Жанр: Боевик
Пятая жертва
...листок, бросил его в мусорное ведро.
Эта бумага, отпечатанная на принтере, была между страницами все той же
газеты "Опасная ставка", которую оставила сатанистка на холодильнике.
- Совсем больная, - произнес Валдаев.
Ему пора было выбираться на улицу. Как всегда, ощутил неуверенность и
страх перед улицей. Но деваться некуда.
Когда он выходил из дома, то увидел, что двое рэкетирах морд, которые уже
два раза обещали ему навалять, с заискивающими улыбками сажали в машину
Семеныча - алкаша из первого подъезда. Тот был привычно пьян и что-то
объяснял им, размахивая руками. Фонтан у пьяного Семеныча не заткнешь -
говорить он может часами без остатки. Судя по тому, что двое гоблинов не
обрывали его и казались образцами терпения, им куда-то очень нужно было его
отвезти. Скорее всего - в нотариат или паспортный стол. Эх, спаси его Бог.
Валдаев вздохнул, зябко передернув плечами. На душе стало слякотно.
Который раз он видел несправедливость и осознавал, что не может
противопоставить ей ничего. Поскольку в этом городе он муравей, который
мечтает лишь об одном - не попасться под пяту слону. Тут уж на кого наступит
слон - тому не повезло. Сейчас он собирался наступить на Семеныча.
В метро поезд стал замедлять скорость. Валдаев подумал, что скоро
станция. Но перегон был длинный, а прошло слишком мало времени.
Поезд замер. Затих.
Бывало время, когда поезда на перегонах вообще не останавливались. Но все
в мире сбивается, всюду проникает хаос, даже в этот сверхсовершенный
механизм метро.
Люди привыкли к подобным заминкам в движении. Они продолжали читать,
дремать или просто стоять, погрузившись в свои мысли. Все знали: пройдет
максимум минута и поезд тронется.
Двигатели выключились. Стало тихо. И как-то гулко пусто. Тишина в метро -
это всегда жутко. Метро не существует вне шума, равно как материя не
существует вне времени. Безмолвное метро - это выпадение из установленного
порядка вещей.
Валдаев поежился. Он понимал, что бояться нечего, но через эту пустоту и
тишину к нему кошкой кралась тревога.
Она мягко наваливалась на него.
Прошла еще минута. Потом еще... Дышать стало тяжелее. Люди будто
просыпались. Они отвлекались от ритма метро, оглядывались и вдруг начинали
понимать, что находятся в тоннеле, над головой десятки метров породы.
Молоденькие девчонки в середине вагона деланно засмеялись. Молодой
человек нарочито равнодушно уставился в книгу. Две старушки начали
возбужденно переговариваться:
- А говорят, месяц назад так и сгорел поезд. Вот так остановился. И
сгорел. И как стали хоронить потом гробы, гробы, гробы...
Тревога накапливалась, как ядовитый газ.
Поезд стоял уже минут пять.
- Просьба соблюдать спокойствие. Поезд остановился по техническим
причинам, - донеслось из динамика.
Естественно, эти слова никого не успокоили. По вагону пошел сдержанный
ропот. Тревога все больше овладевала пассажирами.
Валдаев вдруг подумал, а что будет, если сейчас по полу тонкой струйкой
поползет дым, запахнет паленым? Как быстро людей захватит безумие паники?
Груды грунта сверху давили. Валдаеву стало еще тяжелее дышать. И ему
захотелось на свободу.
- Просьба не беспокоиться, - опять завел динамик.
Ропот стал громче.
И тут послышался гул. Валдаеву показалось, что это еще дин поезд. Но это
всего лишь заработали электродвигатели.
Еще минута - и поезд тронулся. И вскоре появилась станция, которая
Валдаеву показалась родной. Это был островок теплого света. Отсюда был
выход.
Наверху он вздохнул полной грудью. И прижмурился, подставив лицо
выглянувшему из-за тучи апрельскому солнцу...
На работу ему позвонила Королева Космоса, закатила чуткую истерику по
поводу статьи. Что ее там не устраивало, Валдаев так и не понял.
