицо библейской старухи... - подумал Голубоглазый. - Как он
собирается нам помочь?"
Звонок, которого ждали, наконец раздался.
- Понял! - Рэмбо положил трубку. - Покупатели выехали к Даниловскому кладбищу.
Мы сейчас едем туда! Гости - самостоятельно. - Он взглянул на Андижанца и Фарука. - А
вы - с моим заместителем...
Гнали вдоль осевой. С превышением скорости. Бывшие кагэбэшники светом оповещали
гаишников впереди о приближении службы седьмого управления. Проносились как вихрь -
ностальгия по службе разведки! Похожий на подростка заместитель Рэмбо на ходу
переговаривался по рации с другими машинами. Андижанец и Фарук на заднем сиденье ехали
молча, только Уби рядом с водителем не умолкал - не мог прийти в себя:
- Мне бы посмотреть им в глаза! А Хабиби! Мусульманин! Хуже собаки! Обманщик!
Такой грех! А ведь умирать будем!..
В мозгу у него проворачивались схемы захвата скрывающегося от преследования
автотранспорта, которые он изучал на курсах ГАИ в Ижевске.
- Сволочь! Ну, ничего! Главное - приблизиться! Тогда можно стрелять по колесам... -
На этот раз он был явно не с пустыми руками. - Я свои деньги не в арыке нашел! Я за них
горбатил! Я свободой рискую! Семьей!
Время от времени Голубоглазый смотрел в стекло позади. За ними держалась "шестерка"
с известным, может, только Чапану водителем - в ней были братья Баранниковы. Андижанцу
показалось - он узнал широкую улицу, по которой они гнали вчера на такси, после разгона.
- Тут мы оторвались вчера...
Представитель "семерки" за рулем не ответил.
- Второй!.. - окликнули по рации. - Объект на месте... - Рация работала четко. -
Считают...
- Товар?
- Да. Товар.
- Вас понял.
Притормозил в переулке, недалеко от моста через Москву-реку. Выключил зажигание.
"Жигуль" с Баранниковыми остановился поодаль.
- Много сейчас ваших машин поблизости? - спросил Андижанец.
- Кроме нас - пять...
Снова стало тихо. Думая, что за ним не наблюдают, помощник Рэмбо по наружному
наблюдению закрыл глаза.
"С вытянутым носом суровое лицо библейской старухи..." - снова подумал Андижанец.
Неожиданно заработала рация...
- Первый! - раздалось в микрофоне. Что-то началось - все это сразу почувствовали.
- Слышу! - Это был Рэмбо. Его машина тоже стояла где-то поблизости.
- Показалась "Волга"! Черная... Идет с моста!
- Номер! - заорал Рэмбо. - Быстро!
- МК 04-12! Моссоветовская...
- Понял!
- Сволочи!.. - Уби полез во внутренний карман, там лежал пистолет. - Бандиты!
Быстро потянулись короткие секунды. И вслед голос старшего:
- Все! Погнали! По местам!
Черную "Волгу" вели, зажатую намертво, профессионалы, привыкшие работать против
кадровых разведчиков высокого класса, мастеров своего дела. Сидевшие в черной "Волге"
Лейтенант, Кабан и "персональщик" - участники вульгарного разгона - не допускали и
мысли о квалифицированном тайном сопровождении. Все шло по принятой ими известной
схеме. Позади в общем потоке автотранспорта двигалось такси с обманутыми покупателями,
прибывшими на этот раз из Молдавии. Было легко догадаться, что мысль их работает в одном
направлении - незаметно выбраться из потока. Слинять. Не попасть на Петровку, 38. В том же
потоке вместе с Константином гнали Хабиби и пересевший к ним под видом мента Штрок. Их
миссия была закончена, только Карпухину-таксисту еще предстояли дела.
- А в их машине вы разговоры не подслушиваете? - спросил Андижанец у бывшего
комитетчика за рулем.
- Первое время слушали... - Помощник Рэмбо не спускал глаз с дороги, легко
лавировал - чувствовалось: он, как рыба в воде, рядом с двигавшимся вплотную с обеих
сторон автотранспортом. - Потом перестали. Они не разговаривают в машинах. Они все эти
приколы знают.
