Жанр: Боевик
Заказ
...готовилось к
переменам?..
Панама прошёл в свою комнату, закрыл за собой дверь и вдруг подумал, что
никакому участковому по поводу нищенки завтра не позвонит. И дело про убитого
пенсионера он то ли раскрутит, то ли нет - какая, собственно, разница?.. Да
гори
оно всё синим огнём, ему что, больше всех надо?..
Он знал, что "депрессуха" рано или поздно пройдёт и он вернётся в своё
нормальное устало-циничное состояние, но от этого было не легче. Панама
вытащил
из холодильника банку с солёной хамсой (купил как-то впрок для котов, да так и
осталась невостребованной, вот и засолил, не пропадать же). Вынул из сумки
хлеб
и бутылку "подзаборной"... Сделал себе бутерброд и налил три четверти стакана
-
ровно сто пятьдесят граммов.
- Ну что ж...- вслух обратился он к убиенному пенсионеру.- За упокой души
твоей...
"По показаниям опрошенных свидетелей, тело предположительно принадлежит
Соловьёву Владимиру Ивановичу..."
- Вот так, Владимир Иваныч. Вот так...
Секунду подержал стакан на весу, потом выпил. Водка была на редкость
противная. И притом тёплая. Антон Григорьевич критически посмотрел на бутылку
и
понял, что попытка напиться самым позорным образом провалилась.
Бывший важняк страдальчески сморщился, зажевал пойло бутербродом с
хамсой.
И лёг спать.
"Московская... Как же... Пробки с этикетками, может, вправду московские,
а
всё остальное... благодетели местные...- думал, засыпая, Панама.- Господи, до
чего надоело..."
Глава третья
ЗОЛОТАЯ КРОВЬ
Что касается Сергея Путятина - он провёл остаток этого дня гораздо
интересней и веселей, чем Панама. В сегодняшних скачках он больше заявлен не
был
и, пользуясь свободой, почти сразу после награждения отправился в город.
Сердце
его ликовало. Заказ, сам того не подозревая, принёс своему жокею не только
победу на Дерби, но и ещё кое-что, чего он так долго ждал. Во время скачки
Сергей об этом, конечно, не думал, - он, кажется, в те секунды не мыслил
вообще,
живя непосредственно ощущениями, - но после финиша, разбинтовав Кузькины ноги,
вдруг широко улыбнулся и чмокнул жеребца в тёплый шевелящийся нос:
- Ну, спасибо, Кузьма... Теперь точно к Аньке в Питер махну...
Заказ дважды кивнул головой, словно отвечая жокею, потом ткнулся храпом
ему
в живот и игриво боднул, едва не сбив с ног...
Сергей мог бы позволить себе поймать такси или частника, промышляющего
извозом, но выбрал троллейбус, шедший от ипподрома до центра. Основной поток
должен был хлынуть ещё через час, когда закончатся соревнования;
немногочисленные пока пассажиры косились на худущего парня в дорогих джинсах,
фирменной футболке навыпуск и бейсболке с Длинным козырьком. Бейсболка тоже
была
жутко фирменная - во всём Пятигорске второй такой не найдётся, куда уж там
Сайску!.. Но куда больше, чем явно недешёвый заграничный "прикид", привлекало
внимание выражение Серёжиного лица. Это же видно, когда человек витает в
облаках, полностью забыв о грешной земле под ногами. "Везёт же людям. Ну точно
-
тыщу рублей выиграл. Ишь, как блаженный... - вручая парню билетик, не без
зависти решила кондукторша. - Деньги к деньгам..." У неё самой было двое детей
и
безработный муж-инженер, так что все мысли неизбежно вращались вокруг
финансового вопроса.
"Со свидания едет, - подумала молоденькая девушка, вошедшая в переднюю
дверь. Присмотрелась и поняла: - Да нет, скорее уж на свидание..."
А старуха в белом платке, всю жизнь прожившая около ипподрома, поставила
на
колени корзину с варёной кукурузой, которую собиралась продавать на вокзале, и
безошибочно угадала: "Жокей небось. Первым поди прискакал..."