- Я на вас буду жаловаться! - крикнула она.
- Куда? - устало спросил Валдаев.
- В Совет.
- В какой Совет?
- Не пытайтесь выглядеть глупее, чем есть на самом деле. В тот самый
Совет, который ведает всеми вами. Землянами!
- Землянами?!
- Я думаю, вы поплатитесь. Жестоко поплатитесь, - она бросила трубку. Ну
почему именно он берет трубку, когда звонят разгневанные голубые братья,
исступленные ведьмы, Королева Космоса? Нонна говорила, что такие беседы -
это энергетические удары. И он, кажется, был боксерской грушей для отработки
этих самых ударов.
- Чтоб вам всем пусто было! - в сердцах воскликнул он
- Кому? - спросил зашедший в комнату ответсек.
- Не про тебя речь.
- А хотя бы и про меня. Мне плевать, - сонно произнес он.
И был прав. Ему действительно было на все плевать. Он умудрялся сохранять
флегматичное спокойствие во всех ситуациях и Валдаева с его вечными
переживаниями и дерганиями принимал за психа. А с психами лучше не спорить.
- На вычитай статью, - он протянул верстку. И отправился к себе в
кабинет, насвистывая под нос какой-то фривольный мотивчик и пренебрегая
приметой, что свистеть в помещении нельзя. Ему и на приметы было плевать.
Валдаев начал вычитывать свою статью, по которой топором прошлось
редакторское перо, и не мог сосредоточиться. Он потер лоб. Голова
раскалывалась. Опять, что ли. магнитные бури. Он чувствовал себя разбитым в
дни магнитных бурь, к перемене погоды, к дождю, к засухе, в полнолуние и в
новолуние. И еще во многих случаях. Да еще эта разбитость помножена на
дурное настроение.
А почему у него должно быть хорошее настроение? Уже три дня не звонила
Элла. И не отвечала на звонки.
Тогда наутро он пытался добиться от нее, когда от встретятся в следующий
раз. Но она лишь загадочно улыбалась. А он ощущал себя потерянным. Его
тянуло к этой женщине будто магнитом. И в этом притяжении была сладостная
приятность и гибельная неизбежность. Конечно продать за сладостную ночь свою
шкуру, как любовники Клеопатры, он был не готов. Но то, что в его голове вес
дни безраздельно царила Элла, - факт. И, главное, у него не было никаких
надежд, что это состояние быстро пропадет. Он просыпался, и первые мысли
были о ней. По телу пробегала сладостная волна, а потом охватывало отчаяние
при мысли, что сегодня он не увидит ее. Засыпал он тоже с мыслью о ней.
Нельзя сказать, что это была любовь. Это было нечто другое, но не менее
сильное. Это была начинающаяся зависимость, как от наркотика, и он, бывало,
думал, что лучше для него больше не встречаться с Эллой. Но эти мысли
недолго владели им.
Было и еще одно обстоятельство, служившее источником приступов даже не
тревоги, а холодного, мистического ужаса. Пару раз он будто выпадал из
времени. Один раз сидел вечером за столом, прижмурил глаза. Не спал. Но
перевел взор на часы и увидел, что прошло восемь минут.
Нечто подобное было с ним за несколько дней до этого. В тот вечер, когда
он возвращался от сатанистки.
На следующий день после выпадения из времени у себя дома он опять выпал
из него - минуты на три-четыре, на сей раз в автобусе. И каждый раз после
этого ему казалось, что земля срывается с орбиты и летит куда-то. Самое
страшное - он знал, что бодрствовал, но чем занимался - ему это было
неизвестно. А чем он мог заниматься? Он, Валдаев Валерий Васильевич, лицо с
постоянным местом жительства, с работой, с паспортом, вдруг становился
кем-то другим. Но кем? Обладая не слишком сильной волей, он всегда панически
боялся утратить контроль над собой. С ужасом с детства читал о похождениях
лунатиков. О психах. Ты совершаешь что-то. Но ведь совершаешь не ты, а
кто-то, притаившийся в тени, в темной стороне, в твоем бессознательном. Но
ведь это не объяснишь никому. Потому что это вторая половина именно твоего
Я, а не чьего-то другого.
