Жанр: Боевик
Каратель
...а Солнца, еще не
освободившись из ИТУ. Салыкову оставалось направлять его в нужное русло, опираясь на план
руководства и полученные в институте знания. Никто и сегодня не мог бы убедить отпетого
"пахана", что десять лет он исправно служил тем, кто, как он считал, служит ему.
Привозя Паничу новости из Москвы (в хорошо откорректированном виде), он узнавал от
своих агентов о делах в Краснодольске. Одним из этих агентов был выученик Салыкова
Зарицкий: следуя избранной в отношении "авторитета" тактике, тот также не стремился
разуверять Панина в том, что является его покорным слугой и своей стремительной карьерой
обязан его всемогуществу.
Тактика себя оправдала: на откровенный альянс с полковниками Панич никогда бы не
пошел, да и вербовать, а тем более подминать его не было необходимости.
...В половине третьего ночи на аэродроме Салыкова встретил "УАЗ" военной
контрразведки и доставил в небольшую ведомственную гостиницу. Здесь его ждал Зарицкий.
- Вчера Генерал встречался с Премьером, - сообщил Салыков, усевшись в глубокое
кожаное кресло. - Меня в подробности их встречи не посвящали, но, судя по всему, прошла
она плохо.
- Судя по чему? - уточнил Зарицкий.
В отношении Салыкова он был сдержан. Самодовольный, обласканный начальством,
часто выезжающий за границу полковник вызывал в нем зависть, Зарицкий считал себя
нисколько не глупее, но вынужден был сидеть в захолустном Краснодольске без перспективы
когда-нибудь выбраться - если не атташе при каком-то посольстве, так хотя бы в столицу.
Роль подручного мафиози ему порядком осточертела, все чаще хотелось придушить
зарвавшегося старика. Между тем в Москве о нем словно забыли, а Панич набирал обороты.
- Судя по тому, что отдан приказ эвакуировать базу, - говорил Салыков медленно,
весомо, предвкушая реакцию Зарицкого.
Известие прозвучало громом с ясного неба.
- Что?!
- Золотой запас, образцы редкозема, готовую продукцию - "снег" и оружие - вывезти
двумя "АНами" в Воронеж, - с ленцой продолжал Салыков, давая понять, что все это - дела
московские, обсуждению не подлежат и Зарицкого вообще не касаются.
В Воронеже спецподразделение войск госбезопасности поддерживало в запасном режиме
объект "База-2", по документам давно прекративший существование. Так же, как Уральск-12,
эта территория (бывшее правительственное бомбоубежище) была засекречена и находилась в
ведении российского представительства Консорциума.
- А люди?
- Нужные люди будут эвакуированы, - все так же нехотя ответил Салыков, сделав
ударение на слове "нужные". О том, что будет с остальными, он распространяться не стал, но
Зарицкий был в курсе регламента аварийной ситуации: часть "рабов" сдадут в ИТУ, часть
вывезут в различные регионы, кого-то оставят в тайге навсегда. Искать никто никого не будет:
этих людей давно уже не было в списках живых.
- Старик уже знает? - спросил Зарицкий и тут же осекся, поняв, что сморозил
непростительную глупость.
- Теперь о старике. В последнее время он наломал слишком много дров. По его вине с
"базы" исчезло несколько ампул с осмием и порядка двадцати килограммов скандия. Вояж его
головорезов в Беларусь привел к тому, что по распоряжению премьера в регион направлена...
- Я знаю. Вчера через Судьина мне удалось утвердить в составе их бригады свою
опергруппу.
- Это неплохо, - удовлетворенно кивнул Салыков. - Но так или иначе, старик повел
себя безграмотно. В результате премьеру удалось нащупать и перекрыть каналы Консорциума.
О "базе" знают уже те, кому не следует. Отдавать бригаду генеральный отказался - чувствует
поддержку премьера.
Сердце Зарицкого учащенно забилось, догадка о лучших для себя переменах опередила
слова Салыкова:
- Старика нужно ликвидировать, Игнат. Но так, чтобы ни одна собака не смогла
доказать, что наши с ним пути пересекались.
