Жанр: Боевик
Повести
...оевой
техникой. Поступал смертельный товар и из-за рубежа.
- Искандер, нужны "стингеры", мины к минометам, минометы и опять мины, -
накручивал своего друга глава "Свободной Ичкерии". - Мины особенно нужны.
- Понял.
- И к "Граду" снаряды.
- Люди нужны?
- Нет. Оружие нужно. Мы тогда русских выметем до самой Москвы!..
Бакир вошел в отряд, занимавшийся переправкой в Ичкерию тех самых мин,
снарядов к "Градам", патронов. А когда русские войска пересекли границу
Чечни, он гордо заявил:
- Я хочу бить этих псов. И стал бить "русских псов". С кем только не
приходилось воевать бок о бок в этой войне. С хохлами с Западной Украины и
воинами ислама из Иордании, с латышскими и эстонскими биатло-нистками,
русскими "Иванами" из Ярославля и Волгограда. Одни шли в бой из животной
ненависти к большому раненому медведю - России, упоенные шакальим счастьем
добить поверженного крупного зверя. Другие работали исключительно за деньги,
и их совершенно не интересовало, на чьей стороне воевать. Бакир воевал и за
деньги, и за идею. Порой он сам себе честно признавался, что больше все-таки
за деньги.
Война началась для Бакира в Грозном, в те дни, когда боевики перемалывали
части федеральных войск. Российская армия несла потери, но упорно рвалась
вперед, нанося не менее ощутимый урон врагу, снося квартал за кварталом.
Конечно, шансов удержать столицу Ичкерии у дудаевцев не было, хотя иногда
и возникала иллюзия, что это получится.
Больше Дудаев надеялся даже не на свою армию, а на десятки миллионов
долларов, потраченных на московские средства массовой информации, - те
честно отрабатывали каждый цент, без устали и отдыха призывая Москву к
капитуляции. По мере проигрыша в военных акциях Дудаев уверенно выигрывал
информационную войну. Командиры Бакира, да и он сам были убеждены, что
победа будет за ними.
"Россия слаба духом, - говорил командир отряда Мусса Асланов во время
"политработы" со своими бойцами. - Она не хочет побеждать. Можно трахать их
женщин и мальчиков - русских это не интересует. У них нет победного знамени
ислама. В их жилах течет вода. У них нет единства, воли, и друг друга они
ненавидят больше, чем нас. Русские глупы и продажны. Они - низшая раса".
После кровавых боев за Грозный в начале девяносто пятого потребовалась
еще пара месяцев, чтобы навести в городе относительный порядок. Да и во всей
Чечне обстановка нормализовывалась. А потом грянуло
"черномырдинско-басаевское перемирие", во время которого боевики стали
возвращаться в места, откуда их недавно выбили. И уже через пару "мирных
месяцев", когда федералы теряли людей ненамного меньше, чем во время самых
ожесточенных боевых действий, Россия фактически контролировала обстановку
только в Грозном. Да и то днем. Ночью же все более свободно действовали
отряды боевиков, методично совершая вылазки и не экономя боеприпасы.
Принимал участие в вылазках и Бакир. Так он оказался на "Красном молоте".
Завод взяли не из-за его какого-то стратегического значения, а дабы еще раз
продемонстрировать свои силы.
Операция прошла успешно. Вояки из комендатуры, как обычно, не высовывали
ночью и носа. А наутро русским подготовили хорошую встречу. Но... Все пошло
кувырком..
Утром выяснилось, что русские сняли чеченские огневые точки. И накрыли
идущих на смену боевиков.
В самом начале боя рядом с Бакиром рванула граната из подствольника, и
после этого весь мир поплыл. Сознания он не терял. Но мир как-то отдалился,
поблек. Пришел он в себя, когда здоровенный боец держал его за шкирку, а
напротив стоял высокий, крепкий русский офицер и смотрел холодными злыми
глазами. Бакир не знал, что перед ним майор милиции Косарев. И что им еще
предстоит встретиться в будущем. Вот только встреча та будет еще похуже, чем
эта. Но мало кому дано прочесть еще ненаписанные страницы жизни.