Валдаев налил себе кипяченой воды из графина и махом опустошил стакан.
После чего вернулся к вычитке материала.
- Во дурак, - прошептал он, глядя на очередную правку главреда.
Он расписался на статье и перешел к своей заметке о новостях фитотерапии.
- О, зайчик, - услышал он вдруг.
Обернулся и оторопело уставился на сатанистку. Она была как-то слишком
серьезна и смотрела на него холодно-брезгливо. Как на насекомое. Притом на
насекомое вредное, которое неплохо бы раздавить. Его обдало странным запахом
духов.
- Ты? - ошалело спросил он.
- Я за тобой, - Наташа прищурилась и шагнула к нем
- В смысле?
- Ты зажился на этом свете. Смерть твоя пришла, Валдаев.
Она протянула к нему руку. На пальцах ее были ярко-алые капли крови. Он
отпрянул, и сердце у него провалилось куда-то в желудок. "Они умерщвляют
взрослых людей с целью поедания их в пищу", - внезапно всплыла в его памяти
строка из обнаруженного утром текста о нравах ведьм.
- Вот и все, - прошипела она...
В голове у Валдаева будто что-то сдвинулось. Он наблюдал за этой сценой
как бы со стороны. Его взор приковали капли крови на ее пальцах. Все будто
стало уплывать куда-то. Он сжал свой кулак так, что ногти впились в кожу...
И от резкой боли все просветлело. Он встряхнул головой.
- Смотри, побледнел, лысенький, - Наташа весело захохотала и с размаху
плюхнулась на стул. Пушинкой она не была, так что стул едва не развалился.
Валдаев почувствовал, что уши его краснеют. Он представил, как выглядит
сейчас. И как порадовал эту девку своей растерянностью и страхом.
- Ты откуда взялась? - зло осведомился он.
- От деда Бермуда, - она оттянула кофту и помахала ей для вентиляции. -
Духота. Жарковато для апреля.
- Ты чего сюда пришла?
- Мне твой редактор обещал пачку газет. И вообще. Чего скукожился? Не по
кайфу мой визит?
- По кайфу.
- Ой, покраснел-то, - она всплеснула руками. Конечно, никакой крови на ее
пальцах не было. Просто был густой слой ярко-красного лака на ногтях. -
Лысенький, ты - чумовой кент.
- И что, взяла газеты?
- Я свое всегда возьму, - заверила она, взвешивая в руке туго набитый
полиэтиленовый пакет.
- - По-моему, не всегда.
- Это почему? - удивилась она.
- Тебе любой психотерапевт скажет, что все эти игры в говор с Князем Тьмы
именно из-за неспособности взять се. Тебе очень хочется научиться брать все.
Но не дано.
- Психолог, да? Этот, как его, Мичурин.
- Мичурин - это садовод.
- Да знаю, лысенький, разницу между Юнгом и юнгой. Не дурная. Книжки
читала... А я тебе халтурку выбила.
- Чего?
- Потерлась среди ваших. С редактором накоротке перетрещала. Договорились
статью сделать о подземных капищах.
- Чего?
- Земля под Москвой, как сыр голландский, - вся в дырах. Метро,
канализация, карстовые пещеры, река Яуза. Там есть и сатанинские капища, где
служатся наиболее серьезные службы.
- И что?
- Твой редактор хочет статью о них.
- Что, решила переквалифицироваться из воспитательниц в журналисты?
- Не-а, у меня слог плохой.
- Зато язык длинный.
- В общем, я писать не хочу. И не буду.
- Тогда о чем базар был?
- Базар-мазар. Зелень-мелень, как говорят азеры. - она зевнула, поболтала
ногой. - А базар был о том, что ты опишешь все.
- Эх, - крякнул Валдаев.
- Репортаж будет - загляденье. Я тебе и капища покажу и тех, кто там
тусуется.
