Жанр: Боевик
Свинцовый хеппи-энд
...чина в дубленке резко обернулся. Он хотел было сделать шаг по
направлению к бегущей к нему женщине, но ноги отказывались слушаться его.
Раевский даже слегка подтолкнул его в спину, но тот продолжал стоять без
движения.
Он видел не бегущую к нему Марину, он видел черную ночь в Царском Селе,
безжизненное тело на асфальте и себя, наклонившегося к ней, зовущего в жутком
отчаянии кого-нибудь на помощь. Ему не верилось, что происходящее сейчас,
мягким снежным январским утром, это правда, а не сон. Казалось, что чудо сейчас
исчезнет, и он, как это часто бывало, проснется в тоске и одиночестве.
Она добежала до него и вдруг резко остановилась.
Они стояли друг против друга и молчали. Они не смогли бы ответить, сколько
времени они так простояли.
— Это ты? — наконец, тихо произнес он. Марина молча кивнула.
— Ты не растворишься? Не улетишь от меня?
— Нет, — прошептала она, глотая слезы. — Мы никогда с тобой больше не
расстанемся... Никогда.
Он протянул руку и, словно желая удостовериться, что перед ним не видение,
дотронулся до ее плеча, затем до щеки. И только тут он осознал, что это она,
живая и здоровая, стоит рядом с ним. Он взял ее за теплую мягкую ладошку и
потянул к себе.
— Ты кое-что забыла там, в горном селении, — произнес он и вытащил из
кармана маленькую оранжевую собачку с глазками-бусинками. Марина поглядела на
нее и удивилась, что глазки были совсем черные, а не поблекшие от времени...
— У нее такие черные глазки, — протянула она.
— Они снова блестят, — улыбнулся он. — Радуются от того, что видят тебя.
Шучу, — вдруг весело засмеялся он. — Я их недавно черным фломастером обновил.
Хотел тебе сделать подарок на Новый год. А ты так и не появилась.
И только после этих слов они бросились в объятия друг друга. Поодаль
стояли Владимир и Катя.
— Ты не верила, — произнес Владимир, обнимая жену.
— Нет, это ты не верил, — возразила Катя, улыбаясь сквозь слезы.
— Марина, — сказал Сергей, вспоминая про Владимира Алексеевича. — Ты же не
познакомилась со своим отцом...
Марина резко обернулась и внимательно поглядела на Раевского, седого,
бледного, в длинном черном пальто.
— Да мы уже знакомы, — улыбнулся Раевский, целуя дочь. — Только очень
давно не виделись. С тех пор, когда я под предлогом подготовки к диплому
переписывал на магнитофон пластинку Битлов и отказался с тобой погулять.
— Да, как она долго гуляла, почти двадцать семь лет, — совсем тихо,
виноватым тоном произнесла Катя и крепко прижалась к мужу. — Вот она,
Володенька, наконец-то я привезла тебе ее.
— Она прекрасно выглядит. Только очень выросла за это время. Дочка, ты
почти с меня ростом и гораздо выше своей мамы, — удивился он. — А как ты похожа
на нее.
— По-моему, больше на тебя, — возразила Катя.
— А где же вы нашли Сережу? — никак не могла взять в толк Марина.
— Неужели ты могла подумать, что мы не найдем друг друга? Ведь если бы мы
не нашли друг друга, то не нашли бы и тебя. А подробности позже. Полагаю, нам
есть что рассказать друг другу.
— Рассказывать о своих приключениях мы сможем всю оставшуюся жизнь, —
сказал Сергей.
— А жизнь у нас теперь будет очень долгой, — добавила Катя. — Однако, что
мы стоим? Поехали домой.
— Да, действительно, — сказал Владимир. — Пока мы вас ждали, я уже
позвонил домой. Там готовится настоящий пир.
— Надеюсь, свадебный? — спросила Марина, прижимаясь к плечу Сергея. — Я
хочу, чтобы мы немедленно расписались с Сережей.
