Жанр: Боевик
На войне как на войне
...ый
небольшой одноместный номер. На том же этаже, что и Сазонов с Соломиным. Чтобы
легче
было общаться.
Судя по реакции майора Рамзина, проявившего явное беспокойство по поводу
переселения генерала, двухкомнатный номер был подготовлен для контроля.
Такая "старательность" сотрудников местного управления наглядно показывала
отношение к самому генералу и к его делу. Геннадий Рудольфович перенес это
молча. Так
же молча отреагировал и на отказ в предоставлении постоянной машины.
-У нас сейчас туго с транспортом. Если машина срочно понадобится, звоните
дежурному. Ему отдан приказ обеспечивать вас, - сказал местный майор. И добавил:
-
Если что-то под рукой будет...
Генерал проглотил и это.
- Хорошо. Связь будет осуществляться через вас?
- Да. Я сейчас поеду за новостями, через час-два постараюсь вернуться.
Принесу вам
полную сводку проведенных мероприятий.
Майор ушел.
-За новостями... - передразнил Рамзина подполковник Сазонов. - Отсыпаться
он
сейчас поедет. Всю дорогу зевал. Сейчас ляжет и часа на четыре уснет. А потом
еще
жаловаться будет, что всю ночь на ногах провел. И все из-за нас.
Геннадий Рудольфович так не думал. Едва ли пренебрежение им дошло до такой
степени. Даже если отдел внутренних расследований и дал команду на контроль
действий
генерала, то производить этот контроль следует, конечно же, негласно. И никак не
показывать свое отношение к делу и к самому генералу. Очевидно, местные
сотрудники
очень недовольны, что за заказное убийство спрос будет напрямую с них. Отсюда и
раздражение. Но и при этом раздражении помогать они будут. Понимают, что
Геннадий
Рудольфович действует не для собственного удовольствия.
Он и в этом гостиничном номере сразу встал у окна - сказалась привычка, и
молча
смотрел на открывшийся взгляду вид. Пейзаж прекрасный. Волга в утренние часы
смотрится
интереснее, чем только еще просыпающийся город, похожий на все другие старые
города
России. Буксир тащит по реке груженную песком баржу и подает какой-то сигнал
встречному большому катеру. И во всем чувствуется простор и вольность. Хочется
от одного
пейзажа снять галстук и распахнуть на груди рубашку.
"Оттого, наверное, волжане и такие... - со смешком подумал он, вспоминая
недавнее
поведение майора Рамзина. - Вольный народ, хоть и при погонах..."
- Приступайте к работе, - не обернувшись, сказал Геннадий Рудольфович. -
Доложите мне первые результаты, а потом часик сможете отдохнуть. У нас тоже ночь
была
дорожная. Да и прошлая тоже...
Он только сейчас подумал, что за двое суток слегка подремал дома да чутьчуть
прикрыл глаза в самолете, когда из Москвы летел. Вчера, когда транспортным
"бортом"
добирался до Москвы, заснуть так и не смог - тряска сумасшедшая.
Офицеры ушли.
Они тоже, вспомнил Геннадий Рудольфович, вчерашнюю ночь прождали его в
управлении и потом весь день работали. Он требовал от сотрудников отдела полной
отдачи в
такое напряженное время. И даже не помнит, чтобы они на обед сходили. Как и он
сам. Он
вообще только на кофе держался. Так тоже, конечно, нельзя. Так своих людей
загоняешь до
истощения и себя доведешь до того же - кто потом будет дело делать?.. Но офицеры
не
жалуются. Служба такая...
Однако и сам генерал почему-то не испытывает сейчас неизбежного при такой
хронической вынужденной бессоннице тумана в голове. Не тянет прилечь и закрыть
глаза.
"А я, кажется, становлюсь Монстром, как и Ангел, - подумал он. тПравильно
говорят - с кем поведешься... Завел он меня, как механическую игрушку. Скоро
буду
изнутри тикать и головой безостановочно кивать. Всех он завел. Думает, наверное,
кто кого...
Или не думает о нас? Он ведь даже понимать не должен, что не все люди могут жить
так, как
он... Не все Монстры..."