Несмотря на прорвавшиеся вдруг нотки дружелюбия, Зарицкий не спешил щелкнуть
каблуками. Устранить старика было делом нехитрым - его телохранитель Медведь давно
раскусил механику поступления денег и уже понял, что его босс не вечен. Неудавшаяся
операция по ликвидации Кожухова (кто мог предвидеть, что его телохранитель Земцов
окажется профессионалом?) привела Панича в бешенство, его угрозы в адрес Медведя,
упустившего Кожухова, стали критической точкой в их отношениях, Зарицкий вовремя
оказался рядом с Медведем, поддержал его и вскоре уже получил от него информацию о делах
Панича, которые тот провернул без согласования с Консорциумом. Еще недавно Зарицкого
утешало обещанное ему место Судьина (начальнику оставалось полгода до отставки), теперь же
подворачивался случай получить больше.
Он помолчал, обдумывая последствия ликвидации старика.
- Значит, Пану конец? - посмотрел на Салыкова в упор. - Товар с "базы" будет
продан, деньги поделите вы с Фасманом и Генералом. А я?.. - говорил он жестко, зная:
другого случая не представится, уедут - и забудут, как звали. - А я куда?!. Председателем
уездной ВЧК?..
Салыков достал из "дипломата" сверток, медленно развернул. В свертке оказался
бутерброд. Отломив половину густо намазанного маслом и проложенного копченой бужениной
"бородинского", протянул Зарицкому.
- Благодарю. По ночам не ем, - резко отказался тот.
- Как знаешь. А у меня, понимаешь ли, язва, ети ее в качель! Как засосет, надо
немедленно чего-нибудь пошамать, не то приходится потом альмагель лакать. Там еще водичка
есть? - кивнул на холодильник Салыков.
- Не знаю, что там есть, - не пошевелился Зарицкий. Московский гость вынужден был
подойти к холодильнику сам.
- "Двад-ца-тый"... - по слогам прочитал номер на этикетке "Ессентуков". Не очень,
конечно, ну да все лучше, чем "Нарзан".
Широким жестом засучив рукав, Зарицкий посмотрел на швейцарские часы.
Не обратив на его жест никакого внимания, Салыков вернулся в кресло, положил ногу на
ногу и стал есть.
- Не хочешь, значит, оставаться в родном Краснодольске? - чавкнув, посмотрел на
коллегу. - Ну-ну, я тебя понимаю. А чего ты хочешь? В Москву? И что ты там собираешься
делать в свои... сколько тебе?.. сорок пять?..
- Послушай, Фарид...
- Да ладно, ладно, - улыбнулся Салыков. - Я пошутил. - Вытерев носовым платком
руки, он полез во внутренний карман твидового пиджака и вынул завернутый в целлофан
паспорт. - Консорциум о тебе позаботился. Ксива - что надо. В Хайфе тебя ждет
однокомнатная квартира с окнами на Средиземное море. Там ты сможешь снять деньги со счета
в "Гамбург трэйдинг", а захочешь - устроишься в МОССАД. Стукачом, - он довольно
захохотал.
Зарицкий заглянул в паспорт гражданина Израиля, оформленный на его имя. В судьбе
намечался слишком крутой поворот, чтобы его можно было оценить сразу.
- Вот как... - протянул он, не в силах оторвать растерянного взгляда от своей
фотографии в паспорте. - Значит, без меня меня женили?
- Тебя никто не неволит, Игнат. Если пожелаешь - займешь должность замкоменданта
по режиму на "базе-2". Только ведь Воронеж от Краснодольска не очень отличается, да и
большую часть суток там тебе придется проводить под землей. Решай. Подвинуть твоего шефа
Судьина несложно - завтра убираешь Панича, послезавтра становишься "председателем
уездной ВЧК", как ты сказал.
Зарицкий спрятал в карман паспорт, помолчал.
- У него хорошо оплачиваемый телохранитель, - отложив выбор жизненного пути на
потом, вернулся к предстоящей операции. - Профи высокого класса: не захочет - не
подпустит.
- Сколько?
- Думаю, двадцать пять, не меньше.
- Утром их доставит тебе Баранов наличными, если хочешь чек - могу выписать сейчас.