Потом Бакира допрашивали контрразведчики. Чтобы отвязались, пришлось их
задобрить кое-какой информацией.
Затем фильтрационный пункт. И свобода. Бакиру повезло - он попал в число
обмениваемых пленных. Его и еще троих боевиков махнули на двух контрактников
искалеченных и физически и душевно людей, видевших, как двоих их товарищей
распинают еще живыми на кресте на сгоревшем БТРе.
Вырвавшись на волю, Бакир решил, что его война закончена. Лечиться от ран
домой он отправился с намерением больше не возвращаться в этот кошмар...
Прошли годы. Русские, показав всемирно свою слабость и продемонстрировав
позор, бежали из Чечни. Потом был рейд на Дагестан, бои за Ботлих. Потом
русские вернулись в Чечню. Но Бакира это не трогало. У него была своя война.
Не менее напряженная. Война за деньги...
Глава восьмая
ХОРОШАЯ ЖИЗНЬ
Гвоздь быстро приспособился к жизни в новых условиях. И почувствовал вкус
такой жизни. Деньги, деньги. Кому сегодня их делать в России, как не лихому
люду? Притом деньги такие, по сравнению с которыми подачки от цеховиков в
былые времена - просто милостыня на паперти. Деньги обладают одним свойством
- чем больше их у тебя, тем больше хочется.
Времена, когда бандюги просто занимались вымогательством, потихоньку
уходят. Ныне братва надевает костюмы и бабочки, сама стремится подписывать
договора и вести переговоры. И тогда, естественно, возникает вопрос о
вложении капиталов.
Гвоздь быстро понял, где лежат самые аппетитные куски пирога. Большие
партии нефти и стратегического сырья - аппетитно, просто слюнки текут, но не
дотянешься, слишком высоко. Там крутые московские чиновники верховодят, да
некоторые банки, да несколько серьезных воровских авторитетов. На хромой
кобыле не подъедешь. Эта тарелка с куском пирога слишком на высокой полке.
Банковские кредиты, липовые компании, прокрутка денег - уже ближе, но тоже
не так все просто, как хотелось бы. Крупные банки давно под крышей - или
воровской, или ментовской. На мелких банках много не сорвешь. Что остается?
Торговля? Продукты, техника? Стройматериалы? Оно конечно, но... мало.
Настоящие легкие деньги все-таки лежат в тени. В теневом бизнесе. А что там?
Наркотики, оружие, внутренние человеческие органы.
До внутренних органов Гвоздь, естественно, не опустился - стремно. А
оружие... Тут кое-что наметилось. С началом чеченской кампании он умудрился
выступить посредником в паре сделок с боеприпасами - они требовались армии
Чечни для уничтожения российских солдат. Есть спрос - есть предложение.
Остальное все побоку. Помог он борющейся за независимость Чечне и с
наемниками - нашел нескольких отмороженных идиотов, владевших снайперским
искусством, которым совершенно все равно, за что получать деньги. И тогда
ясно понял, что война может быть тоже выгодным делом.
Вор в законе Гвоздь привыкал мыслить по-капиталистически. И неважно, чем
кончаются войны. Главное, что они идут к выгоде людей, умеющих делать
дела... Впрочем, когда началась вторая чеченская война, подходы начали
меняться, и бизнес на войне стал более опасным, но Гвоздя это не смутило. Он
просто ушел в сторону, потому что у него и так было чем занять своих ребят.
Потом настала очередь наркотиков. Началось с того, что ему вменили в
обязанность обеспечивать наркотой и деньгами две колонии. Наркотиков
требовалось немало, в городе на них цены достаточно высоки, и, используя
старые связи, Гвоздь наладил канал с Азербайджаном. Получалось раза в три
дешевле. Сперва все посылки "съедала" зона. Потом часть товара подручные
Гвоздя начали сдавать оптовикам - поначалу в своем городе. Потом потянулись
покупатели из других регионов. Постепенно "химмашевцы" входили в
наркобизнес.