- Вообще не разговаривают?
- Только "да", "нет".
- Гоним по Тульской... - донеслось из рации.
- Покупатели еще тут?
- Едут! Машина с продавцом притормаживает... дает им возможность линять... За
покупателями тоже идет наша машина, - не оборачиваясь, объяснил водитель.
- Сволочи! - Уби никак не мог простить обман. Особенно со стороны продавца. - И
это - мусульманин! Брат!
- Куда они сейчас? - помощник Рэмбо справился по рации.
- К центру, к центру... Готовься!
Бывшие менты и комитетчики, пробовавшие себя в качестве частных детективов, начали
операцию в соответствии с рекомендациями воспитавших их спецслужб.
- Внимание! - прошла команда. - Пакуем!
Черную "Волгу" прижали на Мытной, в районе заводского стадиона "Красный
пролетарий" - место там было глухое - на глазах нескольких редких одиночных прохожих.
Глава будущего частно-детективного агентства на "жигуле" с бывшим ментом, капитаном
милиции, за рулем все круче забирали вправо, прижимая "персональщика" к бордюру.
Прохожих тут не было, вдалеке какая-то женщина мочилась в темноте. Она сразу исчезла.
Дальше все произошло быстро и предсказуемо. Находившиеся в черной "Волге" не успели
ничего сообразить. Они забирали вправо, а сзади уже сигналили. В ту же секунду шедшая сбоку
и чуть впереди машина резко повернула, подставив колесо под удар. Водитель черной "Волги"
счел за благо тормозить. Шедшая сзади машина приперла его бампером и в ту же секунду
третья - "жигуль-шестерка" с братьями Баранниковыми, круто вильнув, преградила путь.
Все было четко. До тех пор, пока у шофера в "Волге" не мелькнул "детектив спешиэл" -
модель "кольта", приобретенная "персональщиком" по случаю. Он давно ждал случая пустить
ее в ход. Лейтенант успел схватить его за руку: пуля ушла в сторону. Сразу же грянули
ответные выстрелы. Оставленный без внимания, Уби поверх опущенного стекла несколько раз
выстрелил из пистолета по колесам.
- Все! Закончили! - крикнул Рэмбо по рации. Он не желал быть втянутым в
противоправный конфликт группировок. - Снимаемся! Уходим!
- Черт! - Уби никак не мог вспороть баллон черной "Волги".
Рэмбо уже отворачивал.
- Уходим!..
В оцеплении образовалась брешь.
- Быстрее! Погнали! - В прошлом законопослушный мент, Рэмбо был уже метрах в
пятидесяти.
Водитель "Волги" спешил воспользоваться ситуацией. Уби стрелял и все никак не мог
попасть.
- Больно вы все менты осторожны! - Бледная маска бывшего кагэбэшника за рулем на
мгновение пала, в глазах впервые за вечер рассыпались насмешливые огоньки. В эту минуту
комитетчик был красив и молод: он жил! В ладони мелькнул маленький пистолет.
- Пусти! - Он оттолкнул Уби. Придерживая руль, перегнулся через сиденье, с ходу
легко, как в тире, вбил первую же пулю в ближайшее колесо. Баллон лопнул с оглушительной
силой.
- Все что мог! Чао!
Бывший представитель "семерки" отлетел. Выскочившие из машины Фарук, Андижанец,
Уби мгновенно рассредоточились. Ехавшие впереди Баранниковы тоже разом один за другим
попрыгали на тротуар. Из черной "Волги" бросились между домами. Сбоку темнел проход к
складскому зданию, мусоросборники. Уби, амбал, обогнал других преследователей, бежал
первым.
- Стой, сволочь! - Он на ходу сменил обойму "ПМ". - Наши деньги!..
- Держи! - Водитель персональной "Волги", не глядя, выстрелил. Не попал.
