Жанр: Боевик
Во имя денег
... тебе
мешать. Я, как хвостик...
- Послушай, хвостик. Иди за дерево и сиди, Жди моего возвращения. Это не шутки. В любой момент в нас могут
выстрелить. У тебя сын. Если ты погибнешь, кто его растить будет?
- Петя, умоляю, не оставляй меня одну. Если ты уйдешь, я умру от разрыва сердца.
- Не пори ерунды. Ничего с тобой не случится. Сядь под дерево и жди меня.
- Петенька, я без тебя не могу. Я не хочу, чтобы тебя убили. Если погибать, так уж вместе.
"Эдик" опустил пистолет и удивленно посмотрел на меня:
- Катя, ну-ка повтори, что ты сказала...
- Я люблю тебя, Петенька. Я не хочу, чтобы тебя пристрелили.
- Катя, ты меня любишь?
- Люблю.
- А что же ты раньше молчала?
- А почему я должна кричать об этом на весь мир? Ну люблю себе и люблю...
"Эдик" радостно улыбнулся:
- Катька, милая, повтори еще раз, что ты сказала. Я так долго этого ждал!
- Пе-етя! - укоризненно покачала я головой. - У нас трупы украли, ты что, забыл? Надо сначала трупы найти, а
потом отношения выяснять.
- Подумаешь, украли! Пусть берут, мы не жадные. Надо будет, еще сделаем, - засмеялся "Эдик" и прижал меня к
себе.
- Слушай, ну что ты, ей-Богу! Пусти, сейчас не до этого. Вот трупы найдем и тогда... - возмутилась я.
- Прежде надо дожить до этого "тогда", - словно очнувшись, сказал "Эдик". - А ну, Катька, марш под дерево! Сиди
и жди моего прихода!
- Ты что, в армии, что ли? - возмутилась я. - Я с тобой пойду, не буду я здесь сидеть!
- Будешь, еще как будешь... Иди под дерево, кому говорю! Если услышишь выстрелы, выбегай на дорогу, хватай
такси и езжай в отель.
- А ты?
- Я сказал, марш отсюда!
- Подумаешь! - фыркнула я и пошла к дереву. Кажется, это был каштан. Сев на землю, я прижалась спиной к
толстому стволу и замерла, вслушиваясь в звенящую тишину. Резкий крик ночной птицы заставил меня вздрогнуть.
Пытаясь разглядеть ее среди ветвей, я подняла глаза и похолодела. На коротком, обломанном суку висел труп Пашки. Горло
его туго стягивал вытащенный из брюк кожаный ремень.
- А-а-а! - закричала я и бросилась бежать, У входа в дом меня поймал "Эдик". Захлебываясь, я рассказала ему об
увиденном и потащила за собой.
- Катя, куда ты меня ведешь, постой... Надо разобраться...
- Нет уж, с меня хватит! У меня нервы не выдержат! Кто его туда повесил? Он что - сам?
- Катя, его повесили уже мертвым.
- Мертвым, живым - мне все равно. Пошли отсюда, пусть полиция разбирается!
- Катя, подожди... - насторожился "Эдик", - Ты ничего не слышишь?
- Н-нет, - вздрогнула я. - Хотя... хотя...
Поет, что ли, кто-то? Или... нет, плачет...
"Эдик" снял пистолет с предохранителя и, крадучись, на цыпочках пошел на странный звук.
Незнакомца мы увидели одновременно. Он сидел на земле, прижимая к себе безжизненное тело Жени, и,
раскачиваясь из стороны в сторону, тихонько пел... колыбельную. "Эдик" не раздумывая вскинул пистолет и,
прищурившись, нажал на курок. Незнакомец, вскрикнув, упал. Я подбежала к нему и застыла от удивления. Это был совсем
еще молодой человек, почти мальчик, одетый в светлые шорты и белоснежную рубашку-поло. Рубашка на моих глазах
быстро пропитывалась кровью.
- Кто ты? - тихо спросила я, наклонившись над парнем. - Кто ты и как сюда попал?
- Я приехал несколько часов назад, - прошептал он. - Я приехал сюда за Женей. Она позвонила мне домой и сказала
свой адрес. Она плакала навзрыд и умоляла спасти ее. Она связалась с каким-то подонком. Он кормил ее таблетками и хотел
упечь в дурдом. Она его боялась. Она просила помочь... Мы восемь лет просидели за одной партой, и я всегда ее защищал...