Каждый из них был по-своему прав. Сергей незряче смотрел в окошко на
проплывавшие мимо сады и белые мазанки, постепенно сменявшиеся городскими
пятиэтажками, и даже не пытался согнать улыбку с лица. Близкие и давние
воспоминания наползали одно на другое, и все были счастливыми, и каждое было
ему
дорого. А потом его мысли улетали вперёд, в завтрашний и послезавтрашний день,
и
хотелось поторопить время, чтобы завтра наступило скорей.
Он вспоминал Заказа на параде представления и в стартовом боксе,
неузнаваемо и пугающе замкнутого, почти злобного... а на самом деле -
сосредоточенного в предчувствии ДЕЛА, ради которого явился на свет...
А потом - бешеный спурт, когда, казалось, ещё чуть-чуть - и остался бы
он,
мастер-жокей, висеть в воздухе, не поспев ухватиться за вылетевшего из-под
него
жеребца...
И первый поворот... ни с чем не сравнимое чувство полёта и мощи...
последняя четверть, когда Заказ расправил крылья, а копыта перестали касаться
дорожки.
А финиш?!.. Вот такие мгновения и остаются на всю жизнь, глубокой
старости
будоража кровь...
Только обычная скачка, даже победная, сразу отодвигается куда-то назад, и
другие события быстро задёргивают её пыльным занавесом будней: вот он,
звёздный
час, ушёл уже во вчера... на две недели... на год тому назад, и так жаль, что
не
повторить его, не вернуть. Сегодня всё было не так. Сегодня всё было подругому,
и не задержать хотелось чудесное мгновение победы, а... закрыть глаза - и
открыть их часов этак через тридцать, когда лайнер компании "Пулково" уже
пробьёт хмурые питерские облака и устало дрогнет всем корпусом, выпуская
шасси...
Серёжа смотрел в троллейбусное окно, и пыльный асфальт то казался ему
посадочной полосой, то превращался в летящую перед глазами скаковую дорожку.
Только не сегодняшнюю, а совсем другую...
Над пятигорским ипподромом висел послеполуденный зной. Завершив кентером
последние полкруга, Сергей перевёл взмыленного жеребца на рысь, а потом и на
шаг. И наконец спрыгнул на землю у конюшни своего отделения.
- Витек, забирай! Вышагай хорошенько. Конюх подхватил повод и принялся
обихаживать лошадь, как положено после работы: снял седло и специальным
скребком
стал соскабливать со взмокшего животного пену.
- Погоди, малыш, сейчас мыться будем... - приговаривал парень.
Крым спокойно стоял, расслабив усталые мышцы, предвкушая момент, когда
прохладная влага коснётся разгорячённого тела...
Сережа привычно подошёл к стене конюшни, вдоль которой грелся на солнце
длинный ряд вёдер с водой, Развязал на шее косынку и принялся с наслаждением
умываться. Это хоть чуть-чуть, но спасало его от жары. Он даже позавидовал
Крыму, которого вымоют с головы до ног. И потом, это лишь со стороны кажется,
будто скаковой круг до асфальтовой плотности пропечён солнцем и утрамбован
тысячами подков. На галопе из-под копыт тучами вздымается пыль и летят комья
земли, и всё это - жокею прямо в лицо. Так что помывка ему была определённо
необходима...
Тем временем из полумрака конюшни выплыла на свет Божий дородная женщина.
Клавдия Алексеевна - старший конюх и вдобавок жена тренера Серёжиного
отделения
- хозяйским оком обвела приконюшенный двор и, заметив плещущегося в ведёрке
жокея, так всплеснула руками, словно не видела его ну по меньшей мере лет
пять.
- Ой! Тю.. Сярожа приехал! А я и нэ бачила!..
Она была из русской семьи, но выросла на Украине и с тех пор "размовляла"
на обоих языках одинаково хорошо. И одинаково кстати.
- Тётя Клава! - обрадовался Сергей. Недолго думая он утёрся косынкой, и
на
улыбающейся физиономии остались грязные полосы. - А кваску для гарна хлопчика
не
найдётся?
Клавдия Алексеевна славилась хозяйственностью и всегда держала на конюшне
бочонок хлебного кваса. Этот квас и коржи к нему она готовила собственноручно,
по ей одной известным рецептам. Квас получался отменным - тёмным, почти
чёрным,
густым и вкусным необычайно. Такой напиток и жажду утолял, и есть после него
не
хотелось: то, что надо жокею, дрожащему над каждыми ста граммами веса.