Из Азербайджана шел, в основном, гашиш. Приходил и метадон. И вот однажды
пришла небольшая пробная посылка с героином.
Это было что-то новенькое. Тогда это еще был очень дорогой, уже
завоевавший Москву и Питер, но в их городе еще редкий наркотик. Обычные
наркоманы жили тогда на "крокодиле" и "винте". И довольны жизнью. Найти
покупателя на товар, грамм которого стоит две сотни баксов - задача
нелегкая.
К удивлению Гвоздя, товар ушел моментально. Следующая партия - побольше -
была распродана тоже достаточно быстро. Навар превосходил все ожидания.
Бизнес крепчал. И вот недавно пришел заказ почти на полмиллиона зеленых!
Сумма огромная.
- Работаем? - спросил Гвоздь на совещании с ближайшими помощниками.
- Я - за, - возбужденно воскликнул Матрос.
- Навар - крутой, но условия очень жесткие. Партнеры - непонятная
московская команда.
- А не ментовские ли это гадские игры? - спросил Зыря, отвечающий в
организации за поборы с вещевого рынка, заказное выбивание долгов и решение
силовых вопросов.
- Нет, - возразил Гвоздь. - У них сильные рекомендации. Но о них почти
никто ничего толком не знает. В густой тени скрыты. Или комитетчики бывшие,
или афганцы. Похоже, у них какие-то забугорные выходы, товар за кордон
пойдет. Условия ставят жесткие. Не укладываемся в срок - нарываемся на
серьезный разбор. Ну, как?
- Можно попытаться, - помялся Зыря. - Хотя...
- Да чего "хотя" ? - взорвался Матрос. - Такие бабки наварить, а трудов -
ноль. Надо подписываться.
- Решено, - хлопнул ладонью по столу Гвоздь.
АВТОМЕХАНИК
Соболев не был вором или грабителем по призванию. Он был автомастером. И
автомастером отличным. За то и кличку получил соответствующую - Кардан. Он
ощущал биение мотора, как стук собственного сердца, и мог восстановить
безнадежно искалеченные машины.
Страсть к автомашинам жила в нем с детства. В юном возрасте он потерял
сон, мечтая о собственном мотоцикле.
Рано или поздно мотоцикл он украл бы, если бы родители не подарили ему
красную, с никелированными деталями, роскошную "Яву". После ПТУ отслужил в
армии, а затем устроился в автосервис, где проработал семь лет. Работа в
автосервисе вполне соответствовала его наклонностям. Там его уважали и
ценили за золотые руки. Со временем подобралась клиентура, потекли деньги,
купил свою машину. От дядьки по материнской линии, отбывшего в соответствии
с пятой анкетной графой в края зарубежные и для большинства советских людей
запретные, Соболеву достался, не безвозмездно, естественно, прекрасный
гараж. О дядьке Соболев вспоминал без особого уважения, поскольку человек он
был нудный, большой скряга, а письма, где новоявленный американец описывал
свою новую сказочную жизнь, раздражали недостижимостью волшебных
супермаркетов, сияющих лимузинов, повсеместного сервиса. Дядькин гараж очень
пригодился, когда в девяносто первом году, в разгар всеобщего дефицита,
Соболева выгнали с АвтоВАЗа. Шум тогда поднялся страшный: "Спекуляция
запчастями!.. Позор на коллектив!.. Таким у нас не место!.." Это Соболев,
оказывается, позорил коллектив, где деньги прилипали ко всем, начиная от
директора и кончая, наверное, чердачными крысами. Кто-то должен быть
крайним, и им оказался Соболев. Он был с позором изгнан, отлучен от
кормушки, из которой его бывшие коллеги продолжали кормиться с
неослабеваемым усердием. Но полбеды, если бы на этом все закончилось.
Соболев стал одним из последних, кто пострадал от статьи за спекуляцию.