После школы она уехала в Москву и перестала мне звонить. Я несколько раз к ней приезжал, но она... так изменилась... А
тут позвонила сама... Она сказала, что ей больше не к кому обратиться. У меня были деньги и загранпаспорт. Я приехал в
Москву, дал взятку и попросил отправить меня первым рейсом в Париж. Я хотел ей помочь... Я знал, что без меня она
пропадет... Я приехал, но не успел... Она была в спальне... Когда я шел в дом, я видел, как у бассейна этот маньяк душил
другую девушку, но я не остановился. Мне хотелось помочь Жене... но Женя была мертва... Я не верил, что она умерла.
Она лежала как живая... Я взял ее на руки и отнес задом. А потом я нашел этого садиста и повесил его на дерево.
Женя - моя первая любовь и, наверное, уже последняя... - Паренек застонал и закрыл глаза.
Глотая слезы, я произнесла:
- Петя, ты зря стрелял. Он может погибнуть.
Нужно срочно узнать телефон "скорой помощи".
Пожалуйста, займись этим, иди... - Затем я взяла парня за руку и тихо спросила:
- Как тебя зовут?
- Игорь... Меня зовут Игорь... - ответил он и бессвязно забормотал:
- Когда в наш класс пришла новенькая, я сразу обратил на нее внимание.
На ней была белая кофточка и синяя юбочка...
Мы вместе сидели на третьей парте у окна. Я носил ей портфель и боялся признаться в своих чувствах... А когда мы
подросли, я наконец решился.
Мы с ней были близки... Но она не захотела жить в Актюбинске. Она мечтала выйти замуж за богатого мужчину и
уехала в Москву... А я... поехал за ней... Не сразу, спустя полгода... Она пригласила меня в агентство... Она была пьяная...
чужая, ноя все равно любил ее... Женя отвергла меня... Сказала, что нашла свое счастье... А потом она позвонила из Парижа.
Она плакала, рыдала в трубку и говорила, что ближе, чем я, у нее никого нет...
Мне было очень трудно найти деньги и приехать сюда, но я смог, потому что все это ради нее. Мне так хотелось ее
увидеть... Но я опоздал... Когда люди умирают, они становятся страшными, а Женя осталась такой же красивой... Она не
позвонила кому-нибудь другому, она позвонила мне.
Выходит, я для нее что-то значил все эти годы...
Она позвонила именно мне... - Паренек вздрогнул всем телом и протяжно застонал.
- Да, дела... - вздохнул за спиной "Эдик".
- Послушай, какого черта ты здесь делаешь? - возмутилась я. - Я же просила тебя вызвать "скорую"! Парню нужна
помощь. Он может умереть в любую минуту...
- Катька, ну ты хоть немного думай! Какая, к черту, "скорая"? За "скорой" приедет полиция и заметет нас с тобой
под стражу. Два трупа да еще раненый... Кто тут будет разбираться!
Закусив губу, я растерянно посмотрела на него.
- Женя, милая, Женя. Я прилетел к тебе по первому зову, - прошептал паренек, не открывая глаз.
- Петя, но это же бесчеловечно! Мы можем его спасти.
- Если мы его спасем, то сами загремим за решетку. Ты думаешь о ком угодно, но только не о нас с тобой. Он уже
не жилец. Он умрет с минуты на минуту. Но мы-то живы! Зачем нам сидеть в тюрьме? Э-э, кажется, все...
В горле у Игоря что-то заклокотало, и он замолк. На лице его застыла счастливая улыбка. Он умер с сознанием
того, что Женя позвонила именно ему...
- Петя, ты убил ребенка, - горестно всхлипнула я. - Посмотри, он совсем мальчик... Чистый, наивный мальчик...
- Кто знал, что так выйдет, - пряча взгляд, сказал "Эдик". - Я никого не убивал. Я защищал тебя, Катя. Тебя и себя.
Этот ребенок не такой уж и ребенок. Он примчался в Париж, нашел Женю, повесил мертвого Павла...
- Нет, Петя, это ребенок... Мы могли спасти ему жизнь...
- Он так быстро умер... "Скорая" не успела бы доехать... Не слушая бормотания Эдика, я думала о своем. Игорь...
