Жанр: Боевик
Десерт для серийного убийцы
... “Коньяка перепробовал...” - констатировал он про себя появление
своего помощника в щекотливых делах. Александр Матвеевич знал пристрастие
Вениамина Вениаминовича.
Всегда и всем хорош, но только до определенной стадии, а начал
выпивать - и тянет его продолжить. И сразу проблемы возникают, сразу появляется
насущная необходимость к шефу заглянуть и что-то обговорить. Неуемная жажда
деятельности. Выпил - так сидел бы себе в кабинете и не высовывался. Нет, ему
надо перед всеми засветиться.
- Подожди, пока освобожусь. Я тебе позвоню.
- Только два слова...
- Пройди туда... - Хозяинов показал большим пальцем за спину и
повернулся к гостям со всегдашней своей вежливой улыбкой услужливого официанта.
- Извините. Я быстро все решу. Похоже, что-то случилось.
Он зашел в комнату отдыха вслед за Вениамином Вениаминовичем и
посмотрел на помощника недовольно.
- Что еще?
- Наш “частник”... Кочевряжиться начал.
Я ему позвонил, хотел договориться о встрече.
Он сослался на деловое свидание, сказал, что позвонит мне сам -
позже, когда освободится. И поехал в ментовку. По дороге заметил наш “хвост”,
заехал в магазин, оттуда вышел через черный ход.
- А что, твои ребята про черный ход не знали?
- Они его блокировали. Одну машину там поставили. Сами на всякий
случай отошли в сторону. Он вышел и проколол машине колесо. Сам уехал. Вторая
машина его сопроводила до городского управления. Там к ним подошли омоновцы,
устроили обыск и нашли в машине гильзу от “ТТ”. Слава богу, пустую. Парни
отговариваются тем, что просто подобрал один из них ее на улице. Просто ради
интереса.
Давно уже подобрал и забыл про нее. Их все еще держат в дежурке,
в “обезьяннике”. А сам “частник” - они видели - в это время уехал с этим
майором и еще с каким-то парнем в камуфляже. Похоже, охрану ему приставили.
Только вот от кого, от нас?
Александр Матвеевич почесал кончик носа, как делал всегда, когда
нервничал.
- Что ты предлагаешь?
- Может, концы в воду?..
- Не торопись. Встреться с ним как можно скорее. Предложи еще
денег. На текущие расходы. И там сориентируйся. Если что, посылай Гавроша.
- Меня Гаврош не ставит ни в грош. Ты сам распорядись, чтоб в мое
подчинение...
- Ладно, я Гаврошу позвоню.
- Только зачем платить, если посылать Гавроша?..
- А затем и платить, чтобы на тебя стрелки не перевели. Не
соображаешь? Пей меньше, когда работы много.
2
На стоянке возле НИИ - это же не торгово-посредническая фирма! -
транспорта было немного. Сразу можно было определить уровень платежеспособности
предприятия и должностные оклады его сотрудников. Я поставил свою развалюху
совсем рядом со входом, в числе других машин не лучшего внешнего вида.
- Подождите здесь, - сказал Панкратов. - Нас, думаю, дальше бюро
пропусков не пустят. Я без удостоверения, вы же...
- Я - с удостоверением, - гордо изрек майор.
Панкратов посмотрел на него, как на недоразвитого. Ментовское
удостоверение и раньше не слишком ценилось, а теперь и подавно.
Вернулся он минут через десять.
- Сейчас к нам спустится начальник отдела, в котором ваш Чанышев
работал.
- Наш Чанышев... - уточнил я.
- Что?
- Наш, говорю, Чанышев. Ты в нем не меньше нашего заинтересован.
Капитан улыбнулся.
- Конечно.
“Сейчас”, однако, растянулось на добрых полчаса. У меня кончились
сигареты, и я сходил в газетный киоск через дорогу. Привычных там не обнаружил
и потому протопал дальше, успел посетить недалекий базарчик.
И, только вернувшись, увидел, что с крыльца спускается какой-то
неопрятный мужчина в заношенном костюме, в застиранной рубахе и в галстуке,
какие не носят уже тридцать лет.
Всматривается в номера машин.
Вычислил я правильно. Он искал именно нас.
- Здравствуйте. Моя фамилия Лихачев.
Меня директор просил с вами поговорить.
Что-то по поводу Чанышева? Что он там опять натворил?