В том, что Ангел знает о слежке со стороны ФСБ, Легкоступов не сомневался.
Если
знает ГРУ, то обязательно знает и капитан. Ему должны были сообщить. Да и сам он
давно
догадался. Не кто-то посторонний, надо думать, снял "жучки" в его квартире.
В дверь постучали, и генерал оторвался от волжского пейзажа.
-Войдите.
Зашел подполковник Сазонов.
-Товарищ генерал, сообщение с Урала...
- Вы послали запрос о стрельбе в тире? - перебил Легкоступов.
- Конечно. У них с нами во времени час разница. Рабочий день скоро
начнется.
Придут сотрудники, сразу напишут рапорты. И поедут снимать показания у
начальника тира.
Как будет готово, перешлют закрытым каналом по факсу на имя начальника местного
управления для вас.
- Хорошо. Докладывайте, что там нового...
- Югова объявили в розыск. Пока результатов нет. Как в воду канул. Но
есть одна
маленькая деталь. Стволы всего табельного оружия, расписанного на сотрудников, в
управлении зарегистрированы. Пуля, извлеченная из головы майора Мороза, не
проходит по
их картотеке. В первую очередь проверяли пистолет Югова. Потом заодно пистолеты
всех
сотрудников. Нет.
- А Югов не имел другого оружия?
- У него был с собой табельный. Зачем ему носить целый арсенал? В жару
второй
пистолет и спрятать некуда.
- Пистолет Мороза не найден?
- Нет.
- У нас в управлении описание стволов проходит по картотеке?
- Нет.
- Значит, остается вероятность того, что Мороз был убит из
собственного пистолета.
Его же сначала оглушили, а потом застрелили. И возможность взять оружие
преступник
имел.
- Это вероятно.
- Что еще?
- Проверяли возможную причастность капитана Югова к криминальным
кругам. Пока
проверка ничего не дала. Дома у него произведен обыск. Не богато капитан жил. Не
слишком похоже, что имел хоть какие-то посторонние заработки.
Снова постучали в дверь. Генерал с подполковником обернулись. Вошел майор
Соломин.
-Продолжай, - сказал генерал Сазонову.
- У меня все.
- Хорошо. Что у тебя нового? - Теперь уже вопрос обращен к Соломину.
- Сообщили, что тот, второй Ангелов, которого наши видели в ГРУ,
выехал на
служебной машине в Подмосковье в реабилитационный центр.
- Неплохо грушники живут, что капитану предоставляют машину для такой
поездки.
Могли бы и автобусом отправить. Как удалось узнать, куда они поехали?
- На заправочной станции наш сотрудник умудрился прилепить под задний
бампер
"радиомаяк".
Генерал молчал больше минуты, прохаживаясь под окном. Соображал.
- Скажи мне, майор, если тебе надо будет поехать в какой-то
подмосковный
санаторий, чтобы подлечиться, ты обратишься ко мне с просьбой предоставить тебе
машину?
- Конечно, нет, товарищ генерал.
- Вот здесь грушники прокололись. - Генерал почти торжествующе
посмотрел на
своих сотрудников. - Мне так кажется. Они очень боятся, что мы перехватим
второго
Ангелова, и потому не решились отправить его рейсовым автобусом. Так?
Геннадий Рудольфович повернулся к Сазонову, потом к Соломину, спрашивая
взглядом.
-Не совсем так, товарищ генерал, - возразил подполковник. - Если бы вы,
скажем,
готовили майора Соломина к какому-то заданию и перед заданием отправили бы его
на
отдых, вы дали бы машину. Даже категорично не разрешили бы ехать рейсовым
автобусом.
Легкоступов подумал и кивнул:
-Возможно. Но с чего вы взяли, что Ангела к чему-то готовят? Он же
инвалид!
- Если бы мы знали всю грушную кухню, то сейчас не сидели бы здесь и
не гадали.
- Тоже верно. Но это возражение я могу принять только наполовину.
Человека,
которого в любой момент может свалить приступ головной боли, использовать не
будут. Вот
если только они знают... - генерал чуть не проговорился. - Впрочем, это мои
домыслы.