...В пять утра комендант аэродрома пригласил их в офицерскую столовую на чашечку
кофе. "АНы" уже поджидали Салыкова на взлетной полосе.
"Хайфа... - думал Зарицкий, возвращаясь в Краснодольск в "Волге" с шофером и двумя
вооруженными автоматами охранниками. - Хайфа... Окна на Средиземное... Шалишь, ребята!
Дадите вы мне до Хайфы долететь, как же! Так я вам и поверил!.. Нет уж, я лучше здесь
как-нибудь".
25
Ранним утром пахнуло холодом, разорвало в клочья низкий молочный туман в верховье
Серебрянки, потащило вдоль берега, редко поросшего сосной. Солнечный луч отразился от
дюралевого борта моторки, испуганно сверкнул таймень под плавнями, протрещал побудку
дятел-непоседа, и хариус, как по тревоге, ушел на подскальную глубину.
Влад сбросил скорость, подрулил к старой деревянной пристани. Лена, одетая в яркую
красную куртку, в по-деревенски повязанном платке, уже ждала в условленном месте; с нею
был Димка, его оранжевый пуховик и защитная панамка виднелись издалека.
- Привет, Дмитрий! - протянул руку Влад. - Не зевай - кто рано встает, тому Бог
дает. Прыгай!
Он усадил Димку рядом с собою за руль, помог Лене.
...Город еще спал; в эфире блуждали сонные голоса:
"Забрал женщину и мальчика возле старой пристани", - комментировал происходящее
на берегу один.
"Мещаниновых?" - уточнил другой.
"А то кого же, от самого дома вели. Продолжать наблюдение?"
"Проводите их до "четвертого", дальше шоссейной дороги нет. Сколько у него бензина?"
"Полный бак и канистра с собой. До "восьмого" и обратно хватит".
...Влад пообещал Паничу, что задержит их настолько, насколько понадобится, но полной
уверенности, что старик выпустит его из-под контроля, не было. На том этот "пахан" стоял всю
жизнь, соблюдал старинную лагерную заповедь: "Не верь, не бойся, не проси". Послал за ним
Губаря в Беларусь, потому что не верил Владу; послал Влада в тайгу - не верил Борису.
Теперь Влад больше не верил ему.
- Ты не волнуйся, - весело подмигнув Лене, перекричал он треск мотора. - Ты же
веришь мне?
Лена кивнула, раскинула руки навстречу ветру.
- Жаль, что раньше не катались! - крикнула в ответ. Димка смотрел по сторонам
округлившимися от восторга глазами. Перед поворотом Влад нарочно разогнался и заложил
крутой вираж, лодка накренилась.
- Ой, ой, ой!.. - вцепившись в руль, закричал мальчик.
Они засмеялись. Дальше русло расширялось, берега становились все более пологими,
город остался позади. Дорога, шедшая все время параллельно руслу, теперь сворачивала, и
здесь уже наблюдения можно было не опасаться. Влад глянул на часы: в намеченный график
укладывались точно.
На пятом километре они пристали к берегу, Влад спрыгнул в воду, подтащил лодку и
помог Лене и Димке выйти.
- Ну, пойдем, грибы поищем? - протянул Димке корзину. - Не заблудись.
Предстояло вернуться пешком на полкилометра; за осинником начиналась лесная дорога,
на ней поджидал "Опель". Крот, воспользовавшись паузой, протирал замшей стекла.
Неподалеку вертелись Ольга и Женька.
- Привет! - крикнул Влад издалека. - Жень, иди с кавалером познакомься!.. Лена, это
Володя Крот, он тебя доставит в аэропорт в лучшем виде.
- Очень приятно, - осклабился Крот.
- А это - Ольга и Женька, моя крестница, между прочим. Женщины поздоровались,
дети смущенно остановились друг против друга. Крот достал из багажника Ленину сумку.
- Переодевайтесь! Быстренько, два часа до вылета! - распорядился Влад. - Крот,
билеты у тебя? Давай сюда!..
Лена сняла яркую куртку, протянула Ольге:
- Спасибо вам. Приезжайте в Москву, будем ждать.
- Счастливо добраться. - Куртка была Ольге чуть великовата, но как только она
повязала белый Ленин платок - стала походить на нее даже на близком расстоянии.