Игорек... Милый, интеллигентный мальчик... Рыцарь... Не повезло ему с девочкой, ох, не повезло... Игорь стал жертвой
любви, но такой же жертвой, по сути, была и я... Я тоже любила Пашку, верила ему, старалась не замечать грубости,
прощала попойки с друзьями, отстирывала измазанные чужой помадой рубашки... Ради чего я все это делала? Ради сына.
Пожалуй, да. Женщины дуры - боятся оставить ребенка без отца... Но были и другие причины. "Я ему нужна, - вбила я себе
в голову. - Без меня Пашка пропадет..." И он действительно пропал. Сначала он предал меня, потом Саньку, которого
боготворил... Произошло это с моей подачи. Не надо было закрывать глаза на "мелкие шалости", не надо было прощать... Я
не жалела мужа, он сам подписал себе смертный приговор. А Женю... Женю мне было жалко и Игорька тоже.
Посмотрев на лежащих рядом ребят, я заплакала.
- Катя, - потряс меня за плечо "Эдик", - ты им уже ничем не поможешь. Мне очень жаль, что так вышло.
- Петя, но ведь они же такие молодые, им бы еще жить да жить...
- Утром их найдет полиция и разберется, куда определить. Уже три часа ночи. Скоро начнет светать. Пошли в дом.
- Зачем? - удивилась я.
- Затем, что нам нужно найти деньги. Мы ведь приехали ради денег. Ты не забыла? - "Эдик" схватил меня за руку и
потащил в дом.
Глава 17
- Петя, я так устала, - сказала я, переступая порог гостиной. - Ты поищи без меня, а я посижу.
- Хорошо, - недовольно буркнул "Эдик", - только ты не рассиживайся просто так, а посмотри, может, он в камине
баксы спрятал, а я пойду в кабинет пошебуршу.
Вздохнув, я взяла кочергу и нехотя перемешала золу. Когда "Эдик" ушел, я села в кресло и стала смотреть на
Пашкин портрет, нарисованный акварелью. На портрете Пашка выглядел старше своих лет. Таким бы он был лет через
пять... Взгляд настороженный, в уголках красиво очерченного рта пролегли жесткие складки. Этот мужчина не стал бы
менять памперсы любимому сыну... Нет, не стал бы... не стал...
- Катя! - "Эдик", как всегда, появился неожиданно. - Этот сыч куда-то спрятал все бабки. В доме ни копейки. Не
мог же он их так быстро потратить. Этот ком не потянет на пятьсот тысяч. Он слишком прост. Куда он подевал деньги?!
- Я не знаю. Может, он положил их в банк на свое имя?
- А ты бы, имея такую сумму, положила ее в банк?
- Не знаю, - пожала плечами я. - В Москве не положила бы, а здесь? Не знаю...
- Катя, ты же знаешь своего мужа! Как он мог поступить?
- Пашка жадный. Он бы сложил деньги в чулок, крепко его завязал и спрятал в тайник.
- Так где же этот хренов тайник?! - "Эдик" чуть не плакал. Вид у него был такой обиженный, что я рассмеялась.
- Прекрати! - злобно выкрикнул он. - Мне не до смеха. На хрена мы сюда приехали, если в доме нет ни копейки?!
Что ты сидишь и ржешь как ненормальная! Давай ищи тайник!
- Не надо на меня кричать, - нахмурилась я. - Тебе никто не давал права повышать на меня голос. Это не мой дом, и
я не знаю, где Пашка мог хранить деньги!
- Извини, Катенька, - опустил голову "Эдик". - Извини, я просто сорвался. Понимаешь, я перевернул весь дом и
ничего не нашел. Ни цента... Так не бывает... Он же ездил в рестораны, куда-то ходил... В спальне есть сейф. Я сумел его
открыть, но там ничего нет.
- Ну и что? Нет и нет - черт с ними. Закончилось все неплохо. Сейчас мы вернемся в отель, ляжем спать, а завтра
будем гулять по Парижу. Через неделю прилетим в Москву, ты встретишься с Лютым и все честно ему расскажешь. Ты его
брат, он обязательно тебе поверит. Затем я заберу Саньку и поеду домой. Мы будем встречаться, а если ты предложишь мне
нечто большее, я с радостью соглашусь.
Я улыбнулась, подошла к "Эдику" и положила голову ему на грудь. Но он даже не обнял меня.