Они не существенны... Еще новости есть?
- Пока нет.
- Идите отдыхать. Нам всем надо иметь свежую голову. И я отдохну до
приезда
майора Рамзина.
2
После обеда я поднялся к себе и взял комплект из трех метательных ножей.
Побросал
их у себя перед грудью, жонглируя перед замаскированными "глазками" видеокамер,
но
циркач из меня никудышный. В цель я ножи метаю лучше, чем просто подбрасываю их
для
игры. Решил сходить в спортзал, там должна быть доска с мишенью. Но по дороге
меня
перехватил полковник Мочилов, который, я думаю, протирал штаны перед монитором и
видел, что я собрался выйти.
- Извините, обещал не беспокоить вас до завтра, но вот пришло
сообщение... - он
похлопал по папочке. - Я не буду долго вас отвлекать. Наши сотрудники нашли
врачаанестезиолога,
работавшего во время вашей операции. Он помнит тот случай и
утверждает,
что профессор Радян в самом деле проводил какую-то не совсем обычную операцию
уже
после нейрохирургов. Выходит, он все же ставил над вами эксперимент. И
анестезиолог
даже удивился, что вы до сих пор живы.
- Вы, товарищ полковник, просто радуете меня такими оценками. Что еще
рассказал
анестезиолог? Профессор пытался создать мне крысиный профиль?
- Нет. Я вовсе не думаю, будто в нашей стране производятся настолько
плохие
зеркала, что они так коварно вас обманывают. Согласно вашей медицинской карте, с
помощью генной инженерии Радян закрепощал пучок мышц, в которых застрял ваш
знаменитый осколок, поскольку удалять его было рискованно - острые края плавно
вошли в
мозг, и при удалении могли наступить последствия. Операция делалась для того,
чтобы эти
мышцы вокруг осколка сами приобрели качества чуть ли не металла и не давали
осколку
двигаться. На экспериментальную операцию пришлось пойти только потому, что для
вас это
был единственный шанс выжить. За месяц после первой операции осколок уполз в
сторону
на четыре миллиметра и в результате все равно прорвал бы кору. Это тоже данные
из вашей
медицинской карты. В ней сохранились межоперационные снимки. По крайней мере,
карта
- у нас на руках. Из нее тоже можно кое-что выжать.
- А что в карте сказано о генной инженерии? - поинтересовался я,
демонстративно
зло подбросив один из ножей прямо перед кончиком носа полковника.
- Увы... Карту заполнял Радян. Он использовал свои собственные
символы, которые
оказались не по плечу нашим дешифровалыцикам. Специалисты-медики тоже ничего не
смогли разобрать, кроме отдельных слов и конечного диагноза.
Я пожал плечами.
-Выходит, у меня одеревенелая, а точнее сказать - ометаллизированная
башка. Не
знаю, плакать мне или радоваться подобному сообщению, но на какие-то новые мысли
оно
меня, к сожалению, не наводит - это точно. А ведь именно для этого вы и сообщили
мне
подробности операции, так я полагаю?
- Да. Это информация к размышлению. Над вами была произведена
уникальная,
единственная, можно смело сказать, в мире операция. Подумайте, что это могло вам
лично
дать? И что могло дать Радяну? А завтра мы поговорим и по этому поводу тоже.
- Я имею возможность полюбоваться собственной медицинской картой?
Может быть,
хотя бы это наведет меня на мысли?
Полковник ненадолго замялся.
-Я сделаю вам ксерокопию, - наконец согласился он. И таким образом, сам
того не
понимая, дал мне новую информацию к размышлению. Дополнительную. Пауза,
выдержанная Мочиловым, очень много сказала.
Раз мне не дают на руки саму карту, это может значить только то, что
полковнику есть
что скрывать и он не раскрылся передо мной полностью. А мне очень хотелось бы
знать,
какие козыри он пожелает мне предъявить, если я раздумаю с ним сотрудничать.
На этом мы временно и расстались.
В спортзале я застал тех парней, которых уже видел в столовой. Вежливо
поздоровался,
но они оказались не слишком общительными и, ответив на мое приветствие, отошли
чуть в
сторону. Разговаривали между собой вполголоса.