- Как не найдётся, уж для тебя, Серёженька, завсегда... - Тётя Клава
заговорщицки понизила голос и сообщила: - Аккурат вчера новый поставила.
Сейчас,
голубок, как раз и отведаешь. Только троглодитам этим не проболтайся смотри, -
кивнула она в сторону Витька, будто он и так не слышал её слов. - Набегут и
всё
сразу выхлебают. Пусть спиток сначала добьют...
Спиток - светло-жёлтый, матерущий по своей кислоте напиток, который Витек
называл не иначе как "вырви-глаз", - особой популярностью на конюшне не
пользовался. Хоть и утолял жажду молниеносно.
Клавдия Алексеевна величественно уплыла в сумрачную прохладу конюшни и
вскоре появилась оттуда с полулитровой кружкой:
- На, сынок. Пей на здоровье!
- Ох, тётя Клава, что бы мы без вас... - Сергей жадно присосался к
запотелой эмалированной ёмкости. Вот уж спасибо!
Квас был действительно отменным.
- Серый, а тебе ведь из конторы звонили. Чуть не забыл! - подал голос
Витек. Он успел вымыть коня и вываживал его по двору, чтобы обсох. - Раиса из
производственного отдела. Как я понял, тебя дед Цыбуля требовал, велел
непременно перезвонить...
Белоснежный телефонный аппарат, чудо дизайна в стиле "ретро",
красовавшийся
на столе, казался пришельцем из другой цивилизации. Из мира стекла, бетона и
космических скоростей. Мира, где столь же чужеродными выглядели бы стремена,
сёдла, уздечки... и некоторые молодые люди в потасканных бриджах и с разводами
пыли на запавших, чёрных от загара щеках.
Сергей сидел за столом и несчётный раз набирал номер директора "Свободы".
Занято! Хозяйка кабинета налила ему чашечку крепкого кофе:
Серёженька, тебе сахару сколько?
Он даже испугался и поспешно накрыл чашку ладонью:
- Вы что, Раиса Александровна, какой сахар! Нельзя - веса!..
- Да ну, от одной ложечки?..
- Нет, нет! - Искушение было сильным, но Сергей отмёл его категорически.
-
Здесь одна, там одна - глядь, килограмм набежал, а спускать его... Знаете, как
французы говорят ? Пять минут на языке, а потом всю жизнь на талии...
- Несчастные вы люди, жокеи, - вздохнула заместительница начальника
отдела.
И высыпала в свой солидный фарфоровый бокал пятую ложечку.
Серёжа с откровенной завистью посмотрел на её кружку и отхлебнул терпкий,
обжигающий нёбо напиток:
- Раиса Александровна, а не сказал Василий Никифорович, что ему от
меня...
И тут зазвонил телефон.
- Серёж, возьмёшь ? - Дородная женщина как раз доставала из недр тумбочки
коробку печенья и сразу разогнуться была просто не в состоянии.
Жокей с немалым облегчением схватился за трубку - лишь бы не видеть!
- Алло! - донесся из телефонных глубин невероятно знакомый голос,
заставивший его мигом забыть о недосягаемых гастрономических радостях. - Это
производственный отдел? А Серёжу Путятина можно?
- Аня?.. - У Серёжи перехватило дыхание. - Анютка, ты где?..
Ему успело примерещиться характерное пощёлкивание сотовой связи: а что,
если... если она к ним... если она прямо сейчас...
- Дома я, Серёжа, - вздохнула девушка. - В Питере...
- А как.. как узнала, что я?..
- Да просто... Чувствую вдруг - соскучилась, сил нет... Дай, думаю,
позвоню... Есть у тебя минутка? Я, может, не вовремя?
- Анька, милая... - Сергей заморгал и даже закашлялся. Раиса
Александровна
украдкой взглянула на парня, тихо выбралась из-за стола и ушла в коридор.
- Анютка, ты когда теперь к нам? Я по тебе... не передать... И кони у нас
на ипподроме новые... Я для тебя голов семь присмотрел... Для спорта -
суперкласс... Двух к барьерным скачкам готовят...
- Спасибо, Серёженька... - Стены кабинета, стол и кофейная кружка
перестали
существовать: он плавал в волнах её голоса, тёплых и чуть грустных. - Пока всё
никак... Слушай! - вдруг закричала она. - А может, ты сам к нам выберешься?
