Жанр: Боевик
Точку поставит пуля
... ним не могли соперничать ни милиция, ни прокуратура.
Каждому, кто обращался за помощью, сообщалась стоимость услуг, и, если цена его
устраивала и он вносил деньги, его просили оставить номер телефона. Не было ни одного
случая, чтобы у человека взяли деньги и подвели. Обычно через пару-тройку дней раздавался
звонок:
- Колеса ищете?
- Да, да!
- Подъезжайте сейчас...
Называлась тихая улица или переулок.
Или:
- Подходите к кинотеатру...
Адрес постоянно менялся. Но похищенная машина обязательно оказывалась в
назначенном месте. В полном порядке.
Иногда владельцы пробовали хитрить: вносили не полностью назначенную им сумму. В
этом случае они, как правило, обманывали сами себя: в машине могло недоставать магнитолы,
а то и колеса. Точно - с учетом недоплаченного...
Со временем услуги, оказываемые Чапаном, расширились.
К авторитету стали обращаться для защиты индивидуальной деятельности, кустарного
промысла, продукции. Для выполнения этих заказов Чапану потребовались люди, имевшие имя
в большом спорте. В Белой чайхане появились боксеры - бывшие чемпионы и призеры
первенств Союза, спартакиад, мастера международного класса - братья Баранниковы,
Фарук... Появились вакансии телохранителей. Газета "Советский спорт" не зря предупреждала,
анализируя судьбу выдающихся американских спортивных деятелей: "Большой спорт,
ребята, - верный путь в большой рэкет!" Вот и дождались!
С Андижанцем после долгого перерыва судьба свела Голубоглазого тоже в Белой чайхане.
Андижанец ждал очереди на прием. Пил чай. Авторитет в тот вечер был занят, как никогда:
освобождался от одних посетителей, встречал других. Угощал чаем, лично наполнял пиалушки.
Время тянулось. Наконец в какой-то момент помощник Чапана - востроглазый молодой зверь
- подсел к Андижанду, традиционно приложил ладонь к сердцу:
- Как здоровье, брат? Как настроение? Какие дела?
Случай, приведший Андижанца в чайхану, произошел пару недель назад. Мощный
"КамАЗ" наехал на его стоявший у дома "жигуль", смял крыло, подфарники, бампер. Задел
мотор. Гаишник, видевший все, когда к нему подбежал Андижанец, только развел руками:
- Шофер этот из Белой чайханы! Договаривайся сам!
Андижанец отыскал водителя, тот не отрицал вины, обещал помочь с ремонтом.
- Но, видно, забыл или что-то помешало. Бывает... - Андижанец знал, как осторожно в
таких беседах следует подбирать выражения. - А я-то до сих пор без машины!
- А кто шофер?
- Работает на комбинате... - Андижанец назвал кличку.
Зверь отошел.
В чайхану заходили новые люди, авторитет приветствовал их, усаживал рядом. Из кухни
беспрестанно вносили лепешки, чай. И, наконец, тот же молодой помощник:
- Вас приглашают...
- Салам...
Чапан собственноручно налил Андижанцу только что специально заваренного для них
свежего чая, спросил о семье, об успехах. Потом перешел к делу.
- Вон он! - Чапан кивнул на сторону. У дверей, униженно кланяясь, стоял шофер
"КамАЗа". Пока Андижанец ждал, его доставили в чайхану.
- Подойди...
- Я тут, Чапан-ока...
Авторитет не удостоил его разговором. Приказал только:
- Отремонтируешь машину. Быстро. И мне доложишь. Мастеру скажи, пусть поставит
все самое лучшее. Передай: я лично очень его об этом прошу... Понял?
- Будет сделано, Чапан-ока!
Водитель понял, что легко отделался, мгновенно улетучился. Машину восстановили.
Андижанец остался при "Белом доме". С Чапаном. С братьями Баранниковыми. С Фаруком.
Менялись заказы, поручения. Андижанец помогал Уби купить в Москве партию японских
платков, обеспечить ее доставку. Фарук разобрался на выезде - там, где люди Белой чайханы
испытывали на себе местное силовое давление. Таких пунктов со временем становилось все
больше - Москва, Новосибирск...