Осудили - дали условно. После этого, помыкавшись пару лет в разных шарагах,
но так и не найдя там ни счастья, ни денег, он оборудовал гараж и взял
патент на индивидуальную трудовую деятельность.
Дела пошли ни шатко ни валко. На жизнь хватало, хотя и не на особенно
сытую. Через пару лет помощником к нему пристроился сосед Мухтар Гулиев -
лицо неопределенной национальности, тридцати лет от роду, судимый за грабеж
государственного имущества и поплатившийся за это тремя годами в колонии
общего режима. Он спивался. Спивался медленно, но неудержимо. И ему было
совершенно все равно, чем заниматься - лишь бы шли деньги на пропой и никто
бы не тянул за душу. А в девяносто девятом к кооперативу прибился
семнадцатилетний сосед Соболева Сева Гарбузов, изгнанный за неуспеваемость
из ПТУ, что само по себе требует исключительных качеств. Если с учебой у
мальчишки было туговато, то с техникой - все в порядке. Он чем-то напоминал
Соболеву его самого в сопливой юности - та же одержимость автомашинами, те
же золотые руки.
Первую кражу кооператоры Соболев и Гулиев совершили еще в девяносто пятом
году, когда клиенту срочно понадобился аккумулятор, а взять его, хоть убей,
неоткуда. Поздним вечером вскрыли "Волгу". Эта акция отняла столько нервов,
что на два года компаньоны с подобными делами завязали. А потом один армянин
посулил очень хорошие деньги, если его рассыпающаяся "Волга" станет как
новая. Конечно, Соболев мог многое, но он был механиком, а не колдуном.
Сначала он твердо решил отказаться. Но очень уж хорошие были деньги. Чтобы
заработать их, не один месяц надо рихтовать крылья, прочищать карбюраторы,
ставить свечи. Соболев обещал подумать. И придумал. Вспомнился один старый
трюк. Через несколько дней действительно новая "Волга" ждала заказчика в
гараже.
- Ай, как будто вчера купили, - всплеснул руками армянин, увидев свою
машину. - Ай молодец.
- Трудно ли умеючи.
Машина была действительно новая, с пробегом каких-то пару тысяч
километров. Ее нужно было только увести под покровом ночи, перебить номера
на двигателе и раме, переставить сиденья и панели. Затраты нулевые - одни
доходы.
Если заказчик и догадывался о сути трюка, то уточнять, естественно,
ничего не стал. За треть стоимости он получил новый лимузин.
Вторую машину украли на запчасти. Третью - опять под заказ. К этой
операции привлекли "разжалованного" пэтэушника Севу - он стоял на стреме,
пока его товарищи отжимали стекло и открывали дверцу "Москвича". А вот с
четвертой вышла неприятность. У "шестерки" без труда отключили сигнализацию,
вывели ее со двора, и едва не напоролись на заслон милиции.
Пришлось спасаться от погони. Бросили машину и кинулись врассыпную. Ночь
провели в страхе - если кого замели, то жди милицию. Но утром встретились в
гараже. Спаслись все.
- По ночам стремно работать стало, - сказал Гули„в. - Менты на каждом
шагу.
- Да. Легко еще отделались, - Соболев нервно провел ладонью по щеке. -
Как тебе-то понравилось, Сева?
- Да нормально, - хорохорился Сева, старавшийся не показывать, что в
прошлую ночь его надолго приложил своей липкой ладонью холодный страх.
- Нормально, - скривился Гули„в. - Чуть на нарах не оказались, а ему -
нормально.
- Ладно, не бухта, - отмахнулся Соболев. - Как заказ выполнять будем?
- А что теперь сделаешь? - пожал плечами Гули„в. - Невыполним.
- Ну да. Заказчики - братва правобережная. У нас с Гундосым отношения
нормальные, но если отбреем его - такой штраф наложат. Надо искать
"шестерку".
- Ночью стремно, - возразил Гули„в. - Говорят, ментов сейчас месячник
борьбы с угонами. Влетим.