Панкратов распахнул дверцу заднего сиденья и пододвинулся,
уступая место. Я, не оборачиваясь, приготовил диктофон для записи.
- Опять? - спросил Лоскутков. - Это следует понимать так, что он
у вас постоянно что-то творил?
Мужчина сел, но так несмело, что это было заметно даже мне, хотя
и расположился он у меня за спиной - почти не заскрипели пружины сиденья.
- Не сказать, чтобы постоянно... Но из-за этого мы и расстались.
Как бы вам объяснить... Он шутки ради делал компьютерные вирусы. Конечно, вирус
сейчас даже школьник может сделать, но квалифицированному программисту это
непростительно. Он-то знает, до чего может довести такое легкомыслие.
Хотя это не просто вирусы, а вирусы “с подковыркой”, и к тому же
их не определяет ни одна антивирусная программа.
- Серьезный вирус?!. - то ли спросил, то ли сказал утвердительно
Панкратов.
- Не сказать чтобы разрушительный, хотя в производственный
процесс вмешивался. Чанышев запустил его нам в сеть, А у нас, понимаете, каждый
компьютер работает с паролем и с именем пользователя.
- Много у вас компьютеров?
- В сети - более шестидесяти. И вот - представляете? - вдень
рождения каждого сотрудника его зараженный компьютер, ни много ни мало,
поздравлял пользователя и тут же полностью зависал для оператора на целых два
часа. Словно бы предлагал имениннику устроить в это время застолье. Причем, во
избежание перезаписи данных, сам предупреждал об этом...
Мы рассмеялись.
- Ничего смешного, - нахмурился Лихачев. - Дело в том, что мы
тоже сначала смеялись. Шутки, как ни странно, у нас тоже умеют понимать. Но мы
думали, что компьютер вообще на эти два часа зависает, полностью.
Оказалось, что - нет. По какой-то случайности вышло так, что
после зависания компьютера, если его не отключить, на его жесткий диск свободно
можно было выйти с любого другого компьютера сети. И с любого другого
компьютера города! Но - уже без пароля, который знал только оператор. Пароль
после зависания приходилось менять. Вирус стирал его из памяти.
- Но это же - промышленный шпионаж? - адекватно должности
отреагировал капитан Панкратов. - Почему это до нас не дошло? У вас, в режимном
учреждении... Чем вообще занимается ваш начальник первого отдела?
- Мы не стали поднимать шум. Вирус успел сработать только на
четырех компьютерах, где не было секретных разработок. Причем в разных отделах.
Люди просто смеялись. И за пределы отдела это не выходило. Мы хватились
вовремя. Нечаянно на планерке зашел разговор, и выяснилось, что случай - не
единичный. Неделей позже дело приобрело бы совсем другой оборот. Через неделю
после обнаружения - день рождения директора, у которого такое на компьютере...
- И тем не менее. Это же не шутки. Чанышев творил такие вещи, а
вы оставили это без внимания?
- Мы уволили его. Правда... - наш собеседник смутился, - по
собственному желанию. Все-таки действовал он без злого умысла.
- А вот это еще неизвестно, - капитан не согласился. - А зачем
тогда он оставил возможность доступа к зависшему компьютеру?
- Вы смеетесь? - Лихачев посмотрел на Панкратова откровенно
удивленно. - Чанышев? Вы что, совсем не знаете его? Чтобы он и вдруг сумел это
сделать... Над такой разработкой целому отделу долго-долго трудиться надо, да и
то нет гарантии, что получится. Это же создается сложнейший комплекс программ!
Только случайно можно нащупать нужный поворот. А он совершенно не был способен
на оригинальный ход. Он же работал только над примитивами.
- Стоп-стоп-стоп! Какие примитивы? Чанышев все же был талантливый
программист? - спросил, в свою очередь, я. - О нем говорят, что он может
сделать любую программу для любого заказчика. Удовлетворит самый извращенный
вкус.
- Перестаньте чепуху говорить. Как программист он - совершенно
никакой. Даже создание того пресловутого вируса - это для него большой успех.
Хотя вирус создать, вообще-то не слишком сложно. Спросите любого нашего
сотрудника о Чанышеве. Вот хакерство - это да, в этом он преуспел. Где надо
было похулиганить, он всегда первый.
- У нас есть другие данные.
- Не поверю никогда. Я с ним столько провозился, столько раз
заставлял его переделать задание и увидеть очевидное...