- Что?!
- И следы крови от жертвоприношений.
- Не будет этого! - Валдаев хлопнул ладонью по столу так что авторучка
подпрыгнула и упала на пол. Он нагнулся взял ее, и увидел, что рука
трясется.
- Да чего ты взбесился? - Она покрутила пальцем у виска. - Хи-хи не
хо-хо?
- Что?
- Крышу надо вовремя чинить, чтобы не протекала - вот что. Лысенький, у
тебя с нервами плохо. То ты решил что я из тебя кровь пришла пить. То орешь
как резаный.
- С вами заорешь. Ни в какие капища я не полезу. Никакие следы крови и
подземелья мне не нужны.
- Да ладно, что-нибудь придумаем. Я все сделаю. Ты только окультуришь,
чтобы читали со слезами умиления на глазах. Хорошо?
- Поглядим.
- Погляди, зайчик. Погляди.
Валдаев оглядел Наташу с ног до головы, больше с сочувствием, чем с
укором.
- Наташа, ты же неглупая девушка. Зачем тебе все это? Ты что, серьезно
веришь в это мракобесие?
- Могу и не верить. Но оно есть.
- А если веришь, лучше бы в церковь ходила поклоны бить, чем этой дрянью
тешиться.
- В церковь? Старо. Мусор. Сила христианского Бога убывает. Мир переходит
во власть Дьяволу. Зайчик, разве это не очевидно? Оглядись.
- Ну ты даешь.
- Надо быть на стороне сильного. Иначе раздавят, как таракашку.
- Вообще, что ты хочешь? Звонишь. Истерики У тебя "Убивают. Я боюсь.
Горло перережут". Это что такое?
- А что?
- По тебе не скажешь, что ты чего-то боишься. Она вдруг посмотрела ему в
глаза. И произнесла, на этот раз не играя:
- А я ведь действительно боюсь, зайчик.
- Чего ты боишься?
- Их.
- Кого их? - хрипло произнес Валдаев.
- Тех, кто уже все решил за нас.
Валдаев вдруг увидел, что Наташа бледна. И что в глубине ее глаз
действительно мечется нечто, что может быть и подавляемым страхом.
"Черный бизон" несколько лет назад был обычной общепитовской забегаловкой
- тесной и гостеприимной для окрестных алкашей и сопливой шантрапы, которые
всегда могли найти здесь бутылку. В разгар общественных преобразований
кому-то пришла в голову идея сделать в этом сарае стриптиз-бар. Никому не
верилось, что затея приведет к финансовому успеху. Но сюда незамедлительно
повалили со всей Москвы денежные люди. Судя по маркам машин, которые стояли
на автостоянке, сильно денежные. Несколько раз сюда приезжал длиннющий, как
автобус, белый "Линкольн" - таких на всю Москву раз-два и обчелся. Валдаев
иногда считал эти выстроившиеся в ряд сверкающие авто, наблюдал из окна за
этой фантастической, чужой жизнью. Он даже вывел некоторые закономерности.
Больше всего съезжалось в "Бизон" народу на Пасху и на Рождество. Отмечали
святые праздники стриптиз-зрелищем. Валдаев хмыкнул, неожиданно подумав: а
может, здесь собираются те самые сатанисты, о которых его угораздило писать
в последнее время. Это какой-то их эротический ритуал, черная месса, знак
презрения ко всему святому. Или просто тут весело крутятся в чертовом колесе
и тешатся вовсе не люди, а бесы и бесята, заполонившие город.
Валдаев пригубил кофе, поставил чашку на подоконник, а котором сидел сам.
Кофе вечером его не смущал. Спать не мешал. Зато успокаивал нервы. Кофе, как
ни странно, вносил некую стабильность в окружающую его действительность. Он
вместе с ароматом наполнял квартиру ощущением устойчивости вещей. И помогал,
когда настроение дурное, хочется на стенку лезть.
Он передернул плечами, когда вспомнил, как сатанистка тянула к нему руку
с красными каплями лака на ногтя Стыдно было, как он перепугался. Но вместе
с тем он ощутил, что это была не совсем шутка. В ней вдруг прогляну что-то
серьезное. Какой-то порыв.