За Уби во двор вбежали остальные. Двор был тупиковый, дорогу убегавшим перекрыл
кирпичный забор какого-то склада с проволокой наверху. Затрещали выстрелы. Бежать было
некуда. Бежавший с кейсом - высокий - тоже выстрелил на бегу, не совместив мушку с
прорезью и целью, и в ту же секунду словно сбился с ноги. Было ощущение - будто зацепился
за что-то, натянутое на уровне щиколотки над землей. Он грохнулся на выщербленный асфальт
в углу двора рядом с кейсом; пистолет, вырвавшись из руки, еще пролетел вперед несколько
метров, к куче мусора. Кто-то страшно заорал впереди - в дальнем углу двора. Пуля попала
ему в шею, вышла изо рта. Никто не заметил, как упал тот, кто бежал последним. Он лежал
посреди двора - куча тряпья, кукла, набитая опилками. Преследователи остановились.
Тишина! Только эхо от стен!.. Один из Баранниковых схватил валявшийся на асфальте кейс,
быстро заглянул внутрь:
- Здесь!
- Оружие не поднимать! - крикнул его брат. - Пусть менты видят: они стреляли!
- Быстрее!
Все были уже у машин. Водитель "шестерки", с которым приезжали Баранниковы, так и
не выходил - все время оставался за рулем.
- Теперь к Хабиби... Быстрее!
Константин притормозил метрах в пятидесяти от арки. Хабиби любил пройти пешком
последние метры до подъезда. Оба ничего не знали о судьбе ехавших в первой машине.
Городской шум к этому времени обычно стихал, район был не слишком загазован. Дежурный
милиционер следил, чтобы все было спокойно.
- Завтра как всегда? - Константин перегнулся, открыл дверцу. Они были вдвоем.
Штрок, ехавший в качестве мента, подсаженного к ним конторой, вышел раньше, еще в начале
Тульской улицы. Хабиби кивнул.
- Как обычно.
Свою долю Константин получал на следующий день, когда вез Хабиби на службу, а сам
Хабиби - еще с вечера: деньги около одиннадцати привозил сюда, к арке, Лейтенант - по
окончании операции и дележа содержимого кейса.
- Спокойной ночи...
Константину предстояло отвезти коробки с платками и рвануть на Павелецкий вокзал к
Пай-Паю. Таксист с ходу развернул машину. Верной рукой, профессионально. Это было как
точный, мастерский рисунок углем.
- Шеф! Минутку! - Здоровяк в клетчатой клоунской кепке поднял зажатую двумя
пальцами сотенную купюру. - Тут, рядом!
- Если по пути! - Константин уже тормозил.
- Два квартала, шеф! К Лесной!..
Было действительно по дороге. Константин утопил кнопку, державшую запор замка.
Здоровяк протянул сотню, просунулся на сиденье, крикнул кому-то сзади:
- Быстрее! Опаздываем!
От угла подбежал второй здоровяк - с кейсом, в такой же смешной кепке. Его двойник,
сидевший с Константином, уже открывал ему дверцу.
- Давай!
Константин почувствовал, что совершил глупость. Вслед за здоровяком в машину
вскочили еще двое. "Жадность фраера сгубила..." Хабиби тоже его предупреждал: "Слепой
теряет палку только раз в жизни!" Таксист поднял глаза к зеркалу заднего вида и отшатнулся -
со второго сиденья на него смотрел Уби. У виска торчало дуло пистолета.
- Платки с тобой? - спросил сидевший рядом. - В багажнике?
- Там.
- Подай за угол! Теперь назад!
Константин оглянулся. У угла темнел "жигуль-шестерка". Здоровяк, сидевший рядом,
протянул руку:
- Ключи от багажника! Быстро!
- Сволочь! - Уби сзади врезал таксисту рукояткой пистолета по шее. - Смотри в пол!
В багажнике уже шуровали. "Жигуль-шестерка" подвинулся вплотную. Тут же подъехала
еще машина. Константин, несмотря ни на что, не паниковал: нападавшие не были
уголовниками.
"Обойдется..."
Хлопнула крышка багажника. Кто-то спросил:
- Может, передумаешь?
- Я уезжаю... - Константин по голосу узнал Уби. - Еду. И забираю половину...
- Билеты у тебя?
- Целое купе!
"С чем и поздравляю!.." Константин уже знал судьбу рубщика мяса. Позади с
минуту-другую еще посовещались. Послышался шум отъехавшей машины. Сидевший рядом
здоровяк достал сигарету, прикурил. Константин понял: "Пронесло!" Он поднял голову.