- Может быть, у вас ему развернуться не давали? А, оказавшись на
вольных хлебах, он стал работать более творчески?
- Он вообще не был способен на творчество. Вот его жена - это да.
Она всегда мыслила нестандартно, но очень логично. По странной какой-то своей
системе. Что-то такое... Как бы выразиться поточнее... Она всегда шла от
парадоксов. От обратного. Вроде бы сначала убеждала вас, что это невозможно, а
потом доказывала, что только так и может быть. С Александрой Чанышевой мы
расстались с большим сожалением.
- Подождите, - Лоскутков посмотрел на Лихачева своим знаменитым
рысьим взглядом так, что тот испуганно откинулся на спинку сиденья. Бедный,
подумал, должно быть, что не в свое дело влип. - Так вы говорите, что
Александра Чанышева... - Да, - голос нашего гостя слегка сел под взглядом
майора и стал предельно аккуратным, как салфеточка, вышитая усидчивой
старушкой. - Да! Она могла сделать очень многое. Очень талантливая
программистка. Правда, она в другом отделе работала, не у меня, но про нее
много говорили. Только вот - невообразимо ленива. Может по часу в окно
смотреть, вместо того чтобы работать. А сам он, уверяю вас - ничего не стоит.
- Прямо скажем, неожиданный поворот, - мне даже смеяться
захотелось. А Гоша Осоченко скальп с себя готов был снять - так старался
убедить меня в великих талантах Валентина!
То же самое говорил мне, кстати, и Валера.
И Вениамин Вениаминович - тоже. Или здесь - какая-то путаница,
или Валентин всех их здорово водил за нос, пользуясь в действительности
услугами жены и присваивая себе плоды ее труда. Хотя вполне может быть, что в
определенный момент прорезался вдруг у человека талант. Такие случаи бывают, я
знаю.
Но слишком редко, чтобы делать на это упор.
- Спасибо, - капитан поблагодарил Лихачева с уважением в голосе и
пожал ему руку.
- Я могу идти? - Тот спросил робко и почти обрадованно. Так
подействовал на него ментовский взгляд.
- Да. Сегодня мы не будем вас арестовывать... - А мой голос был
настолько серьезен, что программист - я это словно спиной видел - полез в
карман за валидолом.
- Что? - он спросил еле-еле слышно, но с надеждой, что я свое
слово сдержу.
- Наш сыщик так шутит... - Панкратов похлопал его по плечу. -
Идите. Еще раз спасибо. И передайте привет директору. Я к нему на днях забегу
поговорить.
Мы остались в машине одни.
- Ну, как, съели своего суперпрограммиста? - спросил капитан,
улыбаясь так, словно он уже поймал преступника, за которым много лет гоняется.
И я, и Лоскутков - молчали. Информацию к размышлению мы получили.
Теперь следовало осмыслить все сказанное, пережевать и переварить.
- Пожалуй, я сегодня не буду торопиться с освобождением
Чанышевой, - сказал Лоскутков, когда я завел машину.
- Как я с арестом Лихачева... Но это ты - зря. Я бы на твоем
месте освободил ее как можно быстрее.
- ?..
- И пустил за ней “наружку”. Только тогда она сможет привести нас
к ноутбуку. А это - уже вещественное доказательство. Возможно, и к деньгам.
Сколько было на квартире у Чанышевых во время обыска?
- Чуть больше двух тысяч долларов и около тысячи рублей.
- Там должно быть гораздо больше. Или в другом месте. Где-то они
деньги хранят. И наверняка не в банке. Но нас, я полагаю, не деньги волнуют.
- Ты все же уверен, что этот ноутбук существует?
- Иначе такой ничтожный человечек, как Гоша Осоченко, не пожелал
бы его иметь при себе. Не из тех он людей, которые без громадной выгоды для
себя захотят поиметь чужую вещь.
- Может быть, тогда мне следует попросить об отзыве из отпуска и
тоже включиться в дело?
- Буду только рад, - это робко прозвучала моя надежда на
помощника. Так и так, я деньги получаю не от них и плачу им тоже, к счастью, не
я. Почему бы мне не воспользоваться?
- Да, - согласился и мент. - если уж ты не состоялся как Леший,
то... С паршивой овцы - хоть шерсти клок... Может, хоть так от тебя польза
будет?
- И это все за стремление помочь?