- Петя, в чем дело? - подняла я глаза.
- Нам надо найти деньги. На поиски осталось не больше двух часов. Утром придут молочница, почтальон. Тут
слишком много трупов.
Можно, конечно, снять с дерева твоего Пашку, но не хочется пачкаться кровью. Пусть висит.
- Петя, нам не нужны эти деньги. Пусть Лютый присылает своих людей, они их найдут.
- Лютый не поверит мне на слово.
- Но ведь он же твой брат!
- Для него деньги дороже родственных чувств. Ладно, у нас слишком мало времени. Мне некогда развивать эту
тему. Я пошел искать тайник. - Громко хлопнув дверью, "Эдик" вышел.
- Ну и гад же ты, Павлуша. - закипая злостью, сказала я, обращаясь к портрету. - Мало того, что испоганил мне всю
жизнь, так еще и деньги спрятал! Век бы твою морду не видеть!
Схватив кочергу, я с размаху ударила по нарисованному Пашкиному лицу. С оглушительным грохотом портрет
упал на пол, обнаружив прикрытый до этого маленький плоский сейф, вмонтированный в кирпичную стену. "Вот это да", -
вслух выдохнула я и, встав на стул, попробовала его открыть. Да, но как? GSU-3-13-27, вспомнилась мне комбинация с
помощью которой мы запирали домашний сейф. Набрав ее на табло, я осторожно повернула ручку и услышала глухой
щелчок. Есть! Ну и дурак, Пашка, поленился придумать что-нибудь новенькое!
В сейфе лежал заклеенный скотчем целлофановый пакет. Вскрыв его, я ахнула. В пакете, одна к одной, лежали
аккуратные пачки долларов.
Много... Очень много... Так много, что от зелени зарябило в глазах...
- Катя, что здесь за грохот такой? - в гостиную вбежал "Эдик". Увидев в моих руках пакет, он как вкопанный
застыл на месте.
- Катя, что это?
- Деньги, - спокойно ответила я. - Деньги, которые ты так упорно искал. Скажи, я умница?
- Ты просто прелесть, - без всяких эмоций сказал "Эдик". - Где ты их нашла?
- За портретом был сейф.
"Эдик" перевел взгляд на сейф, а затем опять посмотрел на меня.
- А как ты смогла его открыть?
- Представляешь, Паша поставил тот же код, каким мы пользовались дома.
- Ты уже считала? Сколько здесь?
- Нет, пока не считала. Здесь много...
"Эдик" взял у меня из рук пакет, высыпал баксы на стол и, раскладывая по стопкам, начал считать.
Вместе с долларами из пакета на стол выпали какие-то бумаги с гербовыми печатями. Тупо посмотрев на них, я
отошла к окну, безрезультатно пытаясь унять нервную дрожь. Неужели все действительно закончилось? Через несколько
дней я сама - сама! - смогу отдать деньга Лютому и вернуться с Санькой домой... Ну а потом - как повезет...
- Тут ровно четыреста пятьдесят тысяч долларов... - "Эдик" посмотрел на меня обезумевшим от счастья взглядом.
- Сколько?!
- Четыреста пятьдесят тысяч долларов. Сорок пять пачек по десять тысяч баксов.
- На что же он тогда купил такой роскошный дом?
- Он взял его в кредит. Вот бумаги. Он внес задаток и должен был расплачиваться в течение пяти лет. Этот дом
стоит триста тысяч баксов. Ты знаешь, нам здорово повезло, что он купил его не сразу, а решил взять в кредит, - сказал он,
складывая деньга в пакет.
Я подошла к "Эдику" и ласково провела рукой по его щеке.
- Петенька, мы спасены. Осталось только принести деньги Лютому и показать ему купчую.
Все обошлось. Я вернусь домой, заберу Саньку...
- Мы спасены, - кивнул "Эдик" и пристально посмотрел мне в глаза. - Катя, скажи, ты меня любишь?
- Да... А почему ты спрашиваешь? А, я поняла, я знаю, что ты хочешь сказать! Не торопи события, Петенька. Ты...
сделаешь мне предложение, когда все закончится... Сначала нужно вернуть деньги и забрать Саньку.
Я хотела поцеловать его, но он отстранился:
- Катя, я не об этом. Понимаешь, я не собираюсь возвращать Лютому эти деньги...