- Граждане, встречающие пассажиров... - подсуетилось вокзальное радио.
Андижанец появился в самый последний момент.
- Фарук!..
Поговорить снова не удалось: фирменный Новосибирск - Москва уже подрагивал на
входных стрелках. Но главное Андижанец успел рассказать.
- ...Такие дела. Хабиби взяли! Меня и Уби ищет контора...
- Что-нибудь придумаем... - Фарук поправил пистолет: он носил его за поясом сзади.
- У нас есть запасной вариант. Уби раскопал... - поспешил с сообщением
Андижанец. - Директор ресторана при Павелецком вокзале... На вечер мы заказали купе на
Бухару...
- Ты уже говорил с этим человеком?
- Пока нет... У тебя проблемы? - Андижанец кивнул в сторону платформы.
- Хочу кое-кого проверить...
Голубоглазый не отрывал взгляда от вновь прибывших. Пассажиры "Сибиряка" потоком
двигались с платформы к спуску метро - квадратному провалу в начале перрона.
- С чайханой не связывался? - Голубоглазый кого-то увидел, осторожно начал
движение. Теперь они перемещались вместе с толпой.
- Не успел.
- Потом вместе позвоним...
Фарук легко лавировал среди пассажиров. Обзор постепенно расширялся. Впереди
показались лимузины. Обе машины были уже на ходу. Второй сотрудник Управления охраны
сопровождал в толпе обоих Боссов - респектабельных, в строгих костюмах, с вывязанными
аккуратно галстуками. Голубоглазый взглянул украдкой: вблизи лицо Первого Босса выглядело
постаревшим и удрученным. Теперь Фарук и Андижанец двигались поперек толпы в
направлении площади трех вокзалов. Положение для Андижанца постепенно прояснилось:
Голубоглазый пас молодого парня в джинсовой паре с кейсом.
- Кто это?
- Пай-Пай. Нам нужны его связи...
Дальше двигались "вилкой" - трезубцем с Пай-Паем в середине. Парень шел быстро.
Они прошли уже достаточно большое расстояние.
Недалеко от Красносельской Пай-Пай неожиданно свернул в переулок к домам, юркнул
под арку. Тут и пригодился Андижанец, которого Пай-Пай нигде не мог видеть. Андижанец
первым вошел в проходник. Впереди оказался еще переулок - пустынный, с невывезенными
мусоросборниками, с досками на заколоченных дверях домов. У тротуара виднелось
припаркованное такси и еще иномарка-пикап. Рядом стояло несколько мужчин. Они
обернулись. У Андижанца потемнело в глазах. От иномарки отделился молодой,
стремительный, с впалыми щеками, в кожаной куртке, сделал несколько шагов навстречу
Пай-Паю. Они обнялись. Это был старший опергруппы конторы, задерживавшей их вечером
накануне с платками в переулке у Даниловского кладбища. Сбоку возвышался знакомый
здоровяк-мент. Таксист-водитель - рыхлый, с залысиной со лба - что-то поправлял в капоте.
Андижанца не заметили. Он круто повернул назад, навстречу Голубоглазому.
- Мне дальше нельзя! - От неожиданности у него перехватило голос. - Я их знаю. Там
вчерашний таксист, который привозил Хабиби. И с ним менты, которые нас брали... -
Андижанец уже сворачивал назад, под арку. - Я буду ждать на углу...
После разговора с заместителем министра генерал Скубилин погнал с ходу на Павелецкий
вокзал. "Главное - не дать выскочить из столицы!" Надежда была на линейный отдел
транспортной милиции, прикрывавший столицу с юго-запада. Выходцы из Азиатского региона
давно уже предпочитали пользоваться им, а не Казанским, где концентрация милиции и жулья
на квадратный метр достигла критической отметки.
"На Астрахань. Перед Каспием свернуть на восток! И вот она, Центральная Азия! Даже
короче! Тут мы его и должны взять..."
Начальник управления нервничал. Сложность заключалась в малом.