- Не сожрет же, - вслух произнес он, и голос в квартире прозвучал глухо.
Часы показывали 23.55.
Телефон вдруг затренькал. Звенел он громко, напористо. Валдаев
затравленно посмотрел на него. Брать трубку или не брать?
- Кому не спится? - бодро произнес он и протянул руку.
Ладонь на секунду зависла над трубкой. Он будто боялся обжечься. Потом
решительно схватил ее.
- Валдаев у телефона.
- Валера. Это Элла.
Он прикрыл глаза. Потом произнес "привет", стараясь не показать рвущиеся
наружу ликование и опасение, что она скажет что-то типа - "наша встреча была
ошибкой" или "проведенная вместе ночь - еще не повод для знакомства".
- Извини, - сказала она. - Меня не было в Москве. Нужно было срочно
уехать.
- Далеко была?
- В Риге... Мы встретимся?
- Я готов. Когда?
- Давай завтра. Одежда парадная. Свожу тебя на экскурсию.
- Куда?
- Ты немножко знаешь этого человека...
Элла встретила Валдаева в длинном махровом халате. В руке она держала фен
на длинном проводе, подключение тройнику на кухне. Она чмокнула его в щеку и
кивнула.
- Проходи в комнату. Сейчас наведу марафет. И мы в гости. Назначено.
- Куда?
- В логово интересного человека.
Валдаев был согласен на все.
Элла что-то делала в ванной. Оттуда доносился шорох сна, который время от
времени прерывался, но потом снова возобновлялся. Наконец она появилась,
распушила свои роскошные волосы и сказала:
- Еще немного, и буду похожа на человека, - она примостилась рядом с ним
на диван.
- Тебе и так идет, - Валдаев прижмурился и осторожно снял ее за плечи.
Она прильнула к нему. Их губы встретились. И Валдаев улетел куда-то в
межпланетные пространства.
Он был счастлив. Он слился с ней все в том же безумном срыве. Было даже
лучше, чем в прошлый раз. Сейчас он мог не забивать голову вопросами -
оправдает ли он ее ожидания, будет ли на высоте. Он просто отдавался на волю
сущего их потока. Время стало неважным. И вообще все на свете было неважным,
кроме них двоих...
- Ox, - воскликнула Элла, взглянув на часы, когда они, ослабленные,
обнаженные, немножко отстранились друг г друга. - Опоздаем.
- Нам это нужно? - лениво осведомился Валдаев. Ему страшно не хотелось
вставать. А хотелось так и лежать, обняв Эллу за обнаженные плечи, и знать,
что она готова прильнуть к нему снова и затрепетать от его щедрых ласк.
- Я обещала быть. И тебя привезти. Ты произвел хорошее впечатление, и
тебя хотят видеть снова.
- На кого произвел впечатление?
- Неважно, - она, обнаженная, встала на ковер, начала сбирать одежду. За
халатом даже не нагнулась, а просто относила его ногой в сторону. Извлекла
из гардероба простенькое и скромное синее платье. Оно означало, что
собираются они не на фуршет и не на светский раут.
Элла необыкновенно быстро для женщины оделась.
Пока Валдаев натягивал свои одеяния, она уже быстрыми движениями
профессионального художника подрисовала себе лицо. Причесалась. Полюбовалась
собой в зеркале-и было чем любоваться. Ее, пусть и не совершенных черт лицо
лучилось изнутри силой и ясностью.
- Готов? - Она окинула Валдаева оценивающим взором, поправила ему пиджак,
расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке. - Так лучше. Все, пошли.
На улице было тепло. Синоптики обещали десять градусов, но было все
семнадцать. Валдаев раскаялся, что надел плащ. Стало немного жарко.
Они остановили такси.
- Мосфильмовская, - сказала она, остановив такси.
- Начало, конец? - осведомился водитель.
- Около киностудии. Покажу.