Я всем в знакомые не навязываюсь и потому сделал вид, что принимаю условия
мирного сосуществования. Да и пришел я сюда не для разговоров. Мимоходом, почти
не
останавливаясь, провел каскад ударов по одному мешку, через четыре шага выдал
каскад
ударов по мешку следующему и остановился в шести шагах от мишени для метательных
ножей.
Все три ножа я бросил так же, как бил по мешку - чуть не проходя мимо. И
удачно.
Лишь один пробил линию центрального красного круга, остальные угодили внутрь.
Эти
ножи я делал сам - не слишком мне нравятся стандартные. Вытаскивая их, увидел,
что
слегка заинтересовались моим занятием четверо неразговорчивых зрителей. Подошли
ближе.
Стали смотреть, как я выполняю вторую серию бросков. Теперь все три ножа попали
в круг.
-Меня командир все учил "стрелки" бросать, - сказал один. - Очень он
"стрелки"
любил...
Я так понял, что слова обращены ко мне. Как человек иногда вежливый,
обернулся.
-Для моей руки, - сказал, - "стрелки" легковаты.
И протянул свои ножи.
-Попробуете?
Он взял. Бросил их быстро один за другим. Только последний воткнулся.
-Ножи непривычные... - сказал парень, оправдываясь. - У нас в роте не
такие были.
Непроизвольно я сделал вывод, что парни раньше служили в линейных частях
спецназа. Потом их выделили в группу. Очевидно, вернулись с первого задания. И,
судя по
внешней угрюмости задание было не из приятных. Одного человека потеряли. Скорее
всего
командира, который очень любил "стрелки".
- Это самодельные... - сказал я, подобрав ножи. И тут же продемонстрировал
еще
одну серию бросков. Результат оказался такой же, как в первой серии. Одно лезвие
наполовину вышло за край.
Я обернулся. Все четверо смотрели на меня молча и угрюмо. Не люблю такие
взгляды.
И не понимаю...
Продолжать занятия под подобное разглядывание мне не захотелось. Я
протянул
кассету с ножами тому, с которым разговаривал.
-Если желаете, могу на время дать потренироваться. Потом в двести
четырнадцатую
комнату занесете... Рука должна быть к любому ножу приспособлена. Не всегда под
рукой
стандартный. - Я сказал это как старший по возрасту. Мой возраст, видимо, дал
парням
неправильное представление о высоком офицерском звании.
Парень оглянулся, словно одобрения у товарищей спрашивая, и кассету взял.
А я
вышел. Пусть потренируются. В службе это всегда может сгодиться. Меня умение
обращаться с ножами много раз в Афгане выручало. И после Афгана тоже. Может, и
их
когда-то выручит.
Я только вернулся к себе в комнату, как камера слежения, выполняя
обязанности
образцовой секретарши, сразу сообщила об этом полковнику Мочи-лову. Полковник не
замедлил воспользоваться телефоном. Трехзначные номера набираются быстро. И я
только
успел подойти к тумбочке, чтобы включить телевизор, как телефон подал голос.
Даже не спрашивая, я буркнул в трубку:
- Слушаю вас внимательно, товарищ полковник.
- Алексей Викторович, медицинская карта готова. Желаете посмотреть?
- Желаю.
- Я сейчас пришлю.
Я развалился в кресле в ожидании. Минут через пять в дверь постучали.
-Войдите.
Медсестра протянула мне пакет.
- Юрий Петрович просил передать, - и посмотрела на меня так, что я
ощутил себя
олимпийским героем.
- Спасибо.
Она ушла, от двери еще раз обернувшись и бросив повторный взгляд. Красивая
женщина. Но красивые женщины почему-то всегда появляются на моем горизонте не
вовремя - или мне в этот момент предстоит работать, и тогда я обязан видеть в
каждом
желании познакомиться со мной провокацию, или я нахожусь под внимательным оком
камер
слежения. А эти камеры отобьют любвеобильность у любого, кто не мечтает
сниматься в
порнушных фильмах. Я почему-то не мечтаю. Я даже о простых фильмах не мечтаю...