Генерал Скубилин и начальник линейного отдела, бывший его протеже - Картузов,
неожиданно оказались по разные стороны министерских баррикад. Новые друзья Картузова как
раз и вели прицельный огонь по Жернакову, добились решения коллегии, ставившего
заместителя министра не у дел.
"Вкалывать придется в двух направлениях... Капкан на Голубоглазого и сетку - на
похищенные к с и в ы..." Подъезжая к Павелецкому, Скубилин уже знал, кого куда направить
- у него имелись верные люди и испытанные способы воздействия.
- Приехали, товарищ генерал...
- Давай прямо к дежурке!
Шофер прервал мысль, прибавив злости.
- Бардак! Мышей не ловите! - Начальник управления ворвался в линейный отдел как
смерч. - Картузова немедленно сюда по рации! Заместителя Омельчука ко мне! В класс
службы! Срочно! Засекай время!
Заместитель подполковник Омельчук - осанистый, ладный, в пыльной, давно не
чищенной форме - вломился уже минуты через три.
- Разрешите, товарищ генерал?
Скубилин, как тигр, ходил взад-вперед по учебному классу, где проводились обычно
инструктажи милицейских нарядов.
- Заходи, заходи!..
- Здравия желаю!
Заместитель Картузова в свое время сразу и безоговорочно принял сторону начальника
управления. Теперь пожинал плоды собственной дальновидности.
- Трудишься? - Скубилин поднял руку.
- Стараемся вовсю, Василий Логвинович! - Был он не прост: без поддержки, полагаясь
ла себя одного, поднялся от постового милиционера до зама крупного линейного отдела. - Да
кто оценит?
- Садись, подполковник. Я тебя ценю. Тебе мало?
- За это спасибо, товарищ генерал.
Омельчук присел. Осторожно, как на хрустальную вазу. Веса в нем было предостаточно.
Скубилин прошелся по классу. Времени для дипломатии не было - сразу взял быка за
рога.
- Ты руководителя патрульно-постовой службы знаешь? Своего непосредственного
начальника?
- В управлении? - Омельчук не сразу понял. - Знаю!
- На днях уходит... На заслуженный отдых!
У Омельчука сладко заныло в коленках.
- Смекнул, подполковник?
- Товарищ генерал!.. Но как? Без протекции... У меня ведь никого, кроме вас! - Он
хотел подняться, но Скубилин остановил.
- Сиди! Я скажу, что делать... - Он подошел к двери, открыл - из коридора их никто
не подслушивал, - снова захлопнул. - Ориентировку о розыске, которую сейчас передали...
читал?
- Азиат с голубыми глазами?
Омельчук поднялся. Мятая, прослужившая не один срок форма на нем расправилась,
готовая треснуть. "На форме экономишь, - подумал Скубилин. - Как получил майором, так и
носишь. Только погоны поменял!"
Вслух заметил:
- Он самый! Голубоглазый... Дело серьезное.
Омельчук молча ждал продолжения.
- Полетишь в командировку. Прямо сейчас...
Это было как снег на голову.
- Вроде как проверяющий министерства по жалобам и заявлениям.
Заместитель Картузова шевельнулся:
- А предписание?
- У тебя будет бумага, подписанная заместителем министра генералом Жернаковым.
Кроме того, туда позвонят! - Скубилин поманил его пальцем, зашептал, как перед тем
Жернаков, в самое ухо. - Украдены документы. Азиат этот... Преступник... Наверняка их
выбросил. Ты их найдешь!
- Понял!
- Все там потрясешь! Документы должны попасть сюда только через тебя! Ни в чьих
руках не побывать! В милиции, если они там, все изымешь - первичные рапорта, черновики.
Чтоб нигде ничего! Ни фамилии, ни адреса... Если там их нет - пройдешь перегоны. Лично
переговоришь с каждым железнодорожником... Каждый сантиметр проползешь.
Осмотришь. - Скубилин притянул его за китель, не давая шевельнуться. - Привезешь
документы - получишь должность и папаху. Срок звания у тебя когда выходит?
- Вышел уже! Перехаживаю в подполковниках!
- Вот видишь!
Омельчук наконец смог шевельнуться. Мятые форменные брюки на толстых ляжках
напряглись.