Димкина куртка пришлась Женьке впору.
- Ну вот, кажется, порядок, - сказала Лена, сменив резиновые сапожки на туфли.
- Паспорт, свидетельство о рождении?..
- В сумке. - Лена посмотрела Владу в глаза: - Отца береги.
- Сели на дорожку! - приказал Влад и первым запрыгнул на капот. Все последовали за
ним. Наступила тишина. Покачивались голубые верхушки елей на ветру. - Заводи, Крот! Как
только взлетят, звони Мещанинову.
- Да понял я, понял, сколько раз можно повторять! - проворчал по своему
обыкновению Крот.
Машина стала удаляться и вскоре скрылась в лесной чаще. Влад осмотрел Ольгу и
Женьку, довольно улыбнулся:
- Под микроскопом не отличишь!.. Ну, Женька, теперь я тебя наконец покатаю.
Держись!
Он подхватил крестницу на руки, понес. Ольга шла с корзинкой сзади, изредка наклоняясь
за ягодой, потом остановилась вдруг:
- Влад... - Ну?
- А что, если они... поймут?..
- Если поймут - постараются перехватить Лену в аэропорту. А вам в любом случае
ничего не грозит.
- Да я не о том.
Он понял, что она имела в виду последствия для него. Но ничего не сказал.
- Сейчас мы покатаемся полчасика, побродим по берегу - дадим им улететь. А потом я
отвезу вас.
- А сам?
- У меня дела, - уклончиво ответил Влад и пошел, не оглядываясь, к берегу.
Они пронеслись на моторке сквозь скальные ворота - в обратном направлении, Влад
виражировал, увеличивал скорость до предельной, а потом резко сбрасывал и опять рвал с
места, разворачивался, где позволяла ширина реки, веселя Женьку и демонстрируя возможному
наблюдению, что все идет по плану - "пленницы" в его руках.
"Все нормально, - докладывал тем временем один из наблюдателей, - катаются!"
"Где катаются?"
"Доплыли до "четвертого" и повернули назад, думаю, поехали на "восьмой" - туда, где
скит".
"Все, возвращайся! Я тебе говорил - он деньги любит!"
"Кто же их не любит! - рассмеялся человек в "БМВ", проводив исчезнувшую за
поворотом Серебрянки моторку. - Только не всем дают... в таком количестве..."
Родимич приехал вместе с опером Ревуном, тот прихватил с собой пару натасканных
ребят - на случай, если Ботова придется конвоировать в Минск. Коллег встретили изрядно
вымотавшиеся за последние дни Кормухин и Рутберг, угостили водкой с пельменями и повезли
в прокуратуру, где на протяжении четырех часов излагали все, что удалось узнать в последние
сутки.
- Ботова приходится содержать под усиленной охраной, - жаловался Родимичу
начальник СИЗО по пути, - несколько раз его пытались уконтрапупить, пришлось
освобождать отдельную камеру. А у меня таких, как он - каждый второй.
- Жадный вы, дядя, - сообразил Ревун, о чем речь. - Заберем, заберем, только после
обеда, лады? Время ужина проведем в пути, утром на завтрак не попадаем, потом повезем в
ИВС - на обед опоздаем, а во внутреннюю привезем после ужина. Экономия! Переведем на
трехразовое питание - понедельник, среда, пятница...
Кормухин подготовил допрос и не волновался - сюрпризов не предвиделось. Но
белорусский следователь был себе на уме, все стремился усугубить разбой, подогнать
политическую подоплеку, в то время как перед следствием задача стояла простая и ясная:
доказать, что на шоссе произошла "разборка" между уголовниками, не поделившими
территорию рэкета.
Ботов зарос щетиной и запаршивел, зло разглядывал синклит злыми глазками, отвечал
коротко и неохотно, потому что заведомо знал - допрос не последний, а там, в Беларуси, куда
его непременно повезут, все начнется сначала, и по пути можно будет обдумать ответы,
выторговать смягчающие обстоятельства в соответствии с требованиями, которые отвечают
тамошним интересам.
- Вы продолжаете утверждать, что не были знакомы ранее с теми, кто следовал в вашем
фургоне до российской границы?