Я разорвал пакет и достал папку с обычной медицинской картой. Вернее, не с
самой
картой, а ее ксерокопией. Полковник расстарался. И даже закладку сделал,
обособив нужные
мне страницы.
В глаза сразу бросились просветы в шести местах. При пересъемке отдельные
строки
закрывали обрывками бумаги. Что-то такое, что мне не следовало видеть.
С этим предстоит разобраться, хотя в такой обстановке я понимаю сложность
задуманного. За мной следят, и за каждым помещением в центре следят. Кроме
столовой.
Кроме столовой... Мысль появилась, и я уже знал, что надо делать.
Сосредоточиваться и полностью отключаться от посторонних мыслей я умею
хорошо.
На долгих тренировках пришлось осваивать эту науку. Кроме всего прочего, такое
умение и
предельно обостряет восприятие. Мне необходимо много запомнить. Сидя над
медицинской
картой, я сосредоточился и сумел изучить ее основательно, повторив несколько раз
самое
важное и проверив себя. Не скажу, что много понял - медик из меня, как из
помойки
стерилизатор. Но одно несоответствие действительности я все же уловил сразу.
В карте отмечены два сеанса легкого гипноза с профессором Радяном. Но я
отлично
помню, что сеансов было шесть. И гипноз был глубокий. Интересно было бы узнать -
то ли
было с капитаном Пулатовым? Возможно, этот принципиальный момент и есть та самая
связующая нить, которую стоит потянуть, чтобы все встало на свои места.
Но это тоже вопрос для столовой...
Оставшееся до ужина время я пошлялся по прогулочным дорожкам среди берез и
канадских кленов. Интересно, а здесь тоже установлены камеры слежения? Среди
ветвей
спрятаны?
К закрытым дверям столовой я подошел первым, лишний раз наглядно доказав
всем и
себе, что прогулки на свежем воздухе возбуждают аппетит. Скоро стали
подтягиваться
сотрудники. Появилась Таня. Покривившись для приличия, я махнул ей рукой. Она
встала
рядом.
А когда мы с подносами сели за стол, я, улыбаясь уже почти приветливо,
сообщил:
- У тебя есть возможность для реабилитации.
- Что я должна сделать?
- Проявить способности хакера.
- Я их только что проявляла. Забралась в сервер твоего родного
управления ФСБ и
выудила какую-то галиматью, касающуюся тебя. Сейчас бумаги у полковника
Мочилова.
- Что за галиматья?
- Рапорты двух офицеров о том, как ты стрелял в тире в дно летящей
бутылки сквозь
горлышко. И еще протокол допроса начальника тира.
- Почему ты назвала это галиматьей?
- Такого не бывает.
- Я раньше тоже так думал. Но это было.
- Интересно было бы посмотреть. А вот начальник тира... Этот был пьян
и заявил, что
ты можешь это делать даже при выключенном свете. И вообще ты стреляешь не глядя,
потому что чувствуешь полет пули.
Вот уж удружил, товарищ детства! А что, если какой-то дурак поверит? Тогда
мне до
скончания дней своих не выбраться отсюда!
- Бедный Миша. Совсем его споили любители пострелять. Это в самом
деле, как ты
говоришь, галиматья. Но мне этого от тебя мало.
- Ты хочешь, чтобы я пришла к тебе ночью? Телекамеры, кстати, могут
работать в
инфракрасном режиме. А я женщина хоть и горячая, но скромная...
- Я хочу от тебя большего. Ты сможешь посмотреть в местной сети мою
медицинскую
карту?
- Нет проблем. На местном пароле я сегодня утром разминалась...
- Запоминай...
Я продиктовал номера страниц и порядок строк, которые были закрыты в
принесенной
мне ксерокопии.
-Что дальше?
- Карту Пулатова. За тот же период, что и у меня. Сколько раз он
проходил у Радяна
сеансы гипноза и какие это были сеансы.
- Поняла. Мочилов...
- Что?
-Мочилов к нам идет. Полковник подошел ко мне со спины.
- Извините, что мешаю ужину. Вы, товарищ капитан, еще не устали
отдыхать?