- Домой надо? - Скубилин отпустил его. - Собраться? Жену предупредить?
Омельчук не поддался на провокацию.
- Ничего не требуется, Василий Логвинович. Сразу еду. Но вы не сказали, какие
документы? Что искать?
- Искать-то? - Обманную приветливость со Скубилина как ветром сдуло. - В свой
срок, подполковник! Сейчас тебе выписывают проездные. Берут билет. Полетишь от меня! -
Он снова ненадолго потеплел. - Тогда я тебя конкретно проинструктирую. И знать, куда
улетел и зачем, будем мы двое! Ты и я! Ни твои хлопцы, ни сваты, ни семья! Никто.
Договорились?
- Будет как вы сказали, товарищ генерал.
- Молодец. Теперь вижу: ты понял! Сейчас езжай за предписанием. Оно в приемной. И
сразу ко мне. Я скоро буду!
Омельчук уже уходил, когда генерал приказал:
- Там Картузов в дежурке! Скажи, чтоб сюда шел! Как он тут?
- Как всегда... - Омельчук знал, что от него ждет Скубилин. - Только бы сачкануть.
Чуть что - "заболел"! Сегодня тоже жаловался: "простыл"!
- Я его просифоню лучше всех докторов! Век будет помнить. Все! Иди, подполковник!
Картузов, обтекаемый, круглый - чисто перекачанный баллон, появился точно из-под
земли:
- Спрашивали, товарищ генерал?
Скубилин не дал ему доложить:
- Веди по постам! Показывай! Я вам, разгильдяям, покажу легкую жизнь!
Не оглядываясь, быстро пошел к дверям. Все в нем кипело. "Перевертыш! Недавно еще
верил в Картузова, как в самого себя! Бывший личный мой шофер! Ленку-дочку вместе возили
по утрам - сначала в школу, потом в институт! Член семьи!.. Теперь правая рука моего врага!
Сразу переметнулся, сволочь, как почувствовал, что замминистра Жернаков, а значит, и
Скубилин теряют силу!"
- Почему бардак, Картузов? Почему людей распустил?
Почти бегом выскочили на перрон.
- Ночью смены не проверяются! Милиционеры пьют...
Пассажиры оборачивались: крутоголовый гренадерского вида штатский, изрыгающий
нецензурщину, и рядом полный коротышка в милицейской форме. Нагнав страху, Скубилин
неожиданно переменял тон.
- Голубоглазый этот... Информация попала непосредственно к министру. Не задержим
- головы полетят!
- Понял!
За годы ежедневного общения Картузов хорошо изучил характер шефа - не поверил ни
одному его слову.
Скубилин это тотчас почувствовал:
- Ты мне брось - "понял"! Твое "понял" с комариную залупу... - Генерал был
известен как матерщинник. - Ее и не видно! Разве что под микроскопом...
- Уж и впрямь с комариную! - Картузов притворно заржал. Он держался, словно между
ними ничего не произошло. Играл давешнюю роль доверенного лица - личного шофера, друга
семьи.
Скубилин пропустил реплику мимо ушей.
- У преступника билет через Москву! Он обязательно засветится... Заставь народ искать!
Начальника розыска что-то не вижу!
- Игумнов? Кто-то умер у него. Я уже дал команду: с кладбища чтоб прямо сюда.
- Пусть занимается!..
- А может, Омельчука запрячь? - Теперь, когда его заместитель открыто принял
сторону Скубилина, он при каждом удобном случае пел ему дифирамбы - старался
подставить. - Хватка у Омельчука - дай Бог!
- Омельчука не трожь! Пусть налаживает профилактическую работу с
железнодорожниками... За это тоже спрашивают!
- Это точно! - Картузова насторожило явное вранье насчет профилактической работы,
но он и вида не подал. - Тут вы правы! На все сто процентов!
"Откуда же ветер дует?!" Велась какая-то игра, Картузов хорошо ее чувствовал.
"Мало ли особо опасных преступников... А ты примчался! Самолично!"
- Дневная смена собрана! - напомнил.
Они повернули к отделу.
- Ориентировку о Голубоглазом размножить. Раздать активной общественности.
Кладовщикам, носильщикам...