Правда!.. Я серьёзно! У нас тут скоро будут международные проводить, по
конкуру... "Серебряная подкова", слыхал? Малая Европа! После "Кубка Вольво" к
нам весь цвет... И Пилл, и Слоотак, и Меллигер... Может, вырвешься как-нибудь?
А?..
- Анютик, у меня Дерби через неделю...
- Так "Подкова" как раз через неделю и начинается. Нет, Серёга, ты. в
самом
деле попробуй! Я так тебя видеть хочу...
Когда на пороге появилась Раиса Александровна, Серёжа сидел в глубокой
задумчивости, всё ещё прижимая к уху вспотевшую трубку, из которой раздавались
короткие гудки, и выражение лица у него было то самое - блаженное.
Эх, молодость...
- Цыбуля слушает!..
В голосе Василия Никифоровича привычно рокотали властные нотки, а уж от
того, как он произносил собственную фамилию, в самом деле могли хлынуть слезы
из
глаз, словно рядом резали луковицу.
- Василь Никифорыч, Путятин тревожит, - улыбнулся в трубку Сергей. - Вы,
говорят, искали меня...
- А, Сергуня, - грозный начальник немедля растаял, становясь тем Дедом
Цыбулей, которого Сергей знал с малолетства. - Как вы там? Как кони? - И, не
дожидаясь ответа, зарокотал дальше: - Читал я тут, как вы в прошлое
воскресенье... Молодцы, что сказать! Слышь, ты на отделении передай - я всем
тут
премию... Прямо на книжки. Немного, конечно...
Серёжа заулыбался ещё шире. Уж если Цыбуля был чем-то доволен и дело
доходило до премии, то Дедово "немного" следовало понимать относительно.
Весьма
относительно.
- Как там Крым? - Василий Никифорович наконец-то позволил Сергею вставить
словечко.
- В полном порядке, Василь Никифорыч! - Крым был лучшим скакуном
пятигорского отделения и потенциальным дербистом этого года. - Сегодня галопы
на
нём делал. Прёт, как паровоз!
Василий Никифорович Цыбуля, потомственный кубанский казак, на лошадях был
натурально помешан.
При том что сам был наездником никудышным: вот уж действительно, бодливой
корове Бог рог не даёт. Великолепные чистокровные, которых выращивали на им же
созданном конном заводе, оставались для него недоступны - так год за годом и
ездил на добродушнейшей беспородной Маруське. Она была единственная, кто ни
разу
не "уронил" его наземь.
- Сергунь, а как шансы у Крыма в Дерби?
- Я в нём, как в себе, - деловито ответил Сергей. - Здоровья - на троих.
А
по последним контрольным галопам видно, что к Дерби в самом пике формы
подойдет.
Так что всё в полном порядке. Если, конечно, ничего не...- Сергей, суеверный,
как все лошадники, трижды сплюнул через плечо: - Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не
сглазить...
В трубку было слышно, как Дед Цыбуля громко постучал по деревянной
столешнице.
- Коли Бог не выдаст... Слушай, Сергунь, а у меня к тебе дело. Как
думаешь,
справится с Крымом Женька Соколов? Жокей ваш второй? Только как на духу, без
дураков и без обид! Серьёзно спрашиваю!..
Пока говорили о Крыме, Сергей успел ярко представить себя на победном
финише пятигорского Дерби, и при этих словах Деда первым его чувством было
чувство жгучей несправедливости. Мелькнула перед глазами вороная, поседевшая
от
пыли Крымова грива: почему Женька, почему не он сам пролетит, пригибаясь к
этой
гриве, мимо финишного столба?.. "Приехали... стараешься, стараешься... И всё
коту под хвост..."
- Ну... - протянул он неопределённо... и понял, что просто так Дед Цыбуля
подобного вопроса не задал бы. И Сергей ответил решительно: - Женька парень
хороший. И ездит грамотно... Должен справиться... Он тут Крыма несколько раз
галопировал - мне понравилось!
- Дело вот в чём, - наконец объяснил ему Василий Никифорович. - В Сайске
твой крестник стоит... Заказ. Не ладит он у них что-то... Пять раз в этом году
стартовал - и всё неудачно. А по моим расчётам - быть ему нынче дербистом!