- Ну и что теперь? - зло воскликнул Соболев.
- Ну если только, - Гули„в поднялся со стула, доле на полку и достал
оттуда никелированный кастет. - Вот.
- Тычего это? - удивился Соболев.
- Нанять извозчика, а потом с кастетом попросить его выйти из авто.
- Совсем с ума съехал?
- А чего? Кто найдет? В городе - полтора миллиона человек. А мы живем
даже не в городе, а в пригороде. Не найдут.
- Кто же такую морду опойную в машину посадит? - Соболев окинул Гулиева
выразительным взглядом.
- Посадят, - Гули„в изложил свою идею.
- Да? - озадаченно досмотрел на приятеля Соболев. - А что, можно
попробовать.
- А меня возьмете? - спросил Сева.
- Да уж без сопливых как-нибудь, - отмахнулся Соболев.
- Не очень-то и хотелось, - вызывающе, но с внутренним облегчением
произнес Сева...
Военная хитрость заключалась в том, чтобы взвалить на плечо ковер и взять
хозяйственные сумки. Кто подумает, что разбойники идут на дело с ковром? Да
никто.
Операция прошла удачно. Достали именно ту шестерку, которую хотели. На
следующий день, смотря телевизор в гараже, Гули„в обрадованно воскликнул:
- Кардан, смотри, кого сделали! Судебно-медицинс-кий эксперт. Граерман.
- Ну-ка, - мастер присел у телевизора. "Если вы видели этих людей,
сообщите по телефонам 22-78-66 или 23-78-49", - заявил сотрудник
пресс-центра УВД, ведущий ежедневную программу "Сирена" на областном
телевидении.
У подельников душа ушла в пятки. Они ожидали увидеть на экране
собственные физиономии. Возникли составленные со слов потерпевшего два
фоторобота. Если по ним кого-то и можно было узнать, то только не Соболева и
Гулиева.
- Ха, я же говорил, нас долго искать будут, - обрадовался Гулиев. - Куда
проще, чем по ночам шариться.
- Не, я так больше не играю, - покачал головой
Соболев.
- Больше ни разу.
- Погодим-поглядим...
С полгода проблем не возникало. А потом вновь - понадобилась машина -
синяя "восьмерка",
- Надо опять на дорогу, - сказал Гулиев.
- Хрен тебе, красная шапочка, - воскликнул Соболев.
- Хрен не хрен, а надо идти.
- Не пойдешь, - гнул свое Соболев.
- Хрен я тебя спрошу.
Гулиев успел с утра немного поддать. Он выудил из-за пустых канистр флягу
с водкой, сделал большой глоток, взвалил на плечо сверток с тем самым
ковром, с которым грабили судмедэксперта, и отправился восвояси.
- Интересно, куда это он? - озадаченно спросил Соболев.
- На дорогу, говорит, - пожал плечами Сева.
- Вот пьянь. Попадется - сдаст ментам.
- Да ты что. Мухтар - мужик что надо.
- Ха, - Соболев иронично поглядел на Севу. - За бутылку он и атомную
бомбу на родной огород сбросит. Сиди теперь, жди, один Мухтар придет или с
ментами...
Между тем Гулиев, покачиваясь, брел по утренним улицам.
В его затуманенном алкоголем мозгу крепко засела мысль, которую он время
от времени повторял вслух:
- Умники. Я им покажу, чего Мухтар стоит. Постепенно он протрезвел. И
через полчаса набрел на нужную машину. Выдумка с ковром действительно
оказалась удачной. Водитель - плотный мужчина лет под пятьдесят на вид,
согласился за две сотни добросить до Камышинска. Дальше все развивалось по
известному сценарию.
- Притормози, шеф, - попросил Гулиев. - Тут деревня. За магнитофоном
сходить надо.
- Пожалуйста, - водитель затормозил, не задумываясь над дуростью такой
просьбы.
- Ну ты, того, карманы выворачивай, - Гулиев вытащил кнопочный нож с
длинным острым лезвием.