- Что? Что ты сказал?
"Эдик" трясущимися руками крепко прижал деньги к груди.
- Петя, ты о чем?
- О том, что я не дурак отдавать такие деньги Лютому. Мне никогда в жизни столько не заработать. Ты только
вдумайся! Тут четыреста пятьдесят тысяч долларов! Эта сумма поможет нам начать безбедную жизнь!
- Но ведь это же не наши деньги!
- Какая разница, чьи они! В данный момент они находятся у меня в руках, а это значит, что они мои... то есть наши.
Катька, это такой кайф - держать в руках почти полмиллиона!
- Петя, к чему ты клонишь?
- Катя, а на черта нам возвращаться в Россию? Что я там имею ? По жалкой тысчонке в месяц? Мне надоело быть
бедным! Я хочу нормально жить, понимаешь, нормально! Если я приеду в Россию, мой брат в знак благодарности отвалит
мне пять штук, а что потом? Что будет потом?
Опять вкалывать до седьмого пота? От таких денег откажется только дурак! Теперь-то я понимаю твоего мужа!
Когда берешь в руки этот пакет - балдеешь почище, чем от кокаина! Нет, мы с тобой не упустим своего счастья! Мы поедем
в другую страну, купим дом и будем жить в свое удовольствие. Нас никто не найдет. Купим новые паспорта...
- ....поставим решетки на окнах, - усмехнулась я. - А потом ты посадишь меня на "колеса" и сдашь в дурдом..
- Я не поставлю решетки на окна... Я думаю, ты никому не будешь звонить.
Услышав это, я схватилась за голову и, как маятник, заходила по комнате.
- Деньги, деньги, проклятые деньги! Деньги погубили Пашку, погубят и тебя. Неужели ты этого не понимаешь?
- Я буду осторожнее, чем он, - тихо сказал "Эдик" и, не выпуская пакета из рук, сел на диван.
Я опустилась перед ним на колени и, глотая слезы, произнесла:
- Петенька, миленький, выслушай меня, пожалуйста. Понимаешь, я не могу убежать с тобой. В Москве у меня
остался сын. Он без меня пропадет.
- С ним ничего не случится. - "Эдик" мечтательно погладил пакет с деньгами. - Он пока поживет у твоих
родителей. Лютый не сможет убить ребенка... У него рука не поднимется...
- А вдруг сможет?! - рыдая, прокричала я. - Мои старенькие родители смогут не досмотреть, и они выкрадут
Саньку у родителей. Родители старенькие, они не вынесут этого. Да и как я вообще буду жить без ребенка, дурья твоя
башка?! У тебя никогда не было детей, тебе этого не понять!
Саньку я не видела несколько дней и уже не нахожу себе места...
- Прекрати орать, - поморщившись, сказал "Эдик". - От твоего крика в ушах звенит. Я же не прошу тебя отказаться
от сына, просто ты не увидишь его какое-то время. Лет через пять ты сможешь забрать ребенка к себе.
- Через пять?! Я так не смогу, не смогу!
- Мне твоя истерика уже надоела, Катерина!
Короче, ты со мной едешь или нет?
- Не еду, - всхлипывая, произнесла я.
- Мне будет очень плохо. Я люблю тебя...
- Любишь? - Внезапно мне показалось, что сейчас "Эдик" встанет с дивана, поднимет меня с пола и, наконец,
извинится за свою дурацкую выходку. - Тогда отдай деньги Лютому.
- Нет, Катя, не надейся, этого не произойдет.
- Ты никого не любишь, кроме этих гребаных денег, - холодно сказала я.
- Эти деньги не гребаные. Эти деньги сделают нас счастливыми...
- Неужели ты ничего не понял, Петя... У этого дома лежат три трупа - вот она цена счастья.
Пашка тоже хотел быть счастливым.
- Я буду умней, чем он. - Вид у "Эдика" был непреклонный.
- Петенька, прошу тебя, давай вернем деньги Лютому и вернемся в Москву. Неужели тебе не хочется спокойной
жизни? Неужели ты не устал ?
- От чего я должен устать?! От денег?! - Откинувшись на спинку дивана, "Эдик" громко расхохотался. Разве от
денег можно устать? Я столько времени их искал... И нашел, нашел... - Посмотрев на часы, он встал. - Все, Катя, нам пора.