Должен, и всё! Как пить, дать должен!.. А он не ладит, хоть тресни... Съездил
бы
ты туда, глянул... Может, пособишь чем?.. Очень уж рассчитывал я на него...
Потому и тебе в Пятигорск не отправил - думал, чего ради двум классным лошадям
в
одном Дерби... Пусть, мол, лучше два сразу нам выиграют. И вот оно как
поворачивается... Ну?.. Сергунь?.. Что скажешь? Поедешь?..
Во властном, резком голосе Деда вдруг прозвучали такие жалобные, просящие
нотки, что молодой жокей понял сразу и окончательно - поедет! Как тут не
поехать. Тем паче что в Сайске его ждёт Заказ. Кузька! Сосунок паршивый...
И вот тут на Серёжу снизошло внезапное вдохновение:
- Василь Никифорыч, а если я на Заказе выиграю, в отпуск за свой счет
пустите? - Сказал, сам испугался, не много ли запросил, и начал оправдываться:
-
Мне... всего недельку-другую. Мне в Ленинград очень надо... в СанктПетербург...
В трубке повисло тяжёлое молчание. В отпуск? Жокея? В разгар-то скакового
сезона?..
Но через секунду Серёжа услышал:
- Пущу! - И после короткой паузы: - Ты выиграй только...
Видно, победа или окончательное поражение Заказа в самом деле были для
Деда
вопросом жизненной важности.
В воскресенье, сразу после окончания очередных скачек, Серёжа выехал в
Сайск. К Петру Ивановичу, своему старому тренеру. К Заказу, который для него,
жокея, видевшего сотни коней, был всё же особенным...
Он потерял счёт времени. Не заметил, как рядом с ним села какая-то тётка.
Народ постепенно наполнил троллейбус, потом начал тесниться. Все окна были
открыты, но жара неотвратимо превращала медлительную машину в передвижной
крематорий. Бойкие южные пенсионерки затевали пронзительные перепалки,
оспаривая
друг у дружки право приклеиваться к коричневому дерматину передних сидений.
С таким же успехом их голоса могли бы доноситься с другой планеты -
Сергей
их просто не слышал.
Троллейбус между тем миновал круглую площадь. где водили хоровод увитые
плющом стальные столбы. одолел, гудя и вздыхая, благословенно-тенистую
Потёмкинскую "першпективу" и наконец натруженно замер перед вокзалом.
Пассажиры
сразу перестали ругаться и устремились на выход, и только тут Сергей,
спохватившись, очнулся и одним из последних выпрыгнул в дверь.
Привокзальная площадь жила своей жизнью, суматошной и вечной. Люди с
чемоданами, детский плач, запах беляшей, кукурузы, жареных семечек... цыганки
в
пёстрых юбках, кучкующиеся у ларька с яркой надписью "Coca-Cola"...
Рынок, автовокзал, почта и телеграф - всё находилось здесь же,
поблизости.
Первым делом Серёжка отправился к междугородным телефонам: надо же порадовать
Деда, а заодно уточнить насчёт отпуска. Дозвониться удалось достаточно быстро,
только вот Цыбули в конторе не оказалось. Ещё бы - лето, самые директорские
труды!..
Правду молвить, Серёжа положил трубку, не особенно опечалившись. Он
доложил? Доложил. Деду передадут? Передадут. А он будет явочным порядком
считать
себя в отпуске...
Не то чтобы он боялся, что Цыбуля может нарушить данное слово, - такого
за
директором не водилось. Но вот придумать ему ещё какое-нибудь очень важное
дело
на недельку-другую - это пожалуйста!
Подумав немного, Серёжка отправился на телеграф и для страховки отбил
Василию Никифоровичу телеграмму:
"ПОЗДРАВЛЯЮ ПОБЕДОЙ САЙСКОМ ДЕРБИ ТЧК ЗАКАЗ МОЛОДЧИНА ТЧК УЕХАЛ ОТПУСК
ДВЕ
НЕДЕЛИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ ТЧК ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОЗВОНЮ ТЧК ПУТЯТИН"
Потом отправился на вокзал брать билет: до самолёта на Питер ещё надо
было
доехать по железной дороге. Затем на рынок - как же, в самом деле в северный
город хоть ящичек с настоящими южными фруктами не привезти?.. Он помнил,
сколько
стоили в Питере любимые Анькины абрикосы, которые сайские бабки насыпали ему в
кулёк с полуторным "верхом" - только бери, родненький, не то пропадут!.. А
груши? Вовсе не было в Питере таких медовых, румяно-бронзовых груш, только
зелёные импортные замухрышки, каждая с фирменной наклейкой, чтобы ненароком не
приняли за огурец... А сливы - круглые, черно-сизые сливы, тающие во рту!..