Пара небольших пробок и один затор - не так уж и плохо для современной
Москвы. Минут через сорок машина затормозила около сталинского серого дома
чуть в стороне от Мосфильмовской улицы.
- Приехали, - сказала Элла.
Валдаев расплатился. Они прошли в необычно чистый подъезд, скрытый за
тяжелой металлической дверью, поднялись на девятый этаж. Элла стала
бесцеремонно трезвонить, как не трезвонят, приходя к малознакомым людям.
Дверь открылась. Валдаев увидел ладно скроенного бородатого мужчину в
синих джинсах и клетчатой рубашке.
- А, припозднившиеся. Здравствуйте, - сказал хозяин, отступая и пропуская
гостей в прихожую.
Валдаев в первый момент не сообразил, кто этот чело век. Но потом
вспомнил, что это дядя Эллы, с которым он встречался на художественной
выставке на Чистых прудах, - Ким Севастьянович Ротшаль.
В двухкомнатной просторной квартире был творческий беспорядок. Главная
вещь, которая безраздельно царила здесь, - библиотека. Если, конечно, можно
так назвать расставленные в ряд на полках, сложенные на столиках, столах,
стульях и табуретках, а то и просто сваленные на пол книги. Помимо книг, в
большой комнате стояли круглый стол с несколькими стульями, старое кожаное
кресло, новенький черный стол с мощным серебристым компьютером работающим в
режиме ожидания. На стене, свободной от книжных полок, висели рога и
охотничье ружье с патронташем. В углу стоял телевизор "Сони" с метровым
экраном и видеомагнитофон.
- Минуту, - Ротшаль отправился на кухню, появился оттуда с запотевшей
бутылкой белого вина. - Не против?
- Конечно, не против, - сказала Элла. Хозяин вновь удалился на кухню,
Валдаев присел на мягкий затертый стул. Элла устроилась в кресле.
- Дядя терпеть не может, когда ему помогают по дому, так что пусть сам
накрывает стол, - она схватила пульт дистанционного управления. - Ну-ка, чем
забавляется мой дядюшка, - с этими словами она нажала на кнопку. И чуть не
подпрыгнула на месте, когда комнату огласили собачий лай и чье-то
улюлюканье.
На экране за зайцем мчались собаки. Изящные, неземные создания - гончие.
Маленький серый комок несся вперед. Он был жертвой. Что было у него на уме?
Знал ли, что ему не уйти? Понимал ли, что судьба его решена?
- Ну вот, она уже забавляется, - улыбнулся Ротшаль, заходя в комнату. Он
поставил на стол салатницу с неизменным московским блюдом - салатом
"оливье".
- Бедное животное! И ты наслаждаешься этим? - возмущенно воскликнула
Элла.
- Наслаждение - сказано громко, - Ротшаль взял у Эллы пульт, включил
медленный просмотр. Теперь собаки жили в другом времени. И от этого их
движения стали куда более свершенными. - Но это красиво. - Он обернулся к
Валдаеву. - Вы не увлекаетесь охотой?
- Нет.
- Тоже, как Элле, жалко беззащитных животных?
- Что-то вроде того.
- Напрасно. Никто не хочет понять, что отношения охотника и жертвы лишены
морали. Они - выражение борьбы за существование. Побеждает совершеннейший.
- Да, животные борются за существование, - горячо произнесла Элла. - А
охотник просто развлекается.
- Нет, это не просто развлечение. Тут нечто гораздо большее. Это
внутренняя потребность охотника. Отражение некоего общего закона. - Ротшаль
задумался. - Впрочем, это долгий разговор.
Валдаев кинул взор на экран. Там дали увеличение бегущего зайца. И вдруг
журналист представил себя на его месте. Надо рваться вперед, чтобы выжить.
Но нет ни сил, ни возможности. А сзади - они. Преследователи... Чур меня!
Хозяин опять занялся сервировкой. Через пару минут на столе стояли
тарелки с ветчиной, осетринкой, вазочка с икрой.
- Горячего не будет, - развел руками Ротшаль.