- Понял, Василий Логвинович!
Они уже входили в отдел. Несколько милиционеров, прибывших на инструктаж,
остановились, пропуская начальство. Скубилин не преминул порисоваться:
- Орлы у тебя! Я с ними бы горы свернул!
- Не жалуюсь! - Картузов и тут нашелся. - Потому и первые по управлению! И знамя
в честь съезда!
- Раньше были! - Скубилин будто не замечал нацеленных на него со всех сторон
внимательных глаз. - Знаешь что, Картузов? Развод я проведу сам. А ты... Пройди по залам!
Привыкай ножками работать! Вдруг пригодится!
Запасной вариант Андижанца и Уби - приобретение платков через директора ресторана
на Павелецком вокзале - был запущен, не откладывая. С учетом закупленного ранее купе в
ночном поезде на Бухару. Звонок застал руководящее лицо на месте.
- Сейчас...
Секретарь директора - фигуристая, в узкой юбке, в высоких - выше колен -
сапогах, - открыла дверь в кабинет, застыла картинно.
- Вас по городскому...
- Если из треста, меня нет!
Директор досадливо взглянул по углам. Кабинет был маленький, с небольшим окном,
укрытым шторой.
- Всегда они находят, когда человек работает!
- Тут другое. По личному вопросу.
Директор снял трубку:
- Я слушаю. Кто это?
- Это директор ресторана?
- Он самый.
- Здравствуйте.... Я из Андижана! - Звонивший сделал паузу, давая собраться с
мыслями.
- Так... - Тон был выжидательный...
- По поводу товара! Вам обо мне говорили.
- А точнее...
- Насчет импортных платков! - Было неосторожным впрямую называть ассортимент,
но другого Андижанцу не оставалось. - Я готов к вам подъехать.
Голос в трубке был незнакомый. Директор ресторана был уверен в том, что слышит его
впервые. Как и насчет платков.
- Вспомнили? - спросил звонивший. Директор так ничего и не вспомнил, но четко
осознал, что следует делать.
- Конечно!
Андижанец обрадовался.
- Никуда не уходите?
- Я на месте! Вы скоро будете?
- Еду, - из осторожности Андижанец не сказал "мы".
Директор положил трубку; не раздумывая, нашел оставленный ему на календаре номер
телефона, набрал его.
- Алло! Здравствуйте...
- Вас слушают. - Этот голос тоже был абсолютно незнаком. - Кто вам нужен? Куда вы
звоните? - Абонент старался говорить безлично-сдержанно.
- Это - Комитет государственной безопасности? Тут, по-моему, по вашей части.
- Кто это?
- Директор ресторана на Павелецком. Меня просили ставить в подобных случаях в
известность. Если кто-то... - Он рассказал о странном разговоре.
- Когда вам позвонили?
- Только что!
Абонент тотчас перестал маскироваться. Б голосе зазвучали силовые нотки:
- Главное: спокойствие и полная естественность поведения... Мы сейчас приедем. Если
этот человек появится раньше, постарайтесь его задержать. Под любым предлогом. Вы за это
отвечаете. Вы меня поняли?
"Не было печали..." - Директор задергался.
- А вдруг он захочет взглянуть на товар? Как мне с ним себя вести?
- Тяните время. Объясните, что ждете важного звонка. Старайтесь выяснить, приехал ли
он один или с сообщниками... Мы подъедем!
- А если он заподозрит?
- Скажите, что вам неудобно разговаривать в кабинете. Выведите его на вокзал, к
центральному подъезду. Я буду там уже минут через двадцать. Вы меня узнаете. В сером
костюме. В правой руке газета "Правда".
Получив сигнал, начальник отделения транспортного КГБ сразу же связался с милицией
вокзала. "Не проскочила ли информация к дежурному по линейному отделу?"
КГБ предпочитал никогда не работать в спарке с хомутами. Бывших милиционеров
практически не брали в штат, не приглашали на вечера. Держали в отдалении. Причины этого
были малопонятны.
Поинтересовавшись делами, чекист намеренно уточнил:
- Как обстановка на вокзале?