- Продолжаю.
- Но вы же не могли не видеть их лиц? - упорствовал Родимич, тенденциозно выжимая
показания о совместных действиях бандитов со спецслужбами. - Во что они были одеты?
- Лица видел, но не помню. Мельком видел... потом они надели маски, - отвечал
Ботов. - Одеты были кто во что.
- А у меня есть сведения, что на всех была одинаковая камуфляжная форма. Когда они
присоединились к вам? На каком участке маршрута?
- Да не знаю, - пожимал Ботов плечами. - Возле российской границы Бригадир сказал
открыть борт, мы вышли, открыли, они въехали...
- Кто?
- Ну, те... на джипе и "восьмерке"...
- Что значит "въехали"? Вы шли порожняком и не знали - зачем?
- Мне сказали, что по пути нужно будет взять груз.
- Кто сказал?
- Бригадир...
- А характер груза? Предложили вам перевезти "живой" груз или партию наркотиков...
- Какая мне разница! - буркнул Ботов себе под нос, хотя и так никто не сомневался, что
различия в способах обогащения он не видел.
- Значит, вы ничего не знаете, вы выполняли работу водителя, всем руководил Козин,
так?
- Так.
- Распишитесь, - придвинул Родимич листок протокола и, дождавшись, когда тот
перечитает, зевнет, почешется и поставит наконец закорючку, продолжил:
- С кем вы держали связь по рации, Ботов?
- Лично я ни с кем не держал.
- А Козин?
- Не знаю, имена не назывались.
- Позывные? Клички?
- Не помню.
- Врете.
- А вы докажите.
- Вы сознались, что ваш подельник Козин сунул таможеннику "куклу" в конверте с
фальшивым номером, привинченным к вашей машине, так?
Ботов промолчал.
- Показать протокол вчерашнего допроса?
- Ну так, так!
- Зачем же тогда было избивать пострадавших и требовать у них назвать фамилию
таможенника, если вам и без того было известно, что он держал с ними связь и указал на вашу
машину?
- Я никого не избивал.
- А кто избивал? Ваши пассажиры?
- Ну...
- Кто был старшим?
- Я уже говорил.
- Повторите еще раз.
- Козин.
- Распишитесь...
Ботов усмехнулся, расписался с демонстративной неряшливостью. На Бригадира можно
было валить все - по его сведениям, тот был далеко.
- Значит, Козин вас нанял, он поддерживал связь с сообщниками, руководил расправой, а
получив сведения об утечке, сообщил по рации фамилию таможенника. Кому?
- Не знаю.
- Вчера вы показали, что Козин уехал на "Урале" в Черневку?
- А я - в Мытищи! Может, кто из "восьмерки" или джипа таможенника пришил?
- Не может, Ботов, не может: время не совпадает, - вмешался Кормухин и вдруг
приказал кому-то за спиной арестованного: - Введите Козина!
Ботов вздрогнул и побелел. Реакция его не осталась без внимания, на что и делал ставку
Кормухин.
В следственную камеру ввели Бригадира, задержанного накануне патрулем на окраине
городского парка. Нос его опух, на рассеченной губе запеклась кровь, скула почернела, на
рубашке виднелись бурые пятна. Он зыркнул на Ботова, тот отвернулся и прикрыл глаза.
- Садитесь, Козин, - бросил Кормухин и перевел взгляд на Ботова: - Ботов, вы знаете
этого человека?
- Знаю, - хрипло ответил Ботов. - Козин.
- А вы, Козин? Знаете человека, который сидит перед вами? Бригадир тяжело опустился
на табурет, между ним и Ботовым встал сотрудник внутренней службы.
- Че? - запрокинув голову, чтобы лучше видеть сквозь отекшие веки, спросил
Бригадир.
- Вы знаете человека, сидящего напротив?
- Какого, этого, что ль?.. Нет, не знаю!
- Да? А вот он утверждает, что ездил вместе с вами в Беларусь с двадцать первого по
двадцать третье мая сего года.
- Никогда не был в Беларуси.
- Да что вы? - обрадовался Родимич. - А вот у меня есть протокол...