Скоро начнет светать. Поехали со мной - и не дури.
- Куда, Петенька, куда?
- С такими деньгами можно уехать куда угодно. Выбор большой. Возьмем билеты и рванем.
- Нет, Петя, я никуда не поеду. За домом уже лежит труп девушки, которая рванула в Париж с ворованными
деньгами. Я не хочу повторить ее судьбу.
- Если ты вернешься в Москву, тебя убьет Лютый. Поехали со мной.
- Нет, - я отрицательно покачала головой. - Наши дорожки с тобой разошлись, Петенька.
Жаль, я успела к тебе привязаться за это время...
- Катя, это твое последнее слово?
- Да.
- Тогда ты просто круглая дура. Тебе не избежать смерти. Ты никому ничего не докажешь! У нас же есть деньги!
Понимаешь, деньги! Все остальное не так важно...
Я улыбнулась и вышла из дома. На улице было уже не так темно. Подойдя к Жене, я наклонилась и поцеловала ее в
холодный лоб. Затем погладила по волосам лежавшего рядом Игоря и положила его ладонь поверх Жениной руки. Пусть
хоть после смерти они будут вместе. За спиной раздались осторожные шаги. "Эдик"... Несостоявшаяся моя любовь.:..
- Удачи тебе, - не оборачиваясь, сказала я. - Спасибо, что не убил.
- Катя, ты действительно не поедешь со мной?
- Не поеду, Петя, но тебя я не забуду. Можешь не переживать...
...Мы стояли на разных сторонах неширокого шоссе. Я на правой, "Эдик" - на левой. Я собиралась ехать в отель,
"Эдик" - в аэропорт. Ни в ту ни в другую сторону машин не было. Слишком рано, все спят... "Эдик" прижимал к груди
пакет и мечтательно улыбался, как улыбается маленький ребенок, получивший в подарок дорогую игрушку.
На меня он не смотрел.
- Петя, не глупи, - тихо прошептала я, понимая, что ответа не будет.
Из-за поворота показалось такси. Двигалось оно в сторону города.
- Петя...
Такси остановилось...
Когда я садилась в машину, "Эдик" нехотя повернул голову. Взгляды наши пересеклись...
Такси плавно тронулось с места. Обернувшись назад, я ждала... До последней секунды я надеялась, что "Эдик" всетаки
одумается... Вот сейчас он бросится за мной, умоляя простить за временное помешательство... Но этого, увы, не
произошло...
Как во сие, я доехала до отеля, а в номере, упав на кровать, громко разрыдалась.
- Катя, Катя, ты что? - затеребила меня проснувшаяся соседка, но я не в силах была отвечать.
Оставшиеся до отъезда в Москву дни я никуда не выходила. Сидела в кресле, курила одну сигарету за другой и
прислушивалась к шагам в коридоре. Чего я ждала - не знаю...
В понедельник наша группа должна была улетать. Собрав сумку, я села в автобус и вместе со всеми поехала в
аэропорт. Во время регистрации я по-прежнему ждала "Эдика". Я не могла его не ждать, но он так и не пришел... В
самолете до меня наконец дошло, что "Эдика", скорее всего, уже давно нет в Париже. Загорает где-нибудь на Багамских
островах, с такими-то деньгами... Плакать уже не было сил. Тупо уставившись в иллюминатор, я думала о том, что ждет
меня впереди.
Санька. Лютый, который теперь-то уж непременно выполнит свое обещание: закопает нас живьем в ближайшем
лесу... Выхода я не видела, да и, если бы не сын, готова была к такому концу.
В Шереметьево, ожидая своей очереди в зоне паспортного контроля, я рассматривала пассажиров. Нарядные,
веселые, переполненные впечатлениями... Многих из них будут встречать.
Например, ту юную, хорошенькую девушку в обтягивающих джинсиках и полупрозрачной кофточке, нетерпеливо
посматривающую на крохотные часики на загорелой руке... Так оно и оказалось. Получив багаж, девушка с громким визгом
бросилась на шею атлетического вида мужчины в дорогом костюме. Покончив с приветствиями, мужчина достал из
кармана продолговатую бархатную коробочку и открыл ее. Глаза девушки засветились от счастья. "Кольцо, - поняла я. - Он
сделал ей предложение... Она примет его. Еще бы не принять, получив в подарок кольцо за несколько тысяч долларов...