- Бабуля, что же вы тут с ними сидите? Ехали бы в Ленинград, обратно на
"Жигулях"...
- И-и, милый, на что мне, я уж как-нибудь... потихоньку...
Первоначально запланированный ящичек ненавязчиво разросся до двух, плюс
большая, здесь же купленная кошёлка. То есть к Петру Ивановичу Серёжа поехал
навьюченным, как ишак. Причём не подлежало сомнению - там ему подсыплют ещё.
Анечке из своего садика - как не взять?..
Шёл девятый час, когда Серёжа открыл наконец знакомую калитку и уже в
полной темноте вошёл в палисадник. Из летней кухни, в которой хлопотала
супруга
тренера, разносились такие запахи, что поздний гость невольно сглотнул, а в
животе немедленно заурчало. Хозяин дома сидел там же, под виноградником, за
ярко
освещённым обеденным столом, и задумчиво пощипывал большую горбушку: похоже,
проголодался вконец, ожидая Сергея. Вокруг лампы бесшумным роем носились
мохнатые южные мотыльки.
- Ну, наконец-то. - При виде Сергея Пётр Иванович поднялся из-за стола, и
жокей сразу отметил, что радость, которой лучился тренер на ипподроме,
отгорела
бесследно. - Хозяйка дичь третий раз подогревает, - ворчливо продолжал Пётр
Иванович. - Решили уже, что ты не попрощавшись удрал да и вещички забыл...
- Куру с пылу с жару кушать надо, - подхватила супруга. - А иначе какой
вкус?.. Мойся, Серёженька, скорее да и присаживайся...
У жокея разом свело челюсти: он с утра маковой росинки во рту не имел, а
уж
жареной курочки не пробовал месяца два.
- Айн момент!.. - Фруктовые ящики примяли траву, Сергей кинулся по
тропинке, и там, куда он убежал, скоро загремел умывальник.
Пётр Иванович привстал и повернулся к хозяйке:
- Не возражаешь? Заветную...
- Да чего уж, неси.
- Вот... - Пётр Иванович сходил в дом и продемонстрировал Сергею, с
полотенцем в руках появившемуся из темноты, бутылку марочного коньяка. - В
Нальчике подарили, на гастролях, директор ипподрома тамошнего поднёс... "За
самую красивую езду"... Когда последний раз жокеем скакал... Лет уже
пятнадцать
стоит, всё повода ждал... Думал сегодня праздник отметить... Вот, дескать, и я
наконец часа своего дождался... Теперь на международные... Как же... Ладно...
Давай за твою победу, сынок. Заслужил ты...
- Пётр Иваныч, а что не в порядке? - тихо спросил Сергей. И похолодел от
внезапной догадки: - С Заказом?!.
Перед глазами успело мелькнуть жуткое видение красавца коня, безжизненно
вытянувшегося на опилках... Неужели всё-таки слишком много сил отдал Заказ
перед
финишем, и он, Сергей, был тому виной?.. Кузька, малыш... К чёрту и эту
победу,
и купленный на вокзале билет... и ящики с фруктами...
- А то с кем ещё? - фыркнул тренер. - Не со мной же!.. Э, ты что,
напугался?... Да ладно тебе, живёхонек конь! - Сергей снова начал дышать, а
Пётр
Иванович продолжал: - Увезли его, всего-то делов. Цыбуля на завод забрал.
Производителем!.. Всё, отскакался наш Кузя...- Пётр Иванович отвернулся и с
ожесточением стал терзать пробку: - Ну-ка, вылазь!.. Приросла?
- Ясно, приросла! Её ж поди лет двадцать тому в бутылку засунули. Смотри,
джинн вылетит! - подала голос жена. И забеспокоилась: - Пить-то можно его? Не
отравитесь?