- Насрать мне на твои протоколы, начальник! - состроил брезгливую мину Бригадир и
поискал глазами, куда бы плюнуть. - Я неграмотный, ясно? Че там в твоих бумажках писано
- не различаю. Давай к делу! За что замели?
Все заулыбались, почувствовав облегчение; не то чтобы Козин своей блатной бравадой
выдал нервное напряжение, но именно с такими ушлые следователи разговаривать умели.
- Кто вас избил, Козин? - поинтересовался интеллигентный Рутберг, не
сориентировавшись в игре Кормухина: тому хотелось, чтобы Ботов подумал, будто побои
подельнику нанесли сокамерники.
Козин затрясся в беззвучном смехе:
- Да ты же избил, начальник, не помнишь? - не преминул откликнуться. - Вчерась
изметелил, а уже забыл. Короткая у тебя память!
- Ах, да! - кивнул под общий хохот Рутберг. - Склероз проклятый. Не удивительно -
вы же у меня не один такой... избитый!
- Козин. Вы организовали теракт, в результате которого были убиты семеро граждан
Республики Беларусь в районе села Черневка и получил тяжкие телесные повреждения
инспектор таможни Шепило на территории пункта таможенного контроля в Красном. У нас
есть свидетельские показания, а также заключение дактилоскопической экспертизы... -
громко заговорил Родимич.
- Ладно вешать, начальник! Где у тебя свидетели-то? Этот, что ли? - кивнул Бригадир
на поникшего Ботова. - Так я его впервые вижу!
- Не впервые, Козин, - подхватил Кормухин. - Знакомы вы много лет, с того времени,
как вместе отбывали наказание в ИТУ КЩ 10-10, вот справка из ГУИНа за номером 3241,
желаете взглянуть?..
Козин продолжал разыгрывать безграмотного; это было его давней тактикой - на всех
копиях документов прежних судимостей стояли крестики вместо его подписей.
- Ботов. Вы подтверждаете свои показания о том, что с двадцать первого по двадцать
третье мая находились вместе с Козиным Геннадием Викторовичем на территории Республики
Беларусь?
Ботов понимал, что ответ должен прозвучать для Бригадира, но, в отличие от него, смысла
в запирательстве уже не видел: игра была проиграна.
- Подтверждаю.
- Вы, Козин, подтверждаете...
- А на хера мне подтверждать, начальник? - осклабился Бригадир и привстал: - Я ж
семерых пришил по твоим словам?!
- Сидеть! - рявкнул конвоир.
- Мне все одно помиловки не будет!.. - Он посинел. Плечи его вывернулись, руки
повисли плетьми; извиваясь змеем, он вполуприсядку шагнул к столу, переходя на фальцет: -
Ты на меня пос-сотри, следак! Как я семерых-то мог?!. А?.. Да мне и одного-то не под силу! Я
ить заморыш чахотошна-аи-й, куды мине теракты твои-и?.. мине бы уколотьси-и!..
- Сидеть! - двое отбросили его на табурет, прижали. Начиналась "ломка", изо рта
Бригадира показалась пена, повисла на перешибленной губе. - Сидеть!
- Ы-ы-ы-ы-ы!.. - затрясся Бригадир. - Нашли убийцу-у!.. -
И вдруг, словно по мановению волшебной палочки, он преобразился, успокоился и
улыбнулся даже; вытерев рот рукавом, обвел присутствующих совершенно трезвым
взглядом. - Эх, ладно! - сказал со вздохом. - Хрен с вами, козлами. Пиши!.. Он! -
выбросил руку в сторону Ботова. - Он все организовал, бля буду! Моих подписей нигде нету.
А он и машину нанял, и кодлу посадил в нее. Не виноватый я, никто меня не видел, никто не
опознает, а у него руки по локоть в крови, как у того Полупота. И меня сблатовал, а я, дурак,
позарился на медный грош. Как он этих "бульбарей" ногами месил, садюга! Горючкой из бака
поливал, поджечь хотел.
- Ах ты, мразь!!. - взвился Ботов и попытался достать до Бригадира ногой. - Брешет,
сука!..