- Может, ключи отдадите?
Незнакомый мужик-азиат, стоявший у дверцы, кивнул:
- Отдадим, безусловно! Но не кажется ли тебе - сначала надо решить с людьми,
которых вы сегодня кинули? Они сейчас сюда подъедут... Им тоже нужно вернуть товар! Или
деньги!
На станции, в парке отстоя поездов, было тихо. Пай-Пай сидел в купе у окна, терпеливо
ждал. Вор любил это состояние и ценил его в себе и в других ворах. Оно давалось далеко не
каждому - углубленное терпеливое выслеживание. Свет в купе не горел. От разговоров с
проводником Пай-Пай с ходу уклонился. Только ждал! В окно виден был неохватный грузовой
двор. Огромная мертвая зона материальных ценностей, национального богатства, за которое
никто, в сущности, не отвечал. Ни во-ровцев, ни сталкеров Пай-Пай не заметил. Застывшая
картинка. Контейнеры, неподвижный луч прожектора, многотонные грузы-тяжеловесы. На
крышах вытянувшихся вдоль путей пакгаузов торчали противопожарные приспособления -
кирпичные щиты-брандмауэры. Пай-Пай ни на секунду не ослаблял внимания. Люди Белой
чайханы появились у вагона внезапно. Мелькнул, разворачиваясь, "жигуль-шестерка", из него
выскочило сразу несколько человек - русские, два азиата и среди них амбал Уби.
"Узбекская мафия!"
Уби застучал в вагон к проводнику, потом быстро прокричал что-то по-своему.
Проводник громыхнул дверью, подножку открывать не стал. Приехавшие в "шестерке", кроме
Уби, входить в вагон не собирались, быстро перекидали в тамбур коробки, находившиеся у них
в багажнике. Минуты через четыре "жигуль" укатил, оставив в тамбуре Уби и его груз.
Пай-Пай показался в купе.
- Помочь?
Не ожидая ответа, вор прошел в тамбур. Коробок было немного. Вдвоем - проводник
больше не выходил - они перетащили груз в купе, в середину вагона, заложили коробки в
рундуки под нижние полки. Еще несколько коробок пришлось бросить наверх, в ящик над
коридором.
- Все...
Они наконец разглядели один другого. Уби выглядел жизнелюбом, это заметно было по
его жирным тяжелым губам, брюшку. Пай-Пай рядом с ним казался аскетом.
- Жаль, что с нами проводник, а не проводница... - амбал причмокнул губами. -
Люблю ездить, чтобы баба...
- Это да...
"А еще говорят: человек чувствует свой смертный час... - в который раз разочарованно
подумал Пай-Пай. - Сейчас-то с ним все уже ясно! Овцы и те чуют - плачут, когда хозяин
приходит, чтобы вести на убой!" Нож с резинкой был у него на поясе. Пай-Пай положил руку
на рукоять, потянул - нож легко подался. Уби оставалось жить не больше минуты. Пай-Пай
дурковато улыбнулся, мотнул головой на коробки:
- Ну что - теперь покой? До конца жизни?
- Ты что! - Амбал был уверен в том, что впереди у него масса дел, которые не
переделать и за жизнь, куча забот, выяснений отношений, импортных платков, валюты, а
главное, баб. - Ты что, чудак?! Это только начало.
- Считаешь?
Уби поднял голову к верхней полке - проводник застелил постели заранее.
- Конечно...
В следующую секунду Уби не стало - нож Пай-Пая почти одновременно коснулся обеих
его сонных артерий.
"Все!.."
Пай-Пай закрыл за собой купе, выскользнул в тамбур, открыл дверь. Прямо напротив, в
пустоте грузового двора, неожиданно показались два вохровца. Первые за этот вечер. Рядом
бежала собака. Пай-Пай переждал их, спрыгнул на путь. Было самое время: примерно через час
состав должны были подать на посадку. Вохровцы не оглядывались: охрана и преступники
были словно на разных орбитах.
"Пора..."