Будет у них пышная свадьба, медовый месяц на Ривьере, а потом... а потом неизбежно наступит момент, когда этот
уверенный в себе супермен найдет себе другую женщину. У таких продолжительных романов не бывает. Ведь кругом полно
длинных ног, пышных бюстов и манящих глаз. Моложе и интереснее, чем жена, всегда найдется. А жену можно оставить
под залог.
Как это сделал Пашка и "Эдик", как не задумываясь сделает любой другой...
В ушах противно зазвенело.
- А-ах... - вскрикнула я и упала, даже не почувствовав боли от удара о каменный пол.
Тишина, голубоватые крашеные стены, пахнет нашатырем... Оттолкнув чью-то руку, я открыла глаза.
- Где я?
- В больнице, - улыбнулась затянутая в белоснежный халатик медсестра.
- Что со мной?
- Ничего страшного. Вы упали в обморок, ударились головой и получили небольшое сотрясение мозга.
- Это серьезно?
- Нет, не беспокойтесь. Вам сейчас нельзя волноваться. Мы продержим вас около десяти дней. Укольчики поколем,
общеукрепляющие процедуры поделаем. Доктор считает, что кроме сотрясения мозга у вас нервное истощение. Ничего
страшного, конечно, но понаблюдаться надо.
- А в каком отделении я лежу?
- В неврологическом.
- А мне можно вставать?
- Ну если у вас не кружится голова, то можно. Погода сегодня хорошая, идите-ка на воздух.
Ближе к вечеру я вам поставлю капельницу, завтра утром вас еще раз осмотрит врач.
- Спасибо- улыбнулась я.
Поправив мне подушку, сестра собралась уходить.
- Простите, - окликнула я ее. - Это клиника для душевнобольных?
- Да что вы, девушка? - От удивления она всплеснула руками. - Кто же вас туда положит? У нас обычная больница,
общего профиля, как говорят. Нет, вам определенно нужно подлечиться!
Полежав немного, я встала, оделась, вышла в коридор, села в лифт и поехала вниз. Купив газету, села на лавочку в
чахлом скверике и принялась читать. Вздохнув, я отложила газету в сторону. Нежаркие лучи августовского солнца приятно
ласкали кожу. Идти в корпус не хотелось. Может, пройтись? Больных было мало. У входа в корпус весело щебетала о чем-то
стайка девчонок в белых халатах. "Практикантки..." - улыбнулась я и увидела спускающегося по ступенькам молодого
человека с вьющимися каштановыми волосами, слегка тронутыми сединой. Он опирался на деревянную трость и
разговаривал с кем-то по сотовому телефону. Саша? Ну конечно же! Значит, меня привезли в ту же самую больницу, где
лежал он.
- Саша, привет, - закричала я и, подбежав, сказала:
- Извини, что не пришла к тебе сразу, как только вернулась из Парижа.
- Катя? - прервав разговор на полуслове сказал он.
- Она самая, - засмеялась я, на минуту забыв о боли в голове.
- Так ты уже прилетела из Парижа?
- Прилетела и прямо из Шереметьева попала Сюда. Потеряла сознание. Врачи говорят, что у Меня легкое
сотрясение мозга. Ничего страшного, это пройдет.
- Я звонил в Париж бабушке, но она сказала, что ей никто не звонил.
- Ой, - махнув рукой, я расплылась в улыбке. - Мне там было не до этого. Столько всего произошло... Пойдем сядем
на лавочку. Тебе, наверное, тяжело стоять?
- Да, есть немного. Нога не правильно срослась. Придется теперь хромать. - Саша с ненавистью посмотрел на свою
трость.
- Ты что, комплексуешь? - удивилась я. - Это ты зря! И трость у тебя очень красивая. Ты. наверное, за нее денег
целую кучу отвалил?
- А ты что такая счастливая? - внимательно посмотрел на меня Саша. - Аж лучишься вся. Что с тобой произошло,
признавайся!
Да в общем-то, ничего хорошего. Это я просто обрадовалась, что тебя встретила. Мы с тобой по делам не
пересекаемся, познакомились случайно... - Сев на лавочку, я рассказала Саше о том, что со мной произошло.
- Ну ты даешь... - задумчиво сказал он, выслушав меня. -
...Закладка в соц.сетях