- А...
Увидев истерично перекошенное лицо пассажира, водитель примирительно
произнес:
- Ладно, только не нервничай... Слушай, денег-то немного. На такое дело
из-за мелочи идти.
- Пасть закрой. Давай местами меняться!
В тесноте салона они умудрились поменяться местами.
- Деньги все отдал? - подозрительно осведомился Гулиев, презрительно
глядя на две десятитысячные купюры. - Пришью ведь, падла.
- На, зараза алчная! - водитель вытащил из кармана кошелек и протянул
Гулиеву.
- Та-ак, - Гулиев раскрыл кошелек, набитый купюрами.
В этот момент резким движением водитель вырвал нож.
Гулиев успел среагировать и с размаху саданул кошельком по руке с ножом,
выбив его.
В салоне началась ожесточенная схватка. Несмотря на молодые годы,
пропойный Гулиев начал сдавать. Противник впился в его шею жесткими
стальными пальцами и с наслаждением сжал их. Сознание начало оставлять
разбойника,
- Ладно, ладно, - из последних сил захрипел он и заколотил ладонью по
сиденью, прося пощады, как борец, взятый на болевой прием. - Все.
Хватка ослабла, и Гулиев начал хватать ртом воздух.
- Все, пора расходиться, - выдавил он.
- Кто держит? - спросил водитель, поигрывая ножом.
- Ну да. Я вылезать буду, а ты меня ножом в спину.
Выброси в окно. Водитель пожал плечами и забросил нож подальше.
- Спасибо, - кивнул Гулиев, выдернул ключи зажигания и выпрыгнул наружу,
подбирая нож. - Вот теперь поговорим, - улыбнулся он, поигрывая орудием.
- Ах ты, - только и прошептал пораженный таким коварством водитель и
выпорхнул из машины.
- Ты куда... Ну, козел, иди сюда.
Пару минут они играли в салочки вокруг машины.
- Ну, падла, все равно достану, - запыхавшийся. Гулиев прислонился к
капоту, поджав губы, рассматривая хозяина.
- Тебе чего надо? - спросил тот.
- Чтобы ты шел отсюда и рот на замке держал. Ментам не скажешь - завтра
получишь свою машину. Оставлю у Центрального универмага в городе.
Хозяин отошел от машины и со вздохом смотрел, как она катит прочь,
набирая скорость...
- Открывай ворота! - заорал Гулиев, колотя ногой по дверям гаража.
- Чего разошелся? - спросил Соболев, приоткрывая дверь.
- Принимай товар, - Гулиев кивнул на новенькую "восьмерку", как раз
такую, как заказывали. - Чего, не рад?
- Ох, допрыгаемся мы, - грустно вздохнул Соболев.
- А чего допрыгаемся? Хошь, завтра еще две тачки приведу? - раздухарился
Гулиев.
- Еще не хватало. Не, с такими делами надо завязывать, И завязали. На три
месяца, пока не понадобился "Москвич". На новый разбой взяли Севу. Прошло
чисто. Еще месяца через четыре заявился новый клиент, которому никак нельзя
отказать, с грудой металлолома, еще недавно называвшегося "Жигулями" девятой
модели.
- Сделаешь, треть цены - твоя, - услышал мастер привычное предложение.
- Сделаем, - кивнул он, бросая задумчивый взгляд на все валяющийся в углу
волшебный коврик.
БЕЛАЯ СМЕРТЬ
Место в жизни Бакир нашел тогда, когда после русского плена перед ним
встала та же проблема - деньги. И снова он отправился к своему дальнему
родственнику Ибишу Дергахову.
- Знаю, воевал за правое дело, - кивнул Дергахов, опять принявший Бакира
у себя дома. Они снова сидели за столом и потягивали из хрустальных армудов
крепкий чай, с сахаром вприкуску. - Раненому в бою прощаются грехи.
- Я старался.
- Как дальше думаешь жить?
- Не знаю. Я хотел, чтобы кто-нибудь думал за меня. Дергахов
вопросительно приподнял бровь.