— Ты торопишь события, дочка, — засмеялся Владимир. — Будет и свадебный,
ты не волнуйся. Вопрос возникает другой, как мы тебя должны называть. Для него
ты Марина, для нас Варя. Как быть? Разреши наши сомнения.
— Я была Варей, была Еленой, — засмеялась она. — Но откликалась всегда
только на одно имя. Каким меня называл он. — Она прижалась к Сергею и ласково
поглядела ему в глаза. — Извините меня, папа и мама...
— Разве в этом дело? — сказала Катя, однако в ее голосе Владимир услышал
нотки обиды и ревности и едва заметно укоризненно покачал головой. Разве дело в
том, как ее называть? Ведь произошло настоящее чудо, в которое они порой уже
отчаивались верить. Она стояла рядом с ними, она улыбалась им...
— Мы как-нибудь уладим этот вопрос, — сказал Сергей. — Честное слово, мы
что-нибудь обязательно придумаем.
Они не садились в машины, продолжали стоять, словно желая продлить этот
волшебный момент встречи.
— Я должен кое-что сказать тебе, — произнес Сергей, держа Марину за руку.
— Ты помнишь, что произошло в Стамбуле?..
— Очень смутно. Мне было так страшно, я находилась как будто в бреду.
— Там был Олег. Он хотел спасти тебя. Если бы ему удалось это, наша
встреча произошла бы еще в сентябре.
— Да. Ведь это он подошел ко мне в центре города в тот день. Теперь я
точно вспомнила. Ты понимаешь, воспоминания пришли ко мне, словно из какого-то
тумана. И что с ним?
— Его убили бандиты. Он остался там же, около твоего дома.
— Господи... — закрыла она лицо руками. — Бедный Олег...
— Я отомстил за него, — глухо произнес Сергей. — Но не будем больше
вспоминать об этом. Я просто хотел, чтобы ты знала.
— А Георгий Антонович только что на моих глазах убил Кузьмичева. Кузьмичев
стрелял в меня на перроне. И попал, если бы не он. А Георгий Антонович умер, не
выдержало сердце... — произнесла Марина.
Сергей ничего не ответил, только вздрогнул при мысли, что он мог потерять
ее. И уже навсегда. Крепко сжал ее ладонь и пристально поглядел ей в глаза.
Они долго стояли и молчали, понимая, как дорого заплатили многие люди за
то, чтобы эта встреча состоялась. Катя, захлебываясь от волнения и заливаясь
слезами, рассказывала Владимиру в подробностях, что произошло час назад на
платформе Курского вокзала. Тот слушал, ничего не говорил, только молча
хватался рукой за голову.
— Отдай мне мою собачку, — попросила Марина. — Ты опять положил ее в свой
карман. А ведь это мой талисман.
— Собачка моя, — возразил он. — Ведь это ты подарила мне ее на Новый год в
Ракитино.
— Да, действительно, — вздохнула она. — Я многое стала забывать. Но теперь
я вспомню все.
— А многое, наоборот, забудешь, — добавил Раевский, подходя к ним. — Зачем
помнить то, что не нужно?
— Нет, Володя, — возразила Катя. — Помнить надо все. Чтобы никогда не
повторять ошибок прошлого и каждое мгновение ощущать, что каждый из нас значит
друг для друга.
ЭПИЛОГ Апрель 2000 г.
В начале двухтысячного года Галина Кузьмичева и Виктор Нетребин переехали
в Москву. После произошедших событий оставаться в Землянске им не хотелось,
слишком уж много трагических событий было связано у них с этим городом. И от
людской молвы тоже никуда не деться, а в таком маленьком городке это особенно
ощутимо. Они продали дом в Землянске и купили двухкомнатную квартиру на
проспекте Вернадского.