- Если бы коньяк нельзя было пить, его бы ели. - Рассерженный хозяин
наконец справился с пробкой. - В Армении говорят, коньяк как мужчина: в
тридцать
лет могуч, в пятьдесят - мудр, а в семьдесят... Не стой, Серёжка, садись! В
отпуск, слышно, собрался?.. Ну и лопай от пуза... Потом веса в норму вернешь.
Гуляй, пока можно...
Гулянка, однако, получалась что-то не очень весёлая. Сергей взял рюмку,
неуверенно понюхал коньяк. Таким - огорченным и злым - он Петра Ивановича,
кажется, никогда ещё не видал.
- С Дерби тебя, Серёженька! - поднял тост тренер. И, заметив, что
хозяйка,
словно чувствуя повисшее напряжение, за стол не торопится, повернулся к ней с
рюмкой в руке: - А ты что? У нас с Серёжкой нынче праздник - Дерби выиграли...
Слово "праздник" прозвучало трагически, и Сергей спросил:
- Кто же за Кузькой?.. Наши кто из совхоза приехали?
- Да нет. Парень какой-то... Вроде недавно из Калининградского завода в
совхоз приехал работать. Ближе не нашёл... Говорит, у себя там на жеребцовой
конюшне помощником бригадира был... Кажись, парень толковый. Умеющий... Сразу
видно... Только последняя скачка закончилась, пятит к конюшне коневоз
ипподромовский. Из него этот выходит и доверенность протягивает. Дескать, от
Василия Никифоровича, за Заказом прислали. Я, конечно, в контору... Там мне -
всё чин чинарём, вот она, телеграмма, просим, значит, отправить для племенной
работы. Срочно притом... Вот и всё, стало быть... Погрузили, он и поехал...-
Тренер вздохнул, помолчал и добавил: - Кузька-то в машину идти не хотел... Ох
не
хотел... Еле уговорил я его...
- Пётр Иванович, а почему ипподромовский? Заводской наш коневоз где?
- Да я этого тоже спрашиваю, чего, мол, коневоз-то чужой? А он в ответ:
нам, мол, только до станции довезти, до вагона...
Серёжа молча почесал затылок и положил руки на стол. Ничего необычного
вроде не произошло, но странное, тревожащее ощущение не отпускало. Почему?..
Потом до него дошло, что Цыбуля распорядился забрать Заказа в хозяйство, ещё
не
зная о его победе на Дерби. Пороть такую горячку было совсем не в характере
Деда. "Очень уж рассчитывал я на него", - припомнил жокей. Неужели Василий
Никифорович настолько отчаялся увидеть Кузьку дербистом, что решил в любом
случае отозвать его с ипподрома?..
- Да, крепко Дед-луковица в Заказа вцепился, - словно подслушал Пётр
Иванович Серёжины мысли. - А знаешь, в чём дело? Подожди, сейчас я тебе коечто
покажу...
Тренер поднялся и тяжёлой походкой направился к дому.
- Ты, Серёженька, кушай, - немедленно вмешалась хозяйка. - Ты на моего не
смотри. Он-то дома, а тебе ещё ехать Бог знает куда...
В тарелку улёгся шкворчащий кусок жареной курицы. Да не просто кусок -
кусище! Хозяйка щедрой рукою добавила разваристой молодой картошки, дымящейся,
обильно посыпанной укропом. Оставшееся пространство мигом заполнили помидоры и
огурцы, буквально плавающие в сметане. В рыночной, деревенской сметане,
имеющей
такое же отношение к магазинной, как ключевая вода - к хлорированной
водопроводной...
- Ой, тётя Лида! Да куда вы столько... Я же тресну! Отвык...
- А ты не спеши. Оно и уляжется себе потихоньку... А я ещё подложу...
Изголодал совсем!
Жена бывшего жокея отлично помнила, как под конец скакового сезона
становился похожим на тень её собственный муж. Когда уж очень "веса гонял",
случались и голодные обмороки. И этот такой же - чёрный, жилистый, все
косточки
наружу... Ну как не подкормить паренька?
- Отдохни уж, Серёженька, раз отпуск... Пётр Иванович вернулся за стол,
неся в руках большую самодельную папку.
- Пётр, дай поесть человеку! - решительно воспротивилась жена. - И сам
закуси! Выпил ведь...
- И закусим, и ещё выпьем... Дерби
...Закладка в соц.сетях