- Точнее, я хочу, чтобы за меня думал такой мудрый и уважаемый человек,
как вы, Ибиш Гудрат-оглы.
- А ты знаешь, чем я занимаюсь?
- Нет. Но Ибиш Дергахов не станет заниматься недостойным делом. И я готов
помогать ему во всем.
Бакир лукавил. Он прекрасно знал то, что знали почти все в городе, -
Дергахов держит в своих руках торговлю наркотиками. На двух московских
рынках заправляют этим делом его люди. В любое время туда может прийти
страждущий наркоман, шепнуть кому надо пару слов и в глубине дворов получить
коробок или газетный кулек с анашой, а то и ампулу с метадоном. Торгуют там
зельем молодые, симпатичные смуглые мальчики, все в фирменных спортивных
костюмах, а зимой - в норковых шапках и кожаных плащах. Время от времени они
нарываются на неприятности, и оперативники Управления по незаконному обороту
наркотиков с тумаками препровождают их за колючку. Но судьба розничных
торговцев мало кого интересует. Это разменный материал. На одно место
Дергахов найдет десять таких замученных безработицей и безденежьем,
запуганных приближающимся призывом в воюющую армию, манимых огнями больших
городов мальчиков.
Но Бакир, учитывая прошлые заслуги, боевой опыт и родственные связи с
Дергаховым, рассчитывал на большее. И не ошибся.
- Ты мне нравишься, Бакир. Первый разряд по боксу.
Молодой. Сильный. Красивый. Честный. Воин. Я хочу доверить тебе важное
дело. Не побоишься?
- Страх во мне больше не живет.
- И кровь тебя не пугает?
- Нет.
- Мы жили с ними душа в душу, мы шли навстречу во всем, и они решили, что
мы слабы и о нас можно вытирать ноги. Их надо проучить. Завтра отправляешься
в Москву.
Так Бакир подписался на новую войну - мафиозную, между грузинами и
азербайджанцами. Длилась она недолго. Работа Бакира заключалась в том, что
он положил самодельное взрывное устройство с полукилограммом тротила в
мусорный бак и нажал на кнопку, когда Гиви Сухумский, выйдя из подъезда
своего дома, садился в машину. Рассчитал Бакир верно, и Гиви скончался от
взрывной волны и осколков металла. Вместе с ним погибла и случайная,
спешащая в институт, восемнадцатилетняя девушка. Смерть девчонки, конечно,
была Бакиру неприятна, но и убиваться он особенно не собирался. Зачем
правоверному волноваться из-за случайно погибшей русачки, лучшая участь для
которой - служить подстилкой для настоящего мужчины, например, такого, как
он?
Дальше Бакир стал выполнять отдельные поручения хозяина. Сопроводить
товар, выбить долг. Постепенно он начинал пользоваться все большим и большим
доверием Дергахова. И становился настоящим волком, заслуживал доверие,
которое оборачивается одним - деньгами. Однажды хозяин сказал:
- Ты мне нужен в Москве. Покупай квартиру.
Фиктивный брак. Однокомнатная квартира в Черемушках. Так Бакир стал
москвичом.
Он отвечал за приемку части приходящего товара и его распределение.
Операция сложная. Пришла большая партия - через несколько часов она уже
должна быть раскидана по оптовикам. Тогда милиция если и накроет товар, то
только его часть - и убытки будут не такими большими.
Особенно жесткой конкуренции у наркодельцов в Москве не было. Разборки на
этой почве были редкостью, и работать можно было свободно, если не лезть,
конечно, без спроса на чужие точки. На рынках, на хатах, в элитных клубах, в
лесопарковых зонах с каждым годом продавалось все больше и больше зелья.
Азербайджанцы имели наиболее крепкие позиции в этом бизнесе. Вслед за ними
шли цыгане. Но хватало места и русским, и украинцам, и даже неграм.
Сначала Бакир принимал партии
...Закладка в соц.сетях