- Терпи, - изрек я философски. - Чем чаще ты будешь работать
совместно с ментами, тем чаще жизнь будет тебе представляться в
блевотно-зеленом цвете. Они такие...
Лоскутков в ответ только коротко кашлянул. Он бы кашлянул и
сильнее, но крепко, похоже, болела челюсть.
- Так как мы договоримся о координации действий? - спросил я
скромно, считая вопрос решенным.
- Я сейчас у матери живу. Звоните. Сегодня попытаюсь все вопросы
с отзывом из отпуска решить.
- “Запиши мои телефоны: рабочий, домашний и сотовый. Господину
Лоскуткову я тоже рекомендовал бы записать последний.
- Мой домашний тоже запиши, - Панкратов продиктовал номер. -
Поздно вечером лучше не звонить. Мать спать ложится рано.
Она меня за каждый звонок съесть готова.
Воспитывает, как пацана.
Леший стоял перед зеркалом, когда пришла мать. У нее -
удивительная просто способность ему мешать. И не только ему. Особый, очень
чуткий и трепетный талант. Она даже когда к подругам приходит - мешает; даже
когда на встречу одноклассников, стариков и старушек, ходила - сама жаловалась,
помешала. А уж про сына-то что говорить...
Всю жизнь...
Ничего, он подкопит денег, купит себе квартиру. Это произойдет
очень скоро. Очень скоро у него будет достаточно денег. Он знает, как их
добыть.
На прощание он улыбнулся своему отражению - и ушел к себе в
комнату, пока ключ матери не успел до конца провернуться в замке.
Улыбка получилась хорошая. Леший знал, что, когда он улыбается,
лицо его становится добрым и открытым. Но и без улыбки он не находил в душе
отвращения к себе. Не отвратительный он, совсем не отвратительный. Некрасивый -
это да, с этим он согласен. Но уж совсем не отвратительный. А когда улыбается -
он даже самому себе в эти моменты нравится. Почему же он не нравится женщинам?
Может быть, это не он такой плохой, может быть, это женщины
плохие? Им же всегда подавай такого, что хоть сейчас - на обложку журнала. И
еще - чтобы деньги были. А если на обложку не годится, то пусть хотя бы - одни
деньги. Они и этим удовлетворятся.
Самки - они от природы не больше, чем самки.
Будут у него деньги. И все остальное будет.
И не будет уже “охотничьих” прогулок по лесу.
Этого хватит. И самому уже надоело, да и менты обложили со всех
сторон. Слава богу, пока не догадываются насчет него. А не догадываются, потому
что он умнее их. Многократно умнее. Он просчитал все варианты и начал большую
игру. Он открыто пошел навстречу - и перехитрил. Он даже с ними начинает
сотрудничать. По другому делу, но все-таки сотрудничать. И теперь будет в курсе
всех дел относительно своего второго “я” - Лешего. Краем глаза заметит, краем
уха услышит - и сделает выводы. Он привяжется к ним так, что они захотят
общаться с ним часто.
Плевать на ментов...
Главное, у него будут эти губы... Горячие, манящие... Они всегда
будут рядом. И в любой момент он сможет поцеловать женщину.
Свою женщину.
Женщину с горячими губами.
И даже денег ему не надо. Тех больших денег, которые скоро у него
появятся.
Была бы женщина...
От этих мыслей внутри что-то возбудилось, начало дрожать -
захотелось иметь все и немедленно. И Леший подошел к окну, чтобы успокоиться.
- Ты уже пообедал? - крикнула с кухни мать.
- Еще нет, - отозвался он.
- Сейчас я разогрею...
Надо успокоиться, надо взять себя в руки.
Матери ни к чему видеть его состояние. Она никогда не должна
видеть его состояния. Он научился не показывать.
Леший с улыбкой вспомнил тот случай с девушкой в подъезде. Как он
тогда боялся!
И как сейчас изменился! Сейчас он идет навстречу ментам. Сам
идет. Сам затеивает такую игру, в которой они никогда не смогут разобраться.
Чем больше путаницы, тем интереснее. И он один знает, где концы ниток, за
которые следует дергать, чтобы вызвать то или иное действие. Он стал сильным.
Стал им почти тогда же, в день, когда убил двух человек и забрал деньги и
пистолет. И очень хорошо подумал, как себя вести. Он хорошо знал, что пистолет
будут искать. Будут искать и деньги. И человека, который деньги неразумно
тратит. Неразумно тратят только чужие деньги. Шальные... Он так тратить не
собирался. Он тогда же, еще до защиты диплома устроился на работу. Днем ходил в
НИИ на преддипломную практику, а ночью дежурил за компьютером в коммерческой
фирме.