- Что вы хотите мне предложить?
- Пришли новые документы. Я хочу, чтобы вы с ними ознакомились. Это
предмет для
разговора. А потом мы, может быть, сходим в тир потренироваться? Вы не
возражаете
против тренировки?
- Вы где будете после ужина? - спросил я встречно.
- В бункере. У себя в кабинете. Я там уже поужинал.
- Я зайду.
- Спасибо. А к товарищу майору у меня есть просьба. Поищите что-нибудь
на сервере
второго города.
- Хорошо, - кивнула Таня. В столовой можно и забыть про уставное слово
"есть!". В
столовой это слово приобретает значение "есть хочется". Должно быть, Мочилов это
понимает.
Хотя полковник мог бы и получше маскироваться. Я понял, что имеется в виду
сервер
управления ФСБ в моем городе. Мне тоже интересно, что есть сейчас там. Особенно
все, что
касается капитана Югова и происшествия в поезде.
Полковник кивнул нам и вышел.
-Попадешься ты когда-нибудь... - усмехнулся я. - Но если уж тебя так
усиленно
эксплуатируют, то позволь и мне просьбу добавить. Мне интересно знать, кто убил
в поезде
небезызвестного тебе майора Мороза. Следствие должно вести наше управление, хотя
москвичи наверняка своих людей тоже прислали. А если там есть какая-то связь со
мной, ты
постарайся ее не заметить.
-Попадусь не я, а Служба, - отпарировала Таня. - Я узнаю, что ты просил. А
вон,
кстати, еще человек по твою душу сюда движется...
Опять со спины подошел парень, которому я давал для тренировки ножи. Снял
с руки
крепление и протянул мне собранную кассету.
- Спасибо, - и посмотрел на Таню, по-мужски оценивая. Лет пять разницы
в возрасте
его, видимо, не смущают.
- Как ваши успехи?
- Хорошие ножи. Я приноровился к ним. У ваших чуть другая
балансировка, но тем
они и опаснее. Я срисовал конфигурацию. Сегодня же сделаю себе такие.
- Захотите еще потренироваться, заходите. Вот и товарища майора
попросим, она вам
даст урок... - кивнул я на Таню.
Разница в возрасте была не помехой, но звание парня смутило. Сам он,
похоже, ходит в
лейтенантах. Ну, от силы в старлеях.
-Спасибо, до свидания...
А взгляд у него все-таки мрачный.
- Не знаешь, что это за парни?
- Смотрела уже в компьютере. Из Чечни вернулись. Группа ликвидаторов,
работали
без прикрытия . Их заманили в ловушку и захватили в плен командира группы.
Возможности выручить не было, и парни вынуждены были при отходе накрыть его
гранатой
из подствольника. Вместе с чеченами. Такая между ними сразу была договоренность.
Сейчас
маются...
- Понятно Молодым это тяжело...
- Тебе было бы легче?
- У меня сейчас нет командиров. Но когда были, я их не бросал.
- Ты и без прикрытия не работал.
- Дважды приходилось. Незадолго до пенсии. В самом центре Европы.
"Катили" под
русскую мафию.
- А где я тогда была?
- Тебя тогда во второй отдел забрали.
Я поднялся, чтобы оставить Таню заканчивать трапезу в одиночестве. Не
хотелось
вдаваться в воспоминания. Я не люблю чувствовать себя ветераном. Воспоминания
заставляют забыть, что ты давно человек гражданский. А мне быть таким уже
нравится.
- Я пойду к Мочилову. Нехорошо заставлять ждать старшего по званию. -
Это я так
съехидничал в унисон с предыдущими мыслями.
- Я попозже зайду в тир. Посмотрю на твои способности. И сообщу тебе,
что смогла
достать. Это вообще-то несложно и недолго. Как бы только не провозиться с
сервером в
вашем управлении. Я туда уже забиралась на прошлой неделе. Защита хитрая, хотя
контроля
нет.
- Понял...
Я кивнул ей и вышел из столовой. На высоком крыльце потянулся и огляделся.