А во второй половине апреля они наконец собрались пойти в ЗАГС
зарегистрировать законным браком свои отношения. Из Пензенской области приехали
родители Галины и остались дома с трехлетней Дашей.
Был теплый солнечный день. Небо было синим и совершенно безоблачным, дул
легкий весенний ветерок. Их темно-зеленая
Волга
подъехала к зданию ЗАГСа.
— Смотри, — показал Виктор Гале на вереницу иномарок, одна краше другой,
стоящих у здания. — Крутые приехали жениться.
— Нам-то что до них? — улыбнулась Галя. — Главное, что мы с тобой
наконец-то распишемся. А то живем, как чужие, а я до сих пор ношу ненавистную
фамилию. И Дашенька тоже.
— Ничего, мы это дело сегодня уладим, — засмеялся Виктор. — Никаких
ненавистных фамилий в нашем доме больше не будет.
Они вышли из машины. Галя взяла Виктора под руку, и они медленно пошли к
дверям ЗАГСа.
В это самое время двери открылись, и оттуда вышло множество людей. Впереди
— высокая женщина лет двадцати восьми в легком светлом плаще с непокрытыми
русыми волосами. Рядом, с ребенком на руках — высокий брюнет с сильной проседью
на висках, с небольшими усиками, одетый в черный костюм. Сзади — женщина лет
сорока пяти в модном бежевом пальто. Они были плотно окружены толпой могучих
телохранителей.
— Галка... — удивленно произнес Виктор. — Узнаешь?
— Это же... — сказала она. — Это же тот самый мужчина, который был у нас в
Землянске вместе с Раевским.
— Значит, это... Она... Все газеты писали про то, что Раевский отыскал
свою дочь.
Узнал их и Сергей. Он отдал ребенка жене и подошел к Виктору и Галине.
— Какими судьбами? — широко улыбнулся он.
— Вот, — смущенно произнес Виктор. — Теперь мы москвичи. Живем тут
неподалеку. Пришли регистрировать наш брак. Задним, так сказать, числом.
— Запаздываете, — рассмеялся Сергей. — Мы давно уже зарегистрировались. И
тоже живем неподалеку. Владимир Алексеевич выкупил мою старую квартиру на
проспекте Вернадского, и мы теперь снова живем там. Так что будем ходить друг к
другу в гости. Марина, подойди, пожалуйста, поздоровайся со своим бывшим
однокашником.
— Здравствуйте, — сказал Виктор. — Да, обитали мы с вами когда-то в
незапамятное время в одном славном заведении. Только в разное время. Вижу, вас
можно поздравить.
— Поздравить надо прежде всего меня', — подошла к ним Екатерина Марковна.
— Сережа выполнил свое обещание и уладил одну проблему. И теперь у нас снова
есть Варенька. А то Марина нашлась, а Варенька так и пропала. А вот она! И,
главное, как две капли воды похожа на маму, когда она была в ее возрасте.
Марина приоткрыла белоснежный конверт и показала Галине и Виктору
сморщенное личико маленькой Вареньки. Девочка приоткрыла глаза и снова закрыла
их, жмурясь от яркого солнца.
— А где Владимир Алексеевич? — спросил Виктор. — Почему его нет с вами?
— Летает по белу свету, занимается делами. Теперь у него есть на это
время, — засмеялась Екатерина Марковна. — Но к вечеру обещал быть дома.
Поздравляем вас с законным браком. Поехали, дочка, девочке пора кушать, —
сказала она Марине и пошла вперед. — Надеюсь, сегодня вы ночуете у нас? —
спросила она, оборачиваясь.
— Конечно, мама, сегодня ведь у нас праздник, — улыбнулась Марина. Когда
она впервые попала в дом родителей, она была, разумеется, поражена его
роскошью. Но самым лучшим подарком отца была выкупленная им у новых владельцев
та самая трехкомнатная квартира на проспекте Вернадского, куда ее,
одиннадцатилетнюю, за ручку привел много лет назад Сергей. И только там она
чувствовала себя дома. В этом году отец обещал ей сделать еще один подарок —
восстановить домик в Ракитино. А особняк родителей так и оставался для нее
чем-то вроде музея или культурного центра, в который она ездит на экскурсию.