Платили за такие дежурства не слишком много. Но он говорил всем,
что очень хорошо платят. Немного матери отдавал, а остальное - так с ней
договаривался - откладывал на машину. Откуда матери знать, сколько платят в
коммерческих фирмах? Она думает, что если фирма богатая, то платят там хорошо.
Но простая логика говорит об обратном. Богатой фирма может стать только тогда,
когда на всем экономит. В том числе - и на зарплате сотрудников. И, тем не
менее, он там работал.
И даже не бросил работу, когда подошло время диплом защищать.
Мать радовалась. Она считала, что сын у нее - очень трудолюбивый и прекрасно
зарабатывает. И уж совсем возгордилась, когда сын купил себе сначала гараж, а
потом уже и машину. Правда, машина была старенькая. Но еще хорошо бегала. Ему и
не нужна была слишком престижная машина.
И все это он сделал так незаметно, без торопливости, что никому и
в голову не пришло заподозрить его в том, что он не заработал эти деньги. Так
действовать мог только человек с сильной волей. Сильный человек. А он всегда
хотел и мечтал быть сильным. Он именно ради этого и боксом пошел заниматься,
ради этого он и просил призывную комиссию отправить его служить в десант. А
сейчас он - сильный и умный человек - водит за нос ментов и откровенно смеется
над ними. Многие ли решились бы на такое? Он-то знает, чего стоят те, кто
показывает себя сильным перед другими. Они быстро умирают, а некоторые даже
пытаются вымолить себе жизнь. Были и такие: “Забирай женщину, а меня не
трогай...” - Он не такой. И никогда ментам не понять комбинацию, которую он
разыгрывает. Никогда...
Я позвонил, как и обещал, Вениамину Вениаминовичу, как только
вернулся в “Аргус”.
Признаюсь, мне сразу и резко не понравился его ломающийся голос.
Так только пьяный кот с мышкой пытается играть, не понимая, что мышка эта может
оказаться из породы волкодавов. Почему-то он резко, без предварительного моего
согласия, перешел на “ты”. Из простого чувства самоуважения я вынужден был
сделать то же самое.
- А какие у тебя сдвиги намечаются? Что ты уже успел сделать? -
Нет, он определенно пьян. Осталось ему только громко икнуть в трубку.
- Если сдвиги намечаются, о них говорят после того, как они
состоятся. Пока у меня возникают только предположения, которые требуют
дополнительной проверки. После проверки я уже смогу что-то сказать.
- Хм-м... Хорошо, тогда какие сдвиги у майора Лоскуткова? - А это
уже прозвучало так, словно он заплатил мне пару тысяч баксов за то, чтобы я
докладывал ему о делах ментовки. Но об этом речи у нас, если память у меня не
продырявлена, не заходило.
- А об этом ты спроси майора Лоскуткова.
Он, насколько я знаю, очень тобой интересуется и, думаю,
побеседовать не откажется.
- Послушай, “частник”, ты забываешься!.. - Теперь уже
начальственный окрик.
Я скромно промолчал, ожидая продолжения.
- Ты забываешься... - повторил он, требуя моей немедленной
реакции.
- Напротив. У меня очень хорошая память.
- Ты же деньги получил? Мало, что ли?
О работе он поговорить так и не успел. Похоже, душа требовала
скандала и самоутверждения.
- В качестве аванса - хватит. Кстати, ты зайди за квитанцией. Она
у меня в столе лежит.
Долгое непонимающее молчание; потом - вопрос:
- Какая еще квитанция?
- О том, что ты официально заплатил агентству “Аргус” две тысячи
долларов.
- Я тебе их заплатил! Лично тебе, чтобы ты...
- Но я-то работаю от имени агентства, - довольно-таки жестко
перебил я его, чтобы сразу расставить все точки над “i”. - Потому деньги эти
прошли через кассу, только уже конвертированные в рубли, поскольку закон
запрещает бухгалтерии принимать платежи в валюте. И тебя ждет корешок
приходного ордера. Можешь забрать в любой удобный для тебя момент...