Дежурный поведал как на духу:
- Руководства полно! Генерал, свита... А так все тихо. Еще инспекция по личному
составу...
- А в чем дело?
- Розыск особо опасного... - Дежурный не обошел ни одной подробности, связанной с
приметами скрывшегося преступника. - У него билет в нашем направлении...
- Ясненько. - Начальник отделения, как ни спешил, аккуратно сделал пометочки.
Оперативная осведомленность у них всегда ценилась превыше всего! "При случае всегда
можно ввернуть..."
Сейчас, однако, его интересовала ситуация вокруг вокзального ресторана. Мощь могучей
тайной организации уже несколько лет была направлена на борьбу с коррумпированной
московской торговлей. Как на ее первых лиц - руководителей Главного управления торговли,
начальников отделов Главторга, директоров крупнейших московских гастрономов, так и на
рядовых торгашей, число привлеченных среди которых уже перевалило за полтора десятка
тысяч. Что повлияло на выбор рокового этого решения, никто не ведал. Желание ли вернуть
страх и уважение к себе в исконной вотчине ОБХСС? Или кто-то из высокопоставленных
московских торгашей перешел дорогу кому-то на самом верху? За что и был расстрелян. А
может, потребовались свободные должности для переезжающей в Москву родни новых ее
хозяев? Но колесо покатилось. Сотни торгашей, казавшихся неуязвимыми, переселились из
квартир и дач в следственные изоляторы. А КГБ уже хватал новые связи!
- К нам не собираетесь? - спросил дежурный.
- Пока трудно сказать...
Комитет привычно темнил. Без надобности. Без смысла. Тайна, которой его сотрудники
себя окружали, давно уже превратила их в глазах обывателей в некие абстрактные символы.
Невидимки. Фантомы.
- А то - милости просим!
- Спасибо. Как-нибудь...
Он убедился: хомуты не знали про ресторан. Оставленная в нем Комитетом ловушка
сработала.
"Клиент явился!"
Начальник отделения сдернул с вешалки куртку, взял со стола газету, крикнул
дежурному:
- Я на входе. Подсылай группу к центральному подъезду!
Начальник вокзального уголовного розыска с Павелецкого Игумнов - крутой, с
металлическим рядом зубов, делавшим его похожим на блатаря, - и Бакланов, старший
инспектор ГАИ, гнали на похороны Деда - живой легенды подмосковной милиции. День
обещал быть ясным, сухим, хотя над капотом патрульного "жигуля" постоянно маячило
похожее на большого безногого теленка одинокое облако. Игумнов пытался дремать, ражий, в
жарком форменном убранстве линейщика Госавтоинспекции Бакланов невозмутимо жевал, не
отрывая глаз от шоссе. Добирались известным не многим кратчайшим путем. Трасса так и не
стала открытой.
"Резиденция высшей номенклатуры. Бывшие дачи Кириленко, Шеварднадзе..."
Игумнов начинал здесь как гаишник. За годы ничего тут не изменилось. Короткие
повороты. Чистый вылизанный асфальт. В перелесках несмятая трава, некошеные поляны. Без
пешеходов, тротуаров.
"Подмосковная Швейцария..."
Очередной поворот, очередной пустынный участок леса. Полное безлюдье... Но так
могли считать только простаки, на деле - нашпигованная охраной и службой безопасности,
обитаемая, насквозь просматриваемая зона.
"Дальше школа КГБ, дача Сталина..."
Позади у них уже некоторое время висело на хвосте несколько легковых машин. Бакланов
снизил скорость - те не приняли предложения, вежливо сохранили дистанцию.
- Не привязываются, - Бакланов на секунду отставил жвачку. - Знаешь кто это?
Игумнов пожал плечами.
- Менты! Как и мы!
- Точно. И гонят туда же.
Убедившись в том, что патрульная не пытается их достать, преследователи догнали их
сами. Вместе свернули к нерегулируемому перекрестку.
Соратники и ученики Деда съезжались, чтобы проводить Долгого Разыскника в
последний путь. Покойный был не только старейший, он олицетворял поколение оперативных
уполномоченных недавних лет. Пришедших раскрывать, их заставляли укрывать преступления
от официальной статистики, создавать на бумаге обстановку благоденствия и общей
безопасности. В конце концов они научились и этому. А потом круто пили... Начальству,
министру жилось спокойно за их спинами, за их выговорами, сроками, которые им давали,
когда прокуратура или инспекция по личному составу ловили их с поличным.