К вечеру небо стало застилаться тучами. Похоже, к ночи гроза разразится
Воздух
слишком тяжелый, словно ощутимый на вес. И ветерок поднялся. Хорошо, что мы
успели
вовремя долететь Подкати гроза вчера, на маленьком самолетике попасть в эпицентр
- не
слишком приятная перспектива. Тогда никакой реабилитационный центр уже не смог
бы нас
реанимировать. Хотя я слышал однажды красивую фразу, что если уж падать, то
только с
высоты. Но в ее верности я сильно сомневаюсь.
Я прошел во внутренний лагерь, привычно ткнул кулаком левый угол березовой
поленницы и спустился под землю. Постучал в дверь кабинета Мочилова
-Войдите, - пригласил изнутри полковник. Он стоял перед раскрытым сейфом.
Собирался убрать туда стопку документов.
-Это уже вы... Хорошо.
Верхние листы из стопки, скрепленные степлером, перебрались на стол, а
стопка
исчезла в металлическом нутре. Интересно! Насколько я понимаю, стопками
складывают не
все подряд документы, а только имеющие отношение друг к другу. Некоторые,
правда, в
папочку их аккуратно подшивают и нумеруют страницы, составляя опись. Но так
делается,
когда уже знаешь, какие документы нужны, какие не имеют отношения к делу.
Дело! Неужели вся эта стопка - мое дело? Неужели уже столько бумаги на
меня
истратили? При нынешней дороговизне бумаги таким можно гордиться.
Ключ в сейфе повернулся, полковничья спина закрыла дверцу, и защелкали при
повороте два диска кодонабирателя. На всякий случай я с первого беглого взгляда
запомнил,
в каком положении они стояли до закрытия. И теперь посчитал количество щелчков.
Бедный
полковник Мочилов и не подозревает, что я за две минуты справлюсь с его сейфом.
Стоит
только сходить в свою комнату и забрать из сумки связку с наборными отмычками.
Но это
- на всякий случай. Забираться в сейф я пока надобности не вижу. Ни к чему так
рисковать
и делать врагом единственную структуру, которая меня основательно поддерживает.
Пока поддерживает... Я прекрасно знаю, что человек становится совершенно
ненужным
бездушной государственной машине в тот момент, когда в нем отпадает надобность.
И моя
задача на данном этапе - найти золотую середину. Сделать так, чтобы я остался и
нужным,
и не настолько нужным, чтобы казаться опасным.
-Как вам наша кухня? - поинтересовался Мочилов.
Я понимаю, что проблема кухни должна в настоящее время беспокоить меня
больше
всего. Как без этого!
Я сел на прочный стул, к которому привык за время предыдущей долгой беседы
в этом
кабинете.
-С какими новыми бумагами вы изволите меня ознакомить? - оставил я его
праздное
любопытство в праздном состоянии. Своего любопытства хватает.
Полковник пододвинул мне бумаги.
- Поинтересуйтесь.
Я поинтересовался.
Ничего нового. Всю картину я сам прекрасно помню. И даже при своем не
слишком
глубоком знании психологии соображаю, что человеку свойственно задним числом, в
воспоминаниях, несколько преувеличивать значение факта, который вызвал у него
неадекватную реакцию. Восторг майора Угрюмова и капитана Стрекалова плескал со
страниц рапортов. А ответы на вопросы со стороны Миши Саночкина меня просто
повеселили. Очевидно, сильно был пьян...
Прочитав, я отодвинул листки на другой край стола.
Полковник Мочилов смотрел на меня с любопытством и с ожиданием. А я
изображал
небрежность и легкое высокомерие.
- Ну?.. - спросил полковник.
- Что?
- Что вы про это скажете?
- Рапорты как рапорты. А протокол допроса - эту бумагу можно
использовать в
качестве туалетной. Только тогда она приобретет некоторую ценность.
- А что касается стрельбы?
- Было такое дело. Но я всегда недурно стрелял, начиная с училища. А в
остальном это
случайность.
-Повторить не попробуете? - осторожно спрашивает, с недоверием. Понять
полковника не трудно. Он офицер, судя по всему, умеющий держа
...Закладка в соц.сетях