Теперь он уже молчал так долго, что я побоялся - уважаемый
Вениамин Вениаминович не выдержал алкогольной нагрузки и уснул. Оказалось, нет
- он стал разговаривать с кем-то там, у себя в кабинете, а потом - или сам он,
или еще кто-то - нажал на рычаги аппарата. Похоже, мой выгодный клиент оказался
невменяемым. И так рано, что я даже не понял, чего он добивался с утра? Если он
каждый день к обеду напивается, то придется его ловить - в случае необходимости
- в те часы, когда магазины еще закрыты.
Но теперь мне - не до того. Теперь пора приобщаться к современной
оргтехнике и создать собственную базу данных. Я включил компьютер, чтобы
набрать первый в своей истории файл для этой базы, однако, пока компьютер
загружался, раздался новый звонок.
- Агентство “Аргус”.
- Здравствуйте. Господин Толстов, если не ошибаюсь? - Голос
совершенно незнакомый. Вкрадчивый, скользкий, словно у его обладателя
хронический гайморит. Но все же властные ледяные нотки в этом голосе капельками
проскальзывают.
- Да.
- Моя фамилия - Хозяинов. Я - президент той компании, которая
направила к вам Вениамина Вениаминовича.
- Рад познакомиться, - дело, как я понял, начало принимать уже
другой оборот.
Более полный. Более крутой.. О Хозяинове я слышал много, хотя
чести сталкиваться с ним не удостаивался.
- Вы извините Вениамина Вениаминовича, он сегодня слегка не в
себе. Но, дело мужское, понимаете...
- Пытаюсь.
- Что?
- Пытаюсь понять. Обычно я привык решать производственные вопросы
с людьми, находящимися в трезвом виде. И хотелось бы клиентов своих видеть
такими чаще.
- Да. Я понимаю вас. Но не могли бы вы приехать сейчас к нам в
фирму? Прямо ко мне.
Мы все и обговорили бы лично. Это ненадолго...
- Пожалуйста. У меня как раз есть свободное время.
- Запишите адрес...
Он продиктовал, и я сразу понял, где это Оказывается, я там был
уже вчера. Красивое крыльцо, футуристический козырек над ним и полусонный
бездарный охранник - в том же доме, где располагается фирма Гоши Осоченко.
Нечаянно я заглянул именно к ним.
- Я выезжаю.
И с сожалением мне пришлось дождаться окончания загрузки моей
“чудо-техники”, чтобы сразу после этого нажать кнопку мыши на команде
“выключить компьютер”. Вздох мой при этом был настолько тяжелым и непритворным,
что его должен был бы услышать даже Лева Иванов, хотя его кабинет и находится в
противоположном конце коридора. Может быть, он и услышал, но не отреагировал.
Я закрыл дверь и поехал.
Козырек над крыльцом по-прежнему приглашал войти. И охранник - не
вчерашний - поднялся навстречу.
- К кому?
- К Хозяинову.
- Вы договаривались?
- Да. Десять минут назад созвонились.
Охранник набрал номер по внутреннему телефону, сказал кому-то о
моем приходе, спросил фамилию и показал на коридор:
- Предпоследняя дверь направо.
В приемной - две секретарши. Одна - в возрасте,
сердито-скрюченная над ксероксом, который ее слушается, кажется, как дикий
мустанг - погонщика волов. Вторая - помоложе, довольно страшненькая и совсем уж
не секретарского роста - до ста шестидесяти еле-еле дотягивает. У меня
создалось мнение, что Хозяинов не слишком заботится о престиже фирмы, если не
нашел себе секретарш попредставительнее.
- Пожалуйста, вот здесь можете раздеться, - показала “мелкая”
секретарша на вешалку.
Я снял куртку. Ага...
Здесь же, у стены, сидит пара ребятишек, внешний вид которых
яснее ясного показывает их место под солнцем - телохранители.
Я разделся. Они встали. Конечно же, даже слегка тренированный
взгляд заметит если и не сам пистолет, то натянутость плеча под пиджаком -
ремнем крепления кобуры. Они заметили.
- Оружие есть? - спросил первый и протянул руки, чтобы пошлепать
меня под мышками.
- Естественно, - ответил я спокойно и так же спокойно шлепнул его
по протянутым рукам костяшками пальцев. Это бывает больно, особенно если
шлепнуть резко. Но я страсть как боюсь щекотки.
Парень отступил на шаг, второй квалифицированно загородил дорогу
к двери Хозяинова.
...Закладка в соц.сетях