- Мы сюда не есть пришли. Мы пришли поглядеть, как поживает научная
интеллигенция. - Элла пересела из кресла на стул. И тут же начала сооружать
бутерброд с икрой.
- На, - она положила его перед Валдаевым. - Он у нас стеснительный, - с
усмешкой пояснила она дяде Тот понимающе кивнул. А Валдаев ощутил, что
краснеет.
Ротшаль разлил по бокалам вино.
- Плохо говорю тосты, - произнес он. - Спасибо за то, что посетили меня в
моей берлоге. За встречу?
- За встречу, - Элла чокнулась с ним, потом с Валдаевым.
Валдаев прикрыл глаза и маленькими глотками выпил вино. Оно было вкусным
и быстро туманило голову.
- Изумительно, - Элла поставила опустевший бокал. - Где купил?
- Прислал коллега из Франции, - пояснил Ротшаль.
- Значит, "Геном человека" - дело денежное, - заключила Элла.
- Где как, - покачал головой профессор. - У нас - не очень.
- Мой дядюшка - один из ведущих специалистов по международной программе
"Геном человека", - пояснила Элла - Знаешь, что это такое?
- Примерно представляю.
- Цель программы - расшифровать ДНК человека. Читать хомо сапиенса как
книгу. - Элла взяла инициативу в свои руки и разлила вино по бокалам.
- Только в этой книге слишком много страниц, - улыбнулся Ротшаль. - И мы
только нащупываем, на каком языке она написана. Ну что, твой тост, Элла...
Так потихоньку они уговорили одну бутылку и взялись за другую.
Валдаев не слишком любил ходить по гостям. Ощущал неловкость. Ему не
нравилось напрягаться и казаться чем-то большим, чем есть на самом деле. Не
так часто он встречал людей, с которыми ощущал себя свободно. Так вот тут
был как раз такой случай. Хозяин квартиры излучал обаяние и
доброжелательность. Он острил и незло подтрунивал над окружающими. За вечер
прошлись по многим темам. Единственно, речь у Ротшаля была литературна,
текла плавно, что слегка утомляло. Местами он был нудноват, когда ступал на
тропинку пространных рассуждений. Но эти недостатки нередко встречаются у
ученого люда.
- Нужно, чтобы Валерий написал о тебе статью, - сказала Элла, грустно
глядя в опустевший бокал.
- Я не против, - с готовностью произнес Валдаев. Ему хотелось сделать
приятное этому человеку, как-то отплатить за доброе расположение.
- Нет, - Ротшаль вдруг посерьезнел. - Ни в коем случае.
- Дяде чужда мирская слава, - засмеялась Элла.
- Ты сама знаешь, что дело не в этом. Повисло неловкое молчание.
- Да нет, ничего особенного здесь нет, - нарушил его Ротшаль. - Просто я
человек суеверный. Предпочитаю не особенно распространяться в средствах
массовой информации по моей тематике.
- Почему? - заинтересовался Валдаев.
- Сложно все это... У любого ученого иногда возникает ощущение, что он
переступает через грань дозволенного. И та ней уже не его епархия.
- А чья?
- Высших сил.
- Бога, что ли?
- Скорее Сатаны. Мы вторглись в запретное. И многие получают по голове.
- Что вы имеете в виду?
- В последнее время слишком много смертей вокруг тех, кто занимается этой
проблематикой.
- Что, заговор? - журналистское естество Валдаева взыграло.
- Да что вы, - засмеялся Ротшаль. - Нет. Просто... Просто случайности...
Длинная цепь нелепых случайностей.
- Когда случайностей много, напрашивается мысль о закономерностях.
- Любая случайность - выражение высшей закономерности, - сказал
поучительно Ротшаль. - Кто-то тасует наверху судьбы. Все ополчается против
тех, кто приоткрывает занавес над запретной областью.
- Мне недавно говорили то же самое.
- Кто?
- Брал интервью у члена секты сатанистов... Если попался на глаза
Дьяволу, то он обращает на тебя внимание. И спускает собак.
- И собаки эти?..
- Имя
...Закладка в соц.сетях