На выездных воротах на проходившего не обратили внимания - тонким ручейком
протекала тут за день большая людская река: шли с электричек, с контейнерной площадки, с
заводов, расположенных по другую сторону линии. Убийца вышел на Дубининскую улицу.
Впереди был район промышленных предприятий - пропыленный, пустынный даже в дневное
время, придаток промышленной зоны, прилегавший к подъездным путям. Сзади, от
Спасо-Данилова монастыря, показался трамвай - ярко освещенный порожний вагончик. Он
довез Пай-Пая до привокзальной площади. Людей вокруг было уже меньше, но все равно
много. Пай-Пай подошел к месту, где должен был ждать таксист, взглянул на часы.
"Успел..."
Костя должен был появиться через несколько минут, привезти оставшиеся деньги.
Гонорар был отработан...
Оставив Цуканова на посту ГАИ разбираться с вьетнамцами, Игумнов погнал
освобождать Качана. В тридцать шестом, несмотря на поздний час, по обыкновению шумело
пьяное братство. Помощник дежурного не успевал оформлять доставленных. Только из
"Цветов Галиции" пьяных понатащили не меньше десятка. Старший опер выглядел одним из
наиболее отпетых - коротко остриженный, в очках, с оторванным рукавом. Качана успели
обыскать, быстро обнаружили служебное удостоверение, которое перед началом пьянки он, как
и младший инспектор, припрятал в нашитый под курткой тайный карман. Теперь Качан сидел
отдельно, гадал, кто за ним приедет: начальник розыска или кто-то из руководства -
инспекция по личному составу, а может, и помощник дежурного по управлению.
"Тогда это уже серьезно... Напился! Не смог убежать! Позволил доставить себя в
городскую милицию!"
Вся надежда была на младшего инспектора - отсутствие Карпеца внушало надежду.
"Хорошо, если бы нашел Игумнова..."
Объяснение с женой по поводу разорванного пиджака - была особая статья! Качан уже
потерял было надежду, как в дверях показался начальник розыска. Вслед юркнул в дежурку
Карпец. Качан ободрился. Игумнов кивнул дежурному.
- Ответственный у себя?
Зам по розыску тридцать шестого, которому он звонил по дороге, ждал их.
- Как доложить?
- С железки приехали...
Зам по розыску - худощавый, с распадающимися на две стороны короткими волосами -
был старожилом отделения. Сразу излил душу:
- В этом ресторане я, можно сказать, вырос. По молодости, бывало, пьяный спал у мэтра
в кабинете... А как они выручали! Бывало: "Коля, иди! Там, внизу, тебя проверяющий ищет!"
Выйдешь через черный ход и уже с улицы входишь! Ну и я стоял за них... И перед хулиганами,
и перед начальством... Ночью - такси найду, официанток отправлю... И чтобы меня
выставить посмешищем? За чаевые? Такого быть не могло!
Пришли к общему выводу:
- Общество развратили! Начальству ничего не нужно, кроме карьеры. Балом правят
цеховики, дельцы!.. Музыканты, мэтр смотрит им в рот! За зеленые горло порвут. Об
официантах не говорю...
В целом прогноз для милиции тоже получался неблагоприятный:
- Говорят о новых структурах! Подразделения по американскому образцу. Спецтехника.
Связь. "Мерседесы"... Гвардия... Ну и потерпевшие посолиднее... Новая номенклатура! Задача
- раскрывать только преступления, вызывающие широкий общественный резонанс!
К тому и шло.
"А мы так и останемся! Уголовный розыск - полиция для бедных! Вроде бесплатной
милиции..."
В кабинет позвонили.
- Да... Да... Я сейчас! - Зам извинился. Вышел. Игумнов снял трубку, позвонил на
вокзал. Там все было спокойно. Егерь - дежурный, находившийся в самом центре
милицейской розы ветров, воспринимал происходившее философски.
- Народ подтягивается. Скоро посадка на душанбинский. Скубилин звонил. Надеется его
задержать...
- Голубоглазого?
- А кого же еще! Проел плешь с этой ориентировкой!
- Пусть он ее повесит у себя в сортире!
- Ты чего-то хотел?