- Что там? - Игумнов показал головой.
У перекрестка движение застопорилось. Водители впереди выходили из машин.
- Что-то случилось... - ражий Бакланов не без труда просунул себя в узкое
пространство дверцы, одернул ремни.
Сбоку, у обочины, виднелся автобус "ЛАЗ-699", "Наташка", окна его были зашторены.
На перекрестке, перегородив трассу, красовалась черная "Волга" и с ней двое - в штатском.
- Спокойно, МО-14562! - Один из штатских мгновенно заметил нагрудный знак
Бакланова. - Сейчас разберемся. Садитесь в машину!
Игумнов тоже подошел.
- Что за дела?
Ему объяснили:
- Девятый главк! Охрана КГБ... Нас много! Чужие! Вот и волнуются!
- Ясно...
Взаимоотношения обоих ведомств характеризовались взаимной недоброжелательностью.
- Мы для них - хомуты! Быдло!
Народ подобрался дерзкий: уголовный розыск - голубая кровь милиции. У некоторых
под куртками угадывалось оружие. Везли и спиртное. Деда собирались помянуть прямо на
кладбище.
- Ладно, ладно! Сейчас поедете! - Комитетчики не хотели шума. - Только чтобы все в
рамках!
- За своими смотрите!
Инцидент был исчерпан. Проезжая мимо комитетской "Волги", кто-то нажал на клаксон.
Не переставая жевать, Бакланов заметил:
- Они думали: мафия хоронит своего пахана...
Отпевали в тесной церквушке, прямо на кладбище. Дед лежал торжественный - в
костюме, который он носил по праздникам. В том же галстуке с зигзагами. В другом его и
невозможно было представить.
Гроб стоял у самого входа. Людей было много. В основном милиция.
Игумнов и Бакланов побыли у гроба недолго. Игумнов подошел к церковной ограде.
Тесная группка провожавших привлекла его внимание. "Работяга-сантехник, студент,
домохозяйка... Типичный управленец с кейсом, со сложенным зонтиком-автоматом...".
Игумнов не понял: "Подчеркнуто выраженные типажи, - увидь он их порознь, вряд ли
обратил бы внимание. - Маскарад?" Внезапно догадался: "Топальщики!" Их называли еще
"Николаями Николаевичами" по первым буквам направления службы - "Наружное
наблюдение". Одежда и поведение филеров диктовались раз и навсегда разработанной для них
легендой, которой им приходилось непременно придерживаться. Во избежание расшифровки
топальщикам запрещалось на пушечный выстрел приближаться к ментам, тем более
участвовать в каких бы то ни было праздничных или похоронных церемониях. Все годы Дед
много общался с бедолагами, обслуживая закрытый для посторонних район Подмосковья.
"Молодцы! Ни с чем не посчитались..."
Бакланов тем временем подошел к патрульной, вызвал по рации дежурного.
- Ко мне есть что?
- Есть! Начальник розыска с тобою? - На этот день Бакланов был закреплен за
вокзалом.
- Рядом стоит...
- Передавай: пусть срочно едет на базу! У них какая-то заварушка на станции!
Возвращались тем же закрытым шоссе.
Деда положили в могилу его отца, умершего в шестидесятых. Места было мало.
Пришлось снять ограду. Начальник райуправления обещал все тут потом устроить честь по
чести.
Игумнов вспомнил похороны своего деда - в Костромской области, на родине матери.
Схоронить называли там - "свезти за Козлова", до месту нахождения погоста.
Другой его дед - по отцу - будучи иудеем, упокоился в Москве, на Востряковском
кладбище. Его вдова - еврейская бабка Игумнова - наставляла внука:
- На обратном пути с кладбища сполосни руки. Вытирать не обязательно... - Она знала
многие необходимые в таких вещах хитрости. - Главное: возвращаться не той дорогой,
которой ты прише
...Закладка в соц.сетях