— Скажите, — обратился Виктор, отзывая Сергея в сторону. — Я обо всем знаю
из газет, кроме одного. Где похоронили Георгия Антоновича? Мы бы хотели
когда-нибудь съездить на его могилу.
— Мы доставили его тело в Ялту и похоронили рядом с Надеждой. Это был наш
долг. Если бы не он... — нахмурился от тяжелых воспоминаний Сергей.
Они пожали друг другу руки и разошлись. Когда Марина, Катя и Сергей уже
сидели в машине, раздался звонок по мобильному.
— Да... Да... Здравствуй! Боже мой! — улыбнулась Катя. — Вот уж не
ожидала, так не ожидала. Поздравляю тебя, от души поздравляю. Но и ты должен
нас поздравить. Извини, тебе даже не сообщили. У нас десять дней назад родилась
внучка Варенька. Надеялись, что родится десятого, как мама, но она нас подвела,
немного задержалась и родилась двенадцатого. В День космонавтики... — добавила,
засмеявшись, она. — Владимир Алексеевич ее еще не видел, он сейчас в Монреале,
до этого был в Сан-Франциско, сегодня вечером прилетает. Мы только что
зарегистрировали девочку в ЗАГСе, едем домой. Спасибо, спасибо... Не знаю, не
знаю, постараемся. Спасибо, еще раз прими мои поздравления! Мы скучаем по тебе,
нам тебя очень не хватает! Спасибо!
— Кто это? — удивленно спросила Марина. — Кого и с чем ты поздравляешь?
— Это наш Генрих. Вы представляете, он решил жениться. Вот не ожидала. Мне
он представлялся каким-то вечным закоренелым холостяком. А он через две недели
приглашает нас всех к нему на свадьбу. Вы как хотите, а мы с папой поедем. Я
так скучаю по Генриху. Как я его отговаривала, когда он решил от нас уехать. Но
он непреклонный человек, раз сказал, значит, все. Впрочем, там его родина, там
его родители, он совершенно прав...
— Между прочим, Генрих очень переживал, что не он, а Георгий Антонович
спас жизнь Марине, — добавил Сергей. — Он сам мне говорил об этом перед
отъездом. И Митя Марчук огорчался, что его в этот день не оказалось в Москве.
— Нет, — произнесла Марина. — Хорошо, что получилось именно так. Именно
Георгий Антонович, а не кто-либо другой должен был спасти меня в то утро. А он
за один месяц сделал это дважды. Да, именно так должен был замкнуться этот
круг. Только он, и никто другой. Жаль только, что он сделал это ценой
собственной жизни.
Машина быстро мчалась к особняку Раевских. Ярко светило солнце, проплывали
облака, мелькали еще почти совсем голые деревья, начинающие зеленеть поля,
заборы, дома...
Все вдруг внезапно замолчали, ушли в себя. Каждый думал о своем, каждый
вспоминал свое. Каждый отчетливо понимал, какую высокую цену он заплатил за
счастье сегодняшнего дня, за этот солнечный апрельский день.
И только крошечная Варенька еще ничего не понимала. Впрочем, может быть,
это только взрослые считали, что она ничего не понимала.
Девочка лежала на руках у Марины с открытыми глазками и смотрела куда-то
вверх. Сергей внимательно поглядел на дочку, и вдруг ему пришло в голову, что
она понимает в этот момент нечто такое, чего не понимает никто из них, что в
этих ясных голубых глазках сосредоточен весь прошлый, настоящий и будущий мир,
все его звуки, краски и запахи. И в глубину этого понимания не дано проникнуть
никому...
Поділитися у соцмережах