Крики конвоиров, звон наручников, удары дубинками не могли сдержать вчерашних
подельников; хрипя и матерясь, они рвались, готовые перегрызть друг другу глотки, сшибиться,
как бараны, лбами. Никто из них уже не чувствовал боли; Бригадир упал и стал кататься по
полу, хохоча и извиваясь; на конечностях Ботова повисло по милиционеру, наручники завели за
ножку табурета, заставив его, таким образом, согнуться в три погибели.
Бригадира уволокли волоком.
Когда Ботов, щедро политый водой из графина, отхрипел и успокоился, Кормухин жестом
приказал снять с него наручники.
- В последний раз спрашиваю, Ботов, - медленно заговорил он: - С кем держал связь
Козин по пути к границе?
В камеру вошел полковник Зарицкий. Поскольку расследуемое преступление бросало
тень подозрения на спецслужбы, Судьин убедил Кормухина поручить оперативную работу
УФСБ, и начальник оперотдела по согласованию с руководителем бригады и прокурором
возглавил ее лично.
Ботов отдышался, устремил в зарешеченное окно бессмысленный взгляд.
- С Меховым, - вымолвил чуть слышно.
- С кем?
- С Меховым Владом.
- Кто это?
- Я его не знаю. Козин знает. Мехов шел в сопровождении "ТАМа" и "КамАЗа-4310".
Козин приказал ему остаться, пока не прогонят "пустышку"... Потом вроде он должен вести
лицензированный груз - металл в Калининград... - Он поднял на Кормухина потускневшие
глаза и жалобно вдруг попросил: - Оформишь явку с повинной, начальник, а?
- Поздно, Ботов. Хотя признание вам зачтется.
Ботову нужно было избежать камеры смертников, откуда побег исключен. Даже
"пятнашка" оставляла шанс на побег, и не использовать его было бы глупо. Он надеялся, что
Пан его спрячет в тайге, таков был уговор. О цели приезда в Краснодольск он ничего не сказал
и Пана не назвал ни на одном допросе. О других молчать было глупо: кто такой этот конченый
Бригадир или Мехов, о котором он вообще ничего не знал и видел его мельком?.. Чтобы еще
из-за этой шушеры попадать под "вышку"? Пять "кусков" не стоили того!
- Рация была у Бригадира. Потом он сел в "Урал", и я больше его не видел - погнал
назад.
Фамилия Мехов фигурировала в списках сотрудников службы безопасности
"Краснодольскцветмет", работу которой Рутберг изучил достаточно подробно.
- А Мехов, между прочим, каратист, - посмотрел он на Кормухина. - Как был убит
таможенник?.. Правда, из службы безопасности он уволился по собственному желанию за две
недели до того, как колонну отправили в Беларусь.
- Распишитесь в показаниях, Ботов, - придвинул Кормухин протокол. - Уведите.
- Значит, каратист? - в задумчивости произнес Родимич, когда за конвоем закрылась
дверь. - Будем задерживать?
- Будем! - решительно сказал молчавший все это время полковник Зарицкий и встал. -
Обязательно будем, и немедленно!
Небо было ясным - самолет должен был вылететь без задержки - в полдень. Влад
подумал, что к мэру теперь Мещанинов не пойдет, а как только узнает, что Лена с Димкой
благополучно добрались до Москвы, поднимет на ноги всю милицию. На ментов Влад никогда
не работал - не верил им; пока суд да дело - глядишь, половина откупится, остальным
припаяют годик-другой условно.
Покатавшись еще полчаса для верности, он прижался к берегу, чтобы легче
преодолевалось течение, и помчал в город.
Слежки он теперь уже не опасался, если его неурочное возвращение засекут, будет даже
неплохо. Причалив к мосткам неподалеку от дома Земцовых, он подхватил на плечо мотор и
зашагал по знакомой тропинке.
- Влад, - снова осторожно заговорила Ольга, - ну, может, не стоит, а? Останься с
нами?
Как раз этого делать было никак нельзя: теперь он был магнитом, способным притягивать
беду.
- Вас никто не тронет, Оля. Что с вас взять. Вы вне игры.
- Влад, - заговорила Женька, - ты можешь мне сделать крылья, как у того мальчика,
про которого ты рассказывал? Я тоже хочу лета
...Закладка в соц.сетях