- Проверь по адресному... "Юрьева Наташа..." - Надо было это выплеснуть, чтобы к
нему не возвращаться. Он попробовал сосредоточиться. - Пиши: "Возраст примерно 21 - 23
года..." Других данных нет. Я не думаю, что их много по Москве. Девушки три-четыре. Узнай
телефон. Потом под благовидным предлогом надо позвонить каждой домой - узнать, кто из
них ходил сегодня на концерт в Дом культуры КГБ на Лубянке.
- Это касается старухи потерпевшей?
- Розенбаум? Да нет. Не думаю.
- Я сейчас поручу.
Игумнов положил трубку. От концерта на Лубянке ничего не осталось. Все выветрилось,
кроме фокуса с мысленным отгадыванием имени девушки, поднявшейся на эстраду.
"Если бы колдун знал, что в зале - разыскник, он бы остерегся это делать!"
В коридоре слышались негромкие голоса: Качан и младший инспектор приводили себя в
порядок.
Зам по розыску вернулся огорченный.
- Из ресторана принесли заявление на твоих... Качан кому-то врезал, и сильно. Парень
здоровый. Могут быть последствия...
- Пока что - сам он с оборванным рукавом!
- Я понимаю. Но и ты пойми! Народ наглый. А если придется дело возбуждать? Может,
тебе к ним приехать?
- Они предложили?
- Да. Завтра... Разборка. Как это сейчас принято. Они все будут!
- Первый раз слышу! Чтобы они разбирались с нами?
Зам смотрел в сторону. Игумнов понял: это было большее, что он мог сделать коллеге.
- Что ж! - Игумнов поднялся. - Мы приедем... Обедать. Обещаю... - Он понемногу
заводился. - Долларов с нас они не получат. Чаевые самые умеренные. Но если дойдет до
драки, то смене этой не работать. Пусть ищут дублеров! Будь здоров!
- Давай.
Качан и младший присоединились к нему в коридоре. Старший опер выглядел трезвым,
хотя и не в лучшей форме.
- Не знаю, как случается, но почему-то со мной все и происходит... Картузов знает?
- Нет.
- Может, обойдется?
- Не знаю.
Присутствие Карпеца - доверенного лица начальника отдела - делало это
проблематичным. Больше ничего сказано не было. Качан приободрился. Во дворе, рядом с
выходом, стояло несколько милиционеров. Увидев Качана и Карпеца, они замолчали. Разговор
шел об этой паре, наскандалившей в ресторане.
- Пока... - младший инспектор послал им свою приветливую, чуть суетливую улыбку.
- Счастливо.
В машине водитель спал откровенно сладко, приоткрыв рот. Между сиденьями задушенно
хрипело радио.
- Очнись!
Игумнов поправил звук. Передавали ориентировку с вокзала:
- ...Повторяю... В купейном вагоне прямого сообщения Москва - Бухара при подаче на
посадку обнаружен труп неизвестного мужчины, скончавшегося от ножевых ранений...
Хабиби снял обувь в передней, прошел на кухню. Жена и дети были уже дома.
- Что у нас сегодня? Я умираю от голода... Хумук эт кинс? - Он любил национальные
блюда, мясо на огне в первую очередь, с овощами, обильно политое оливковым маслом.
- Я же вчера тебе делала! - Жена встала. - Возьми пока питу, Али!
Пита оказалась свежайшая. Хабиби разрезал аппетитную полую лепешку, стал набивать
всем, что нашлось в холодильнике: овощами, мясом.
- Никто не звонил?
Жена перечислила. Звонки в основном были от земляков: почти все жили в этом
много-подъездном, построенном в виде каре, с аркой в центре, здании; вечерами заходили друг
к другу выпить чашку кофе, обменяться новостями.
- К учителю сестра приезжает... - сообщила жена. - Завтра с утра едет ее встречать...
- Почта есть?
- На столе.
В кухню вошел младший сын.
- Привет, папа.
- Привет, - Хабиби уже поднимался. - Как в школе? - Он погладил сына по голове,
ответа ждать не стал - прошел к себе, включил телевизор. По первому каналу шла
развлекательная программа. Хабиби выключил ее
...Закладка в соц.сетях
